Ньюкасл

Все началось с зеркала. Во всяком случае, именно перед ним я стояла в тот день, разглядывая появляющуюся морщинку на лбу. В детстве мама часто говорила мне: "Не хмурься, Анна, у всего есть последствия, даже у эмоций". Стоило к ней прислушиваться; если не в вопросах косметических, то жизненных – уж точно. Одно из таких последствий, прямым потоком вытекающих из принятых решений, стояло позади узорчатой тяжелой рамы, когда я оттягивала пальцем тонкую кожу лба, выпрямляя неглубокую складку.

— Тебе бы скинуть пару килограмм, и будешь очень даже симпатичной, — за пару недель мой призрак, занявший тело, подготовленное для Калеба, успел обозначить некоторые детали своего характера. По правде говоря, он был невыносим: говорил все, что думает, не боялся обидеть своего спасителя (это я о себе, конечно же) и постоянно требовал моего внимания. Да, окажись на его месте, я бы тоже была поглощена загадкой своего прошлого. Но я не была на его месте, и куда больше меня волновали собственные ошибки, которые привели к подобному исходу. Игнорируя очередную колкую фразу, определённо продиктованную неведомыми мне мотивами, я тщетно пыталась повлиять на годы, которые начинали находить отражение на моем лице. Мама посоветовала бы мне сделать мазь из трав, которая могла бы за пару ночей полностью избавиться от залома кожи, но я была иного мнения. Мне почему-то казалось, что исправлять ошибки времени я не имею ни малейшего права и, кто знает, может именно потому я и получила в подарок духа с амнезией.

— Когда вдоволь налюбуешься своим пятачком, может, займёмся моей проблемой? — мужчина оперся плечом о тяжелую старую раму зеркала (крайне деликатно, стоит заметить) и сверлил меня взглядом. За время, проведённое рядом с ним, я точно поняла, что лучшая тактика борьбы с его язвительностью – молчание. Именно тогда он сначала выходил из себя, активно используя мимику и получая собственные морщины, – с которыми предстояло ходить потом Калебу, что сильно меня раздражало – а после замолкал, уходя дуться в злополучный амбар, который стал ему убежищем. Но в этот раз все пошло не по привычному плану; дух не отставал от меня на протяжении всего утра, громко вздыхал и иногда даже раздраженно порыкивал. Понимая, что такими темпами я вскоре обзаведусь еще несколькими морщинами, куда более глубокими и заметными, я вывесила белый флаг, отходя от высокого серебряного полотна. Лишь на подходе к заваленному всякой ерундой столу, мое боковое зрение уловило незначительное движение в отражении, но я списала это на зрительные галлюцинации. Тяжело не становиться параноидальной трусишкой, когда ты имеешь дело с магией, призраками и прочей сверхъестественной чепухой.

Разгребая пальцами беспорядочные стопки бумаг - от старинных, отдающих сладковатым ароматом плесени до свежеотпечатанных с ярким запахом типографской краски - я откидывала в сторону птичьи перья, рассыпающиеся засушенные цветы и мотки ниток, думая о том, что пора бы уже упорядочить запасы. Может, именно потому ведьма была из меня провальная, что я не могла содержать ингредиенты в порядке? Кто знает, какая ерунда попала в порошок во время того ритуала. Не удивительно, что все пошло не по плану. Стараясь не обращать внимания на дохлую муху, свернувшую ножки на старинном амулете (подделка, как выяснилось спустя несколько недель после "удачного приобретения"), я выудила из-под безобразия старенький лэптоп, смахивая с его некогда глянцевой крышки остатки гербария. Вездесущий дух все это время тяжело дышал мне на ухо, чудом воздерживаясь от очевидных комментариев. И все же, терпения его не хватило надолго.

— Может, твой женишок не захотел возвращаться потому, что жена из тебя, прямо скажем, не очень? — я резко развернулась, тыкая напряженным указательным пальцем в черную ткань его футболки. Мне бы хотелось думать, что я в любой ситуации оставалась с холодным умом, но на самом деле не отличалась особым равнодушием к происходящему вокруг меня. Этот мужчина, незнакомый и не званный, вызывал во мне на удивление сильные негативные эмоции. Именно на него я сваливала свою ошибку, находя в этом успокоение для самооценки и совести. Так было гораздо проще: думать, что только он виноват в произошедшем, нагло занявший место, не ему предназначавшееся. Только в моей голове сидел еще и голос моей матери, который неизменно твердил о том, что только я одна причастна к своему фиаско.

И от этого раздражение только росло.

Не найдя умной язвительной фразы, которая могла бы поставить духа на место, я лишь низко фыркнула, уворачиваясь от близкого расстояния и не отказывая себе в усиленном толчке плечом. Покопавшись в прикроватной тумбочке, я нашла старый потрепанный провод, на котором в нескольких местах красовался разноцветный скотч, служивший последней надеждой на исправную работу и отсутствие возможности умереть от разряда тока. Постаравшись спрятать это недоразумение от внимательного взгляда кудрявого кошмара, преследовавшего меня наяву, я залезла с ногами на кровать, как можно незаметнее скидывая позавчерашний носок с покрывала. Может, он был и прав, называя меня никудышной женой? Калеба никогда не смущала моя рассеянность — он предпочитал самостоятельно убирать все то, о чем я смогла позабыть за пару секунд. И ни разу не говорил чего-либо хоть отдаленно намекающего на то, что подобное положение вещей его совсем не устраивало. Списав последний комментарий на чрезмерную любовь духа к порядку (маниакальная потребность все контролировать или обсессивно-компульсивное расстройство?), я клацнула по кнопке включения ноутбука, в буквальном смысле скрещивая пальцы. Дружище, обклеенный стикерами еще до моего восемнадцатилетия, служил верой и правдой вот уже много лет. И, как у почти каждого пожилого создания, у него появились некоторые капризы, провалы в памяти и абсолютно не логичное появление. Но, очевидно из страха перед моим вынужденным соседом, компьютер не стал показывать характер, приветливо мигнув экраном загрузки в кратчайшие (по его меркам) сроки. Уповая на мобильный интернет, который в моей глуши был не многим лучше ручного поиска по газетам, я набрала в поисковике единственную информацию, которую удалось выяснить за пару недель: его звали Феликс, и он застал рассвет Битлз.

