Глава V. Есиль как новый город.

В воздухе висела усталость, смешанная с облегчением. За спиной оставались месяцы напряжения, бок о бок друг с другом, главное что живые. Теперь каждый возвращался к своей жизни, к своим близким, к запаху домашней еды и мягкости кровати. Многие и правда соскучились по своему дому за это времени, и пожалели, что пошли в поход. Нет не из-за гибели товарищей, которые большинство остались целыми и живыми. Многие увидели ужас тихой и страшной войны, без мира. Они увидели как за одну ночь десятки товарищей погибли от рук нечисти, которая раньше была только в сказках и дальних историй от торговцев и паломников. Помнят ли они, как смотрели как начался хаос? Как дети разрывали на пополам своих родителей в приступе просунувшего вечного голода, или как матери выходи полностью залитыми кровью из комнат своих маленьких детей. Или же как старики оплакивали смерть своих внуков и сыновей, пока те шли к ним чтобы воссоединиться в одну большую семью. Один из молодых солдат потерявший своих двух братьев, молчавший всю дорогу заговорил. Был лишь слышан его шёпот, но прислушавшись можно было услышать старый стих. - Багряный стяг войны над полем взвился, И рыцарь пал, пронзенный черной мглой. Не слава ждет, а лишь забвенья милость, В земле сырой, под траурной звездой. Он был герой, в доспехах, словно солнце, Но меч сломался, сердце – в черепки. И кровь его, как рубины, льется, На скорбный лик пожухлой лебеды. «О времена, о нравы!» – возопят тризны, Когда падут последние кресты. И кони ржут, узрев багряный признак, Что смерть несет безмолвно и бесстыдно. У ног его, в кольчуге посеченной, Лежал повержен враг, с душой пустой. Два воина, судьбой изувеченной, В объятьях смерти обрели покой. «Война всех против всех» – гласит закон войны, Где брат идет на брата, слеп и глух. И в этой пляске смерти нет вины, Лишь вечный мрак, что поглотил их дух. И солнце плачет кровью алой, густой, Над полем битвы, где рыцарь пал герой. Лишь один стоял… Солдат заткнулся. Это был антивоенный стих, за которой можно было отправиться на Дальний Север и погибнуть от работ на каторге или шахтах Мор Казгур, но его знали все солдаты и наёмники, он был гимном бессмысленности войны и битв. Он не прославлял рыцарство, он рассказывал и говорил про короткость их жизни. Он не прославляет войну, он  измывается над ней. Последние строки были про короля смотрящего на поле битвы, гордо смотрящего со своего коня на свою пировую победу. (Пировая победа – выражение, обозначающее ситуацию, когда победа достаётся слишком высокой ценой, либо когда локальная победа ведёт к общему поражению (в военной кампании). НИКТО ЕГО НЕ ЗАТКНУЛ. ВСЕ ОНИ НЕ ХОТЕЛИ ВИДЕТЬ СНОВО ЭТО КРАВАВОЕ И БЕЗУМНОЕ ПОБОИЩЕ. Тяжелые рюкзаки с сожжённым золотом, как символ пережитого, давили на плечи бывших соратников Йорана. Запах костра, въевшийся в одежду, напоминал о долгих ночах в лесу, так должен был я сказать, но лишь один человек забыл про ужас вчерашнего дня, когда в воздухе пахло не только дымом, он привык к ужасам войны. Его не мог понять и Александр (С) бывший наёмник, не понимал, что могло произойти в жизни настолько молодого человека, что он так легко относится к пережитому ужасу. Он не мог уснуть после этого пару ночей, он вспоминал, как горели дома, как близкие родственники становились монстрами, и поедали любимых, как они резали не монстров, а детей в их обличиях. Йоран видел переживания старика, и лишь ему сказал - « не переживай, такого больше не повторится». Тишина, воцарившаяся после прощания с товарищами, казалась оглушительной. Один из смотрящих, высокий парень с обветренным лицом, сжал кулак. В его глазах читалась грусть, смешанная с облегчением. Другой, коренастый и молчаливый, просто кивнул в знак прощания уходящим. Теперь им предстояло обустраивать новый быт, возвращаться к обычной жизни. Но в глубине души каждый знал, что частичка их останется здесь, в этом лесу, вместе с воспоминаниями о пережитом и товарищах по оружию. Путь домой был началом новой главы, но не нашей истории. Из отряда Йорана остался лишь Александр (С), Святогор, и бывшие наёмник(всех других друзей и знакомых он отправил с мешками серебра домой) Последние остались, как не знали куда идти, и хотели отплатить Йорану своим спасением(некоторые, может быть и так думали), в действительности многие хотели уйти в город с человеком, который показал свои лидерские и организационные качества. Лишь молодой наёмник, восхищался им полной мере, как божий раб своему господу. Отличие от других и самого Йорана был самым молодым. Он с восхищением смотрел на большой город, где вёлся праздник. Юноше было лет четырнадцать или пятнадцать, так что его удивление было ясно. В каждом его слове, в каждом взгляде читалось преклонение, граничащее с обожанием перед опытными воителями. Он беспрекословно выполнял приказы, которые Йоран давал другим, учился у него воинскому искусству и медитации, которые он делал в одиночестве, жадно впитывая каждый совет, каждое наставление(между событиями прошло больше двух недель). Спаситель видел эту преданность и, хотя и не проявлял чувств открыто, ценил него, как парня, который слишком увлёкся им. Юношеская вера в его непогрешимость грела его израненную душу, что кому-то может и нужен ещë. Йоран знал, что эта преданность может стать оружием, острым и смертоносным, в предстоящих битвах. Однако, сквозь броню цинизма и жестокости, в нём пробивалось смутное предчувствие – рано или поздно юноше придётся сделать выбор: между слепой верой в идола и собственной судьбой. И тогда, цена этой преданности станет непомерно высока. Йоран понимал, что юноша слишком фанатичный и юн, чтобы погибать, поэтому собирался со своим отрядом в городе по пути найти ему там место. Есиль, город который разделяет самая длинная река в мире, город, где нету войн, город великого князя, и очень близкого его родственника для Йорана. Ивана Дмурта. Кони с повозками позади начали подъезжать к городу. Солнце щедро обливало своими лучами Есиль, город, чьи узкие улочки не помнили такого ликования! Вольфград пал! Победа! Словно хмель, веселье бродило в крови горожан. Ярмарочные торговцы, с лицами красными от крика, наперебой предлагали свои товары: от пряных колбас, источавших умопомрачительный аромат, до зеркал, в которых кривовато, но все же можно было увидеть свое счастливое отражение. Впереди, словно яркий луч, шествовал рыцарь Эрик Дмурд, сын доблестного полководца Гарета Дмурта. Юный воин, облаченный в сверкающие доспехи, излучал уверенность и… признаться, немного самодовольства. За ним, как верные псы, вышагивали рыцари, чьи лица, обветренные и суровые, хранили истории о кровопролитных сражениях. И вот, за героями, тянулись они… солдаты. Уставшие, пропахшие потом и кровью, но глаза их горели алчностью. Мешки, набитые трофеями, оттягивали плечи, но кто жаловался? Вольфградцы заплатил за свою дерзость против империи. Золотые браслеты, серебряные кубки, шелковые платки – все это теперь принадлежало Есилю. А за солдатами… тенью, контрастом, шли они. Сотни женщин. Молодые, старые, красивые… рабыни. Их глаза, полные тоски и смирения, смотрели в землю. Молчаливые тени на фоне ликующего города. Праздник, щедро приправленный горечью. Победа, омраченная трагедией. Есиль ликовал, но эхо этих шагов – медленных, покорных – звучало диссонансом в сердце города. И кто знал, сколько еще таких побед потребуется, чтобы заглушить этот скорбный марш? Если это вообще возможно. Барабаны заиграли и трубы запели на минуту, затем вышли гонцы по всему городу, достав свиток, они зачитали текст. - Ваш великодушный Князь объявляет победу над Вольфградцами, поэтому пусть сегодня хлеб и вино каждому человеку! Один из выпивших командиров, закричал на всю толпу: - И ликовал народ, словно псы голодные, кость получив! Да, победа! Вольфградцы, эти жалкие черви, поползли обратно в свои норы, поджав хвосты! Но позвольте, разве можно назвать это ПОБЕДОЙ? Скорее, развлечением для Князя – эдакой забавной охотой на крыс! Хлеб и вино? Мелочь! Подачка для плебеев, чтобы не вздумали бунтовать, пока Князь подсчитывает трофеи. Ибо истинная победа – это не только поверженные враги, но и полные