Глава 31 Прибытие в Цилинь

Оуян Пяньцзо взглянул на два талисмана, которые уже сгорели дотла. Его выражение лица сильно изменилось. Он подпрыгнул, тыкнул пальцем в толстяка и произнес:

— Скажи честно, это ты сделал?

Услышав это, Толстяк Сунь разозлился, его кровь забурлила, и он чуть не вспыхнул.

— Директор Оуян, зачем мне его поджигать? Я уже тридцатник разменял, давно вышел из возраста, когда играют с огнем, — произнес взволнованно толстяк.

— Директор Оуян, талисманы действительно сами собой загорелись, — встал я на сторону толстяка. — Я видел собственными глазами. Дашэн просто обратил ваше внимание раньше меня.

Оуян Пяньцзо достал оставшийся пепел из двух отделений, после чего стряхнул его. В отделении на днище обнажилось два имени: Бао Силай из второго отдела и Ли Тин, так же из второго отдела.

Рассмотрев имена, Оуян Пяньцзо схватил со стола телефон и набрал несколько цифр "Что-то стряслось......"

Через пять минут Гао Лян и остальные уже находились в конференц-зале Бюро расследований. Странно, но кроме Оуяна Пяньцзо больше не было, ни одного директора. Даже Хао Вэньмин был неизвестно где.

Гао Лян и Оуян Пяньцзо о чем-то шептались. Все уже почти собрались (фактически из второго отдела пришли десять человек и мы, выдающаяся троица первого отдела). По обыкновению начальник Гао начал выступление. Только что у Оуяна Пяньцзо произошло самовозгорание талисманов. Это были два следователя второго отдела. За день до этого оба они отправились в город Цилинь, расследовать серию инцидентов, связанную с впадением невинных людей в кому. Еще не прошло и двадцати четырех часов, как с ними что-то случилось.

Узнав, что талисманы этих двоих сгорели, Гао Лян тот час же попытался связаться с ними, но никто не ответил. После этого начальник Бюро Гао установил местоположение их телефонов и связался с местной полицией, чтобы проверить ситуацию, однако новостей пока нет.

Кроме того, было точно установлено, что с Бао Силаем и Ли Тином что-то стряслось (минимум бессознательное состояние, кома), но каких-либо ценных зацепок более не было. Совершенно не понятно, что произошло.

С того времени как Бюро было образовано, такие ситуации возникали не часто. Начальник Бюро Гао начал формировать вторую группу для повторного расследования происшествия в Цилине.

Из-за того, что несколько директоров все еще отсутствовали (Хьюго был занят экзорцизмом, Оуян Пяньцзо остался в Бюро) за это дело стал ответственным заместитель директора второго отдела Ван Цзыхэн. Он уже, опережая нас на шаг, отправился в Цилинь. Остальные следователи второго отдела отправились за ним вдогонку. Я, Толстяк Сунь и По Цзюнь согласно традиции отправились на помощь.

Это конец. Ныне все в руках мачехи. В прошлый раз в пустыне перед лицом Хао Вэньмина заместитель директора Ван осмелился язвительно насмехаться над сотрудниками первого отдела. Теперь директора Хао рядом с нами нет. Бог знает, как Ван Цзыхэн пожелает нас мучить.

После планирования всей операции начальник Бюро Гао отдал приказ на этот раз для действий использовать вывеску Управления особых дел Министерства общественной безопасности. На этом собрание завершилось. Оуян Пяньцзо и Хао Вэньмин хорошо общаются. Любишь человека, люби и все, что с ним связано. Поэтому перед отъездом он сказал нам несколько слов. Сейчас второй отдел основная сила. Наш первый отдел отправляется только для содействия, не стоит быть излишне храбрым.

Город Цилинь является городом окружного значения на юге. Хоть он и не велик, однако его население три миллиона человек. К сожалению, в данной местности нет аэропорта. Сойдя с самолета, нам пришлось ехать пять часов на машине. В конечном итоге мы приехали к месту назначения далеко за полночь.

В пути мы получили сообщение о том, что двое следователей со сгоревших талисманов уже нашлись. Они были обнаружены на складе у городского парка.