— Почему ты просто не сделаешь поисковое заклинание? — дух неуверенно оглядывал ноутбук, однако, воздерживаясь от вопросов о том, что это такое. Все восторги и недоумения остались в первых двух днях, когда Феликса можно было даже назвать душечкой. К сожалению, это было лишь что-то вроде акклиматизации от перехода из мира мертвых к живым. С другой стороны, благодаря подобному поведению последствия моей ошибки, я находила дополнительную мотивацию поскорее разобраться с его проблемой. Я все еще думала, что это будет просто: нужно всего лишь найти некролог с фамилией и годами жизни, откопать какую-нибудь фотографию в качестве доказательства, и отправить духа обратно в ад. В том, что он не был посланником крылатых добряков, я была уверена на всю тысячу процентов.

— Во времена существования Гугла поисковые заклинания уже не актуальны, — я скривила губы, проводя пальцем по тачпаду. Страничка поисковика ощутимо подвисала, что начинало раздражать. Феликс закатил глаза, ухватывая старый скрипящий стул и протаскивая его по деревянному полу с омерзительным звуком. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, недоразумение уже сидело рядом с кроватью, буквально оседлав предмет интерьера, доставшийся мне в наследство от чокнутой бабушки. Сдержав смешок — он все же не смог сдержаться от восторженно-удивленного взгляда на экран — я вновь провела пальцами по гладкой поверхности, что успела местами протереться до черноты. Одним из первых в списке найденного показался сайт какого-то архива, на который тут же и кликнул курсор мышки, подгоняемый моими руками. Феликс издал странный звук, и я все же искривила губы в легкой улыбке. "Пожалуй, если он будет себя хорошо вести, стоит сходить вместе на какой-нибудь фильм в 3D", — подумала я, пока интернет тужился мне помочь. К счастью для меня, дух не осознавал всю силу невидимых сетей, так же, как и реальную их скорость — для него все оставалось быстрым и не утомительным. Да и сайт архива не был перегружен тяжелым дизайном или обилием картинок: через мгновение я уже листала список всех Феликсов, которые когда-либо заставали легендарную четверку, а после скончались.

— Может, хотя бы вспомнишь, сколько тебе было лет? — потонув среди бесконечных столбиков с одинаковым именем, решилась спросить я.

— Около тридцати, — бросил дух, рассматривая текст с наклоненной головой. Круг поисков сузился, но слишком незначительно для того, чтобы облегчить мои (наши) поиски. Меня хватило на два часа, прежде чем нескончаемый поток букв превратился в черно-белую рябь, от которой начала болеть голова. Несмотря на бурные протесты, я захлопнула лэптоп, обхватывая ноющие виски руками. Кажется, найти одного-единственного человека среди множества незнакомцев, не так уж и просто

❖

После сносного обеда, который Феликс назвал насмешкой над великими поварами сего мира, я поддалась его уговорам применить магию в нашем расследовании. К моему счастью, до своей смерти он не был обычным человеком, что стало понятно с первых минут его появления. Нет, мы были связаны не только ритуалом воскрешения, но еще и причастностью к одной касте, ведающей о прячущемся в темноте мире, скрытом от глаз большинства. То, что он помнил наизусть заклинание поиска, меня нисколько не удивило, и я позволила своему проклятию самостоятельно все подготовить. Думаю, он бы довел все до конца, если бы не одна маленькая деталь: вернувшись в этот мир в теле простого смертного, колдовать мой призрак не мог. Я бы солгала, если сказала, что не была этому до одури рада: интуиция подсказывала, что владей Феликс силой, все сложилось бы не самым лучшим образом. Ведьмы всегда чувствуют превосходство, что помогает им не связываться с более сильными представителями расы. И это был как раз тот случай.

Завалившись на старый сенник, который давно уже больше пах сыростью, чем травами, я внимательно наблюдала за тем, что происходило на месте бывшего алтаря. Мужчина двигался быстро и ловко, а на ум приходили сравнения с дикими крупными кошками. Хищно, уверенно и без сомнений; я никогда не умела действовать с подобным внутренним равновесием. Пытаясь найти плюсы даже в самом провальном окружении, я тщательно впитывала новые знания. Повторяла в голове по нескольку раз название каждого растения и камня, следила за малейшим движением его рук, вдыхала пыльные ароматы и полностью обратилась в слух. Картинка меня привлекала: прежде мне редко доводилось видеть, как колдовали другие. Магия была столь важным таинством, в которое невозможно было посвящать посторонних людей, а большим количеством знакомых ведьм я похвастаться не могла. Вспоминать о том, почему я вынуждена была жить вдалеке от родного города, изображая любительницу здоровой органической пищи, мне не хотелось, и я отогнала мучительные мысли от себя подальше. Интересно, как много людей задумываются о том количестве лжи, в котором варятся изо дня в день? Моя составляла добрые девяносто процентов повседневности.

И я ничего не могла с этим поделать по той простой причине, что даже не хотела этого.

— У тебя случайно не завалялось нигде вороньего черепа? — Феликс выпрямился перед алтарем, устало поднимая глаза. Я кивнула в сторону покосившегося шкафа, дерево которого рассохлось и держалось на одном честном слове. Подниматься, делать несколько длинных шагов, копаться в очередном беспорядке, чтобы найти определенно не совсем то, что ему требуется, я не стала даже пытаться. Дух хмыкнул, понимая все без слов: дернул на себя кривые дверцы, от чего с полок попадало несколько безделушек, которым явно не хватало места.

— Знаешь, есть такая занятная вещь. Называется "уборка", — я закатила глаза, раскидывая в стороны руки и опуская голову на ворох старых трав. Придется лишний раз расчесываться, чтобы вытащить все ветки и соцветия, которые уже пробирались в мои волосы, но оно того стоило. Феликс начинал вести себя так, как когда-то моя мама. И это на удивление сильно меня раздражало.