сокровищницы! А трофеи, друзья мои, слаще меда и пьянее вина! Пусть радуются! Пусть пьют и едят! Но завтра, когда похмелье ударит в голову, пусть вспомнят, кто дал им эту милость. И пусть помнят, что Князь всегда требует свою плату! Хе-хе-хе! А теперь, за мной! Пировать и веселиться! Ибо завтра… завтра будет новый день, новые враги и новые трофеи! Да здравствует Князь! И да здравствует… война! Тогда бывшие наёмники начали переглядываться и спрашивать друг друга, разве можно ли так его господства так оскорблять? Лошади с повозками встали перед огромнейшими дверьми замка, где и пировали рыцари вместе с князем, тогда же всё из отряда Йорана задумались, зачем они именно сюда пришли? Вышедшие стражники, щеголяя начищенными до блеска доспехами, вперили надменный взгляд в Йорана. «Эй, ты, пыль дорог, – прогремел один, – что за простолюдин смеет приближаться к замку, где льется победное вино в честь разгрома вражьей рати?!» В голосе звенела неприкрытая насмешка, как будто перед ними стоял не человек, а уличный пес, случайно забредший на пир. Йоран, однако, оставался невозмутим, словно камень. Без единого слова он лишь протянул им грамоту, запечатанную фамильным гербом. Стражники, презрительно скривившись, лениво развернули послание, ожидая увидеть прошение о милости или жалкую просьбу о подаянии от бедных дворянских родов. Но глаза их полезли на лоб, когда они прочли: «Йоран из рода Дмуртов, потомок легендарного полководца, чья храбрость обратила реки варваров  кровь, и… (О, громы небесные!) племянник самого Князя!» Их горделивая осанка мигом сменилась жалкой позой побитых и испуганных щенков. Отряд его же посмотрел с удивлением на него, как никто не мог предполагать, что он дворянских кровей. Лица их (стражников) побагровели от ужаса, а язык словно приклеился к гортани. «О… о, светлейший господин Йоран, – пролепетал один, – простите нас, слепых и невежественных! Мы… мы не знали!» Второй стражник, заикаясь от страха, чуть не выронил шлем. - Передайте моему дорогому дядюшке, что я второй сын его пропавшей сестры двадцать пять лет назад. Моë имя Йоран. Отдав грамоту и заявив о себе, Йоран едва успел отдать еë, как через пару минут пришёл гонец, пригласивший его и его потрëпанный в боях отряд прямиком в замок! Описать утомление, удивлëнность и даже некоторое недоумение в глазах бойцов – задача не из лëгких. Представьте себе: после долгих дней в седле, опасностей, их, словно героев, зовут на пир! Но не только воины Йорана испытали шок. Бедные стражники, которые по незнанию оскорбили предводителя отряда, теперь лихорадочно потели, осознавая глубину своей ошибки. Кажется, их души уже попрощались с этим миром! Кто ж знал, что за грязными дорожными плащами скрывается такой важный гость? По команде гонца, отряд Йорана, двинулся вслед за перепуганными стражниками в самое сердце замка. Каждый шаг отдавался гулким эхом в каменных коридорах, словно предвещая грядущее великолепие или, что более вероятно, грандиозный родственный скандал. И вот, наконец, они достигли тронного зала! Один солдат сказал своему второму товарищу «в моей деревне раз в год забиваю курицу и мы ели куриный суп всей семьëй!» Второй ностальгией отвечает «в моей деревне мы забивали нашего быка раз год и две недели ели всё с мясом!» Третий товарищ вмешавшись в разговор говорит «я пока в наёмники не подался, не ел мясо вообще!». И тут… Бах! В уши ударил оглушительный грохот пира! Смех, звон кубков, пьяные выкрики – все это сливалось в единую какофонию, от которой волосы вставали дыбом. Нос же мгновенно уловил умопомрачительный аромат жареного мяса, которого, казалось, было больше, чем скота в деревнях Йорана увиденного им за всю жизнь! Только подумайте: горы сочных окороков, аппетитные ребрышки, румяные колбаски… Да у них глаза на лоб полезли от такого изобилия! Правда они себе это только представили, но этот другое дело. И между собой перешёптывались, о какой там может быть пир. Вошедший отряд был удивлён от роскоши пира, и теперь не от горячей и жаркой еды! В зале творилось нечто невообразимое: знать, разодетая в шелка и