Когда их нашли, эти двое уже погрузились в тяжелую кому и не реагировали на внешние раздражители. Таких обычно называют больными в вегетативном состоянии. На их телах не было обнаружено повреждений. Все ценности и экипировка Бюро расследований при них. Судя по всему, эти двое едва ли могли сопротивляться.

Ван Цзыхэн стоял рядом с ними. Казалось, он тоже не видел никакой логики. Заместитель директора Ван хмурил брови, перелистывая журналы вызовов в телефонах этих двоих до инцидента. Он пересматривал их долгое время, но так и не обнаружил никакой зацепки.

Местное отделение полиции также выделило несколько людей для содействия руководству Управления особых дел в расследовании этих случаев необъяснимого впадения людей в кому. Заместитель директора Ван и до этого контактировал с ними. Но их помощь в расследовании была не большой.

Немного поговорив с полицией, стало ясно, что инциденты с комой в Цилине происходят уже в течение полугода. Сначала кого-то обнаружили упавшим прямо на дороге, но люди проходили мимо, мало кого это взволновало. Кроме того многие полагали, что это пьяница. Кто бы мог подумать, что с рассветом человек, упавший на землю, не очнется. Нашелся добрый человек, который позвонил 120, и бедолагу доставили в больницу.

Прибывший в больницу человек был без сознания. Врач констатировал, что пациент уже утратил поведенческую реакцию и сознание, стал стандартным больным в вегетативном состоянии. Однако на его теле не было никаких следов повреждений. Внутренние органы тоже без патологических изменений. Врач совсем не понимал, как этот человек мог превратиться в овощ.

После того, как за дело взялась полиция, сначала они полагали, что это отдельный случай. Однако через несколько дней внезапно все больше людей стало впадать в кому. Почти через каждые два-три дня человек становился овощем. Сначала это все происходило только по ночам, но впоследствии люди стали падать в обморок и средь бела дня.

Местная полиция образовала специальную группу расследования, кроме того правительство провинции командировало специального представителя для наблюдения. Они продумали всевозможные решения, но так и не нашли зацепок. Число людей в коме непрерывно увеличивалось. Два дня назад прибыли два специально уполномоченных представителя из Управления особых дел. Первоначально полиция полагала, что наконец-то появилась надежда. Никто не ожидал, что эта надежда так быстро перерастет в разочарование. Не прошло и дня, как два следователя были найдены без сознания на складе у центрального парка Цилиня. В мгновение ока они стали потерпевшими.

Выслушав до конца все сведения от полиции, у заместителя директора Вана не осталось терпения. Он собрал нас в конференц-зале больницы и провел небольшое собрание.

— До сих пор мы не имели ни одной зацепки. Но перед тем как вы приехали я тщательно осмотрел Бао Силая и Ли Тина, оба они впали в кому из-за того что им не хватает одной души хунь и двух по[1]. Эти двое не имеют каких-либо внешних повреждений, и нет никаких следов, чтобы они извлекали свое оружие.

— Я убежден в том, что против Бао Силая и Ли Тина у кого-то был преступный замысел, в их ситуации они не успели принять меры. В ходе нашего расследования нам следует быть осторожными, дабы не пойти по стопам этих двоих.

Закончив свой рассказ, Ван Цзыхэн спокойно достал из своего портфеля несколько листов, а затем продолжил:

— Я определил три области в Цилине, где Бао Силай и Ли Тин вели расследование. Вы разделитесь на три группы и исследуете эти три области. Если что-то обнаружите, не действуйте опрометчиво. В первую очередь свяжитесь со мной и остальными группами.

После объяснения заместитель директора Ван разделил материалы между своими людьми из второго отдела. И, так же как и в пустыне, ему не было никакого дела до нашего первого отдела.

Мы с Толстяком Сунем закурили по сигарете и стали пускать кольца дыма, молча глядя на Ван Цзыхэна. По Цзюнь уже привык к стилю работы Ван Цзыхэна. Подождав пока он раздаст материалы следователям второго отдела, здоровяк произнес:

— Вы идете расследовать. А нам что делать?

— Вы отвечаете за снабжение, — ответил Ван Цзыхэн, нахмурившись. — Полиция вам все передаст, а вы изучите их точку зрения о больных в вегетативном состоянии. — Он сделал паузу, а потом добавил: — Кстати говоря, все вопросы решайте сами. Вне зависимости от обстоятельств не нужно звонить нам.