— Может, просто закончишь свой чертов ритуал и свалишь обратно в преисподнюю? — разглядывание потолка, через щели в котором проникал белый солнечный свет, не спасло меня от четкой картинки, вставшей перед глазами на основе одного маленького звука: мужчина усмехнулся, а я вновь почувствовала, что от меня ничего не зависит. Когда-нибудь я смогу управлять тем, что происходит в моей жизни, но точно не сейчас. Когда-нибудь я расскажу Калебу о противном призраке, который раздражал меня сильнее собственной матери, но точно не сегодня.

Когда-нибудь я перестану составлять в голове бессмысленные списки.

Наблюдая за солнечными лучами, за узором на старом дереве, чувствуя стебли трав, остро утыкающихся мне в спину, я искренне надеялась на лучшее. Что все сработает, Феликс удачно подготовит все для заклинания, а я правильно смогу его произнести. Мы узнаем, кто он такой, и уже завтра я проснусь рядом со своим женихом, переполненная счастьем и повышенной самооценкой.

— Мне нужна омела, — лицо, обрамленное рыжими кудрями, вырисовалось на фоне досок, ловя на себя белые лучи. Я уставилась на него, пытаясь привыкнуть: сейчас в этом теле находился не прошенный гость, но после его место займет любовь всей моей жизни. Будет обидно, если я не смогу справиться с ассоциациями и негативными эмоциями. Но я точно не могла себе признаться в том, что Феликсу действительно шло это тело. Не имея ни малейшего понятия о том, как выглядел он до смерти, я уже воспринимала его только с этим вздернутым носом, чуть полноватыми губами, рыжей щетиной и колким взглядом темно-голубых глаз. Образ же, знакомый в течении нескольких лет, оказался расплывчатым: я не хотела себе в этом признаваться, но я уже не видела Калеба, едва прикрывала глаза и вызывала нужные воспоминания. Лишь по фото я могла воссоздавать его черты, но этих напоминаний хватало лишь на пару дней. Подойдет ли ему это тело?

Будет ли он в нем столь уместен, как Феликс?

— Ты же знаешь, где ее взять, — я поджала губы, отодвигая голову на ничтожные миллиметры. Мне не хотелось, чтобы он понял, насколько неуютно находиться к нему в подобной близости. Но это был Феликс, и я успела узнать о нем некоторые вещи. Например, наблюдательность, которая тут же привела к очередному растягиванию губ и наклону вперед. Тщетно уговаривая себя не сдаваться, вжимая голову в сырость старой травы, я задумалась о том, что все могло быть в разы хуже. Утешать себя — правильное решение, когда пытаешься казаться смелой и рассудительной молодой женщиной. Вместо безвредного духа не пришел серийный маньяк или монстр, от которого город спасался всеми возможными средствами. Нет, мне повезло, но я все равно не готова была расслабиться.

— Омела с твоей кровью, милая, — я сглотнула, а вместо нахальной улыбки мне почудился хищный оскал. Упираясь руками в каменные плечи и отодвигая недоразумение от себя подальше, я поднялась с лежбища, качая головой. События последних недель, или даже месяцев и лет, слишком сильно подкосили внутреннее равновесие. Стоит поспешить с тем, что может повлиять на его восстановление. И если для этого требовалась капля биологической жидкости, то пусть так и будет. Я совсем не задумывалась о том, что ритуал поиска не был мне знаком: к сожалению, пробелы в моих познаниях по части магии были слишком велики, чтобы разбираться во всех возможных заклинаниях. Следовало бы задуматься именно об этом в первую очередь, но я доверчиво вела кончиком серебряного кинжала по линиям большого пальца, позволяя красному раскрасить белизну ядовитых ягод. Омела подозрительно зашипела, а по моей спине прокатилось неприятное щекочущие чувство.

— Надеюсь, ты сможешь правильно прочитать заклинания? — моего уха коснулось горячее дыхание, и я вздрогнула, не скрывая испуга от подобного вмешательства в личное пространство. И когда он только успел подойти так близко? Владей я собственным телом так же хорошо, как Феликс — чужим, смогла бы достичь куда большего, чем имела в своем списке побед. — Мне придется задержаться, если ты опять напортачишь.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и концентрируясь на заученных латинских фразах. Произнося витиеватый набор звуков, надеялась на то, что Феликс не окажется прав. В этот раз не должно быть никаких ошибок: на кону слишком многое. "Как и в прошлый раз", — подметила я и отмахнулась от этой мысли, заполняя голову собственным голосом. Обагренные ягоды зависли над алтарем, лопаясь и выпуская мякоть наружу; вереница мелких соцветий облепила старый вороний черепок, и омела опустилась на них сверху, как кусочек клубники на мой любимый чизкейк. Не прекращая озвучивать заготовленные слова, я наблюдала за тем, что творилось перед моим носом, чувствуя себя на редкость хорошо. У меня получалось, и даже тепло чужого дыхания не могло испортить этого момента. Каждой клеточкой я ощущала силу, появившуюся откуда-то извне, из самих слов, трав и ягод, из холодного воздуха, смывающего выдохи с моих щек. Подняв голову, я начала говорить увереннее, понимая те слова, которым давала жизнь.

Будто мне принадлежал весь мир.

— Ты не плоха, но толку от этого никакого, — практически прошипел Феликс через секунду, как только я закончила. Я сморгнула темное наваждение всевластия и внимательно посмотрела на алтарь. Не знаю, что ожидала там увидеть, но ничего, кроме своеобразной инсталляции из веток, черепа, раздавленных ягод и перьев, по воле волшебства не оказалось на каменной поверхности. Нахмурившись, повела головой и вновь оглядела все перед собой: после заклинания должно было появиться хоть что-нибудь, что могло бы натолкнуть на то, кто такой Феликс. Но нет, очередной провал в список того, в чем я облажалась.

— Ты вообще реальный? — задала я вопрос скорее вслух, чем про себя. Ритуал поиска должен был помочь, и подготавливали его не мои кривые руки, а ловкие и умелые. Или я ошиблась в том, что доверилась ему? Что же я натворила?