бархат, отплясывала прямо на столах, жонглировала кубками налитыми до кроев, проливали вино на пол, и орали песни во все горло. Аромат хмельного эля смешивался с пряным запахом специй, создавая пьянящий коктейль, который мгновенно ударил в голову даже самым трезвым и сытам из отряда. Вдруг! Огромный зал сотрясался от грохота пира! Десятки дворян, распалённые медовухой и хмелем, с криками и улюлюканьем носились меж столов, опрокидывая скамьи и расплескивая вино, увидев отряд наёмников, правда большинство из них подумали, что они тоже дворяне. Бородатые молодцы, сбившись в кучу, устраивали неистовые пляски, аккомпанируя себе грубыми выкриками и диким хохотом. Рёв стоял такой, что уши закладывало, а в воздухе витал густой запах жареного мяса, пролитого пива и… да, кажется, кто-то не удержался и громко рыгнул, вызвав новую волну гомерического хохота. Если наёмники и товарищи Йорана смотрели на это зрелище, чуть не открыв рты, как никогда не видели такую роскошь, да что там роскошь, некоторые столько мясо не видели, то он не чувствовал ничего к этому, привычная картина прошлого, подумал он. И лишь ещë один человек оставался недвижим среди этого хаоса – князь. Восседая на высоком троне, словно ледяная глыба, он наблюдал за этой вакханалией с выражением скуки, достойным великого императора Александра I. Его глаза, казалось, видели сквозь этот бессмысленный шум и суету, устремляясь в некую бесконечную пустоту. Ни единой эмоции не отражалось на его холёном лице, словно выточенном из мрамора. Он казался воплощением надменного безразличия, живым памятником самому себе. Рядом с ним, словно драгоценные украшения, расположились пять его жён – пять самых ослепительных красавиц княжества. Но даже их чарующая красота, их томные взгляды и робкие улыбки не могли растопить лед в сердце князя. Он смотрел на них так же холодно и отстранённо, как и на пьяных дворян, понимая, что вся эта мишура – лишь бессмысленный спектакль, разыгрываемый перед его пресыщенными глазами. «Эх, где мои молодые годы, когда-то… Это он? » – подумал князь, вздохнув про себя. Но вслух, конечно, не произнес. Не княжеское это дело верить каждому первому проходимцу. Внезапно, словно гром среди ясного неба, суровый Князь поднялся с трона! Тишина повисла в зале, словно сеть, сотканная из удивления и страха. Взгляд его, до того блуждавший где-то в пустоте, теперь был прикован к молодому парню, стоявшему в центре всеобщего внимания. «Значит, ты мой родной племянник?» – пророкотал Князь, и голос его прокатился по залу, словно зимняя пара. «Где же моя сестра?» Мгновение назад пир бурлил, как кипящий котёл с ведьмовским зельем, а дворяне, опьянённые вином и собственным остроумием, смеялись и насмехались над юношей, словно стая волков над загнанным зайцем. Но парень, не дрогнув ни единым мускулом, достал из-за ремня пергамент и передал гонцу. Тот, словно стрела, пущенная из лука(то есть очень быстро), доставил грамоту к княжескому трону. Князь, одним быстрым взглядом пробежав по строкам, замер, словно громом поражённый. «Это грамота… Моей сестры!» – выдохнул он, и в голосе его прозвучала нежность, словно сквозь броню пробился луч солнца. «Ты действительно моя родная кровь!» И тут, словно по волшебству, дворяне умолкли. Шум и гам, ещё секунду назад заполнявшие зал, исчезли, словно их и не было. В наступившей тишине было слышно лишь потрескивание факелов и тяжелое дыхание Князя, осознавшего внезапно свалившееся на него родство. Князь, узнав, что перед ним стоит его племянник, расцвёл улыбкой до ушей и чуть ли не подпрыгнул от радости, зазывая Йорана к своему столу. «Да будет пир горой! Пейте за моего родича! Пейте за мой род! Пейте за моего племянника!» – прогрохотал он, словно объявил о внезапной победе над врагом(хотя сегодня они и праздновали победу над ними). На удивление, все пять тётушек, словно сговорившись, встретили Йорана с такими объятиями, будто ждали его всю жизнь! «Наконец-то! Наш потерянный родственник вернулся!» - щебетали они, чуть не задушив бедного парня в своих объятиях. Дворяне же, словно стайка нахохлившихся воробьёв, таращились