Табита

Мне часто снились реалистичные сны, но этот превзошел даже самый искусный. Хотя бы тем, что не был основан на воспоминаниях, как все предыдущие: я не была в теле Уиннифред, вокруг не было старого дома, стоявшего в центре Нового Орлеана. Лишь мой старенький амбар, сохранивший мельчайшие детали из реальности. И Доминик, представший во всей красе. Я не помнила, что предшествовало этому: очнулась уже прижатой к стене с поднятыми над головой руками, широко раскрывая рот и учащенно дыша. Он не позволял мне пошевелиться, исследуя губами неприкрытую кожу, а я могла лишь думать о том, что стою перед ним в своей глупой пижаме, и насколько это, должно быть не сексуально. Я плавилась, теряла голову и молила о продолжении, слыша свистящий снаружи ветер. И даже чувствовала сквозняк, оглаживающий босые ступни.

Утром, проснувшись от сверлящего взгляда Феликса, я не сразу смогла вспомнить всех подробностей. Только после, стоя под обжигающим потоком воды, почувствовала жжение кожи спины и замерла перед зеркалом, выуживая маленькую занозу. Лунатизм не был мне свойственен, но я списала все именно на него. И на очередные галлюцинации, когда увидела багровеющее пятно на собственной шее. Сжимая ладонью повязанный на запястье браслет, я каждой клеточкой надеялась на то, что ошиблась с повторенным ритуалом. Он не мог быть правильным, я даже не старалась. И только ощутимая, давно знакомая и совершенно определенная, ломота во всем теле смогла меня убедить. Отправив содержимое желудка в унитаз, я спешно умылась, боясь взглянуть в собственные глаза.

  — Мне неловко спрашивать, но никто из вас этой ночью со мной не переспал?— выпалила я на выдохе, неминуемо краснея и скрещивая руки. Ньюкасл закашлялся, подавившись своим холодным кофе, а Феликс напряженно сдвинул брови. Ощущение чужих жестких рук, свернувшихся кольцом на моей лодыжке, усилилось. Сглотнув вновь подступающую тошноту, я почувствовала, как меня бросило в пот. И какого черта я поддалась на уговоры и согласилась на это? Ах да, нужно было избавить мир от Уиннифред. Мое мнение никого не интересовало. Говорят, молния не ударяет дважды в одно место. Вот и тогда я надеялась на то, что призову совершенно другое чудовище. Тем более, что кошмар прошлого давно мертв. Это не мог быть он. Это вообще было всего лишь сном, во время которого я дошла до амбара и, видимо, успела придушить себя до синяков.

Признайся, ты хочешь, чтобы это был я.

  — Не важно. Забудьте, я просто еще не проснулась,— мотнув головой, прервала я затянувшуюся паузу, во время которой парни то переглядывались, то пожимали плечами, то вопросительно на меня пялились. Призрачная рука отпустила мою ногу и бесследно исчезла, а я так и не смогла опустить взгляда, чтобы проверить, появились ли новые кровоподтеки. Я сходила с ума и ничего не могла с этим поделать. Разве что достать из морозилки ведерко мороженного и сесть перед телевизором, щелкая пультом. Парни не стали долго ждать, привычно сообщив о планах на день и исчезнув за дверью. Как только раздалось тарахтение старенького двигателя, я позволила себе отложить в сторону холодящее голые ноги лакомство и едва выглянуть во двор. Машина отъезжала, а значит я могла сделать еще несколько шагов в пропасть. Не знаю, какие цели я преследовала, что именно хотела увидеть, но зеркало в ванной комнате притягивало меня магнитом.

Звук бегущей воды я услышала только когда переступила порог и увидела, что забыла закрыть кран. Пусть и была уверена в том, что сделала это. Повернув согретую кипятком ручку, проглотила вставший в горле ком и угомонила трясущиеся руки. Слишком расслабилась, жалея себя без малейшего на то повода. Проводя ладонью по запотевшему зеркалу, я заранее знала, что именно увижу. Но это не помогло отреагировать спокойно.

Боясь даже моргнуть, я во все глаза уставилась на свое отражение. Именно свое, настоящее, скрытое заклинаниями и галлюцинациями большую часть времени. Но нет, по ту сторону была именно я. С завитыми кудрями, несколькими красными прядями и выражением полной уверенности в глазах. С трепещущими ресницами, опускавшимися каждый раз, когда кто-то прикасался моего тела. Я боялась повернуться и увидеть его в реальности, а потому могла только смотреть, разглядывать ненавистное мне лицо, бывшее когда-то самым дорогим и любимым. Кажется, я даже забыла, как дышать.

  — Ты всегда будешь моей. Как и хотела этого,— и, клянусь, этот голос был настолько реальным, что я слышала малейшие изменения в его интонации. Даже то, как сталкивались его губы друг от друга, как он наполнял легкие воздухом. Как шуршал хлопок моей пижамы, сминаемой его руками. Я боялась смотреть и не могла этого не делать, даже когда та, другая, заключенная в зеркальную клетку, прислонила ладони к стеклу. И на ее запястье не было моего браслета.

Ты сама отпустила меня.

Ты сама хотела этого.

С широко раскрытыми глазами и сжатыми в клубок внутренностями я была прикована к иллюзии даже тогда, когда на плечо опустилась еще одна рука, мягко надавливая, а после сжимаясь все сильнее, встряхивая и оттаскивая назад. Недвижимая, завороженная и испуганная, я не могла позволить ему сделать этого, противостоя всем телом и не делая одновременно ничего, чтобы помешать. Не знаю, сколько времени все это длилось, но дыхание, обжигающее мою кожу становилось все сильнее, а сквозь шепчущий порочный голос пробивался другой, ругающийся и негодующий.

Закрой глаза, Энни.

Я так хотела послушаться. Я так хотела остаться и сдаться в его власть. Мне никогда не хватало сил с ним бороться.

Мне никогда не хватало сил бороться с самой собой.

