Глава 30 Сводка об экзорцизме Николаса К. Хьюго

Когда мы покинули пещеру, было уже совсем светло. Оуян Пяньцзо организовал вторую группу людей для спуска вниз. Цю Булао сам отобрал пять человек. Они друг за другом вернулись на поверхность, так и не принеся ни одной хорошей новости, и оставив своего директора под землей.

Заместитель директора второго отдела Ван Цзыхэн спешил словно пламя. Он в который раз искал Оуяна Пяньцзо, собираясь повторно со следователями второго отдела обследовать все под землей. Директор Оуян осторожничал и не дал согласие. Он учитывал то, что вечером Хао Вэньмин и весь состав первого отдела пропали без следа. Добавить к этому, что первый спуск Цю Булао в пещеру был не очень благополучным. После всех этих событий Оуян Пяньцзо не мог действовать неосмотрительно. Он всю ночь напролет звонил на телефон начальника Бюро Гао Ляна, но его мобильный сыпал без перерыва короткими гудками. Никакой связи не было.

Пока не стало совсем темно, из-под земли не было никаких новостей. В итоге Оуян Пяньцзо заволновался и после того, как посоветовался с заместителем директора Ваном, подготовил список второй группы для спуска в пещеру.

Исключая двух человек, оставшихся для охраны и поддержания связи с Гао Ляном, оставшиеся несколько десятков человек выступили в полном составе. Оуян Пяньцзо с Ван Цзыхэном сначала задержались.

Они расположились у входа в пещеру, кроме того, увеличили количество шкивов и веревок. Множество людей находились у самого входа и видели, как директор Оуян первый спрыгнул вниз.

— Вы что позируете?! Не мне говорить это. Спускайтесь сюда и поднимайте людей, — кто-то громко крикнул из пещеры.

После легкого лечения от Оуяна Пяньцзо в основном все пропавшие люди пришли в норму. Из опроса следовало, что когда они стали продвигаться по пещере, их полностью окутал и скрыл черный туман. Этот туман окутал их в мгновение ока. Они сразу же потеряли способность двигаться, но еще немного держались в сознании. Почти каждый видел в нем возникающие и непрерывно изменяющиеся лица людей.

По мере того, как время, проведенное в тумане, увеличивалось их сознание все больше слабело. Но прежде, чем они окончательно его утратили, несколько человек увидели беловолосого мужчину. Он спокойно вытащил их из густого тумана, а затем использовал тряпку, похожую на полотенце, чтобы рассеять его. Что произошло после, никто не знает.

Когда все оказались наверху Оуян Пяньцзо совместно с Хао Вэньмином и Цю Булао провели небольшое собрание директоров. Замдиректора Ван колебался, но все же не решился соваться к ним.

Всего я не услышал. Лишь в самом начале собрания уловил, как директор Оуян воскликнул:

— Беловолосый тоже прибыл? Это дело расследуется нашими тремя отделами. Какое отношение он имеет к нему?

Директор Хао хотел закрыть директору Оуяну рот, но немного опоздал и тот все-таки выкрикнул несколько слов.

— Ты потише, потише. Потом возьми моих людей... — нахмурившись, произнес директор Цю. Голоса директоров становились все тише и тише, и в итоге только они трое могли ясно слышать друг друга.

Дело, наконец, было завершено, а все сотрудники, пропавшие без вести спасены. Ни один человек не пострадал. Это вполне приемлемый финал. Цю Булао дал археологической экспедиции официальное разъяснение. Все пропавшие попали под действие нервно-паралитического газа схожим с галлюциногеном. Все, что они видели в тумане, было галлюцинациями. Такой газ использовался хозяином гробницы против расхитителей.

Пускай имеется множество недостатков, но это официальная версия. Теперь археологическая экспедиция уйдет на временный отдых. Ради того, чтобы предотвратить возникновение подобных ситуаций в гробнице Исследовательский институт Академии общественных наук (КНР) (таково временное рабочее название Бюро расследований) проведет исследование этого комплекса захоронений. После того, как будет установлено, что в гробнице нет никакой угрозы безопасности, археологическая экспедиция Ганьсу сможет быть снова расквартирована.

В конце концов, поступил официальный звонок из Бюро расследований, и сотрудники первого и второго отделов были отозваны. Оуян Пяньцзо задержался в то время, как его сотрудники уже были в пути.