на Йорана с нескрываемым недоумением. Некоторые начали перешёптываться, словно заговорщики: «Сестру-то украли почти четверть века назад! Этот жуткий старик Менгель! Вождь варваров! » Второй, будто вытаскивая из пыльного сундука древнюю тайну, прошептал: «Ходили слухи, что бывший князь отдал её ради мира на земле нашей…» Тут и там слышались вздохи, охи да ахи. Йоран же, окинув взглядом эту перешёптывающуюся публику, чуть не фыркнул от презрения. «Да что они вообще себе думают?» – мысленно возмутился он. «Наверное, считают, что явился просить подаяние? Нет.» И в глазах Йорана вспыхнул такой огонь, что даже самые смелые из дворян невольно поёжились. Сев за одним столом с другими родственниками, но он был рядом со своим дядей князем, слева от его трона. Рядом же с Йораном расположились двое его боевых товарищей, его троюродный брат рыцарь Эрик Дмурт, его же отец отошёл в сторону, как не был рад появившимся наследнику княжеского трона Как сел за стол Йоран, его родственник и рыцарь Эрик Дмурт, будто бес в него вселился! Вино лилось рекой, а из уст его – поток брани и хвастовства. «Ах, как я их рубил, бегущих, словно свиней на ярмарке! Хотели построить мир без хозяев и феодалов, так получили они его! Прям после того как я рубил им головы и садил на пики.» – хохотал он, похлопывая свой меч. «А девки-то, девки! Глаз не оторвать, да и никто не отрывал… после меня! Почему же такие красотки выбирают таких нищих? Дуры они все. Одной знаете что говорю, давай возьму тебя походной женщиной, будешь накормлена всегда и никто не тронет из мужчин, а там уже и в наложницы возьму, а она мне показывает рукой на парнишку, говорит что помолвлена с ним, я на него смотрю, сразу понял, что бедняк, решил не убивать, говорю хочешь мешочек серебра и свободу в обмен на женщину, а он мне говорит, что пошла бы я на все стороны…» выпив ему немного он продолжил « я приказал всадникам привязать верёвки к его рукам и ногам, затем приказал им разойтись в разные стороны, пока я брал еë она смотрела как его руки и ноги тащатся в разные стороны. Вот война! Забавная вещь!» Солдаты Эрика, под стать своему командиру, вторили его похабным шуткам, давясь от смеха. А вот товарищи Йорана, как статуи, сидели молча, лица их были холодны, как ледники в дальней Норвегии. В глазах – ни тени сочувствия к похождениям Дмурта, лишь равнодушие, да такое густое, что хоть ножом режь! Йорану хотелось встать, врезать этому хвастуну по наглой роже, вылить ему на голову остатки вина (хотя жалко было добрый напиток!), но он сдержался. Знал Йоран, что Дмурт лишь и ждет повода для драки, чтобы потом разнести его людей в щепки и, конечно же, обвинить во всем его, Йорана. Нет уж, дудки! Он еще ждëт. - Брат ты мой не наглядный, скажи мне ка откуда ты родом? Слышал про тебя, не знаю лишь правда ли,  просто говорят ты был на многих осадах, много убил и изнасиловал? Колись же брат! - Я с восточных земель, там где стоят великие горы. Не буду отрицать, что участвовал, но дальше не буду говорить. - Жена есть? Дети? - Умерли. - Очень жаль, что не увидел твою жену, ты красавиц, она наверное тоже была ещё той красоткой, но знаешь, детей можно всегда сделать, а женщина это всего лишь слуга для твоих утех в постели и по дому. Брат мой Йоран, посмотри на этих дворянок, даже без земли ты им будешь интересен для их замужества! Всë таки ты мой родственник, член великого рода Дмуртов, это как престижно для них. Если хочешь могу посоветовать кто из них имеет самое богатое наследство! - Прости но мне правда неинтересно. Можно тебя спр… Не смог Йоран договорить, как Эрик его перебил. - Ты почти в самом центре империи! Сколько же лет ты шëл к нам? Год два? Хотя я забыл варвары могут идти сутками на своих двоих, чтобы найти деревню и разграбить еë! Александр (С) посмотрев недовольно на Эрика Дмурта сказал. - Йоран в наших краях уважаемый человек, его призвали милосердным и могучим воинам, раз в самом центре империи про него слышали значит, он известнее тебя, про тебя я вообще ничего не слышал. Эрик Дмурт став и схватившись за ножны свои, хотел уже достать