Глава 50 Спуск в яму

Выражение лица начальника Сюна стало немного скверным.

— Я и начальник комиссариата Сунь уже все видели. Все в порядке. Вы разрешили все надлежащим образом. Разве это был не просто предупредительный выстрел в воздух? Мы этому свидетели, — сказал я с равнодушной улыбкой.

— Давайте поговорим о деле. Мой шурин и еще шестеро[1] спустились в яму. Прошло уже больше получаса, ни живого, ни мертвого оттуда не видно. Вы послали людей вниз для осмотра? — подошел ко мне с вопросом мой троюродный брат.

— Сан Пао (прозвище троюродного брата), ты еще имеешь наглость прийти сюда! Это все твоя вина! — сказал дедушка, пнув своего двоюродного племянника ногой в живот, после чего мой троюродный брат убежал далеко далеко.

— Они сами пришли сюда. Я не при делах, — выкрикнул он, убегая.

Дедушка все не мог успокоиться, он снял ботинки и уже занес их себе за затылок, чтобы швырнуть.

— Если бы ты не сказал они бы не узнали! Ты неудачник! — мои отец, второй дядя и третий дядя встали сзади, чтобы не дать ему этого сделать.

Старосты поселков, чтобы были рядом стали уговаривать и оттаскивать моего дедушку. Один из них подошел ближе и сказал:

— Лао Шэнь, слова Сан Пао тоже верны. Чтобы там ни было внизу, но люди все еще не издали даже никаких звуков. Нам следует спуститься и все осмотреть.

— Спуститься? Уже поздно! — холодно произнес стоящий рядом даос Сяо.

В то время, когда дедушка гонялся за Сан Пао, он стоял на краю ямы и всматривался вниз. Как только он услышал, что кто-то заговорил о спуске, его слова преобразовались лед.

Люди внизу были соседями старосты того поселка и среди них был его племянник. Услышав слова даоса, он был недоволен.

— Даос Сяо, о чем ты говоришь! Что значит поздно? Не хочешь спускаться вниз, чтобы осмотреть все? Не спускайся. Не нужно весь день притворятся духом.[2]

— Хочешь все осмотреть? Для этого не нужно спускаться, — сказав это, даос вытащил из-за пазухи жертвенную бумагу, затем поменял позу и вытащил талисманы, после чего соединил их. Он протянул жертвенную бумагу к краю ямы и сразу же сжег. Я заметил, что жертвенная бумага похоже пострадала от влажности, потому огонь был не большой, но густой дым шел потоком.

Несмотря на то, что дыма было много удушливым он не был.

— Ван Цин, Ван Мао! — внезапно закричал деревенский староста.

В дыму появилось два лица. У одного были вытаращенные глаза и вывалившийся язык, а у второго все лицо как мертвая зола. Ни один из них не выглядел живым. Вслед за этим из дыма появились еще несколько лиц. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что они уже не живые.

Староста поселка сел на землю и равнодушно посмотрел на даоса Сяо:

— Они действительно... мертвы?

Даос кивнул головой в ответ:

— Разве ты не видел? Это их судьба. От нее не убежать, — после чего он обернулся и посмотрел на моего дедушку, — Старик, мы в этой жизни приспособились быть закадычными друзьями, и я бы хотел, чтобы так оставалось и дальше. Но, увы, это так же и моя судьба. Лацзы, начальник комиссариата Сунь и я спустимся вниз и осмотримся. Надеюсь, что все в порядке...

— Ты не можешь пойти один? — прервал его дедушка прежде, чем он закончил.

Ответ дедушки лишил даоса дара речи. Дружба в несколько десятков лет все же уступает кровному внуку. Дедушка тоже был очень огорчен. За несколько поколений семьи Шэнь это первый начальник, дак зачем идти на смерть, спускаясь в яму, верно? (Позже дедушка объяснил свою точку зрения, фактически он хотел, чтобы Сунь Дэшэн составил компанию даосу Сяо внизу.)

