Глава 18 Отбытие

В один миг пролетели два месяца в первом следственном отделе. Сперва я думал, что работа здесь опасна и возбуждающа. Но как оказалось это проверка документов, их классификация и последующая отправка в другие пять отделов. Я был в сомнениях, мне казалось, что это работа четвертого отдела. Дак почему работает наш первый?

За эти два месяца мы с Толстяком Сунем узнали в лицо практически всех в Бюро расследований, исключая только директора шестого следственного отдела У Жэньди и директора четвертого отдела Линь Фэна, которые на данный момент отсутствуют.

На самом деле подумать, если так работать с девяти до пяти, совершенно без какой-либо опасности и риска. С социальным пакетом уровня директора, вдобавок каждый месяц получать зарплату более четырех тысяч. Пожалуй, для меня это довольно хорошая работа.

В это время сотрудники, откомандированные во второй отдел, вернулись назад. Не успели они еще согреть стул задницей, как всего через день директор второго следственного отдела Цю Булао явился в кабинет к Хао Вэньмину. Не знаю, о чем эти двое говорили внутри, но явно ощущалось, что встреча очень неприятная. Снаружи было слышно, как они все больше повышали голос, кроме того, время от времени несколько раз стучали по столу.

В прошлом мне лично доводилось видеть споры между командирами роты и взвода. Однако это обычная манера у военных. Для армии это приемлемо. Увидев подобное здесь впервые, сразу появилось ощущение, что стиль работы от армейского тут не сильно отличается.

Для людей из первого отдела, кажется, это уже стало привычным. Директор ссорится с директором. Они делают свою работу не мешая друг другу, тем самым чувствуется, что они по-настоящему дополняют друг друга.

В конце концов, позвонил лао Гао и вызвал этих двоих к себе в кабинет. Не знаю, о чем говорила эта троица, но, когда они вышли, Цю Булао выглядел удрученно, Хао Вэньмин же чувствовал себя весьма непринужденно, будто смог получить некую выгоду. Последовавшее за этим объявление заставило нас изумиться: все следователи первого следственного отдела (исключая меня, Сунь Дашэна, По Цзюня и директора Хао Вэньмина) переходят на службу во второй отдел.

Если приглядеться, то выходит, что директор второго следственного отдела Цю Булао не остался в накладе, почему же тогда выражения лиц этих двоих настолько противоположны? Толстяк Сунь расспросил По Цзюня, и я только тогда понял: с самого начала все шесть следственных отделов финансируются по отдельности. Говорили, что первый отдел занимается в общем всем. Фактически же основную работу делают остальные пять отделов. Второй отдел отвечает за весьма широкий спектр внутренних дел, постоянно не хватает рабочих рук. Цю Булао уже привык приходить в первый отдел и брать взаймы людей. Это не прекращается уже два или три года. После того, как в начале месяца выплачивают зарплату, он сразу приходит и занимает людей, возвращая до конца месяца. Часто в первом отделе остается только Хао Вэньмин присматривать за домом. Когда используешь работников первого отдела, незачем тратить свои деньги, такой вот бизнес.

Многие годы Хао Вэньмин скрипел зубами. Он видел людей способных помыкать, но ему еще не встречались такие, которые делают это неустанно из года в год. Очевидно, это и значит сесть на шею и ноги свесить!

Сейчас подвернулась удобная возможность. После того, как я и Толстяк Сунь появились здесь, лао Гао почувствовал, что первый отдел как-то слишком разбух. Как нам рассказали, тогда он заявил: "Зачем столько народу, если нет работы?" Именно так появился замысел перераспределить сотрудников по другим отделам. Спустя какое-то время я пришел к выводу, что Цю Булао очень привык, но перечить начальнику Бюро Гао не осмелился. И вот он снова навестил Хао Вэньмина, чтобы обсудить это.

Толстяк Сунь слушал очень внимательно, По Цзюнь, рассказывая, хаотично брызгал слюной. Толстяк поблагодарил его. Взглянув на По Цзюня, я с трудом мог поверить, что у парня более двух метров в высоту будет припасено столько сплетен.

Однако все это для меня не имеет значения. Вовремя начинать и заканчивать работу, получать зарплату — главное. Жаль, что это время не продлится долго, что должно случиться — случается.

Через несколько дней я и Толстяк Сунь с раннего утра, зайдя в первый отдел, увидели, как По Цзюнь звонит по телефону. Взглянув нас, он положил трубку и произнес:

— Я как раз собирался вам звонить, быстрее идем в конференц-зал на втором этаже.

Он говорил о втором подземном этаже. На расспросы о том, что произошло, так и не смог ответить.

Даже не понимая в чем дело, тогда я смог ощутить, что случилось что-то серьезное. Когда подошел лифт, внутри уже были два следователя из второго отдела. Их лица были суровыми, вероятнее всего они уже получили какую-то информацию.

Толстяк Сунь, славившийся своим дружелюбием, начал общаться с ними:

— Пацаны, отчего такой шум? Ваш второй отдел тоже потревожили.

Один из них ранее перешел из первого отдела, обычно он довольно сговорчивый. Однако он только покачал головой и произнес:

— Конкретно не знаю, похоже, что-то произошло в Ганьсу[1]. Придем в конференц-зал и все станет ясно.

Когда мы добрались до конференц-зала, там уже было более тридцати человек. Большая часть прежде была в первом отделе. Во главе стола сидели четыре человека, по порядку: Оуян Пяньцзо, Хао Вэньмин, Гао Лян и Цю Булао.