свой меч, но увидев осуждающий взгляд князя сел и сглотнув свою гордость подчинился. Его солдаты рассмеялись, затем дворяне начали это обсуждать за его спинами, что князь поддержал своего племянника, чем верного родича рыцаря. Эрик Дмурт не хотел оставлять это и посмотрев на Йорана посмотрел на него. Он почувствовал, что не получит наказания за свои слова. - Где же моя тётя!? Я знаю, что еë похитил старый и огромный дикарь, так что ты мне не близкий родственник, ты не человек даже для меня так, скажи же где она!? Ты трус и не более, если она осталась с этим дикарëм. Тишина воцарилась в зале. Эрик Дмурт уже хотел встать и сказать, что перепил, но вставший из стола Йоран обратился к князю, который наблюдал за ситуацией со своего трона. Боевые товарищи Йорана посмотрели злобно на Эрика. - Обратится к вам князь можно? - Слушаю тебя. - Моя матушка погибла почти десять лет назад, она воспитывала меня как дворянина, отец воспитывал меня, как солдата, я получил всю любовь от отца и матери, от отца знания к военному делу и от матери понятие, что я дворянин по рождению. Сам же я умею читать и писать. Я не знал любила ли она его. Он погиб раньше чем она, как воин в бою против гадкого и жестокого ублюдка, она оплакивала его, она любила его. Перед своей смертью она передала грамоту, чтобы как-нибудь я вернул еë тебе… За оскорбление моего отца и матери, я прошу разрешить вызвать в бой Эрика Дмурта зани. - Как же она погибла? Моя сестра была похоронена с почестями? Йоран смотрел в тишине на него, зная что правда хуже будет всего, если она будет сказана. - Она с моим братом утонули в реке, когда началась лавина, она прикрыла его своим телом, к сожалению мы не нашли их тела. Дядя осмотрев с головы до ног своего племянника, и посмотрев в сторону Эрика, который был испуган и прятал свои глаза от дяди, затем окинув взгляд на зал, где всё дворяне замолчали в ожидания ответа правителя. Юноша смотрел на Йорана, как на героя, который переиграл своего соперника. - Я разрешаю провести тебе бой в этом зале, мои условие одни каждый из вас может сделать три взмаха меча чтобы убить соперника. Прошу разойдитесь и дайте юношам выйти в зал. Князь, восседая на троне, окидывал взглядом зал, словно падальщик, который ждëт начала битвы. Дворяне, эти ходячие клубки интриг, шептались за спинами, словно змеи. Солдаты, словно каменные изваяния, застыли с мечами наголо, готовые в любой момент превратиться в смертоносный вихрь. В воздухе витала зловещая тишина, предвестница бури. В центре внимания только двое – Йорран и Эрик, готовящиеся к схватке не на жизнь, а на смерть. Йорран, само воплощение уверенности, смотрел на своего противника с легкой усмешкой, словно уже предвкушал триумф победы, но ухмылка пропала и он стал как всегда спокойным. А вот Эрик… О, Эрик пылал! Гнев клубился в его глазах, словно вулкан, готовый извергнуть лаву. Он помнил позор, унижение… и теперь жаждал лишь одного – утолить эту жажду местью. Странная это вещь, убивать из-за оскорбление и клеветы, разве не так? Он сосредоточился, отбросив все лишнее. В голове осталась лишь одна мысль – размах клинка, горло, кровь на клинке и на полу! Ярость подстегивала его, словно адреналин, и вот он уже не Эрик, жалкий и униженный, а Эрик – яростный берсерк, готовый разорвать противника на куски! Сейчас начнется настоящая битва. Воздух в зале был тяжелым, пропитанным запахом алкоголя и мясо. Два воина стояли друг напротив друга, разделенные десятком шагов, но объединенные ненавистью, которая сокращала это расстояние до нуля. Эрик, в сияющих латах с фамильным грифоном на груди, был воплощением рыцарской доблести, правда за теми доспехами скрывался обычный мародёр, насильник и бандит. Его взгляд, полный презрения, сверлил противника. Он видел в Йоране не человека, а пятно на своей чести, которое нужно смыть кровью. Йоран, облаченный в потертую кожаную броню, стоял очень расслабленно. Его меч, широкий и чуть изогнутый, без особого блеска, казался продолжением его руки. Он не смотрел на Эрика с ненавистью. Его взгляд был холодным, расчетливым. Он уже знал, чем