— Должно быть, кто-то позаботился о том, чтобы меня никогда не нашли, — Феликс на удивление спокойно пожал плечами, выходя из-за моей спины и молчаливо разбирая последствия безрезультатной магии. Прислонив холодную ладонь ко лбу, я опустила голову, разглядывая свои кеды. Некогда белая накладка давно уже совершила переход на темную сторону, но вопросы чистоплотности, которые поднимались слишком часто за сегодняшний день, не могли вытеснить горечь второго поражения подряд. Я цеплялась за идеи, как утопающий за тоненький прутик, наивно надеясь на то, что он выдержит мой вес. Но было и еще что-то: очевидное расхождение, которое казалось мне одновременно явным и призрачным настолько, что не стоило ни единой минуты внимания.

— С чего бы кому-то это делать? — тихо задала я волнующий вопрос, и, готова поклясться, на секунду плечи Феликса напряглись. Всего лишь на мгновение, после которого он свободно поднял их, полностью расслабляясь.

— Может, я разбил сердце какой-нибудь злопамятной ведьмочке? — он повернулся с очаровательной улыбкой, и даже моя интуитивная (и не только) неприязнь не могла этого не отметить. Пожалуй, его версия была вполне способной к существованию. Возможно, она так же была и единственно верной.

Только именно так наказывают колдунов, приступивших закон.

Уверенно поднимая голову и вытягивая губы в не менее обаятельную улыбку, я кивнула. Пусть думает, что я согласилась с тем, что он в открытую мне подкинул под видом правды.

❖

Следующим утром я проснулась от ощущения того, что кто-то пристально на меня смотрит. Открыла глаза и едва не вскрикнула: Феликс действительно низко склонился над моим лицом, сверля своими голубыми глазами. Не своими, точнее, но определенно сверля. Раздраженно рыкнув, я натянула одеяло на голову, делая для себя важную заметку: надо научить духа понятию личного пространства. Как и личного времени, которого он совершенно мне не давал. Вчерашний вечер я провела под непрекращающийся поток идей, а после не выдержала, и просто усадила мужчину за свой лэптоп, объяснив основные правила обращения с интернетом. Предполагалось, что он будет просматривать бесконечный архив людей, носивших то же имя, что и он сам, но вместо этого посреди ночи я проснулась от неоднозначных звуков. Призрак из семидесятых добрался до индустрии для взрослых, чему нисколько не смутился. Вроде бы он что-то бормотал про падение нравов, но я лишь пригрозила какой-то ерундой, чтобы не нахватал вирусов на и без того тормознутый компьютер. Судя по тому, что больше мой сон не беспокоили чьи-то влажные фантазии, Феликс послушался (едва ли не впервые), а теперь самым мерзким образом мне мстил, лишая любимого занятия.

Высунув нос из-под одеяла, я бросила взгляд на часы и застонала. Ему хватило ума разбудить меня в семь утра. Спасибо, что не в пять, конечно, но вставать раньше девяти — преступление, когда ты никуда не торопишься.

— Я придумал, как нам найти меня, — дух скорчил рожицу, преисполненную вдохновением и радостью. Очевидно, он считал свою идею гениальной, но я была слишком зла из-за расставания с Морфеем, чтобы тут же его расспрашивать. Игнорируя нетерпеливый взгляд, который с каждой секундой становился все холоднее, я неспешно потягивалась, разминая расслабленные мышцы. Воздух, выпускаемый из чужих легких становился все более шумным, и я все же сдалась: злить его с самого утра означало провести последующий день в окружении на редкость противного человека.

— Внимательно тебя слушаю, — в качестве подтверждения я широко зевнула, прикрывая рот ладонью. Не хватало еще, чтобы он счел меня не только неряшливой, но еще и некультурной. И вовсе не потому, что меня волновало, что там думает обо мне какой-то давно мертвый ведьмак. Я попросту не хотела выслушивать очередные упреки и комментарии с указанием собственных недостатков.

— Мы наймем детектива, — Феликс едва не подпрыгнул от воодушевления, и я попыталась осадить его взглядом, переполненным сарказмом. Детектива. Гениальность зашкаливала, учитывая то, что лично он не располагал никакими средствами, а мое состояние болталось между уровнем бомжа и доходом ниже среднего.

— И на какие средства мы это сделаем? — озвучила я свои сомнения, вылезая из-под теплого одеяло и морщась от обнявшей голые ноги прохлады. В последние дни тепло будто покинуло мой маленький домик, уступив место не вовремя пришедшей зиме. Не припомню, чтобы такое происходило раньше. Может, виной всему было то, что я делила крышу с не приятным мне соседом? Атмосфера разрозненности, фэн-шуй, все дела.

Или в чем-то другом.

— А тебя не научили зарабатывать магией? — Феликс удивленно посмотрел на меня, и тут же взял себя в руки, вновь превращаясь в строгого учителя, которого раздражает до безобразия глупый ученик, с которым он вынужден возиться. Я скривилась, то ли от прикосновения стоп к ледяным доскам, то ли от этого взгляда.

— Ты про то, как изображать из себя экстрасенса и выманивать из дурочек деньги? Или предлагаешь зачаровывать банкиров и обкрадывать? О, а еще можно наслать проклятие на миллионера и шантажировать его, и как я раньше не додумалась! — скрестив руки, я смотрела на собеседника, старательно копируя выражение его собственных глаз. Феликс не выдержал первым, дернув рукой и качая головой, от чего один рыжий локон упал ему на глаза. Стоило отправить духа в парикмахерскую, но я опасалась выводить его в свет по многим причинам.

Потому что он был непредсказуем.

— Можем найти дешевого детектива, — он поджал губы, смотря исподлобья. Я наклонила голову, передразнивая взгляд, который должен был меня разжалобить. Детские приемы всегда работают на таких занудах, как он. — Я найду деньги, ладно? Раз ты не хочешь марать свои чистейшие ручки.