  —  Просто закрой их, ну же!— и я послушалась, а звуки нереального становились еще громче. До тех пор, пока не рассыпались, принося за собой опустошающую тишину. Боясь открыть глаза, я позволила рукам обхватить мое лицо, приподнимая и притягивая. Задыхаясь и не впуская кислород в легкие, беззвучно плакала и умоляла того, кого не существовало на самом деле.

Меня больше всего пугала мысль о том, что это повторится снова и снова.

Я больше всего хотела, чтобы это было реальностью.

  — Она тоже видела демонов, знаешь. Говорила, что это они заставляли ее убивать.

— Ты разве не должен был уехать?— тихо спросила я, подаваясь вперед вместо того, чтобы посмотреть. Последний раз я делала это пару недель назад, после произошедшего в доме Офелии. И сейчас, точно так же, как и тогда, руки Феликса оказались достаточным успокоением, чтобы дать иллюзорное ощущение защиты и спокойствия.

— Что ты попросила у него? Тогда, в первый раз?— едва дыша и не шевелясь, я взвешивала все за и против. Он делился со мной своим прошлым после того, как признался в обмане. Я же оставалась молчаливой. У меня были на то причины, и я все еще не могла в полной мере ему доверять. Но сны, воспоминания, иллюзии и собственные сокрытые желания по какой-то причине сильно привязали меня к тому, кто находился внутри этого тела. Или мне так хотелось думать.

— Вместе навсегда,— ответом мне были мягкие руки, огладившие мою щеку и большой палец, едва ощутимо проводящий по уголку губ. Открыв глаза, я отстранилась, внимательно вглядываясь и пытаясь зацепиться за это движение. Что-то было не так, но я слишком хотела верить ему и в него, чтобы придавать этому значение.

— Если тебя это порадует, то это точно не я занимался с тобой сексом этой ночью,— Феликс ухмыльнулся, заправляя мне за ухо прядь волос.— Ты бы запомнила.

Закатив глаза и фыркнув, я оттолкнула его от себя, уходя прочь из злополучной ванной. Он оставался собой даже когда мне казалось обратное. Я не могла винить его за это: в своей голове я цеплялась за образ Доминика, не пережившего всего того, что ему предстояло. А время и события имели свойство накладывать свой отпечаток.

— Поехали с нами. Хватит тебе уже сидеть в доме наедине со своими демонами,— подпирая дверную коробку предложил он, и я позволила себе согласиться. Был смысл в этих словах, а после подобной ночи и произошедшего пару минут назад оставаться в стенах своего жилища я не очень хотела. Собираясь в новое приключение, я поймала себя на том, что тщательно пыталась стать похожей на девушку из его воспоминаний. Не пытаясь выглядеть, как Уиннифред. Скорее избегая самой себя. Надевая обтягивающее платье и туфли на высоких каблуках, выпрямляя волосы и подводя глаза, я прятала себя за костюмом, ставшем мне доспехами. Удивительно, на что способны простые женские хитрости: полчаса превратили меня в совершенно другого человека, которым я никогда не была. И дышать стало легче.

Садясь в машину вернувшегося Ньюкасла, который лишь привез пару бумажных пакетов с продуктами, я старалась не обращать внимания на два мужских взгляда, в которых сквозило удивление и интерес. Но не могла не удержаться от улыбки уголком губ, довольная собой. Впервые за почти три недели я вновь нашла в себе силы двигаться дальше.

Ты стала собой, Энни.

И победить всех своих демонов.

❖

Ньюку удалось найти несколько людей, которые знали Уиннифред лично, но лишь одного из них Феликс счет достаточно интересным, чтобы посетить. Я не понимала, какой в этом смысл, но парни в два голоса убеждали меня о правильности подобного решения. Мол, девушки существа сентиментальные, и если она и вернется, то точно не сможет не навестить кого-нибудь из старых знакомых. Именно так я и оказалась на задворках Нового Орлеана рука об руку с детективом. Феликс же сослался на еще одну теорию и экономию времени, сбежав в противоположную сторону.

Дом Ханны Степфорд не был похож на жилище Офелии, а потому внушал мне больше доверия. Маленький и тщательно отремонтированный, с белым заборчиком и узорами на оконных ставнях, он был странным зрелищем в этой части города, но все же существовал. Шагая по выложенной галькой дорожке, я то и дело поглядывала на Ньюка, ища моральной поддержки: мне теперь страшно было заходить к кому-то в гости. Я ждала подвоха, враждебности и нападения в самый неожиданный момент. Но пожилая женщина, открывшая нам дверь и практически сразу же пропустившая внутрь своей крепости, оказалась куда лучше, чем я ожидала. С опаской попивая ромашковый чай на чужой кухне, сплошь заставленной коллекционными тарелочками и вышитыми табличками с цитатами, я барабанила ногой до тех пор, пока детектив не поймал меня, твердо положив руку на мою коленку. Прищурившись, я грозно глянула на него в ответ, но на самом деле была благодарна.

  — Так, значит, вы хотите написать статью о Уиннифред Саттон? Почему именно о ней?— задала ожидаемый нами вопрос Ханна, поглаживая толстого пушистого кота, который благодарно облизывал ее руки. Ньюкас выдал заготовленную тираду о дальнем родстве и женской эмансипации, но едва ли старушка ему поверила. Скорее, она была просто одинока и готова была поделиться с нами информацией. Которая, честно говоря, вообще не была нужна: мы пришли, чтобы найти следы недавнего присутствия сестры Феликса, а не услышать о ней приятные отзывы. Но останавливать болтовню мисс или миссис Степфорд ни я ни Ньюк не стали, отправляя в рот немного отсыревшие галеты.