закончится этот бой. Он не пришел убивать. Он пришел калечить за слова. — Твоя смерть будет уроком для всех варваров, Йоран! — прогремел Эрик, делая мощный выпад. Его длинный меч с свистом рассек воздух, направляясь в горло Йорана. Йоран не отступил. Вместо этого он сделал короткий шаг вперед и в сторону. Он не блокировал удар, а подставил свой клинок под особым углом, поймал лезвие Эрика и, сделав круговое движение запястьем, с силой провернул его. Раздался оглушительный скрежет. Меч Эрика вырвался из его руки и, звеня, упал на камни. — Первый, — тихо сказал Йоран. Эрик, ошеломленный, отпрянул, держа онемевшую руку. Его уверенность дала трещину, и через нее хлынула ярость. Он потянулся за запасным кинжалом, но было поздно. Йоран действовал молниеносно. Его меч, все еще описывая дугу от парирования, сменил траекторию. Это был не рубящий удар, а точный, почти хирургический рез снизу вверх. Острие его клинка пронзило латную перчатку Эрика на левой руке, неглубоко вонзилось в запястье и с силой рванулось наружу. Раздался негромкий, влажный хруст и отвратительный звук рвущейся плоти. Кровь фонтаном хлынула из перерезанных сухожилий и артерии, заливая доспех алым. Эрик закричал — не от боли (она еще не настигла его), а от осознания того, что произошло. Его левая рука, еще мгновение назад сжимавшая эфес меча, безжизненно повисла, пальцы не слушались. Он был больше не воин, а мишень. — ВТОРОЙ! — уже крикнул Йоран, перекрывая его вопль. Его глаза горели холодным огнем. Боль Эрика была для него не целью, а лишь побочным эффектом. Эрик, истекая кровью, с безумием в глазах попытался броситься на Йорана в последнем, отчаянном порыве, подобно раненому животному. Но Йоран был готов. Он пропустил эту неуклюжую атаку, уйдя корпусом, и его нога с размаху ударила Эрика под колено. Рыцарь с грохотом рухнул на одно колено. — Смотри на меня, Эрик! Сейчас ты станешь тем самым жалким парнишкой. Только он умер достойно, но ты и этого не заслуживаешь, не смерти и не жизни. — голос Йорана прозвучал как удар хлыста. Эрик, захлебываясь ненавистью и кровью, потерявшей из раны, поднял взгляд. Он увидел над собой торжествующее лицо Йорана и лезвие, опускающееся на него. Но не на шею. Не в сердце. Йоран со всей силы обрушил плоскую сторону своего меча на сгиб колена опорной ноги Эрика. Кость не сломалась — она превратилась в мелкие осколки с ужасающим хрустом, который был слышен по всей площади зала. Вторая нога подломилась. Эрик рухнул на землю, уже полностью. Он лежал, скрючившись, в луже собственной крови и мочи. Его левая рука была мертвым грузом, правая нога вывернута под неестественным углом. Он был сломан. Обездвижен. Инвалид. Навсегда. Йоран наклонился к самому его уху, его шепот был полон ледяного торжества. — Я мог бы отнять твою жизнь. Но я забрал твое дело. Твою честь. Твое будущее. Ты будешь жить. Жить в этом теле-тюрьме. И каждый день, глядя на свои руки, которые не могут держать меч, и на свои ноги, которые не могут носить тебя, ты будешь вспоминать меня. Это — моя победа. Но есть ещё она вещь. Йоран посмотрел на Князя и сказал «я отомстил, забирайте этот мусор». Он выпрямился, сплюнул на окровавленный каменный пол рядом с лицом Эрика и повернулся спиной, демонстративно показывая свое презрение. Эрик не мог даже крикнуть ему вслед. Он мог только смотреть, захлебываясь собственной кровью и ядовитой, всепоглощающей ненавистью, которая теперь будет греть его в долгие, беспомощные годы, оставшиеся ему до могилы. Его рыцарство, его доблесть, его гордость — все было растоптано и утоплено в крови, оставшейся на песке. Он был побежден. И он остался жить. Это было хуже любой смерти. Его отец и подручные забрали его в лазарет, чтобы восстановить его, попытаться восстановить. Князь смотрел на своего племянника думая, кто же перед ним предстал, блудный племянник, или же воин. Наступила ночь. Прошло пир, все уходили из замка, как всë что можно было сожрать и напиться, уже не осталось, остатки доедали слуги. Дворяне несли с собой слухи по землям, что произошло на нëм на пиру. Бывшие наёмники отпировав направились