Достижением Бюро были только два Хунь Мао. Цю Булао и следователи из его второго отдела самолично сопровождали их на обратном пути в Бюро. Мы могли бы вместе улететь на самолете. Не знаю, какая вошь укусила Хао Вэньмина, но мы снова остались в пустыне на всю ночь. Он с Оуяном Пяньцзо проболтал полночи, а на следующий день посадил нас троих на обычный гражданский рейс и отправил обратно.

Когда мы вернулись в Бюро расследований, никто не спрашивал о деле в пустыне. Я, Толстяк Сунь и По Цзюнь все так же ежедневно занимались систематизацией и пересылкой документов, а также выполняли работу сторожа на проходной.

В конце концов, Толстяк Сунь и я заговорили о трех лучистых жемчужинах. К счастью, он особо этого не касался. От упоминания о лучистом жемчуге у меня сразу начала болеть голова. Я вспомнил о том, что сказал У Жэньди. Он также хотел долю. Как это будет делиться? Сколько получится? Я позволил все решать ему.

Согласно плану толстяка, одна лучистая жемчужина тянет на восемьдесят миллионов. Мы получим свою долю. Работа в Бюро пусть идет прахом. Китай такой большой. Просто найти местечко покомфортнее для будущей жизни, разве этого недостаточно? Однако я одной фразой пресек мысли толстяка:

— Дашэн, как считаешь, во всей стране найдется ли еще место сравнимое с гробницей древнего царства Чжи по труднодоступности?

Мы думали вернуть часть У Жэньди, но его, как назло, нигде не было. По прошествии месяца с возвращения в Бюро мы с толстяком под любым предлогом ходили кругами возле шестого отдела. И всегда в ответ получали две фразы:

— Директор У отсутвует. Когда вернется неизвестно.

Через несколько дней в полдень мы с толстяком Сунем по обыкновению пошли на прогулку к шестому отделу. О У Жэньди так и не было известий. По дороге в столовую мне позвонил По Цзюнь:

— Лацзы, прежде чем есть, ты и Дашэн сразу подходите на парковку. У нас троих выезд.

К тому времени, как мы пришли на стоянку, здоровяк уже ждал нас в машине.

— Оба оденьте, — дал он нам кресты на цепочках.

— Да Цзюнь, в чем дело? Мы не можем сделать это после обеда? — Толстяк Сунь всегда намерен есть, когда голоден, и спать, когда хочется. В его словаре нет такого понятия, как "отказаться от сна и забыть о еде".

— Срочное дело. Садитесь в машину, я все расскажу, — По Цзюнь завел машину и ждал, пока мы сядем, чтобы нажать на газ и покинуть парковку Бюро.

— На этот раз мы взаимодействуем с третьим отделом. От вас не требуется, что-либо делать, просто смотрите, — объяснил он, пока вел машину.

Третий отдел? Они же отвечают за международные религиозные дела. Их директор иностранец. Что им понадобилось делать?

— Третий отдел особый случай, — вновь заговорил По Цзюнь. — если они проводят какие-либо действия, то на месте обязательно должен присутствовать следователь из другого отдела. На этот раз наша очередь.

— А сами они не могут? — произнес я, сидя на пассажирском сидении рядом с водителем и наблюдая за тем, как транспортный поток впереди беспорядочно снует туда-сюда.

— Эти правила установлены сверху, ничего не поделаешь. Сперва был назначен день на следующей неделе, но похоже что-то пошло не так, и директор Хьюго решил приехать пораньше. Мы должны как раз успеть вовремя. По изначальному плану там должны были находиться люди из второго отдела.

— Да Цзюнь, а в конечном итоге, чем занимается третий отдел? — вновь спросил я.

— Не знаю, — покачал головой По Цзюнь. — третий отдел не раскрывал своих карт. Я сам только что узнал об отправлении.

Более чем двадцать минут спустя По Цзюнь въехал в коттеджный жилой комплекс. "Жилой комплекс Ваньхуа" увидел я вывеску. О доме здесь я даже грезить не осмелюсь. А о цене можно даже не заикаться. Не уверен, что моей зарплаты за год хватит на то, чтобы оплатить одни только коммунальные услуги.