— Для чего здесь вообще сотрудники первого отдела?! — чуть не сорвался Толстяк Сунь. Тлеющий огонь между ним и Ван Цзыхэном еще с пустыни теперь получил удобный случай и просочился наружу.

— Я не приказывал тебе приходить, — усмехнулся Ван Цзыхэн и, не обращая внимания на толстяка, ушел, как ни в чем не бывало, с сотрудниками второго отдела.

— Где это первый отдел его обидел? Раз за разом он все не успокоится, — произнес Толстяк Сунь со злобой, смотря им в спины.

По Цзюнь отошел в сторону, вытащил из кармана верхней одежды толстяка пачку сигарет, достал одну и закурил:

— Не обращайте на него внимание. Ему в Бюро расследований никто кроме Цю Булао не нравится. На этот раз дело не простое, уж лучше бы они остались здесь.

Докурив, мы втроем покинули конференц-зал. Полицейские, ожидавшие у выхода, уже уехали, оставив одного юношу.

Поинтересовавшись у юного полицейского, мы узнали, что несколько минут назад во дворе жилого района были обнаружены улики. Ван Цзыхэн уже там, в отделении полиции все переполошились, все главы прибыли на место происшествия.

— А какой это по счету? — спросил я у юного полицейского.

— Семьдесят девятый, четвертый за полтора месяца.

— Четыре месяца, сто двадцать дней, это девяносто семь случаев, почти каждый день по одному! — ошеломленно произнес толстяк.

— Эй! — остановил Толстяка Суня полицейский и разъяснил: — Не так много, товарищ Сунь, всего семьдесят девять человек.

— Ладно, — хлопнул юношу по плечу толстяк. — Показывай столицу, где у вас здесь можно позавтракать? Мы не здешние, поэтому проблемы с едой и одеждой зависят от тебя.

Юный полицейский не привык к такому дружелюбию со стороны толстяка. В сравнении с Дашэном он был выше на голову. Ему пришлось склониться и пойти на уступку дружеским действиям сотрудника из министерства.

— У нас здесь есть укромное местечко, там можно вкусно поесть. Также там есть пончики из рисовой муки, соевое молоко и тому подобное. Я не знаю, соответствует ли это вашему вкусу, — произнес полицейский, улыбаясь.

Когда Толстяк Сунь услышал о еде, то настроение у него сразу поднялось:

— Что за пончики, они вкусные?

— Вкус не плохой. Есть соленые, сладкие, стоит попробовать.

— В таком случае не стой на месте. Быстрее, идем! Это место недалеко? — не в силах был ждать толстяк.

— Дашэн, где ты, в конце концов, находишься? Ни капли не стесняешься. Мы прибыли сюда заниматься делом, не будь настолько критичным. Просто поешь какой-нибудь еды, и хватит, — вставил я, так как не мог больше это терпеть.

Толстяк Сунь не успел ответить, юноша, улыбаясь, опередил его:

— Пожалуйста, не стесняйтесь. Я здесь, чтобы служить вам. Если что-то потребуется, просто скажите мне.

— Хе-хе.. — чем больше Толстяк Сунь смотрел на юного полицейского, тем больше он радовался. Он несколько раз похлопал его по плечу и сказал: — Вот чертенок, очень хорошо. Подает большие надежды.

У выхода из больницы полицейский остановил такси. Едва мы сели в машину, как он ответил на телефонный вызов. После этого лицо его обрело печальный вид:

— Прошу прощения. Из управления сообщили, что все имеющиеся полицейские должны отложить работу и выйти на патрулирование. Я не смогу сопровождать вас, но таксист знает, где та лавка с пончиками.

По Цзюнь уже сел в машину, но, услышав эти слова, открыл дверь и спросил у юноши:

— А что, если сначала мы отвезем тебя в полицейский участок? Это же всего на минуту.

— У нас разные направления, — покачал головой полицейский, — мимоходом не получится. Я просто возьму другое такси.

Назвав водителю адрес лавки с пончиками, он авансом заплатил за проезд, и, не дожидаясь от нас любезности, развернулся и поймал другое такси.

Я вздохнул и спросил По Цзюня:

— Ты хотел наладить контакт в управлении, чтобы послушать их точки зрения?