  — Уиннифред... Уиннифред была опасна. Знаете тот тип людей, который очаровывает вас с первого взгляда, и вы готовы сделать все, что угодно, ради дополнительной секундочки их внимания?— я тут же уверенно кивнула, отгоняя вставший перед глазами образ Доминика. Наверное, то была их семейная черта, которая всем бросалась в глаза. Ханна тем временем позволила коту унестись белым облаком за пределы кухни и сделала маленький глоток из собственной чашки, смотря на меня с хитрым прищуром.—Она легко влюблялась и так же легко получала ответ на свои чувства. Уинни любила страсть, любила переживания, взлеты и падения, первые свидания и драматичные расставания - она любила саму любовь искренне и ненасытно.

  — Звучит так, будто вы успели хорошо узнать друг друга,— заметила я, чтобы поддержать беседу и создать иллюзию интервью. Ньюк же, раскрыв блокнот, старательно записывал все сказанное, то ли поддерживая мою актерскую игру, то ли в самом деле считая это нужной информацией. — Итак, как же вы познакомились?

— В кругу знакомых, милая. И сперва я было решила, что ее очарование меня не коснулось. Она в то время была увлечена хорошеньким молодом юношей, целиком и полностью — как только умела она и беззаботные подростки с их первыми чувствами,— со звоном опустив чашку на блюдечко, женщина едва нахмурилась, прежде чем тепло улыбнуться воспоминаниям. — Наверное, уже тогда мне стоило было насторожиться, но спустя пару месяцев после нашей первой встречи она уже обратила свой взор на меня.

— Уинни была прелестна, и я действительно всем сердцем полюбила ее. Она умела разговорить человека и выслушать, найти общие интересы или увлекательные занятия. Она была умна и не скрывала этого, что порой ужасно раздражало. Но, вместе с тем, она точно знала, когда именно стоит прикинуться дурочкой, чтобы добиться желаемого. Уиннифред ставила цели и всегда шла до конца, чего бы это не требовало.

Как и я когда-то.

С каждым новым словом я все больше убеждалась в том, что вселенная не любит разнообразие в полной мере. Все то, что когда-либо доводилось ей воплотить в лице Уиннифред, досталось и мне самой. Разве что мои любовные опыты оказались куда более неудачными. Если не принимать в расчет трагическую историю запретной любви, разумеется.

— Я была счастлива с ней, я была переполнена ее любовью и заботой, пока ей это не наскучило. Думаю, она просто не могла жить спокойно, без разочарований, скандалов и моральных терзаний, и потому уходила раз за разом, возвращалась и вновь все шло по кругу. Она пыталась сделать это и со мной, объявившись на пороге моего дома спустя пару лет. Мне хватило духу поступить правильно, впустить ее и молчаливо дождаться, когда она вновь охладеет. В этот раз все заняло не полгода, а всего лишь пару дней, и Уинни вновь бежала, — Ханна грустно пожала плечами, и я не удержалась от подбадривающего взгляда, переглянувшись с напряженным Ньюкаслом. Прищурившись, я попыталась понять, что именно так его насторожило, но, как и всегда, не уделила этому достаточно времени. История старушки, знакомой с настоящей сестрой Феликса, занимала меня и обижала  одновременно. Мне все казалось, что я ищу оправдания для Уиннифред. Пытаюсь найти в ней плюсы, которых могло и не быть. Будто тем самым я найду причины и для собственного поведения. Будто так я смогу искупить собственные грехи.

— Единственный человек, к которому она готова была быть привязана всю жизнь, был Доминик. И я не знаю, чем именно он смог заполнить ее умную головку,— пожав плечами, она встала из-за стола, чтобы наполнить наши чашки очередной порцией ароматного чая. Я охотно пододвинула свою, но после задала естественный физиологичный вопрос, получив точные указания того, как добраться до нужной комнаты.

Выходя из кухни, поймала на себе внимательный взгляд Ньюка, который тут же отвел глаза, стоило мне только с ним встретиться. Подумав о непредсказуемости мужской логики, я направилась в дальний конец дома. Неприятное чувство мурашек, заставляющих вставать дыбом волосы на затылке, вновь появилось, прочно занимая предназначенное им место. Чувствуя, что легкие сковывает прочным кольцом, я замедлила шаг. С каждым новым движением ног нарастал до жути неприятный запах, заполняющий собой окружающее пространство и воздух, в котором я искала облегчения. Я проигнорировала нужную мне дверь слева, решительно положив ладонь на ручку противоположной. Задержав дыхание, повернула. И замерла, молчаливо моргая.

Тело настоящей Ханны Степфорд, вокруг которого кружили мухи, долго еще виделось мне, стоило только потерять контроль над собственными мыслями.

Аккуратно закрыв дверь в спальню, я все же нырнула в спасительную прохладу ванной комнаты, наполненной ароматом цитрусовых и чего-то ментолового. Отличный способ замаскировать скелет в шкафу.

Труп на кровати.

Умываясь ледяной водой, я пыталась понять, как действовать дальше. Кто именно прятался под личиной старушки, знакомой с Уиннифред? Не она ли сама? Или то был демон, которого она когда-то призвала? Или тот, другой, знакомый мне не по наслышке? Сетуя на отсутствие Феликса, который сейчас мог бы помочь, но вместо этого пропадал где-то вдалеке, я пялилась на собственные краснеющие руки и на прозрачный поток, скользивший по ним. Подняла голову и, не моргая, смотрела на то лицо, что пряталось за стеклянной гладью.

  — Помоги мне, Анна,— голос точь-в-точь из воспоминаний. И мольба в глазах настолько искренняя, будто она действительно тут не при чем. Прищурившись, я разглядывала идеальные черты Уиннифред, пытаясь найти в них свои собственные.

Спаси меня.

Остановись.

Прошу, Анна.

Ничего не ответив глупой галлюцинации, но существенно подбодрившись внутри, я покинула ванную комнату. Стоило бы поторопиться, но как такого плана у меня не было. Лишь Ньюкасл, запертый на кухне с чем-то, что точно не было Ханной Степфорд. И это нечто успело крепко вцепиться в его плечо в тот момент, когда я к ним вернулась.