В итоге машина остановилась у четырехэтажного коттеджа. Перед входом стояло четверо людей. Я взглянул на них и понял, что они не посторонние, это были следователи третьего отдела.

— Уже? — засмеялся Толстяк Сунь, вылезая из машины. Перебросившись несколькими вежливыми фразами со следователями третьего отдела, мы сразу же пошли к цели.

Член китайского католического прихода полгода назад стал одержим демоном. Было испробовано множество различных средств, несколько святых отцов и священников, но никто не смог изгнать демона. Об инциденте узнало Бюро расследований и передало его в ведение директора третьего отдела Николаса К. Хьюго. Изначально проведение экзорцизма было запланировано на следующую неделю. Неожиданно, два часа тому назад, состояние одержимого вдруг ухудшилось. Директор Хьюго решил сразу приступить к обряду изгнания.

Спустя около десяти минут, наконец, прибыл Хьюго. В отличие от нашей первой встречи, сегодня он не выглядел таким легкомысленным.

Весь его вид выражал торжественность. Он был одет в черную рясу священника, золотые волосы аккуратно причесаны, а на шее висел золотой крест. Его сопровождающий Мойес, со сдержанным видом держал в руках графин и следовал за Хьюго.

Если бы до этого я не встречал Николаса Хьюго несколько раз, увидев его сейчас, посчитал бы заслуживающим доверия человеком. Жаль только, что директор, хоть и хорошо знает китайский язык, все же не очень понимает смысл слов "молчание — золото".

— Хэй, гэ, все здесь? Почему не видно лао Хао? Куда он спрятался? — увидев нас, лицо Хьюго вернулось к тому выражению, которое мы привыкли видеть. Кроме того, он болтал больше, чем раньше, озорно улыбаясь, но, к сожалению, сегодня одет в этот наряд.

— Кхэ-кхэ, — невозмутимо покашлял Мойес. Его лицо уже словно покрылось льдом. Если бы он не держал графин с водой в руках, я бы не сомневался в том, что он способен утащить Хьюго за руку.

— Ха-ха — несколько деланно засмеялся Хьюго, переставая пускать пыль в глаза. — Господа, поскольку все в сборе — заходим.

Члены семьи потерпевшего уже ожидали при входе. Было заметно, что они и Хьюго видятся не первый раз. После нескольких вежливых фраз Хьюго и Мойес с сотоварищами вошли в комнату на верхнем этаже. Я, Толстяк Сунь и По Цзюнь двинулись за ними следом.

Изначальную планировку комнаты было уже невозможно понять. Если не знать сути, то можно посчитать, что это зал, где хранятся распятия и статуи Иисуса. Окна в комнате были плотно закрыты. Стены со всех сторон сверху донизу увешаны изображениями, основная тема которых распятие Христа. Почти все места, где можно было хоть что-то повесить, были увешаны распятиями из разных материалов.

Хьюго и другие собрались в центре комнаты. Героем дня был мужчина за сорок. Он лежал на кровати накрытый толстым бархатным одеялом. Мы втроем стояли на периферии и могли видеть лишь общие черты. Внешности мужчины мы не видели.

Толстяк Сунь вытянул шею и вгляделся, а после, скривив рот, прошептал:

— Сейчас же только начало октября, зачем укрываться таким толстым одеялом?

Опасаясь быть услышанным, По Цзюнь пристально посмотрел на толстяка и произнес:

— Ни к чему высказывать свое мнение, как только они завершат свои дела, наш рабочий день будет закончен.

С другой стороны Хьюго обошел по кругу вокруг главного героя. Его выражение лица совершенно никак не изменилось. Было не понятно, как он собрался изгонять демона.

После нескольких кругов директор Хьюго повернулся и подошел вплотную к женщине, на вид которой было около тридцати, и спросил:

— Сестра У, в каком часу состояние вашего супруга стало ухудшаться?

Директор Хьюго не попадал в тон, однако все же мог выделить важность вопроса. Голос его был ровный и спокойный. Плюс к этому в руках он держал крест и хмурился, все же его манеры действительно слегка напоминали священника.