Прикрыв глаза, я едва заметно кивнула. Не потому, что согласилась на дурную идею (на самом деле, она была вполне подходящей, учитывая наши с ним способности играть в разведчиков), а потому что хотела поскорее улечься в горячую ванну, урывая украденные минуты сна и согреваясь. План не удался, потому что даже не был планом — Феликс моментально сцепил руки на моем предплечье, утягивая к разобранному столу. Усадив меня на стул, он уверенно провел пальцем по тачпаду, ясно давая понять, что технику обращения с компьютером успешно освоил за несколько часов.

— А ты вообще спишь? — спросила я, когда очевидная догадка посетила мою голову. Не могла припомнить, видела ли хоть раз его в кровати, на диване, или хотя бы в кресле.

— Тело спит, а не я, — отмахнулся дух, вызывая окно с сайтом. Я устало моргнула, прогоняя неприятное чувство в глазах, которые все еще надеялись на лучшее. Взгляд фокусировался, выхватывая глупую шаблонную рекламу и подпись: "Ричард Касл, профессиональный детектив". — У него даже имя крутое, как в романах. И стоит недорого.

— А еще он писатель, а его жена как-то работала в ФБР, — скептически ответила я, откидываясь на спинку стула и упираясь лопатками в чужие пальцы. Поведя плечами, попыталась их согнать, но у Феликса было иное мнение. А еще он не разбирался в современном телевидении, а значит и сарказма понять не мог. Опережая вопрос в духе "вы что, знакомы?", я поспешила уточнить, — Это имя персонажа из одного сериала. Не думаю, что стоит нанимать такого детектива.

— Крутого персонажа?

— Крутого, крутого. Он вроде как помогал полицейскому участку, а потом открыл собственное агенство, но я переключилась на "Тюдоров", так что не досмотрела, — покрутив сайт, выбранный Феликсом, я готова была его закрыть, ведя курсор к крестику в углу, но призрак перехватил мою руку, накрыв своей. Стиснув зубы, я осторожно вытащила пальцы из тепла, опасаясь желания оставить их там. Слишком уж было холодно.

— У меня хорошее предчувствие насчет этого парня. Давай попробуем, — практически нашептали губы мне на ухо, и я резко встала из-за стола, разворачиваясь к нахалу.

— Не знаю, как у вас в семидесятых, но у нас, в двадцать первом веке, не принято так близко подходить к людям, которые не являются твоей семьей или партнером, ясно? — для убедительности я даже выставила вперед указательный палец, напустив на себя образ строгой учительницы. Не только же ему меня учить, верно? Да и кто тут был главным?

Я.

— Почему тебя это так волнует? — Феликс прищурился, делая мизерный шаг вперед и упираясь грудью в кончик моего пальца.

Он.

— Потому что я не из тех девушек, которые позволяют такое незнакомым мужчинам, — убрав руку возмутилась я, пусть это и было больше похоже на смущение. — Я позвоню твоему чертовому сериальному герою, но больше не подходи так близко.

Игнорируя усмешку, которая раздражала своей обыденностью, и сосредоточившись на полу-кивке, списанном мной на безоговорочное согласие, я прошла мимо мужчины, убегая в ванную комнату. Только горячая ванна, наполненная мятным маслом и вересковыми цветами, не смогла избавить меня от щекочущего чувства на шее и правом ухе. Со смерти Калеба прошло довольно-таки много времени, и мои эмоции от близкого присутствия были весьма понятны. Но менее противными они от этого не становились. Как и голос Феликса, который добирался до каждого уголка в доме.

Потому что он любит все контролировать.

— Я выписал тебе номер Касла, — проорал дух с такой силой, будто находился не за дверью в паре метров от меня, а на другом конце страны. Ох, если бы было именно так, но увы. — И приготовил нормальный завтрак, а не то, что ты им называешь.

— Некоторым людям нужно время только для себя! — недовольно крикнула я в ответ, махая рукой и сталкивая в воду флакончик шампуня. И когда я успела его сюда поставить? Приподнявшись, я осмотрела ванную, пытаясь найти что-то странное. Острое чувство опасности пощекотало меня в глубине грудной клетки. Паранойя, появившаяся вместе с Феликсом, возрастала с каждым днем. Стараясь не обращать на мелкое подрагивание пальцев, я выудила бутылочку, возвращая ее на законное место. Да, я не была педантом в вопросах уборки, но в ванной всегда раскладывала все по полочкам: слишком скучно было бесцельно лежать в остывающей воде, каким бы расслабляющим не был запах продукции "Лаш". И я не могла оставить шампунь на бортике. Не могла.

Феликс мог. И я зацепилась за это предположение. И еще раз, когда заметила легкий отпечаток руки на зеркале — такие получаются, если коснуться запотевшей поверхности, а после дать ей высохнуть. Переборов желание сравнить призрачную ладонь со своей собственной, я погрузилась на дно ванной, закрывая глаза и мотая головой, избавляясь от щекочущего чувства заливающейся в уши воды. Лучше это, чем мистическое чужое дыхание. Сосредоточившись на глухой пульсации и шуме собственной крови в сосудах, иногда перекрывавшейся звуками в старых трубах, я расслабилась. Высунув из воды кончик носа, не торопилась смотреть вокруг себя, растворяясь в тепле и аромате любимой мяты. До тех пор, пока вокруг моей лодыжки не обвились чьи-то холодные пальцы, настойчиво тянувшие на дно. Вздрогнув, я резко села и распахнула глаза, не обращая внимания на разлившиеся по полу лужи. Подтянув к себе ноги, я разгребла дрожащими руками цветы, силясь разглядеть то, чего не было. Решив, что подобные ванны с добавками в виде паранойи вовсе не идут на улучшение самочувствия, вытолкнула себя в холодный воздух, быстрее хватая с поручня полотенце.

О том, что выше ступни алели полосы, я запретила себе думать.

Потому что знала, что это могло значить.

Феликс едва не упал, когда дверь вдруг открылась, лишая его опоры. Невозмутимо шагнув мимо духа, я прошла в комнату, но переборола желание запереться еще хотя бы на несколько минут. Чертово личное пространство, к которому я так трепетно относилась, сейчас было не столь важно. По правде говоря, остаться в одиночестве было последним, что мне требовалось. Нагрянувший холод, странные мелочи, психующая интуиция — у этого могло быть несколько причин. И, возможно, мой неудавшийся ритуал имел куда больше последствий, чем я предполагала.