— Мы дружим уже более десяти лет, и ты не можешь одолжить мне своего внука? Кроме того, когда я здесь, о чем ты беспокоишься? — сердито произнес даос.

— Ты здесь? Ты только что сказал свои предсмертные слова. Что толку, что ты здесь? — дедушка тоже покраснел.

— Я вежлив! Совсем не думал, что ты будешь со мной настолько груб!

В конце дедушка сказал, что очень волнуется и хотел бы пойти с даосом Сяо. Рядом стоящие люди были ошарашены.

— "Ветер свистел, вода становилась холоднее. Двое братьев, спустившиеся в яму, больше не вернутся", — ляпнул Толстяк Сунь, не обращая внимания на обстановку.

Со злости я пнул его в спину.

В итоге даос Сяо поклялся небом, что внизу в яме нет ничего особенного и он может справиться со всем одной рукой. Он просто хотел позаимствовать мое небесное зрение, чтобы использовать его. А Толстяк Сунь нужен для того, чтобы позаимствовать у него авторитет чиновника. После этого дедушка согласился и позволил нам спуститься. Сначала третий дядя проявил инициативу спуститься с нами, но даос закачал головой:

— Твой гороскоп слишком проблемен, тебе нет проку спускаться с нами. Забудь об этом.

— Вы не можете просто спуститься втроем, это небезопасно, — услышав, что мы спускаемся в яму, начальник Сюн непрестанно качал головой.

Два высокопоставленных начальника в его зоне ответственности, где произошел инцидент, он не мог вытерпеть эту ответственность.

— Да, нам троим не подобает спускаться, — сказал даос Сяо неподвижно глядя на начальника Сюна.

От этого взгляда волосы у начальника полицейского отделения встали дыбом:

— Даос, что ты так на меня уставился, просто скажи!

— Лао Сюн, — отвел даос Сяо Сюн Ба в сторону, — по-твоему этим двоим не следует спускаться со мной? А может... Ты пойдешь со мной? Если ты последуешь со мной, то лао Шэнь будет спокоен. Кроме того, вскоре прибудет глава Гань. Что если он услышит, что пара высокопоставленных начальников спустились в яму, а ты начальник отделения полиции все время стоял наверху. О чем он подумает? Будешь ли ты тогда все еще начальником?

Сюн Ба слушал, нахмурив брови:

— Даос Сяо, ты должен дать мне отчет об истинном положении вещей. Что там внизу? Эти мальчишки умерли?

— По правде говоря, я не знаю, что с ними, — моргнув, ответил даос, — это был всего лишь трюк, чтобы избежать навязчивости от старосты поселка. Несколько мелких призраков, возможно, передрались внизу, не могут разделить добычу поровну.

Начальник Сюн какое-то время, колеблясь, смотрел в яму, после чего, проскрежетав зубами, произнес:

— Ладно, я спущусь! Даос Сяо, если ты обманешь меня, то я заставлю тебя пожелтеть.

— Как такое возможно? — натянуто улыбнулся даос, — Разве мы не вдвоем спустимся. Ты такой подозрительный. Кстати, Лао Сюн, кроме твоего маленького пистолета, давай возьмем несколько покрупнее.

— Зачем тебе это? — тут же спросил Сюн Ба, — Что там внизу? Можешь четко объяснить?

— Разве я тебе не все рассказал? Я не знаю. Может там змея, питон, дикий зверь или еще что-нибудь подобное. Твоим маленьким шестизарядным пистолетом будет неудобно пользоваться, разве нет? Предупрежден — значит вооружен.

Сюн Ба немного подумал и не смог ничего возразить, поэтому взял телефон и позвонил в отделение полиции, приказав оставшимся сотрудникам прислать два двуствольных охотничьих ружья и несколько десятков патронов к ним (в прошлом месяце их передали селяне). В итоге все было готово и настало время спускаться в яму.

Дедушка договорился поставить несколько столбов у спуска в яму, затем снял шкив с колодца в поселке и привязал его к верхушке столбов. Нашел несколько пеньковых веревок, скрутил их вместе и намотал на верх шкива, а к веревке привязал плетеную корзину.

