Глава 25 Цю Булао

— Нужно возвращаться? Не лучше ли подождать здесь людей директора Оуяна? — произнес толстяк с легкой горечью.

Я опустил голову, ничего не сказав, но подумал так же. У меня правда не было никакого интереса к куче мертвецов.

— Тогда ты можешь подождать здесь, — бросил Хао Вэньмин без оглядки и прямиком отправился в склеп. По Цзюнь последовал за ним. Уходя, он не забыл обернуться и дать нам знак губами, что не стоит отставать.

Мы с толстяком переглянулись, и я спросил:

— Идем?

— О чем ты говоришь? — упали слова, и мы оба почти одновременно последовали за Хао Вэньмином.

После того как подтвердилось, что Благовоние души уже полностью испарилось из основной залы, мы вчетвером снова приблизились к трупу в медном гробу.

Хао Вэньмин сперва снова и снова кружил вокруг гроба, пока в итоге не остановился у изголовья. Он протянул руку к кожаному чехлу на поясе и достал оттуда бумажный амулет. Мы с толстяком просто остолбенели. У нас обоих тоже был такой чехол, но никто не научил нас как им пользоваться.

Я не заметил, как он загорелся, только в воздухе сверкнуло и бумажный амулет воспламенился. Хао Вэньмин сунул полу сгоревшую бумагу в щель в медном гробу.

Спустя десять минут внутри гроба ничего не изменилось. Лао Хао посмотрел на меня, потом обернулся к По Цзюню с Толстяком Сунем и сказал:

— Все нормально. Вы двое продолжайте отодвигать крышку.

Быть может, я снова услышал Благовоние души изнутри и испугался, что оно оставит в моей душе мрачные воспоминания. В конце концов Хао Вэньмин отпустил меня. Что это? Не было бы счастья, да несчастье помогло?

Потихоньку крышка гроба сползала все больше и больше, пока тело мертвого наконец не явилось нам. Я вытянул шею, осматривая гроб внутри. Невозможно! Как такое может быть?!

Я округлил глаза, но так и не мог поверить. Открывшееся взору тело было обернуто в полотно, оно было как две капли воды похоже на то, что я видел во сне, отравившись Благовонием души.

Посмотрев на этот "большой цзунцзы"[1], толстяк нахмурился и произнес:

— Это в самом деле правитель Бай Цзе? Почему он похож на мумию?

Эта фраза была мне знакома, в моих галлюцинациях Толстяк Сунь говорил так же. Я вновь отравился?

Хао Вэньмин указал на полотно на теле и произнес:

— Это...

— Шэнма, — выпалил я, не удержавшись.

— А? — Хао Вэньмин не понял откуда я знаю о шэнма. Он обомлел и сразу спросил меня: — Не мне говорить это. Но откуда тебе это известно?

— Если я скажу, что правитель Бай Цзе поведал мне это во сне, вы поверите? — горько усмехнувшись, ответил я.

— Почему ты не ссылаешься на Нефритового Императора во сне? Ты видел его в архиве? Лацзы прилежен в учебе, не так ли? — говоря это, По Цзюнь вытащил телескопическую дубинку. Стоило директору Хао сказать слово, как он сразу был готов раскрыть шэнма на теле трупа.

Почему движения По Цзюня настолько знакомы? Словно способны повлечь за собой какое-то событие? В голове полный хаос. Я не мог различить перед глазами у меня реальность или все-таки я все еще под действием Благовония души.

В это время По Цзюнь, получив одобрение от Хао Вэньмина, стал раскрывать шэнма, чтобы обнажить перед нами останки трупа. Это такое же тело, что я видел во сне. Они абсолютно идентичны.

А что было потом? Меня вдруг неожиданно обдало потом. Я вспомнил, имел место один небольшой кульминационный момент — кажется, подходит время барбекю.

— Отойдите назад! Тело сейчас вспыхнет! — прокричал я. Едва слова вылетели изо рта, как я уже отступил на семь-восемь шагов.

Я крикнул несколько взволнованно, и Толстяк Сунь не расслышал толком:

— Лацзы, говори помедленнее. Почему оно должно загореться? Твою мать! Действительно вспыхнуло! Почему ты раньше не предупредил?

А? Во сне было немного не так. Похоже время, когда тело загорелось перенеслось на одну-две минуты.

Я видел две идентичные ситуации с пожаром. Сперва пламя исходило из глаз, рта, носа и ушей, после чего охватило все тело и вновь стало черно-белым.

— Что это за блуждающий огонь? У него даже нет цвета, — едва придя в себя, произнес толстяк.

Прежде чем По Цзюнь заговорил, я произнес научное название огня преисподней:

— Это пламя воздаяния.

— Ты уже знаешь о яростном пламени воздаяния? — на лице По Цзюня отразилось полное удивление, — Ты перевернул весь архив?

Хао Вэньмин взглянул на меня и, ничего не сказав, как и в моем сне, вытащил телефон и стал снимать пламя воздаяния.

Через несколько минут тело в медном гробу было полностью сожжено.