— Незачем, — усмехнулся толстяк, — заместитель директора Ван способен сам все уладить. Кроме того он не обрадуется, если мы вмешаемся в их работу.

По Цзюнь в своем мнении так же склонялся к толстяку:

— Проблемно. У Ван Цзыхэна связь с Бюро нам ни к чему проявлять инициативу.

Через пять-шесть минут мы подъехали к семейной лавке с пончиками, про которую говорил юный полицейский. Возможно еще не время для завтрака, в магазинчике было пустынно ни одного посетителя.

Полицейский был прав, пончики и, правда, пахли очень недурно. Есть семь-восемь видов вкусов. Соленые с беконом и ветчиной, сладкие с начинкой из бобов и кунжута, и так далее. Толстяк Сунь распорядился за меня и По Цзюня. Взял два вкуса и добавил к этому соевое молоко и соленья. Этого было вполне достаточно, чтобы наесться.

Когда мы ели и получали удовольствие, зазвонил телефон По Цзюня. Это был внутренний номер Бюро. Пока он слушал, его взгляд стал прямым, вслед за этим он поперхнулся соевым молоком и закашлялся:

— Не нужно. Не ешь, во втором отделе снова произошел инцидент!

Толстяк Сунь только-только проглотил пончик с беконом:

— Разве заместитель директора Ван не смотрит за ними?

Я передал По Цзюню стакан воды, после того, как он выпил с кашлем стало гораздо лучше. — Инцидент произошел с Ван Цзыхэном. Две минуты назад полицейский патруль нашел его лежащим в коридоре жилого дома. Его уже отправили в больницу. Сейчас все сотрудники второго отдела спешат туда.

Мы сразу же потеряли аппетит. Толстяк Сунь бросил пончик, который уже собрался положить в рот, обратно на тарелку.

— Ван Цзыхэн тоже стал овощем. В таком случае, что нам делать? — спросил он.

— Он не стал овощем. Когда его нашли, у него были сломаны ноги и минимум четыре ребра. Он получил сильный удар по голове, который и привел его в бессознательное состояние, — ответил здоровяк.

Пускай у нас было не очень хорошее впечатление о замдиректоре Ване, однако, услышав о несчастье, что с ним произошло, мы почувствовали грусть.

— Какой же человек мог желать подобного? — пробормотал толстяк.

Мы с По Цзюнем не обратили на него никакого внимания. Я взглянул на здоровяка и спросил:

— А что Бюро? Мы продолжим? Вернемся назад? Или Бюро пришлет еще людей?

— Мы останемся здесь и постараемся своими действиями не раздражать преступника. Бюро направило сюда одного из директоров, — ответил здоровяк, прикурив только что вытащенную сигарету и затянувшись.

— А что нам теперь делать? — спросил толстяк, взяв положенную на стол По Цзюнем пачку сигарет, вытащил одну и прикурил.

— Оплачиваем счет и уходим, — ответил По Цзюнь, выпустив колечко дыма.

Не успели мы выйти из магазина, как сразу же увидели полицейскую машину, остановившуюся у входа. Из нее вышел полицейский, с которым мы совсем недавно расстались.

— Хорошо, что я успел вернуться, и вы еще не ушли. С руководителем Ваном случилось несчастье, — сказал он, приблизившись к нам.

— Мы уже в курсе. Ты специально приехал, чтобы сообщить нам об этом? Не мне говорить это. Но вот же смекалистый чертенок, — произнес Толстяк Сунь.

— Я здесь не только чтобы сообщить вам. Наш начальник дал нам четкие инструкции по обеспечению вашей безопасности. За каждым из ваших будет прикреплен вооруженный полицейский. Сами понимаете, в последнее время наш Цилинь преследует злой рок. Наш начальник больше не может выносить подобное сильное раздражение, — ответил юноша с улыбкой.

Сев в машину полицейского и немного проехав, я увидел, как с противоположной стороны улицы не спеша идут четверо хорошо знакомых мне людей. Это были следователи из второго отдела. Двое из них раньше были в первом отделе и поддерживали хорошие отношения с По Цзюнем. Их также сопровождал полицейский. Видимо, они тоже получили информацию о происшествии с Ван Цзыхэном.