  — Все в порядке?— как можно спокойней улыбнулась я, теребя браслет. Это была плохая идея, но именно она сможет вытащить из любой ситуации. Не важно, насколько большую цену придется заплатить. После того, как отнесся ко мне и Феликсу детектив, я не могла не чувствовать ответственность за него. Не могла и мысли допустить о том, что поставлю собственную сохранность превыше его. 

Кто ты на самом деле?

  — Да, милая, все в порядке. Мы с твоим другом как раз обсуждали те причины, по которым вам стоит остаться еще и на пирог,— пожилое лицо натянуто улыбнулось, оставив глаза стеклянными. Ньюкасл забарабанил ногой, а я пыталась понять, насколько катастрофична эта угроза. Инстинкты все воспринимали за посягательство на жизнь, но, может, оно хотело от нас чего-то другого?

Пока я пыталась отреагировать максимально быстро и четко, существо, принявшее внешность бывшей возлюбленной Уиннифред, обратило внимание на мой браслет. К сожалению, ему точно были знакомы подобные вещички. С невероятной ловкостью оно ухватилось за большой нож, как нельзя удачно оставшийся на столе после разделки предназначенного нам пирога, и приблизило руку к шее Ньюкасла. Не придумав ничего более удачного, чем в очередной раз поступить совершенно по-глупому, я громко закричала, вдавливая пальцы в запястье. Я не хотела взывать к тому, кого давно обещала вернуть. Но делала это снова и снова, пока милая кухня, некогда принадлежавшая Ханне Степфорд, рушилась на глазах. Что бы не сидело под ее личиной, оно оказалось куда сильнее, чем я думала, оказав решительное сопротивление. К счастью, Ньюку больше ничего не угрожало: воспользовавшись царившим хаосом, он умудрился заползти в дальний угол, с прищуренными глазами оглядываясь по сторонам. Не особо рассчитывая на его помощь, я произнесла первое пришедшее в голову заклинание. И в этот раз магия сработала как надо.

Даже сейчас у меня в ушах стоит ошеломительный визг, с которым горело то существо. Треск кухонных шкафчиков, и тяжелый кашель детектива, который запоздало выбирался из своего убежища. Нам нужно было бежать со всех ног, но мы оба медлили, скованные то ли шоком, то ли здравым смыслом. И все же, когда жар пламени стал невыносим, а нашим жизням вновь угрожало нечто непредсказуемое, рука об руку выбрались прочь из дома. Пробежав почти с пару кварталов, мы остановились в подворотне, прислонившись к оштукатуренной стене и пытаясь отдышаться. Убедившись, что с Ньюкаслом все было в порядке, я подбадривающие похлопала его по плечу. Не каждый день оказываешься в подобных ситуациях.

  — Ты слышала? Она звала Уиннифред,— тихо спросил детектив, и я твердо кивнула. — Как думаешь, это ее рук дело? Натравить кого-нибудь на свою подругу, чтобы заманить нас в ловушку?

  — Это не логично,— покачав головой, поправила растрепавшуюся прическу и размяла лодыжки. Бегать на каблуках было не самой удачной идеей, и теперь, когда шоковое состояние отошло на задний план, я во всех красках почувствовала очередные последствия. И почему я не способна думать обо всем заранее? Сколько можно наступать на одни и те же грабли, прежде чем убрать их в сарай и запереть навечно?

— Это будет логично, если она проделала то же самое и с остальными знакомыми. Если все то, что рассказывал мне Феликс о своей сестре, правда, то она чертовски умная стерва,— Ньюкасл усмехнулся, тряхнув головой чтобы скинуть упавшую на глаза длинную челку. Я пожала плечами. Веря в то, что Уиннифред была настоящим социопатичным злом, я не могла до конца понимать, на что именно она способна. Мне никогда не разобраться в этом, даже если захочу. Более того, лично у меня сложилось мнение, что каким бы чудовищем она не была, действовала всегда импульсивно, не составляя планов заранее. Но что, если смерть изменила ее точно так же, как и самого Феликса? В голову пришла до безумия глупая идея, но если мои соображения насчет Уинни, такой похожей на меня саму, не были на самом деле ошибочными, она была одновременно и гениальной.

— Нам надо найти Феликса,— обратилась я к детективу, и тот, не упуская лишнего времени, быстро набрал его номер. Через каких-то двадцать минут мы уже встретили друг друга, расположившись в маленьком кафе, славившемся вкуснейшими бургерами. Оставив мальчиков поедать высококалорийную пищу и пообещав, что ничего со мной не случится, я сослалась на желание навестить старую подругу. Удивительно, с какой легкостью они меня отпустили. Это играло мне на руку, но я не могла не подумать о том, что научилась врать Ньюкаслу в лицо, обходя его проклятие. Или он мог включать и выключать его по желанию? Пообещав себе разобраться и в этом, я отправилась в место, которое знала лишь по чужим воспоминаниям.

   ❖ 

Пересечение той спирали, что люди по какой-то причине зовут судьбой или волей божьей, в этот раз сыграло мне на руку. Я не смогла бы опознать эту заброшенную церквушку, если однажды не побывала в ней. Но все сложилось именно так: я была здесь, и они тоже когда-то в нее заходили. Молодые и глупые, с надеждой на будущее, клялись любить друг друга до самой смерти и вместе противостоять любым неудачам. Первым это нарушил Доминик, встретив в свою невесту. Уиннифред оставалась преданной своим словам, и даже повысила планку, очевидно не забыв о них даже после того, как закончилась ее жизнь. Я знала, что она не сможет не навестить место, с которым связано лучшее воспоминание из всех. И я не ошиблась.

Под треск сухих веток и птичьих костей под ногами, я заходила в разрушенное помещение. Солнечный свет, проникаемый через огромные дыры в потолке, выхватывал ее фигуру, повернутую ко мне спиной. Уверенно поднимая голову, я чувствовала себя как никогда сообразительной. Мозаика сложилась, все тайны перестали быть таковыми. Вот только дело еще не доведено до конца, и моя роль в происходящем слишком важна, чтобы отойти в сторону.