Женщина по фамилии У обладала сильным характером. Слезы долгое время катились из ее глаз, но она подавила их и произнесла:

— Три дня назад я получила посланное вами распятие и, как вы и просили, повесила его над изголовьем кровати моего супруга. Это сразу же возымело успех. Мой супруг впервые за более чем полгода спокойно спал. Сперва я подумала, что наш семейный кошмар, наконец, закончился. Но кто бы мог подумать...

Пока она рассказывала ее лицо понемногу бледнело, а голос все более дрожал. Видно, что обстоятельства того времени причинили ей немало вреда.

— На другой день в три часа ночи мой муж неожиданно вырвался из пут, он взял распятие, которое вы дали вложил в рот и разгрыз его на мелкие кусочки. Тогда же он прокусил уголок рта, и потекла черная кровь. Вот как это теперь выглядит, — после этих слов женщина откинула одеяло, накрывающее тело ее мужа.

Увидев, люди вокруг не издали ни звука. Мне и толстяку было любопытно, мы подошли поближе, пропихиваясь немного вперед. Глянув, я вздохнул. Лучше бы не смотрел.

Мужчина был привязан к кровати путами, которые используются для душевнобольных. Для обычных душевнобольных вполне достаточно трех. А этот человек был сплошь привязан от шеи вниз более чем десятком таких пут. Создавалось впечатление, что его тело словно прибито к доске.

Не позволив, сковать себя прохладному воздуху я выдохнул. Там был полностью голый мужчина. Все его тело делилось на Инь и Ян. Слева оно было покрыто белым инеем, от него исходила прохлада. Правая же сторона горела ярко-красным цветом, также испуская горячий воздух. Горячий и холодный, два воздушных потока поднимались и сходились вверху, формируя обширный слой тумана.

Мужчина уставился на Хьюго с холодной усмешкой. Волосы с одной стороны на его голове замерзли, а с другой уже полностью сожжены. Видя эту стрижку "Иньян"[1], я совсем не находил ее забавной.

Хьюго и мужчина смотрели друг на друга чуть больше минуты. Пока вдруг неожиданно директор не протянул руку и не отвесил мужчине оплеуху. "Хлоп!" прозвучал звонкий звук удара. В этот момент все остальные просто остолбенели.

— Это часть экзорцизма сестра У, теперь тебе следует удалиться. Не беспокойся, Бог с тобой, — произнес Хьюго, завязывая свои волосы.

Женщина по фамилии У, являлась очень набожной сестрой. Услышав слова Хьюго, не говоря ни слова, она перекрестилась, бросила взгляд на своего мужа и вышла из комнаты. Остальные члены семьи последовали за ней.

— Иностранный монах, что ты собираешься делать? Сколько еще оплеух будет? — заговорил бесноватый во весь голос, как только женщина вышла из комнаты. Его голос был таким пронзительным, печальным. Мне показалось, словно кто-то скребет гвоздями по стеклу.

Хьюго посмотрел на него и без лишних слов ударил снова. Эта оплеуха была намного более жесткой, чем только что и привела к появлению черной крови на лице мужчины.

Человек был уже разъярен, он изо всех сил стал трепыхаться на кровати. Судя по его позе, он очень хотел вырваться на свободу, чтобы сцепиться с Хьюго.

Директор Хьюго оставил пятнышко указательным пальцем на лбу мужчины и произнес:

— Те два шлепка были лишь для возбуждения аппетита. Не беспокойся, святой отец позаботится о том, чтобы ты употребил все угощение...

Он хотел продолжить, но Мойес сзади не вытерпел. Он подошел к Хьюго и громко выкрикнул ему несколько фраз на латыни. Хьюго выглядел очень недовольным. Он бросил в ответ фразу на том же языке. Мойес посмотрел на него и несколько понизил голос. Я не знаю, что он говорил, но слушая его, Хьюго немного злился.

— Давайте начнем. Пускай же демон отправиться обратно в ад, туда, где ему и место, — громко сказал он, развернувшись к следователям.

Следователи из третьего отдела встали вокруг кровати. Один из них вытащил стеклянную чашу и передал ее Мойесу. Он частично перелил туда воду из графина и передал ее Хьюго.

Хьюго взял чашу и стал бормотать под нос:

— Во имя Отца, Сына и Святого духа, приказываю тебе — демон! Приказываю! Покинь тело раба божьего! Вернись в ад, туда, где тебе и место....!