После того, как третий дядя протестировал это без каких-либо вопросов, он указал на корзину:

— Кто спустится первым?

Едва он закончил как шесть глаз тотчас же уставились на даоса Сяо.

— Что вы так на меня уставились? — вздохнул даос. — Мне уже под семьдесят. И вы, не стесняясь, позволите мне спуститься первым?

— Даос, ты выглядишь слегка за сорок, ты еще бодр и энергичен. К тому же ты открыл свою развлекательную компанию, твое страстное желание в этой жизни почти исполнилось. Поэтому иди первым, я думаю все будет хорошо, — улыбаясь произнес толстяк.

Глядя на даоса Сяо мне было тяжело это вынести. В конце концов он наблюдал как я рос. Ему без малого семьдесят, неужели он еще и должен спускаться первым? Я уже собирался сказать, что полезу первым, как вдруг дедушка внезапно закашлялся, а затем подмигнул мне. Он все еще не уверен во мне, старшем внуке.

Пока я стоял остолбенело, начальник Сюн сказал:

— Давайте я пойду первым. Будьте настороже, если что-то пойдет не так я дерну за веревку. Дай мне твой фонарик, — сказав это, Сюн Ба залез и присел в корзине. Он привязал к охотничьему ружью фонарик, взял его в одну руку, а в другую веревку и добавил:

— Хорошо, опускайте, помедленнее...

Шесть парней мало-помалу начали отпускать веревку и опускать начальника Сюна в яму. Сперва еще было слышно, как он громко говорил:

— Медленнее. Куда вы так спешите, притормозите немного у меня закружится голова, если вы будете отпускать так быстро.

Однако его голос становился все тише и тише, и в итоге стоя у входа в яму, уже невозможно было расслышать, что говорил Сюн Ба.

Примерно через пять минут начальник Сюн достиг дна ямы.

— Посылайте еще одного.

Вторым был я. Процесс спуска был таким же как у Сюн Ба, поэтому описывать его нет необходимости. После того как оказался на дне ямы, я сразу же почувствовал пронизывающий до костей порыв холодного ветра. Лао Сюн стоял рядом и так замерз, что крутился на месте.

— Начальник Шэнь, здесь внизу до ужаса холодно..

— Возможно, это потому, что мы под рекой, — сказал я, подвигав руками и ногами. После чего крикнул несколько слов наверх, с просьбой спустить теплых вещей.

Чтобы осмотреться вокруг, я использовал фонарик. Стены черные как смоль. Как здесь могут быть золотые слитки? Парней, спустившихся ранее, нигде не было видно. Впрочем, впереди виднелась большая пещера, и похоже в нее вела дорога.

Третьим спустился Толстяк Сунь. Он взял с собой кое-какую одежду, но, к сожалению, она вся оказалась легкой (ее сняли с людей наверху). Однако лучше иметь что-то, чем ничего. Мы с начальником Сюном надели несколько вещей и почувствовали себя чуточку лучше.

Даос Сяо спустился четвертым. Дрожа, он выбрался из корзины, неся за спиной охотничье ружье (изначально его взял с собой толстяк, но когда проходил мимо даос забрал его, сказав, что его можно использовать как трость внизу).

Толстяк Сунь потирал озябшие руки, а его дыхание было сплошным белым туманом.

— Даос, почему здесь так холодно?

— Это ци Инь, — он обошел по кругу, повернулся ко мне и спросил, — Сяо Лацзы, ты что-нибудь видишь?

— Я этого не чувствую, — покачал я головой, — ты говоришь, что это Инь, но это на нее совсем не похоже. Во время Пьесы для призраков энергия Инь конденсировалась, образуя туман, и я мог ее видеть. Однако тут ничего нет, просто холодно. С чего ты взял, что здесь ци Инь?