  — Как его звали?— негромко спросила я, и Уиннифред повернулась, устало кивая мне вместо приветствия. Мы обе знали, что придем сюда в одно и то же время. Что встретимся так или иначе. И что именно произойдет после этого. Я, живая и совершившая слишком много ошибок.  Она, мертвая и не собирающаяся ничего исправлять. И два ребенка, оставшихся в прошлом, но имевших слишком большой вес, чтобы не придать им значения.

Эти воспоминания оказались самыми глубокими, спрятанными на самое дно разума Феликса ли, Доминика. Именно поэтому я и придавала им такое большое значение. Удивительно, насколько приятно в кои то веки оказаться тем, кто действительно прав. Ни с чем не сравнимое чувство. Мышка обыграла кошку. И кошка об этом даже не догадывается.

  — Ее. Я выбирала для девочки. Хотела использовать свое второе имя,— в ее лице не было враждебности, и я не ждала ничего подобного. В какой-то момент Уиннифред просто перестала существовать, как отдельный человек. В другой за ней следом отправилась и Анна Бэйкер. Я могла бы винить в этом постоянные галлюцинации, магию и плату за все свои ошибки. Могла бы представить, что умерла в тот момент, когда совершала ритуал, и теперь была лишь очередным призраком, который и понятия не имеет о своей истинной сущности. Могла бы и вовсе посчитать себя никогда не существовавшей. Но все это было лишь разными взглядами на одну единственную истину: с каждым днем во мне было все больше от нее, а я не могла этому сопротивляться. Кто-то хотел, чтобы мы слились в одного человека. И я была благодарна тому, что мне оставили способность мыслить.

  — Дай угадаю, Табита?— я подняла уголок губ, сокращая расстояние между нами и расстегивая браслет. Уиннифред отзеркалила мою ухмылку, сделав ответный шаг навстречу. Все эти разговоры были лишь способом зацепиться за что-то. Отвлечься от того, что причиняло слишком много разочарования. И даже зная правду, я не могла относиться ко всему негативно. Возможно, я слишком много времени провела, впутанная в эту историю. Возможно, во мне говорили те же черты, что и в ней самой.

Ты же понимаешь, что они здесь не при чем?

  — Такое же, как и у тебя,— сказала напоследок сестра Феликса, прежде чем наши руки столкнулись, сцепляясь пальцами. Мои ладони горели, и я тянулась навстречу этому жару, молчаливо давая ей свое согласие. Я должна была это сделать, чтобы победить.

Все дело в нас, Анна.

Нужно было всего лишь открыть глаза: солнечный цвет, старые сухие листья. Разрушенный алтарь и забытая библия на одной из скамеек. Распрямляя плечи и разминая шею, я чувствовала непривычное нытье у корней удлинившихся волос. Щелкала вытянувшимися пальцами, заканчивавшимися идеальными прямоугольными ногтями. И звала себя по второму имени, будто это было очередное заклинание, скрепляющее негласный договор.

  — Табита.

Энни.

Я помнила каждый день, произошедший в ее жизни. Каждое слово, сказанное или услышанное. Помнила, как забрали моего ребенка, даже не сказав, кто родился. Помнила, как забирала жизнь другого. Но главное — я чувствовала это.

Говорят, невозможно любить двоих одновременно. Пожалуй, это правда, только если ты не ведьма с призраком внутри. Меня не разрывало на две стороны, все оказалось на редкость гармоничным. Настолько, что я не могла точно сказать, где кончалась она и начиналась я сама. Мы были единым целым, и у меня было ее имя.

Анна.

  — Табита.

Я пробовала его на вкус, ловя отражение в разбитом зеркальце, забытом после чьего-то ритуала или простой прихожанкой. У меня ее имя. У меня ее лицо. И я знала, что Феликса это не обрадует.

Или совсем наоборот.

Обходя обрушившиеся камни ее походкой, я не могла не наслаждаться самой собой. Я выиграла, и скоро они все об этом узнают.

  ❖   

  — Все в порядке, это я, Энни,— первым делом поспешила заметить я, приземлившись за столик напротив напрягшихся Феликса и Ньюкасла. Оба с недоверием сверлили меня взглядом, и пришлось выложить кучу фактов о прошедшем месяце, смотря в глаза детектива. Вот только того ощущения неконтролируемости мыслей все еще не было, и это все больше меня настораживало. В тот момент он точно использовал свои способности, но по какой-то причине все было не так. Или я просто успела привыкнуть к этому настолько, что перестала замечать особенности?

— И какого хрена ты учудила?— Феликс недовольно скрестил руки, хмурясь.

Не говори им правду.

  — Подумала, что так нам быстрее удастся ее выманить. Быть похожей хорошо, конечно, но вот если она поймет, что ты нашел себе абсолютную замену...

Мужчина кивнул. Я довольно улыбнулась, по привычке касаясь запястья. Только браслета на нем не было, а я совсем о нем позабыла. И теперь  готова была биться головой от предвкушения той бури, которая несомненно произойдет. Я не могла недооценивать его, чтобы рассчитывать на несколько недель спокойной жизни. У меня едва ли было в запасе пара дней, чтобы успеть вернуть магическую вещичку и надеяться на то, что чудовище не выбралось на волю.

Настоящее чудовище ближе, чем ты думаешь.

  — Значит, мы подождем, пока объявится Уиннифред, Энни использует своего ручного зверька, и он ее уничтожит, правильно?— я кивнула синхронно с Феликсом, и тихо сдержала смешок. Мой план немного отличался от обговоренного, но делиться им я пока не собиралась. Они не поймут, конечно же. Слишком глупо было бы раскрыть все козыри прежде, чем все не станет необратимым.

— А как прошла твоя встреча, Феликс?— спросила я, уверенная в том, что они уже успели обсудить последние пару часов между собой. Вместо ответа я действительно получила лишь короткую фразу от Ньюкасла, который поспешил ухватиться за мое запястье.