Мужчина на кровати усмехнулся, но смешливость сразу исчезла. Хьюго держал чашу в одной руке, а вторую погрузил в воду и брызнул несколько капель воды ему на лицо.

Он истошно завопил, словно его обожгло серной кислотой. От его заносчивости и вызывающего поведения в одно мгновение не осталось и следа. В целом человек парализовано лежал на кровати, беспрерывно трясся, а глаза его с испугом смотрели на Хьюго.

Это было только начало. Хьюго не собирался останавливаться.

— Во имя Отца, Сына и Святого духа... — продолжил он. А затем снова брызнул несколько капель на лицо бесноватому.

Так повторилось несколько раз. С лица мужчины стекало все больше и больше черной крови. Он все меньше сопротивлялся. Похоже он не долго выдержит.

Когда Хьюго вновь закончил прочтение молитвы, он еще не успел погрузить руку в воду. Как из кармана у него вдруг неожиданно донеслась песня "Моя любовь бескрайний горизонт, цветущие цветы, на склонах тянущихся гор...".

Песня разнеслась по комнате и тотчас же воцарилась мертвая тишина. Даже бесноватый забыл, что ему надо громко вопить. Все головы были повернуты в направлении Хьюго.

Директор Николас К. Хьюго неловко вытащил телефон. Бросил взгляд на определившийся номер, но не ответил сразу. Сначала он опустил голову к одержимому и произнес:

— Извини. Тебе придется немного подождать, я скоро вернусь это ненадолго.

Это весьма похоже на общение со старым другом. У тебя возникло срочное дело, и ты отвлекаешься на минутку, извиняешься, но обещаешь вернуться спустя какое-то время. Он небрежно снял свой крест и бросил его на тело мужчины.

Кажется, крест Хьюго немного интересен, в момент соприкосновения с ним бесноватый начал трястись. Глаза его часто заморгали и уставились на распятие на животе. В его глазах это больше был не крест, он превратился в ядовитую змею. Мужчина хотел скинуть ее, но у него было недостаточно смелости.

Хьюго держал телефон в руке, пока не вышел из комнаты. Толстяк Сунь был охотником до сплетен, он притворился, что завязывает шнурки и отступил на пару шагов назад. Оказавшись около двери, он навострил уши.

Директор говорил на неизвестном мне языке. Несколько слов донеслось до моих ушей. Я был не в состоянии понять, что он говорит. Однако Толстяк Сунь все еще сидел на корточках и улыбался, с интересом подслушивая. Он может понять? Похоже, я недооценил толстяка.

— Что ты услышал? — присел я рядом с ним.

— Девушка Хьюго прилетела из Италии, она находится в аэропорту и хочет, чтобы он ее забрал, — улыбнувшись мне, ответил он.

— Ты знаешь итальянский? Не может быть, ты тщательно скрывал это? — промолвил я.

Толстяк повернулся ко мне и произнес, осклабившись:

— В то время, когда я работал в отделе по борьбе с наркотиками, у меня была эпизодическая роль китайского иммигранта на Сицилии. Я основательно изучал итальянский язык в течение года. Кто бы мог подумать, что сегодня он мне вновь пригодится.

Толстяк Сунь все также проявлял интерес к телефонному разговору Хьюго и продолжил:

— Все-таки быть иностранцем, это быть открытым. Ты только послушай эти слова. Ты богиня, озарившая мою жизнь. Наша встреча — это воля божья. Не нарушай божий замысел. Любимая, сегодня мы соединимся в одно целое. Ой! — толстяк вдруг очухался. — Эта женщина его подружка из сети?

Лицо Мойеса уже стало цвета баклажана, его не волновало, как он выглядит. Он рыкнул на Хьюго, говорившего по телефону за дверью комнаты. Хоть я ничего не понимал, но был способен догадаться об их значении. Толстяк также не забыл перевести:

— Ты так никогда не закончишь!

Хьюго неохотно повесил трубку и вернулся в комнату. Он наклонил голову и что-то пробормотал себе под нос. Это было сказано слишком тихо, поэтому Толстяк Сунь не смог расслышать.

Он не хотел задеть Мойеса, да и в данный момент перед ним был объект, на котором можно выместить злость.