— Лацзы, подойди, — Хао Вэньмин наконец не удержался и с мрачным видом подозвал меня. — Это были действительно шэнма и пламя воздаяния. Можешь не рассказывать мне о том, что ты узнал об этом в архиве. Не мне говорить это. Информация о шэнма и пламени воздаяния, если и есть там, то даже Оуян Пяньцзо едва ли сможет ее найти.

Не в силах ничего сделать я вздохнул, посмотрел на ледяное выражение лица директора Хао и спросил:

— Глава Хао, прежде ответьте на мой вопрос. Благовоние души может иметь какие-то последствия? Например, возможность во сне увидеть, то, что произойдет в реальности и тому подобное.

Брови Хао Вэньмина несколько раз вздрогнули:

— Что ты хочешь сказать?

Слегка поколебавшись, я все-таки еще раз рассказал свой сон. Вплоть до того, как пламя испепелило труп в медном гробу.

Брови Хао Вэньмина стали вздрагивать все чаще. Лицо было как у в воду опущенного, добавить к этому подрагивающие брови — выглядело забавно.

Однако в подобной обстановке было не до смеха. Лао Хао дождался, когда я закончу свой рассказ, после чего посмотрел прямо на меня, словно мог разглядеть ответ на моем лице, и я почувствовал чрезвычайную неловкость.

— Продолжай. Что было потом? — произнес спустя какое-то время директор Хао.

Потом? Я постарался припомнить. Похоже это касалось Толстяка Суня. Но что произошло? Вспомнив толстяка, я попутно посмотрел в его сторону. Этот жирный болван как раз опирался о медный гроб и топтал ногой запечатывающий душу гвоздь. Забавлялся, слегка наступая на него, приятно проводил время.

— Дашэн, не опирайся на него! — я вспомнил, что с Сунь Дэшэном в будущем будут проблемы.

Мой крик был звонким и взволнованным, но толстяк не расслышал. Он посмотрел на меня с неясным выражением лица и спросил:

— Лацзы, что ты сказал? Я не расслышал...

В тот миг, когда он вот-вот собрался сказать слово "ясно", наступил ногой на запечатывающий душу гвоздь и поскользнулся. Его тело покосилось и, не устояв, он упал в гроб.

То, что должно было произойти, все-таки произошло. Толстяк Сунь, не осознавая, задел механизм и со звуком "бах" основание медного гроба разошлось. Дашэн свалился в скрытое помещение прямо под ним. Его падение было один в один как во сне.

По Цзюнь так же стоял рядом с бронзовым гробом, когда толстяк неожиданно упал это было слишком внезапно и театрально. Здоровяк среагировал не сразу, а когда понял, что произошло, тот был уже в самом внизу.

— Дашэн, как ты? Все в порядке? — закричал он внутрь, держась руками за стенки гроба.

— Пока не умер! Кажется здесь человек! Спускайтесь сюда проверить! — крикнул толстяк наверх.

А? Это отличается от того, что я видел в своем сне. Само помещение совсем не такое. Посередине совершенно пусто, вокруг более десяти отдельных проходов, кроме-того на земле лежит человек. Когда мы вошли, Толстяк Сунь уже спокойно поднялся на ноги. Рядом с ним на земляном полу лежал мужчина лицом вниз. Из-за грязи невозможно было разглядеть цвет его одеяния. Через спину был перекинут длинный сверток. Однако если рассмотреть фасон его одежды, то было абсолютно ясно, что это современный человек.

— Не мне говорить это. Не стой столбом, скорее переверни человека, надо посмотреть можно ли чем-то помочь, — скомандовал Хао Вэньмин.

По Цзюнь подошел и перевернул мужчину одной рукой. Ему не нужно было всматриваться в лицо, он сразу опознал его. Забеспокоившись, он немедленно выкрикнул его имя:

— Цю Булао? Глава Хао скорее подойди сюда, это директор Цю!

— Это действительно он! — Хао Вэньмин не ожидал, что Цю Булао внезапно появится здесь. Он ущипнул несколько раз за губной желобок и директор Цю, обеспокоенно заворочавшись, пришел в сознание. Увидев Хао Вэньмина перед собой, он изумился ничуть не меньше, чем лао Хао.

— Как вы спустились? — первое что спросил Цю Булао у Хао Вэньмина после пробуждения.

— Уже давно стемнело. Вы не связались с нами, Оуян Пяньцзо боялся, что что-то могло произойти и тотчас же отправил нашу группу на ваши поиски. Не мне говорить это. Но почему ты один? Где твои следователи? — врал без зазрения совести Хао Вэньмин.

— Не спрашивай! Неповезло.. — рассказывал Цю Булао повернувшись к Хао Вэньмину.

Директор Цю был довольно сдержан, возможно, из-за того, что он долгое время был один, потому и в разговоре он был немногословен.

По словам Цю Булао, он с самого начала не считал, что это руины дворца правителя Великих Юэчжи. Определение того, что это царство Великих Юэчжи не было ошибкой, но это была не столица. Должно быть это гробница правителя этого царства. После того как он провел какое-то время спустившись в пропасть, он также столкнулся с уникальной древней магией кочевых племен района Хэтао[2] — надацзе. Что еще больше подтвердило его догадку.