— Ты потеряла свой браслет?— на мое пожатие плечами он ответил до неприличия широкой улыбкой, которую нельзя было бы списать на сетование по поводу моей предсказуемой рассеянности. — И как тогда мы сможем осуществить задуманный план?

— У Офелии должен храниться подобный,— Феликс прищурился, а я поняла, что он ждал лишь подходящего момента, чтобы предложить давно придуманную им идею. Я не могла игнорировать его продуманность в мелочах. — Как насчет того, чтобы посетить ее ежегодный благотворительный вечер?

❖

Ньюкаслу совершенно не шел костюм. Точнее, он катастрофично гармонировал с длинными волосами, превращая моего детектива в мальчика-хиппи, отправленного мамой на школьный бал. Но я не могла сказать подобного о Феликсе, смотревшегося в черно-белом даже не со своим лицом.

То, что мы придумали, было достаточно опасным. Уже сталкиваясь с Офелией, мы не могли закрывать глаза на ее силу. Оставалось рассчитывать лишь на внезапность и непредсказуемость, а потому моя рука остановилась на щеке кудрявого призрака, а губы нашептывали кратковременное заклинание. Я могла изменить свою внешность в некоторых деталях на несколько месяцев. Я могла похитить чужую, впустив духа в себя. Но я не могла дать Феликсу его лицо навечно. Разве что на один вечер и только для того, чтобы привести его сестру в состояние шока.

Уиннифред в красном платье и Доминик с галстуком-бабочкой.

Энни, которой нужен новый браслет и Феликс, ищущий немного другое.

Ньюк со смешливым выражением сообщил нам о своем благословении, заходя в наполненный музыкой и голосами исторический дом первым. Я отсчитала двадцать секунд, прежде чем поднять ногу, собираясь сделать первый шаг. Именно в ту секунду меня и поймали за руку, круто развернув и притягивая ближе к себе. Тело Уиннифред, ставшее отныне и моим, сделало изящный пируэт, будто было создано только для подобного. Ее душа, заключенная в мою, как в золотую клетку, встрепенулась: она силилась найти кадры прошлого, полностью отображающие бы эту ситуацию, но не нашла. Это не было повторением их истории. И я внимательно ловила прямой взгляд, теряя ход времени.

Остановись.

Я ждала подвоха, ждала случайного прохожего или гостя Офелии, способного разрушить волшебство этого момента. И надеялась, что ничего подобного не случится, заглядывая в темные глаза и неминуемо погружаясь на глубину того холодного озера.

Ты не сможешь осуществить то, что задумала.

  — Не стоит делать того, о чем потом пожалеешь,— выдохнула я, когда закончились силы терпеть. Мне необходимо было сделать шаг, и не так уж важно, в какую сторону. Лишь бы только не стоять на месте, теряя голову от этого взгляда, от исходившего от него тепла и всей той недосказанности, заключенной в нас обоих. Я ненавидела себя за то, что вернула ему привычную внешность, становясь уязвимой перед обаянием Доминика Саттона. Я все еще различала его и Феликса в своих мыслях, но в тот момент тонкая грань окончательно размылась.

— Но я хочу,— твердо произнес он, прежде чем медленно потянуться навстречу.

Не будь дурой.

Увернувшись, я высвободила руку и быстро сократила расстояние до двери, чувствуя, как сердце ускорило ход. Ухватилась за ручку, дожидаясь уже слишком знакомого дыхания прямо в шею. Он злился, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы это понять. Но это никак не влияло на наше задание, и в дом Офелии мы входили рука об руку, обращая на себя внимание всех присутствующих.

Легко было различить столетних ведьм по их ошеломленным лицам. Равно как и отсеять обычных смертных, быстро теряющих интерес. С ладонью на его предплечье, я входила в просторную гостиную, где однажды чуть не попрощалась с жизнью.

  — Вы двое сошли с ума?— Офелия не заставила себя долго ждать, вырастая за нашими спинами так искусно, как не был способен ни один призрак. Феликс усмехнулся, утягивая меня к танцующим людям. Закружившись в танце, который был знаком телу Уиннифред, но точно не мне, я не могла сосредоточиться на происходящем, рассматривая остальных гостей. Меня пугала сама мысль, что кто-то сможет увидеть мое истинное лицо. И, что гораздо хуже, узнать.

  — Не волнуйся,— призрак наклонился к моему уху, когда я поймала подбадривающее подмигивание Ньюкасла, стоявшего у столика с едой в окружении симпатичных юных дам,— в этот раз тебе невероятно удалось заклинание по смене внешности. Даже я не могу разглядеть твое настоящее лицо, а они тем более.

Я усмехнулась, зная причину подобной успешности. И позволила себе раствориться в несложном вальсе, отдаваясь полностью всем вращениям, поворотам и счету на раз-два-три. Пока рука Феликса грела мою поясницу, а моя пачкала влагой его костюм, краем глаза я все же следила за Ньюком, пробиравшемся среди людей. Я не знала, что именно он вынюхивал, куда больше меня интересовала его манера себя вести. Да, мы никогда не выходили в люди вместе, но я не понимала такой большой разницы. И не хотела понимать, когда тепло опустилось ниже на какие-то миллиметры, а по позвоночнику отзывчиво пролетел электрический ток, оседая тяжестью в животе.

  — Руку подними.

— А что такое? Неужели это заставляет тебя нервничать? Вспомнила о личном пространстве после того, как решила сыграть на ревности Уиннифред?— Феликс ухмыльнулся, проведя кончиком носа по моей щеке, и мне ничего не оставалось, кроме как сглотнуть и наклонить голову, уходя от прикосновения. Как и следовало ожидать, ответом на подобное стала ладонь, притянувшая к себе еще ближе и вторая, сложившая мою руку за чужую шею. Всем своим видом показывая, насколько невыносимым его считала, я фыркнула, пряча лицо от насмешливого взгляда. — Мне кажется, или чье-то сердечко вот-вот выпрыгнет из этого красного платья?