— Извини, что заставил ждать, — улыбаясь, вернулся Хьюго к мужчине на кровати. — Хорошо. Теперь мы продолжим. Да, кстати, хочу предупредить. Мой следующий метод может быть немного более жестким. Ну и после этого есть вероятность, что ты больше не сможешь совершать омовение в свете Господа. Если объяснить это вашими китайскими словами, то душа рассеется и никогда больше не переродится. Но в итоге я дам тебе шанс. У тебя есть пять секунд, чтобы покинуть тело этого брата. И тогда я буду считать, что ничего не было. Ладненько, время вышло. Ты остался.

Облитый сверху святой водой, злой дух в теле мужчины чувствовал себя так, будто его поливают серной кислотой. Он уже ощутил, что его дела скверны. И к тому времени, как крест Хьюго второй раз вошел в тесный контакт с телом, он уже надумал освободить его, но был не в силах. Крест был подобен невидимой клетке, сковавшей его в теле человека. Теперь бесноватый пронзительно кричал:

— Я уйду! Я немедленно покину...

"Хлоп!" Вновь дал оплеуху Хьюго.

— Поздно! Чем ты был занят раньше? — сказав это, он взял у своего подчиненного следователя чашу с водой и, левой рукой раскрыв рот мужчине, вылил святую воду.

Как так можно? В комнате все были потрясены. После того как Хьюго залил в одержимого чашу святой воды, Мойес медленно подошел к нему и громко сказал по-итальянски:

— Хьюго, что ты делаешь? Ты что с ума сошел? Это же осквернение непорочности святой воды.

Хьюго зажал мужчине рот рукой, не позволяя тому выплюнуть воду, и произнес:

— Эта святая вода очистит тело от злого духа и его злодеяний. Не наводи панику, Мойес, это наиболее короткий путь.

Затем Хьюго стал громко славословить по-китайски:

— Господь, прошу, яви свою великую божественную силу и уничтожь злого духа, завладевшего телом твоего верного последователя в этом мире. Аминь!

Когда последнее слово слетело с его губ, он отпустил руку, закрывающую мужчине рот. Целая струя вонючей и густой жидкости изверглась изо рта бесноватого на кровать.

Хьюго подошел к окну и отодвинул занавеску. Под воздействием солнечных лучей вязкая жидкость запузырилась, а затем со звучным хлопком разгорелось пламя. Через несколько минут все полностью сгорело, остался только черный след на поверхности.

Экзорцизм Хьюго чересчур перепугал покинувшую комнату хозяйку. Она стучала в дверь со словами:

— Отец Николас, все хорошо? Можно мне войти?

— Входите, сестра У, — произнес Хьюго, приведя одежду в порядок.

Когда женщина вошла в комнату, она посмотрела на своего мужа, а затем, переведя взгляд на Хьюго, спросила:

— Отец Хьюго, я не потревожила святость церемонии?

— Вы пришли вовремя, сестра У. Обряд экзорцизма только что закончился. Все прошло просто прекрасно. Ваш муж вышел из-под контроля демона.

— С моим мужем правда все в порядке? — женщина заплакала. — Я просто не знаю, как отблагодарить вас за помощь... — произнеся это, она уже заливалась слезами.

— Хорошо. Сестра У, испытание верности Господу нашему уже закончилось. Как я уже говорил, мы все под пристальным взором его. — Хьюго перекрестился, а затем продолжил: — Несмотря на то, что ваш муж более не под контролем демона, он все еще не полностью восстановился. Пусть это и не опасно, но ему все равно необходим спокойный отдых.

Наблюдая за тем, как торжественно Хьюго говорит, я уже начал подозревать нет ли у него раздвоения личности. Когда он говорил по телефону, его тон был легкомысленный, ни с чем несравнимый. А сейчас речь полна торжественной святости.

— Ладно, здесь у нашего первого отдела дел нет, возвращаемся... — в конечном итоге произнес По Цзюнь, все это время оставаясь совершенно безразличным.

Сегодняшнее дело было немного странным. Меня и Толстяка Суня странным образом привел По Цзюнь. Мы в недоумении наблюдали за очень странным шоу с изгнанием демона. Только-только стали получать удовольствие от просмотра, как По Цзюнь странным образом утаскивает нас. Сегодня и впрямь был странный день.