— Энергия Инь, которую вы видели во время Пьесы для призраков, это ци призраков, она осязаема, — ответил даос, потирая ладони. — Природа этой Инь принадлежит бестелесному. Даже если твое небесное зрение полностью открыто ты можешь только почувствовать, невозможно увидеть даже малой толики.

Слушающий рядом начальник Сюн все больше понимал, что что-то не так:

— Лао Сяо о чем ты говоришь? Что это за призрачная Инь ци? Что в конце концов ты от меня скрываешь?

Увидев раздражение начальника Сюна, даос Сяо улыбнулся:

— Мы говорим о том, из-за чего здесь так холодно. Ты сам сказал, что я даос, конечно, я говорю об Инь, Ян и пяти стихиях, о душах умерших в земном мире. Не ломай голову. Прежде чем спуститься сюда я так же успел встретиться с главой района Ганем, прибывшим на место. Он спросил кто здесь главный. Я сразу же указал пальцем и сказал, что это начальник Сюн. Мол он услышал, что люди пропали и приехал собственноручно провести спасательную операцию, спустившись в яму. Услышав это, глава Гань похвалил тебя.

— Звучит правдоподобно. Но я не знаю правда это или ложь, мне кажется, ты вероятнее всего дурачишь меня, — произнес начальник Сюн. Однако по его лицу было заметно, что он более-менее убежден. — Что теперь делать? Идти вперед? Впереди большая дыра.

— Куда ты так торопишься? Прежде чем идти дальше нужно кое-что сделать, — сказал даос, медленно вываливая вещи из своего одеяния: кубок для вина, несколько медных монет и курительная свеча длиной в три цуня.[3] У нас на глазах даос Сяо посветил фонариком и нарисовал на земле круг. За пределами круга были разложены четыре медные монеты. Вокруг каждой монеты он криво начертил несколько заклинаний. Наконец в центр круга он вставил курительную свечу.

Это выглядело знакомо.

— Лао Сяо, ты используешь Построение приветствия? Хочешь сначала использовать этикет, а затем — оружие? Не поздновато ли для этого? Я помню, как его раскладывают, разве сразу после спуска это не такое себе?

— Хмм! — криво усмехнулся даос, — Построение приветствия? Приветствовать? Вас учил Гао Лян? Сначала — этикет, потом — оружие? Даосы так не делают! Смотрите и учитесь! Этот порядок называется Пылающая Инь, используется специально для того, чтобы разрушить ци Инь.

После этих слов он достал из-за пазухи кинжал, посмотрел на меня, немного помедлил, а потом все же спрятал кинжал за спину. Затем он обернулся к Толстяку Суню и произнес:

— Толстячок, подойди сюда и помоги мне.

— Тьфу! — взглянул на него толстяк, — Ты думаешь я слепой? Очевидно, что ты замыслил пустить мне кровь и использовать ее в качестве затравки для построения порядка. Я не ел свинины, и еще пока не видел убегающую свинью. Похоже в бюро расследований ты много развлекался!

— Ну и ладно! Лацзы давай! Зачем ты прячешься? Хватит и капли крови. Вам уже больше двадцати, вы в полном расцвете сил, для вас капля крови ничто, — сказал даос Сяо. Увидев, что я тоже пытаюсь увильнуть, он посмотрел на Сюн Ба. Как только он хотел заговорить начальник Сюн посмотрел на него и даос проглотил все слова.

От безысходности ему только и осталось, что использовать самого себя. Он уколол кинжалом свой большой палец и выдавил несколько капель крови в кубок. Затем снова поставил кубок перед курительной свечой и достал зажигалку чтобы поджечь ее.

После того как курительная свеча была зажжена, возникла странная картина. Даос Сяо провел рукой по медленно поднимающемуся дыму, но он не рассеялся. Однако изменил свое направление, больше не поднимаясь вверх, теперь он плыл поперек боком ко входу в пещеру, как линия...

[1] 8 человек трансформировались в шесть.

[2] Притворяться духом - морочить, дурачить.

[3] Один цунь — 3,73 см.