— Тебе кажется,— я была в шаге от падения, но и на этот раз нашла в себе силы увернуться, выходя в очередное кружение вокруг своей оси, делающее меня похожей на алый волчок, притягивающий чужие взгляды. На нас смотрели, и это было естественно. На нас смотрела Офелия, и я с гордо поднятой головой поймала ее взгляд, ловя черты чего-то большего, нежели простое раздражение. Не разрывая зрительного контакта, я вернулась в объятия Феликса, мазнув губами по его щеке и не сдерживая победоносную улыбку. Я знала ее уязвимое место, а еще я успела заметить серебряное кольцо, сковывающее ее запястье. — То, что нам нужно, будет не так уж и легко достать.

— Предлагаешь отложить это на другой раз? Или просто ищешь повод подольше задержаться в моих руках?— ущипнув его за шею, я вновь улизнула, выбравшись из объятий с грацией Уиннифред. Ухватив с ближайшего столика бокал шампанского, я сделала большой глоток, кивая какому-то богатенькому юнцу на комплимент и качая головой на предложение потанцевать. Я знала, что Офелия боялась ту, чье лицо я на себя нацепила. И это должно было сыграть на руку. Во всяком случае, у меня не было сомнений в том, что я поступаю глупо, рискованно и необдуманно. Но таковыми были практически все мои поступки, и в итоге именно они приводили к правильным решениям. Шурша пышными юбками, я приближалась к сестре Феликса под его внимательным и заинтересованным взглядом, которым (нет смысла врать) упивалась не только Уиннифред.

  — Если ты хочешь покончить со своей младшей сестренкой, тебе лучше отдать мне этот браслет,— потребовала я как можно уверенней. Через мгновение, когда вокруг моего запястья обернулся блестящий холод, Офелия вглядывалась в кого-то, стоявшего за мной, и едва заметно кивала.

— Ты не представляешь, во что ввязалась, дурочка,— бросила она мне в след, когда я с высоко поднятой головой уходила прочь из дома Саттонов. Пожалуй, я была с ней согласна.  ❖

Ньюкасл предпочел еще немного повеселиться, и я была уверена в том, что все дело было в миловидной рыженькой девчушке, поглаживающей его галстук. Мы не стали возражать, вызвав такси. О деньгах, взявшихся у Феликса вместе с дорогим кошельком, я предпочитала не думать. В конце концов, нельзя было отрицать того, что его семья была богата. Может, он разорил собственный тайник, или просто применил знания из прошлой жизни. Как и в большинстве случаев, я по-женски закрывала глаза на вещи, от которых могло быть слишком много проблем.

Мы ехали в тишине, и его лицо менялось на моих глазах, возвращая тело, подготовленное для Калеба вместе с копящимся сарказмом. Мои семь минут в раю наедине с Домиником закончились, унося ставшие реальными фантазии в уголки памяти. Я была этому рада: к новому телу Феликса Уиннифред не проявляла никаких эмоций, а значит я могла не сомневаться в принятых решениях. И рука, позволившая сжать себя чужими пальцами на заднем сиденье частного извозчика, точно была моей. Задумываясь о том, как история о чудовищах и семейных тайнах превратилась в пародию на дешевый женский роман, я чесала запястье о серебро и мечтала поскорей оказаться дома. В те минуты мне до невозможности сильно захотелось оказаться в руках Калеба, забыв все произошедшее, как страшный сон. Но вместо этого я получила лишь четкое осознание того, что если моему жениху будет суждено вернуться, то точно не в это тело, навеки ассоциирующееся отныне с Феликсом.

— Разогреешь пасту? Мне нужно кое-что забрать из амбара, — попросила я, и дух молчаливо согласился, быстро расплатившись с нашим таксистом. Находя плюсы в подобном проживании под одной крышей с кем-то, я устремилась к покосившемуся зданию, стараясь не сильно увязать каблуками в мягкой земле. Давно было пора направить энергию двух моих соседей на работы по ремонту жилища. Оказаться в выигрыше, так сказать. Но мне не хватало наглости или смелости попросить о чем-то большем, нежели простой подогрев уже приготовленной еды.

Под шорох движимых ветром листьев и собственного платья, я все медленней подходила к широким дверям, ощущая практически забытое чувство. Прошло не так много времени после произошедшего в доме Ханны Степфорд, но я успела об этом позабыть, как случалось со всеми негативными моментами моей жизни. Но в тот момент, едва находя в себе силы сделать вдох, я с необычайной силой ощутила на себе такое понятие, как дежавю.

Мне хватило пяти минут, чтобы пройти путь от отчаянного страха к холодному спокойствию, желания разрыдаться в голос и разрушить амбар до основания. Ничего из этого не принесло бы должного успокоения и облегчения. Ничего не смогло бы исправить сложившуюся ситуацию. Возможно, это было слишком жестоко, но я не могла позволить себе оплакивать того, кто стал жертвой, желая лишь помочь. И винить себя в произошедшем  — тоже.

Без лишних слов пересекая расстояние до спальни, я осознавала, насколько была слепа. Но разве что-нибудь пошло иначе, если бы я сразу заявила о своих сомнениях? Знал ли Феликс о случившемся, и почему, раз так, не сообщил мне? Едва ли. Но он мог понять. И не придать этому значения, точно как я. К тому моменту, как Ньюкасл должен был вернуться домой, я подготавливала свой собственный спектакль. И осознавала, что лучшей ролью будет та, что носит мое имя.

— Ваша карбонара источает притягательный аромат, мадам, — раздался из дверей знакомый голос, и я повела головой, тщетно пытаясь дотянуться пальцами до собачки молнии.

— Мадемуазель, — поправила я его, силясь отвлечь себя от гнетущих мыслей. Мое поведение не вписывалось ни в какие рамки, но я давала себе поправку на очередной шок. Или на сумасшествие, в котором уже несколько недель себя подозревала, за всеми этими галлюцинациями и слишком живыми воспоминаниями. Мне нужно было отвлечься, и Феликс был наименьшим из двух зол. — Помоги мне.

Это ничего не изменит.