  — А как же разговоры о приличных девушках двадцать первого века? — Феликс хохотнул, беззастенчиво разглядывая меня. К счастью, я успела влезть в нижнее белье до того, как он добрался до комнаты, а дверца шкафа была достаточно широка и высока, чтобы скрыть от его глаз мое тело. Фыркнув не только для приличия, но и как абсолютно честный человек, я быстро натянула первое попавшееся шерстяное платье, висевшее мешком даже на моей не самой тощей фигуре. Ухватившись за торчавший в куче вещей вязанный гольф, погрузила озябшую ногу в блаженное тепло. Выискивать второй высокий носок под скептически-насмешливый взгляд было до безобразия непродуктивно, но я уже начинала привыкать к этому.

— Кто это успел тебя так облапать? — дух кивнул на красные полосы, а я тут же почувствовала, как по щекам разливается настоящее пекло. Смущение и стыд —  вовсе не те эмоции, которые должны были появиться. Как и проснувшаяся совесть в придачу к самокопанию.

— Тебя точно убили за то, что ты любил совать нос не в свои дела, — пара к гольфу наконец нашлась, и я спрятала причину вопроса за серыми косами. Одернув свой изящный мешок цвета пыли, вскинула голову и прямо уставилась на Феликса. — Ну и где твой номер лучшего детектива?

Просить дважды не потребовалось: мужчина изящно вытянул сложенную бумагу из кармана джинсов, сжав ее между двух пальцев. Я с легкостью потянула за конец, но не тут то было. Он опять издевался самым противным образом — так подтрунивают дети над более слабыми сверстниками, демонстрируя им свою силу.

Будто хотел напомнить мне, где мое место.

  Поджатых губ хватило, чтобы дух едва ухмыльнулся, ослабляя хватку. А мне этого было достаточно для понимания того, насколько сильно я устала от игр, которыми наполнена жизнь. Едва ли не впервые за все годы мне вдруг захотелось оказаться в самом конце пути, когда все самое важное уже успело остаться позади, и перед смертью я могу спокойно вспоминать лучшие моменты и лишь надеяться на тихую смерть во время сна. Только вот моя история была в самом начале, а я не чувствовала особого предвкушения. Можно ли устать от мира, когда тебе немногим больше двадцати?

Набранный номер не был красивым или запоминающимся. Обычный, ничем не примечательный, будто его владелец и не нацепил на себя личину всем известного героя. Непродуманность, которая стала еще одной причиной счесть его не самым лучшим вариантом. Но проще было пойти на поводу у Феликса, чем ему противоречить. Даже если у тебя в запасе множество аргументов.

— Ньюкасл у аппарата, — раздался после первого же гудка молодой оживленный голос. Настолько воодушевленный, что я несколько опешила. Потребовалось время, чтобы сообразить, кому и по какому поводу я звоню. И легкий удар ноги противного призрака этому поспособствовал.

— Мне нужен детектив Касл, — буркнула я, понимая всю абсурдность ситуации. Произнести  имя целиком было бы полной глупостью, да и происходящее больше напоминало дешевый розыгрыш.

  — Секундочку, мэм, — ответили мне уже менее громко. Какой идиот так обращается к женщинам? Поднявшуюся бровь я удержать не смогла, а когда в трубке раздался абсолютно тот же самый голос, только более серьезный и намеренно заниженный, ужасно тяжело было сдержаться от вопроса "чувак, ты серьезно?!"

— Детектив Касл у аппарата.

— Парень, ты бы хоть фразочку менял, что ли, — изобразив типичную ухмылку Феликса, я наклонила голову, отмахиваясь от что-то шепчущих губ. Отход к окну и ковыряние некогда белой краски было лишь способом избавиться от привлекающего к себе внимания духа. — Нужно найти одного человека. Найдешь —  заплачу. А если нет, то и денег не получишь.

— Бар "Дорс" в южной части Эн Оу подойдет? — в голос то ли Касла то ли Ньюкасла вернулись положительные эмоции, а я успела задуматься о вменяемости этого человека. Хотя встреча в людном месте была не особо опасной, да и своего маленького Каспера я прихвачу с собой, трусливая часть меня настаивала на том, что затея была дурацкая. Как и эрудированная. И все же, под сверлящим взглядом Феликса, который опять подошел слишком близко и практически пыхтел, явно желая вывести меня из себя, согласилась на встречу сегодняшним вечером. До этого времени стоило придумать достойную легенду, с чего вдруг я решила разыскивать человека, о котором ничтожно мало.

  ❖  

Естественно, стены бара "Дорс" были обклеены фотографиями, как либо связанными с одноименной группой. Музыка соответствующая, атмосфера под дни минувшие — Феликс с первого шага почувствовал себя как дома, и я практически увидела его в черной косухе за рулем старого мустанга. Конечно же, подобные визуализации были напрочь ложными, но мелодия точно нравилась духу, который запрыгнул за барную стойку и махом заказал себе бурбон. Скривившись, я не удержалась от того, чтобы не сделать добрый глоток не самого вкусного пойла.

  — Ты же в курсе, что его так не пьют? — предсказуемо озадачился призрак, махая бармену двумя пальцами и стуча по краю опустевшего бокала. Я пожала плечами, отправляя в рот оливку, которая, судя по сухости, давно уже лежала в своем бокальчике. Вкус стал еще хуже, а мое перекошенное лицо обратилось к посетителям бара. Пара пьянчужек, несколько влюбленных парочек, шумная компания студентов. Новый Орлеан ничуть не изменился с тех пор, как я его покинула, и от этого становилось еще противнее. Возвращаться сюда совсем не входило в мои планы, но череда совпадений, которые открылись лишь позже, вела именно сюда. Как там говорят эти люди, любящие все романтизировать и философствовать?

Все дороги ведут к дому.