с мешками золота и серебра по тавернам, чтобы начать жизнь новую, лишь юноша, Светозар и Александр остались с Йораном. Сидя в тронном зале, где слуги прибирались за пирующими(то есть мыли полы), Йоран и его дядя разговорились, странное дело, князь не ел пока ели все,когда все ушли начал пить и есть. - Теперь без лишних ушей мы с тобой поговорим, расскажи мне про свою жизнь, которую не мог рассказать при всех, я слушаю тебя. - Разве они не лишние уши? Показал Йоран рукой на слуг. - Нет, специально искал слуг глухонемых, чтобы не могли не говорить и слышать, хотел слепых найти ещë, но применения не нашел. Так что рассказывай. - Моя мама и брат погибла от рук этого человека, он держал меня пару лет как в плену, чтобы последний достойный наследник престола не ушёл. - Значит он узурпатор? Йоран чуть задумался, откинувшись на стуле сказал. - Да. Сказать про него ничего не могу хорошего, Эрик его копия, правда тот больше управленец, чем солдат. - А почему не сбежал при первой возможности? - Не знал, что делать мне в сложившихся обстоятельствах. Решил что лучше остаться, от меня он наверное не хотел избавляться, хотя не знаю, в его войнах участвовал сначала как солдат, который был защищён самыми лучшими войнами затем уже шëл, как командир небольшого отряда. Так что при нëм смог построить хорошую военную карьеру. - Что это были за войны? Какими они были по своему ужасу? - Когда умер Великий Князь, который объединял нас символически, он воспользовался всеми способами, чтобы он стал следующим правителем, ему было недостаточно роли симфонического правителя, только абсолютная власть ему нужна, он нашёл сторонников чтобы начать войну против тех кто был против него. Она была короткой и очень жестокой, он сжëг пару деревень, где находились лишь старики потому-что всё кто мог двигаться ушли в леса, он приказывал снимать кожу с людей и оставлять их без неë в песке, они так страшно кричали, пленных он заставлял голодать, пока они не съедят друг друга от дикого голода, там уже оставался один и его гнали к «своим», чтобы тот рассказал, что произошло, использовал захваченных женщин как рабынь, их разделяли на молодых, достойных и мясо. Молодых просто насиловали, могу сделать сразу рабыней, достойные отдавались самым свирепым и верным ему, мясо это дочери вождей, их судьбу не хочу описывать. Я знал, что он делает и дела и похуже в пыточной после победы… - Что это были за пытки? - Не хочу говорить, что это было, но могу рассказать один случай, он хотел научиться варить зелья для восстановления «мужской энергии» и изучить приготовление ядов, но которые ослабевают жертву и не убивают. Один мужчина с семьёй попытался сбежать из его владений в горы, но того доставили в пыточную. Мужчину заставили выпить яд, я никогда не видел, чтобы выпив яд у человека слезала кожа, как будто он сварился изнутри, его жена выпила другой яд, на вид она выглядела нормально, но глаза стали стеклянными, не знаю что случилось с ней, но она стала как статуя живая. Его сын юноша выпил зелье по восстановлению, тогда на его штанах побежала кровь. Его дочь лет наверное как мне сейчас кричала, пока он еë насиловал, ему нравились слëзы и отчаяние… - Какой он варвар… Йорген. Царь Феод, вы родственники? - Да он мой брат(Йоран пошёл на сознательную ложь), но у нас разные матери. - Какой он Варвар… Убить отца и брата своими руками… И мучить свой народ… Варвар… - Нет, на нашей земле был мир, он был Тиграном душой и телом. Князь замолчал и посмотрел с грустью на племянника. Он подошёл его и обнял, Йоран почувствовал, что что хочет его обнять. - Спасибо. Сказал он, чувствовав хорошее отношения к нему от родича. - Иди отдохни. Твою семью мы похороним в семейном склепе Дмуртов, ты не переживай за счёт этого, ты правильный и хороший человек, так что отдохни от всего и станет тебе легче скоро, тебе выделят лучшие покои. Можешь приходить ко мне в любое время. - Можно работу мне? Не могу ничего не делать очень трудно без неë. - Учитывая твой опыт, то могу назначить на должность префектора. Очистишь этот город от грязи. Согласен? - Согласен.