Вернувшись в Бюро расследований, По Цзюнь написал отчет. И успешно передал его мне со словами:

— Лацзы, я ухожу по делам на второй подземный этаж. Передай мой отчет Оуяну Пяньцзо в архив, хорошо?

Я взял отчет и бросил на него косой взгляд. Это было заключение по делу об экзорцизме третьего отдела, которое было только что.

— Без проблем. Раз ты занят я отдам за тебя, — произнес я.

Только-только По Цзюнь ушел, как толстяк сразу же с ленивым видом подошел ко мне:

— Лацзы, не торопись. Тут говорится об экзорцизме Хьюго?

Я посмотрел на него, помахал отчетом в руках и произнес:

— У тебя очень обостренное чутье.

— Я глянул на отчет Да Цзюня, когда он его писал, он не скрывал свое мнение. А теперь хочет, чтобы ты доставил его. Он же напрямую дает понять, что он хочет, чтобы мы прочитали. — Толстяк Сунь глянул в сторону выхода, а затем продолжил: — Скорее воспользуемся случаем, пока глава Хао не вернулся. Надо узнать, что только что произошло.

Мое любопытство не уступало любопытству толстяка. Глядя на его нетерпеливый вид, я мгновение колебался. Любопытство все-таки заняло выигрышное положение, и я достал часть отчета.

Основанием для дела послужило то, что полгода назад торговец ювелирными изделиями некий Ли Мэй и его жена, возвращаясь домой с церковной службы в воскресенье, попали в дорожно-транспортное происшествие. Их машина столкнулась с грузовиком (постфактум стало известно, что в кузове автомобиля находился труп смертника, после только что исполненной высшей меры наказания). Ли Мэй потерял сознание сразу же после удара. К счастью, его ранение было не сильно тяжелым. После оказания первой помощи он очень быстро пришел в себя. Тогда все посчитали, что инцидент исчерпан. Кто бы мог подумать, что кошмар только начинается.

После аварии характер господина Ли сильно изменился. Он регулярно стал делать неожиданные вещи. Помимо того, что без причины избил свою жену (женщина по фамилии У), он так же надругался над иконой в своем доме.

Сначала госпожа Ли подумала, что у ее мужа психическое заболевание и пригласила авторитетного в этом плане врача приехать и осмотреть его... Неожиданно Ли Мэй, прыгнув, стремительно достиг врача, вплотную приблизившись к его лицу, оторвал кусок плоти и съел за один присест.

Госпожа Ли очень испугалась, на ее громкие крики пришел охранник, который патрулировал в это время внизу. Они хотели оттащить Ли Мэя. Перед ними открылась ошеломляющая сцена. Когда господин Ли склонился к телу врача, его голова вдруг неожиданно повернулась на сто восемьдесят градусов. Непосредственно за спину. Неподвижные глаза смотрели на людей. В то время госпожа Ли заметила, что в глазах мужа нет ни капли жизни.

Охранник мужественно подошел к Ли Мэю с желанием схватить его. Но в мгновение ока его голова странным образом крутанулась в его направлении. Когда две пары человеческих глаз уставились друг на друга, охранник закричал и убежал без оглядки.

Он все еще находился в состоянии шока, но после того, как немного отошел, произнес, указывая на Ли Мэя:

— В его глазах есть еще кто-то.

Когда двое людей встретились взглядом на какое-то время, в зрачках господина Ли отразился не охранник, а крепкий парень около тридцати лет.

Охранник больше не осмелился войти. В конце концов госпоже Ли пришлось отдать кругленькую сумму (какая именно была сумма в отчете не указано). Множество людей выкладывались на полную, пытаясь одолеть Ли Мэя. Используя веревку, они привязали его к кровати. Он уже потерял свой первоначальный облик. Усмехнулся охраннику и своей жене. А затем из его рта посыпался вздор, слова, которые не имели никакого отношения к господину Ли.

Из-за того, что супруги Ли были искренне верующими, видя сложившуюся ситуацию, госпожа Ли стала искать помощи Господа. В тот же день она связалась со священником местного прихода. Когда священник увидел господина Ли своими глазами, то тоже перепугался. Прежде он слышал о случаях вселения демона в человека, но в основном считал это небылицами. Кто бы мог подумать, что сегодня он сам столкнется с этим.