  "Все дороги ведут в ад" — перефразировала я, сосредотачиваясь на одинокой спине, занявшей столик в углу бара. Прищурившись, понаблюдала за ней некоторое время: парень периодически поправлял длинноватые русые волосы, барабанил Тимберлендами по липкому полу и попивал нечто красное из бокала для мартини. Не желая рисковать, пусть и была уверена процентов на восемьдесят в том, что не ошиблась, я набрала номер провального детектива. Спина у окна ухватила телефон со столика, практически подпрыгивая на стуле. Да уж, именно так он и должен был выглядеть. Какой же еще мужик станет распивать "Космополитан" в баре времен окончания двадцатого века?

Кивнув Феликсу на угол, я соскользнула с высокого стула и быстро одернула сползший гольф. Здесь было не так холодно, как в моем доме, но после утра я никак не могла согреться. Натягивая рукава на пальцы, приблизилась к нужному столику и встала напротив детектива, опираясь на полированную поверхность.

  — Мистер Ричард Касл, полагаю? — не скрывая насмешки, задала вопрос. Парень тут же поднялся, протягивая мне раскрытую ладонь с широкой улыбкой. Каким бы идиотом я его заранее не посчитала, отрицать его очевидный шарм было глупо. Именно в таких мальчишек влюбляются молоденькие девочки: улыбка с ямочками, курносый нос и щенячьи глазки, обрамленные чуть вьющимися волосами. Он был похож на сёрфера, рок-звезду и капитана футбольной команды одновременно. И я всю жизнь ненавидела таких людей за их плоское мышление. Доверить расследование такому?

С другой стороны, самостоятельно возиться с проблемой Феликса я уже не хотела. В отличии от скорейшего избавления от его духа в теле, предназначенном для Калеба. Так что пришлось протянуть руку, сталкиваясь с горячими, но абсолютно сухими, пальцами.

  — Знаю, дурацкий псевдоним, — примирительно улыбнулся детектив, когда с правилами приличных знакомств было покончено. Поглаживая тонкую ножку бокала, он с легкой улыбкой рассматривал красную жидкость, прервавшись лишь на один взгляд исподлобья. — Вообще-то меня зовут Ньюксал Ричмонд Брук. Мама развлеклась на концерте какой-то звезды, а вместо автографа заимела меня. Ну и назвала в честь памятных местечек.

— Моя чуть не дала мне имя Кэпвелл в честь сериальной семейки, — вдруг зацепилась я за общие черты, выдавая то, что никому прежде не говорила. И именно это было настолько странным, что заставило меня отвести взгляд и отодвинуть стул на миллиметр.

  — И какое у тебя ко мне дело, мисс не Кэпвелл? — парень вновь посмотрел на меня с выражением, которое практикуют щенки во всех странах мира. Заготовленная легенда испарилась бесследно, не оставив после себя даже малейших намеков. Неимоверная легкость, воцарившаяся в голове, толкнула меня на грубейшую ошибку: я сказала правду.

— Я хотела вернуть к жизни своего жениха, но вместо него вылез Феликс, и теперь мне нужно узнать, кто он такой, чтобы он свалил обратно в ад, а Калеб занял бы место, — болезненный хлопок пальцами по губам оказался слишком поздним, чтобы заткнуться. Не понимая, что на меня нашло, но точно не ожидая ничего хорошего, я поднялась из-за стола и быстро направилась в сторону барной стойки. Нужно было хватать Феликса и бежать отсюда прежде, чем этот парень сообразит.

Детектив оказался быстрее и мягко, но уверенно,  поймал меня за руку, возвращая обратно за стол.

  — Расслабься, ведьмочка. Я не сторонник инквизиторов, — Ньюкасл добродушно поднял вверх ладони, на одной из которых чернел призрачно знакомый символ.

— И как это нам повезло найти детектива с проклятием правды? — протянул оказавшийся рядом Феликс. Ну почему он может помнить обо всем на свете, а моя голова забита сплошь именами популярных героев и актеров? Идиотизм какой-то. 

  — И когда ты собирался мне сказать, что знаешь об этом? — уставилась я на духа, плавая между усталостью и раздражением.

— Может я и не могу колдовать, но кое-какие тузы в рукаве у меня еще остались, — очаровательно улыбнулся мужчина в ответ, и по моей спине поползли мерзкие мурашки. Кто знает, на что еще он способен на самом деле. Я сосредоточилась бы на вопросах о собственной безопасности, но поймала подбадривающий взгляд детектива. — Кончай уже со своими фокусами, Касл. Мне хватает одного манипулятора.

  — Я этим не очень-то управляю, Кэп, — пожал плечами парень прежде, чем сделать хороший глоток коктейля. Почесав левый бакенбард, он вытащил из внутреннего кармана коричневой куртки новенький блокнот и ручку. — Итак, мы ищем Феликса. Есть еще какая-нибудь информация?

— Склонен к маниакальному контролю, требует к себе постоянного внимания, застал концерты Битлз. Паталогический чистюля и зануда к тому же, — с расстановкой ответила я, а детектив тщательно записал каждое слово. Не обращая внимания на то, как дух пнул меня под столиком, растянула губы в очаровательной улыбке, посылая мужчине взгляд "сам виноват".

— Думаю, я уже был здесь, — непривычно тихо произнес Феликс, переводя глаза с меня на Касла. Тот посмотрел на него так же, как ранее на меня, опустив подбородок. Теперь я уже прослеживала закономерность, а потому ждала откровенности от духа. Может, впервые услышу от него правду?

— Можешь расписаться? — детектив пододвинул блокнот и ручку. К моему очередному удивлению, призрак не стал противоречить и быстро вывел на бумаге череду закорючек. Перехватив потянувшуюся руку парня, я ухватилась за роспись. Его почерк был красив и утончен, как бывает это у людей, склонных к каллиграфии и рисованию. Я не могла похвастаться подобным, но очень любила рассматривать изящные буквы. Только в этом случае разобрать что-то было сложно: за всеми петлями не находилось чего-либо похожего на фамилию или имя.

  — Что за "ноттас"? — нахмурившись, обвела пальцем последнюю букву, выбивающуюся из общего строя увеличенным размером. Сложить два и два мне вновь не удалось, в отличии от Ньюкасла.