По Цзюнь приказал полицейскому остановить машину и окликнул их. Увидев его, выражения лиц квартета потеплели. Только они собрались подойти, как все четверо, словно одновременно, увидели что-то забавное и засмеялись в его сторону.

Их смех над По Цзюнем был жесток. Подумав, что его лицо чем-то испачкано, он вплотную приблизился к зеркалу заднего вида.

Грязи на лице не обнаружилось, однако он увидел необъяснимое зрелище. Все четверо, что только что смеялись вдруг неожиданно, закатив глаза, рухнули на землю.

— Что-то случилось! — отреагировал первым здоровяк. Открыв дверь машины, он побежал к парням. Все они были без сознания. По Цзюнь каждому проверил пульс и, раскрыв веки, осмотрел зрачок на предмет изменений.

Мы с Толстяком Сунем быстро подошли к здоровяку. Проверив всех, он сказал:

— Они также утратили одну душу хунь и две по.

Преступник поблизости! Я и Толстяк Сунь огляделись, По Цзюнь же произнес:

— Нечего осматриваться. Мы ему не противники, не нужно раздражать его. Стоит дождаться приезда директора.

— Он где-то поблизости, нужно только найти его и я смогу решить проблему, — произнес я, пощупав пистолет.

— Лацзы, не будь столь безрассуден. В тот момент, когда ты его увидишь, вероятнее всего, прикончат тебя.

Моя рука уже коснулась рукояти пистолета, но услышав слова По Цзюня, мне только и осталось что не спеша ее опустить.

— Это не обычный человек. Он мгновенно смог забрать части душ четверых. Хао Вэньмин вряд ли будет для него противником, — вымолвил По Цзюнь, скрипя зубами и глядя на четверых парней, лежащих на земле.

— Тогда почему он напал только на парней из второго отдела и пощадил нас? — спросил толстяк.

— Возможно, он полагает, что мы слабейшие и не стоим того, чтобы утруждать руки, — ответил здоровяк, подняв голову и взглянув на нас.

[1] Китайцы считали, что души человека многочисленны и делятся на эфирные хунь (魂) и животные по (魄). Души хунь и по связаны с наследственностью и переходят от родителей при зарождении плода: хунь переходят от отца, по – от матери. Человек наделен тремя душами хунь и семью душами по. Три души хунь – это: – шэн хунь (生魂), или жэнь хунь (人魂), или сян хунь (象魂) – базовая энергетическая субстанция, жизненное начало как таковое. Кроме человека эта душа имеется также у растений и животных. По одним представлениям шэн хунь исчезает после физической смерти человека, по другим – остается на месте захоронения; – цзюэ хунь (覺魂), или ди хунь (地魂), или ши хунь (視魂) – эфирная субстанция сферы чувств. Кроме человека эта душа имеется еще также у животных. По одним представлениям исчезает после физической смерти человека, по другим – нисходит в ад; – лин хунь (靈魂), или чжу хунь (主魂), или тянь хунь (天魂) – вместилище человеческого сознания. Эта эфирная душа бессмертна. Когда человек умирает, лин хунь возносится к небесному эфиру. Кроме названий, у душ имеются собственные имена, приведенные в комментарии к «Хуантин нэйцзин цзину»: «У человека имеются три души хунь; их имена – Шуан лин (爽靈), Тай гуан (胎光) 1 и Ю цзин (幽精). Если часто называть вслух эти имена, то души хунь дают телу спокойствие». «Семь душ по имеют имена: Ши гоу (尸狗), Фу ши (伏失), Цюэ инь (雀陰), Тунь цзэй (吞賊), Фэй ду (非毒), Юй хуй (餘穢), Чоу фэй (臭肺)» 2 [«Хуантин нэйцзин цзин», глава 11 «Печень» (肝部), «Юнь цзи ци цянь», цзюань 11]. В этом же комментарии описываются и специальные практики «управления душами» (攝魂還魄 или просто 攝魂), с помощью которых даос получает возможность продлевать свою жизнь и обретать различные необыкновенные способности (техника управления душами подробнее описывается в цзюане 54 «Юнь цзи ци цянь» «Хунь шэнь» (魂神部). https://nsu.ru/xmlui/bitstream/handle/nsu/7158/19.pdf