В то время надацзе использовали крупные кочевые племена (например: гунны, даюэчжи, усуни и т. д.), подобная магия использовалась для защиты усыпальницы правителя.

По легенде в тот день, когда стройка была завершена, тела девяносто девяти военнопленных были закопаны перед входом в гробницу. Их головы были на поверхности, а прямо перед ними через один чи[3] располагались различные яства, вино и мясо.

Эти военнопленные были хитро закопаны в землю. Они видели еду и выпивку перед собой, но в конце концов умерли от голода. Всех этих людей после смерти охватила ненависть.

Для того чтобы добавить еще ненависти жертвам после смерти, маги сразу же использовали метод, препятствующий уходу души. Трупы этих людей лежали под открытым солнцем три дня (ни в коем случае нельзя было превышать этот трехдневный срок, иначе даже при наличии ритуальной утвари невозможно было бы остановить их огромную ненависть, которая вполне могла образовать угрозу для души правителя в гробнице).

К вечеру третьего дня маги разделили души по группам и расположили в нескольких важных местах гробницы, сформировав магический порядок против расхитителей гробниц.

Вскоре после того, как группа Цю Булао спустилась вниз, на пути они наткнулись на надацзе. К счастью, директор Цю был довольно осмотрителен, а вот его подчиненным следователям немного не повезло.

Цю Булао также был активным действующим лицом. Несмотря на то, что ситуация была навязана, он, однако, все-таки изменил положение дел, подряд выдернув три надацзе и разрушив порядок (до этого на поверхности мы слышали тревожный шум именно это и был момент, когда были вытащены надацзе).

Затем они пошли дальше и наткнулись на развилку. Таким образом директор Цю и его следователи разделились.

Продолжив движение после развилки, Цю Булао не обнаружил ничего подозрительного. Однако периодически сердце его бешено колотилось, а правый глаз дергался без остановки. Подобного рода ощущения становились все сильнее, и директор Цю продвигался вперед более нервозно. Наконец в конце дороги он обнаружил пропавших людей из четырех групп археологической экспедиции.

Более двадцати человек находились в глубокой коме. Рядом не было никаких лишних следов. Вокруг них был установлен защитный порядок. Похоже именно он спас их.

Цю Булао проверил состояние всех пострадавших и узнал, что причиной комы было то, что их душа была запечатана магией. Подобная магия не имеет большой поражающей силы, она только запечатывает все шесть чувств и погружает в глубокий сон. Куда больше директора Цю заинтересовал магический порядок из предметов на земле. Маленький деревянный меч из персикового дерева воткнут в землю, а вокруг него кости неизвестных животных. Он никак не мог понять причину собственного волнения, но, по-видимому, это было следствием только что обнаруженного им.

Человек, создавший такой порядок, является настоящим мастером, способным заставить Цю Булао нервничать еще за сотни метров. Если бы он не был обязан идти, то предпочел бы обойти эту дорогу стороной, пусть даже встретился бы с голодным духом надацзе. Он не осмелился бы приблизится к подобному порядку и на полшага.

Пропавшие люди найдены, можно сказать задание наполовину выполнено. К сожалению, связь здесь никуда не годится, сигнал блокируется, контакт с землей невозможно установить. И Цю Булао осталось лишь возвращаться прежним путем. На обратном пути дело приняло странный оборот. Прежде от развилки на поверхность земли вела лишь одна дорога, теперь ее не было. Вместо этого их стало девять. В итоге перед директором Цю предстало из ниоткуда десять дорог.

Магический барьер! В душе у директора Цю ухнуло. Человек создавший такой порядок в гробнице был мастером высшего уровня. Несколько надацзе в засаде на периферии, кажется, можно считать аппетайзером. Перед глазами у тебя магический барьер, тогда как сам ты закуска. Твою мать! Допустим даже можно разрушить его, тогда должно быть еще иное основное блюдо.

Научное название этого магического порядка "Порядок десяти извилистых выходов", вход один, а выходов десять. Есть только один вариант выжить на этих путях — положившись на удачу. Когда порядок начинает работать, даже тот, кто его создал сам не знает какую из дорог следует выбирать, чтобы остаться в живых. В буквальном смысле слова на девять шансов умереть лишь один — остаться в живых.

Директор Цю не осмеливался действовать опрометчиво. На каждом перекрестке он выбирал путь согласно гаданию по одной триграмме. Десять триграмм — один результат — этот путь опасен, впереди нет выхода. Цю Булао был взволнован. Тогда-то он доподлинно и уяснил, что это "Порядок десяти извилистых выходов". Наверняка один путь должен быть выходом. Нет никаких причин, чтобы все они были тупиком.

[1] Цзунцзы — кушанье из клейкого риса, обёрнутое тростниковыми листьями.

[2] Хэтао — равнина в северной части Китая на территории автономного района Внутренняя Монголия, в излучине Хуанхэ, северная окраина плато Ордос.

[3] Чи — традиционная китайская мера длины, около 30 см.