Часть первая

Человеческая жизнь – не нить, которую можно выделить из веревки,разровнять и положить для всеобщего обозрения. Семейная жизнь – это паутина. Невозможно прикоснуться к какой-то ее нити, не заставив при этом вибрировать остальные. Невозможно понять одну часть без осознания смысла целого.

Д. Сеттерфилд

Однажды в жизни возникает момент, когда ты просто стоишь, сдерживая дыхание и одновременно наполняя легкие чистейшим кислородом, четко понимая единственную истину: именно для этого ты жил прежде. Вот он, великий смысл, поисками которого занимается множество философов по всему миру – сейчас, веками назад и миллионом лет в будущем. Все, что ты когда-либо делал, вдруг оказывается ненапрасным. И это восхитительное чувство осознания заполняет собой каждую клетку твоего уставшего тела, принося с собой новые силы.

Именно это я ощутила, когда последняя свеча заняла свое место у острия начерченной мелом звезды. Поднявшись с корточек, я внимательно оглядела все совершенное, расслабленно поведя плечами. Напряжение спало само собой, унося последние волнения. Я знала каждым миллиметром своей сущности, что в этот раз не ошибусь. Сделаю что-то важное. То, что и было задумано. Никакого фиаско, никаких непредсказуемых поворотов. Слишком долго готовилась, слишком внимательно подходила к каждому, даже самому незначительному, пункту списка. У меня было отличное заклинание, проверенное временем и множествами ведьм прежде. Конечно, их было не так много, потому что большинство старалось не прикасаться к подобной магии. Ну а я... я любила достаточно сильно, чтобы рискнуть и поставить на кон все, чего добилась к тому моменту.

Это было всего лишь две недели назад. Неудивительно, что я помню все в ярчайших красках. Как переливались бархатом лепестки роз, и запах, исходивший от лилий. Перелив горящих свечей на незнакомой коже. Профиль, вырезанный самой природой: местами чересчур грубо, в остальном – изящно и трепетно. Это было лучшее, что я смогла раздобыть, а потому выбора особо и не было. Калебу понравится новое тело. Может, оно и старше на несколько лет, но есть какие-то схожие черты. Рыжеватые кудри, похожие на его собственные. Полноватые губы и вздернутый нос, к которым я относилась с одинаковой симпатией и недовольством. Веточки березы, запутанные в густых локонах, и вороньи перья, покрывающие его грудь. Помню, как долго я смотрела на то, что сделали мои собственные руки, оттягивая решающий момент до последнего. Наслаждалась проделанной работой, страстно желая зарисовать эту сцену. Ему понравилось бы, но почему-то я не решилась этого сделать. Может, уже тогда понимала, чем все обернется?

В моей голове еще живо дрожание теней на стенах, запах цветов, жженых спичек и специй. Я не забыла дрожание рук, когда они рассыпали фиолетовую пыль над недвижимым телом. «Вот он, тот самый момент», - крутилось в моей голове, пока губы механически зачитывали заученное наизусть заклинание. Ладонь ощутимо жгло от пореза, и редкие капли крови продолжали капать на белые меловые линии. Голос садился и затихал, становясь все жалобней и беспомощней к концу текста. Помню, как погасли разом все свечи, чтобы зажечься вновь через мгновение. Пришедший аромат полыни, горький и терпкий, вместо пряной корицы и сладковатого миндаля. И мерзкое чувство, которое быстро заполняло меня, вытесняя предвкушение и невероятную радость.

Я была зла настолько, что не сдержалась. Оконные стекла разбились, оседая крупной блестящей крошкой. Тело, подобранное из множества других, подготовленное, практически полюбившееся, ухмылялось, прищурив голубые глаза. С первого же его вдоха я поняла, что ничего не изменилось: я все еще оставалась бездарной ведьмой. Наверное, мне стоило бы порадоваться тому, что не устроила взрыв или не уничтожила себя саму. Не сошла с ума, не наслала чуму на соседний городок. Даже маленькой грозы – и той не случилось. Но заклинание, для которого требовалось так много редких ингредиентов и совпадений, оказалось потраченным впустую. И человек, занявший место моего Калеба, был мне противен.

Я помню, как попыталась отправить его обратно, как злилась и кричала, била кулаками, разносила на крупицы алтарь. Как стирала подошвой меловые полосы, сжимая кулаки и стискивая зубы. Незнакомый голос, который благодарил за вторую жизнь. Противный, язвительный, пропитанный ядом и насмешкой. Я была слишком разочарованна в самой себе, чтобы принять правильное решение или хоть как-то повлиять на ситуацию. По правде говоря, я не сделала ничего. Руки мои опустились, и через какое-то время махнули на произошедшее, оставляя старый амбар за спиной. Мне хотелось, чтобы счастливчик, которому оказалась на руку моя бесконечная глупость, растворился в памяти без следа. Исчез, не сказав более ни слова. Но судьба была более иронична, оставив в моем заклинании лишь одну ошибку. Все остальное сработало на полные сто процентов, по всей видимости, компенсируя неудачу. Кто бы ни оказался в теле, подготовленном для Калеба, он был привязан ко мне. Магически, морально, физически – подбирайте любые эпитеты или метафоры, сравнения, иные литературные приемчики. Суть от этого не изменится.

Были лишь я, призрак в чужом теле и потерянный, едва ли не единственный, шанс. Когда первая волна бурных эмоций прошла, я засела за старые книги, выискивая способ все исправить. Делать это под непрекращающиеся комментарии незваного гостя было не так просто, а голова вовсе отказывалась хоть немного соображать. В первую ночь я была раздавлена, разбита, устала и обижена на весь мир.

Во вторую – решила перевести все негативные эмоции в сторону того, кто успел сунуть нос в мои вещи, громко распевал старые песни и не переставал болтать ни на секунду. Его все приводило в восторг, а я могла думать только о том, что на его месте должен быть Калеб. Вместе с ним я бы улыбалась птицам и белкам, наблюдала за текущей водой, играя с ней пальцами, прыгала на кровати и дурачилась, как только могут это делать девушки, несколько перешагнувшие черту двадцатилетия. Но это был не мой жених, а странный незнакомец, которого никто не приглашал вернуться.

К концу третьего дня я окончательно послала попытки исправить ситуацию ко всем чертям и выискивала допущенную ошибку, прокручивая произошедшее раз за разом. Новый обитатель моего дома успел осипнуть и порядком устать. Видимо, мое осунувшееся лицо и лихорадочные однообразные движения все же разжалобили его, и дух сдался, пообещав уступить место все еще присутствующему неподалеку Калебу, как только я помогу выполнить его незавершенное дело. Помню, как закатила глаза: все призраки обожали говорить о незаконченных задачах, которые мешали им отправиться на покой. И только честные признавались, что не было ничего подобного – просто им слишком хорошо среди людей, чтобы не находить лишних поводов остаться подольше. Но этот дух был убедителен, и почему-то я доверилась ему. Наверное, просто зацепилась за легкое решение проблемы: я помогу незнакомцу, и он тотчас уйдет, а Калеб займет его место.

Вот только вместо простой глупости, которую я могла бы решить за пару дней, Феликс подкинул мне серьезную загадку, полностью заполнившую все следующие дни. И даже сейчас, записывая эти строки, чтобы позже рассказать историю моему дорогому Калебу, я не выползаю из паутины тайн, загадок и неожиданных поворотов. Но не теряю надежды, что придет тот день, когда голубые глаза ласково взглянут из-под длинной кудрявой челки, а полные губы нежно произнесут:- Я так скучал по тебе, Энни.