— Зато тебя разозлит, — тихо фыркнула я, покачав головой на удивленный взгляд духа. Смотря на отражения в зеркале, висевшем на дверце шкафа, я вела головой в сторону, приоткрыв рот и едва дыша. Встретилась взглядом с ним и едва заметно кивнула, расписываясь под негласным договором. Ему нужно было мое расположение, доверие и преданность. Это было слишком очевидно, чтобы списывать все только на внешность той, кого он трепетно любил. Я же нуждалась хотя бы в иллюзии близости, способной преодолевать самые непредвиденные препятствия на пути к счастью. И пока молния на моей спине расстегивалась, движимая его пальцами, я тихо наполняла легкие кислородом, прикрывая глаза от теплого прикосновения твердых губ к своей шее.

Ты все равно принадлежишь только мне.

  — Ты не должна делать этого,— насмешливо выдохнул Феликс куда-то в ключицу, скидывая широкие лямки с моих плеч уверенным движением. Для него ничего не было впервой, и даже я не могла стать таким исключением, нося ее лицо и ее имя. Только обида не могла помешать мне, не могла остановить от того падения, к которому я подходила шаг за шагом с самого первого дня. Интересно, его расчета хватило на то, чтобы предсказать и эту ситуацию?

Мы связаны, помнишь?

  — Но я хочу,— не мигая поддержала я его игру, позволяя пустить чужое — мое— тело в новый пируэт, и замирая под ощущением жесткой хватки рук на талии.

Вместе навсегда.

  — У каждого желания есть последствия, Энни. И иногда они слишком велики,— обхватывая ладонью мое лицо, серьезно сказал Феликс, блуждая взглядом от одного зрачка к другому. Я же не понимала, к чему эти условности, когда мы оба врем друг другу в лицо, не обремененные муками совести. Но все же смогла осознать одну вещь: при всей его любви к контролю, он отпускал ситуацию, оставляя последнее слово за мной. У меня был выбор, и я сделала его, шагнув назад.

Не подумав о том, что три отказа за один вечер никакой мужчина не потерпит.

   ❖  

В одном он был прав: этого я действительно забыть не могла. Но все же попыталась, когда раздался шум подъезжающей машины. Выскользнув из объятий как можно не заметнее, быстро натянула на себя белье и пиджак Феликса, уткнувшись носом в воротник. Оглянулась, убеждаясь в том, что его сон ничего не потревожило, и направилась ко входной двери. Конечно, разумнее было бы втянуть в это и моего духа, но после произошедшего... Впрочем, даже если ничего подобного не случилось, я не стала бы привлекать его прежде, чем разобралась сама. Это было мое дело, не касавшееся никого другого.

Ловя Ньюкасла только вышедшим из машины, я не удержалась от толчка в грудь.

— Эй, ты чего это,— недоуменно уставился он на меня, а я едва сдерживала острое желание расцарапать ему лицо. Вытащить глаза ногтями Уиннифред, распороть рот на подобии улыбки Джокера, и по всему этому проехаться раскаленным утюгом или чем потяжелее. Ярость и обида, отрицаемая мной на протяжении ночи, полностью захватила мой разум, управляя телом и нанося один удар за другим.

Ему не потребовалось много времени, чтобы осознать. Чтож, он всегда был чертовски сообразительным. Прижав меня за запястья к капоту, Ньюкасл широко улыбался, во все глаза любуясь. И в этом я не сомневалась.   

  — Тебе было мало всех тех, с кем ты это уже проделал?— прошипела я, извиваясь и пытаясь ударить его хотя бы коленкой. — Я никогда не прощу тебя за это, понял? Никогда не прощу.

Агрессия, не получившая должного выхода, быстро перегорела в отчаянье, выплеснувшееся слезами. Хлюпая носом и все меньше оказывая сопротивление, я не могла не жалеть себя, зажатую между машиной и самым большим страхом, когда либо мне свойственным.

— Неужели ты настолько успела привязаться к этому мальчишке? Брось, ты была совсем не в его вкусе. Если понимаешь о чем я,— губы его изогнулись, а язык быстро по ним скользнул, воскрешая в моей голове похороненные воспоминания. Кричать и звать на помощь было бесполезно. Никто не смог бы меня спасти. И даже Феликс не был исключением, пусть он и попытался, сам того не понимая.

Шмыгнув и проморгавшись, я глубоко вдохнула, успокаивая себя. Он не мог меня убить, даже если бы этого хотел. В этом я была уверенна и сейчас, и много месяцев назад. Но он мог уничтожить все, что мне дорого. И уже не раз делал это. Смотря на лицо Ньюкасла стеклянными глазами, я пыталась представить, как же сильно он забавлялся в доме Ханны Степфорд, наблюдая за моими попытками его спасти. За моей заботой. За моей расположенностью. Прекрасно зная, что спасать было некого.

— Признайся, что скучала по мне, детка,— я зажмурилась, но воображение живо представило, как он закусил губу, развязно  исследуя меня взглядом. Липким и жадным, как и каждое его действие, каждая мысль.

— Оставь его в покое,— простонала я, не желая видеть перед собой ставшее близким лицо. Исправить уже ничего было нельзя, но я не могла смотреть в глаза того, кто погиб по моей вине.

— Признайся,— протянул голос Ньюкасла. И я сдалась, зная, что он ничего не сделает, пока не получит желаемое взамен.

— Я скучала по тебе.

— Я скучала по тебе, мама? Папа? Дядюшка Генри? О, или ты имела ввиду твоего ненаглядного Феликса?

Открыв глаза, я заметила, как медленно менялись черты его лица, возвращая настоящее. Украденное множество столетий назад у какого-то аристократа, занимавшегося разведением чистопородных жеребцов. Изученное мною внимательней, чем собственное. Являющееся в кошмарах и зеркальных отражениях. Не забытое, как бы не старалась. Выдыхая из грудной клетки весь воздух, я дала ему то, чего он так хотел.

— Я скучала по тебе, Тайтус.