— У тебя есть зеркало? — обратился ко мне детектив, и я с немым вопросом покопалась в сумочке, выуживая старую пудренницу. Заинтересованно посмотрела на то, как парень ее раскрыл, прикладывая зеркальную поверхность к блокноту.

— Что-то перевернуло твою память набекрень, Фил, — детектив прищурился, внимательно разглядывая лицо, за которым скрывался дух. А я окончательно убедилась в глупости — и не детектива, скрывавшегося за именем сериального персонажа, не назойливого призрака, не понимавшего банальных вещей. Своей собственной.

❖

Мы встретились с Ньюкаслом на следующий день. И следующий. И следующий. С той встречи в баре в моей жизни появился второй не совсем нормальный представитель сильного пола, выбивавший меня из равновесия. Ньюк и Фил, как звали они друг друга, предсказуемо нашли общий язык, буквально выселяя меня из родного дома. Я предпочитала не задавать вопросов, опасаясь попасть под проклятие. Выворачивать душу наизнанку мне вовсе не хотелось. Призрака же, казалось, совсем не волновала подобная уязвимость. Только вот ни в одном из невольно услышанных разговоров я не заметила ни одного важного факта. У Феликса будто не было памяти вовсе, либо она была извернута точно так же, как расписанная рукой бумага.

Все наоборот.

С приходом детектива, который списал все на лучшую продуктивность, в доме стало немного теплее, но я все еще куталась в свитера и вязанные носки, прячась за пледами и горячим чаем. Каждый раз, когда неразлучная парочка уходила куда-то, я увязывалась за ними, и вовсе не исходя из заинтересованности в расследовании. По правде говоря, страх и паранойя росли с каждым днем, и больше всего пугали зеркала. Отпечатки, то появляющиеся, то исчезающие. Тени, видимые лишь когда взор обращен в другую сторону. И галлюцинации, делающие мои волосы темнее, длиннее и прямее, а губы и щеки — тоньше. Лицо, знакомое мне с рождения, менялось на глазах. К счастью, лишь в отражениях в сумраке приходящей ночи. Но от этого становилось лишь страшнее.

Я все еще лгала себе точно так же, как и всем окружающим прежде. Пряталась за другими вопросами, избегая самых важных. Расследование Ньюка мне в этом помогало: какая девчонка не хочет поиграть в Нэнси Дрю? Особенно когда на кону стоит возвращение любви всей жизни. С блокнотами наперевес, мы атаковали архивы Нового Орлеана, расспрашивали случайных людей, к которым Феликс проявлял особое внимание. Цеплялись за каждую мелочь, рассчитывая на способности детектива. Но что-то постоянно мешало, и каждый раз, когда я мысленно распивала шампанское с Калебом, выбранный путь заканчивался очередным тупиком.

— Кажется, у меня кое-что есть, — улыбнулся мой второй сосед утром среды, очаровательно подмигивая. Отложив в сторону недоеденные хлопья, щедро политые апельсиновым соком, я сорвалась с кухни, скрестив пальцы на удачу. В комнате уже возбужденно жестикулировал Феликс, раскидывая бумаги из бежевой папки.

— Я так и не нашел никакого Феликса Саттона, но решил все-таки проверить именно фамилию по архивам. И нашел одну девушку, которая жила в то время. Что, если она была твоей женой или сестрой? — слушая Ньюка, я приблизилась к духу, заглядывая через его руку. Среди большого количества печатного текста, в котором, на первый взгляд, не было ничего существенного, оказалась и одна фотография. Не веря своим глазам, я ухватилась за потрепанную карточку, которая казалась куда древней, чем на самом деле.

Я видела ее раньше.

   Она была до безобразия красива. Настолько, что хотелось надеть на голову пакет и спрятаться под кровать, чтобы не показывать миру, видящему такое совершенство, свое неидеальное лицо. Никогда прежде я не видела ничего подобного, и это подкашивало ноги. Если Феликс действительно был ее мужем или братом, то этому парню чертовски повезло  — это я готова была признать даже не смотря на чисто женскую зависть. Проведя рукой по лицу, я вновь вгляделась в фотографию и едва не выронила ее из рук, оседая на ближайшую горизонтальную поверхность. Не чувствуя упирающихся в ягодицы книг и письменных принадлежностей, моргала, закрывала и открывала глаза, вела головой из стороны в сторону. Ничего не помогало, картинка оставалась неизменной.

На старой карточке была лишь маленькая светловолосая девочка с зубами, как у кролика и немного торчащими ушами. Никакой красавицы с черной гладью волос.

   —  Ты в порядке, Кэп? — подошел ко мне Ньюкасл, опуская ладонь на плечо и легонько сжимая. Я неуверенно кивнула, отдавая фотографию Феликсу, который смотрел на меня с прищуром.

Он знает.

   — Эта девочка погибла в возрасте десяти лет. В честь нее открыли фонд, на который ежегодно поступают пожертвования. И среди них есть некоторая закономерность, — детектив забрал из рук духа папку, выбирая из нее нужные бумаги и показывая мне. Феликс за бортом, естественно, не остался, и я оказалась зажата между своими соседями. Недавняя галлюцинация все еще доводила меня до паники, и я постаралась обратить все свое внимание на записи, по которым бродили пальцы Касла.  — Вот, видите? Сумма уменьшается с каждым годом, но поступает всегда в один и тот же день. Мне показалось это странным, и я попытался узнать отправителя. Конечно, это была конфиденциальная информация, но милая дама решила со мной ей поделиться.

Вытащив из-под последних страниц газетную вырезку, парень водрузил ее поверх всех бумаг. На иллюстрации к статье красовалась молодая утонченная женщина, облаченная в черное классическое платье. Подняв взгляд от фотографии, я не могла не уловить выражение, не свойственное Феликсу: приоткрыв рот, он слегка прищурился, бегая взглядом по благотворительнице.

— Кто она? — нетерпеливо спросил дух, не отводя взгляда от листка.

— Я знал, что тебе понравится, Фил. Это мисс Офелия Нот. Милая фамилия, не находите?

В этот раз сложить два и два мне удалось.