Священник был довольно смел. Сначала он положил свой крест на макушку Ли, а после стал читать библию. Увидев, что Ли Мэй затих, он немного ослабил бдительность. Когда протянул руку, чтобы коснуться головы бесноватого, тот внезапно поднял голову и откусил указательный палец пастора. На этом первый экзорцизм закончился.

После того как госпожа Ли неоднократно связывалась с церковью, еще много раз пытались изгнать демона, но все безрезультатно. Об этом случае разузнало Бюро расследований и, принимая во внимание вероисповедание потерпевшего, дело передали третьему отделу.

В то время директор Николас К. Хьюго и Мойес отсутствовали в стране, из-за непредвиденных обстоятельств, Хьюго был вынужден взять распятие у архиепископа Китая взаймы. К сожалению, его действие было незначительным, таким образом, пришлось совершить сегодняшний экзорцизм.

По Цзюнь написал все правильно. Я и Толстяк Сунь — лица, имеющие к этому непосредственное отношение. Все это мы кое-как увидели и сразу же внезапно ушли.

Прочитав, я привел отчет в порядок и уже приготовился отдать его Оуяну Пяньцзо. Как неожиданно толстяк добровольно пожелал составить мне компанию:

— Я с тобой, мне есть, что тебе сказать.

— Сказать что? — взглянул я на него. — К чему такая таинственность, почему не сказать здесь?

Толстяк Сунь улыбнулся и показал три пальца:

— На наши три маленьких шарика есть покупатель. Мне нужно обсудить с тобой, как поступить.

— Голос потише, — я подал ему знак закрыть рот и произнес, понизив голос, — ты забываешь об одном факте, это не наши маленькие шарики. Не забывай, что беловолосый тоже влез в это. Он не требовал денег или шарик. Надо дождаться его мнения и тогда уже мы продадим.

— Чушь, ты за собой смотри, — толстяк безразлично усмехнулся и добавил: — Я все обдумал. Три маленьких шарика, каждому по штуке. Мы с тобой сами распоряжаемся своими, а он пусть сам своим. Кстати, с другой стороны, он в то время тоже схитрил. Да и потом, как беловолосый узнал, что мы сбили три маленьких шарика?

Решение, предложенное Толстяком Сунем тоже верное. Хочешь лучистый жемчуг, хочешь наличка. Разве У Жэньди должен не сам это решить? Зачем мне попусту волноваться вместо него?

— Не сравнивай его с обычным человеком. По Цзюнь как-то говорил, что в Бюро расследований предпочтительнее оскорбить начальника Бюро, чем директора шестого отдела. Директор второго отдела Цю Булао достаточно крут, а как увидит беловолосого сразу же кровь в жилах стынет.

Мы с толстяком болтали пока шли. Когда дошли до пятого отдела, я понял, что Оуян Пяньцзо несколько минут назад отправился на второй подземный этаж и неизвестно, когда он вернется.

Разобравшись в сути дела, я не желал тратить время впустую. Мы с толстяком Сунем напрямую отправились на лифте на второй подземный этаж. Во время поисков сделали большой круг, пока не нашли его в запертой комнате.

Эта комната была всегда заперта, я и Толстяк Сунь еще никогда не были там. Я присмотрелся, что же там внутри, и увидел стол, разделенный на несколько отсеков, а внутри них несколько сотен талисманов.

После того, как мы отдали отчет, Толстяк Сунь, весело улыбаясь, произнес:

— Директор Оуян, все эти талисманы, которые я вижу, кажутся знакомыми. Это те, на которые капают нашу кровь?

— Угу, ты прав, — взглянув на него, слегка кивнул Оуян Пяньцзо.

Увидев, что он в хорошем расположении духа, я также решил вмешаться:

— Директор Оуян, в прошлый раз вы говорили, что, если с нами что-то случится, то на талисмане это отразится. Каким образом?

— Если с вами произойдет что-то неожиданное, он сразу сам по себе загорится.

Услышав это, толстяк моментально поменялся в лице и в страхе спросил:

— Речь идет о подобном огне?

Рукой он указал за спину директора Оуяна, где только что загорелись два талисмана, о которых они говорили.

[1] Стрижка Иньян — наказание остреганием головы наполовину.