Мы нашли несколько мест и сразу же сели. Через несколько минут прибыли практически все. Толстяк Гао поднялся и начал заседание, впрочем, он обошелся без лишних слов, а сразу перешел к основной теме:

— Полмесяца назад в провинции Ганьсу археологическая экспедиция в пустыне Бадын-Джаран обнаружила древнее государство западных земель — руины царства Великих Юэчжи[2]. Вчера во время первой внутренней разведки произошел инцидент. Пять экспертов-археологов и одиннадцать рабочих потеряли связь с поверхностью земли. Впоследствии на поиски в руины были отправлены две группы людей и связь с ними также была утеряна. Прошло уже шестнадцать часов, как связь с ними отсутствует. Четвертый отдел суммировал всю имеющуюся информацию. Было принято решение, что данное дело входит в зону деятельности нашего Бюро расследований. Бюро определило, что дело находится в ведении второго следственного отдела, при содействии первого и пятого отделов, — сказав об этом Гао Лян взглянул на часы и продолжил: — Чтобы все рассказать, нет времени. Со всем остальным вас ознакомят трое директоров в самолете. Ладно! Подготовьтесь, через пятнадцать минут собираемся на стоянке.

Сотрудники второго отдела, словно отлив, хлынули из конференц-зала, посматривая на нас. А если взглянуть на четырех директоров, "элиту", то станет ясно, что совершенно нет недостатка в руках для игры в маджонг. Однако мне стало спокойнее, когда я посмотрел на Оуяна Пяньцзо. Этот мужик пришел сюда сам, тогда я вспомнил, что у директора Оуяна в подчинении так же есть несколько сотрудников, не знаю почему он никого не привел. Оуян Пяньцо отвечает только за экипировку и подготовку? На что он еще способен?

Хао Вэньмин и Оуян Пяньцзо шепотом перекинулись несколькими фразами, после чего подошли к нам:

— Возьмите с собой всю экипировку и используйте удостоверение Института археологии Академии общественных наук. Идите готовиться, следуйте за По Цзюнем, скоро увидимся на стоянке.

После этого он перестал обращать на нас внимание и покинул конференц-зал с директором Оуяном.

Спустя сорок минут автомобиль ауди А4 и большой автобус с более чем тридцатью людьми въехали на стоянку для самолетов Пекинского международного аэропорта Шоуду. Там нас уже ждал Боинг 747.

— Блин, сколько же сюда денег угрохано? Даже самолет уже готов. Те-те... — промолвил Толстяк Сунь касаясь фюзеляжа.

Глядя на его лицо полное зависти, я не смог сдержаться и произнес:

— Пощупал и хватит! Будешь щупать дальше самолет поломаешь. Смотри! Авиакомпания заставит тебя возместить ущерб за него.

— Может сломаться от нескольких щупаний? Ты что, думаешь самолет сделан из бумаги? — произнес Толстяк Сунь, несколько раз с силой проведя рукой по фюзеляжу.

— Эй, ты! Убери руки, а то ототрешь узор на самолете, — крикнул Цю Булао с посадочного трапа.

— Ничего подобного, директор Цю, — улыбался Толстяк Сунь во весь рот, но выражение его лица излучало недовольство, — узор также принадлежит авиакомпании, зачем вам так нервничать?

— Сунь Дашэн, закрой свой рот, — приблизился Хао Вэньмин. — Не груби директору Цю. Цю Булао бегло взглянул на него и, больше уже не обращая внимания на толстяка, поднялся в самолет, думая о чем-то своем.

— Глава Хао, что в этом такого? Только раз пощупал и все, это ведь не чужая жена, — все еще не смирился Толстяк Сунь.

— Ты не черта не знаешь! — произнес Хао Вэньмин, несколько повысив голос. — Самолет принадлежит Бюро расследований, чаще всего им пользуется второй отдел, они же и несут ответственность за его обслуживание.

— Нет... — все никак не закрывался рот Толстяка Суня.

Я наблюдал со стороны, но все же не вытерпел:

— Глава Хао, у Бюро есть свой самолет?

— Зачем так кричать? Ты еще слишком мало видел, — пренебрежительно ответил Хао Вэньмин.

— Глава Хао, а стюардессы в Бюро есть? Неудобно, но я бы рекомендовал... — вдруг с настроением спросил Толстяк Сунь.

Изнутри салон самолета отличался от того, что я видел прежде. Скорее летающий офис, чем просто салон. Слева и справа у окон были расставлены сидения, а посередине проектор. Цю Булао уже был там и проверял материалы.

После взлета самолета трое директоров начали последовательное описание нашей миссии. Основным оратором был Цю Булао, он включил слайды на проекторе, и на экране появилось фото груды развалин, появившихся в центре пустыни.

— Это спутниковый снимок с места происшествия. Полмесяца назад из-за бури руины царства Великих Юэчжи появились в центре пустыни. Подтверждено, что большей частью на поверхность вышел императорский дворец, а также частично основные городские районы. Из анализа данных следует, что это должно быть усадьба высокопоставленного чиновника, — указал на фото директор Цю. — Официальной религией царства Великих Юэчжи был буддизм. По слухам, они распространили буддизм по всей центральной равнине. Нет никаких доказательств того, что какая-либо могущественная секта имела распространение в пределах их территории. В принципе, можно исключить возможность наличия таковых. Велика вероятность, что сотрудники пропали, из-за того, что, когда императорский дворец был погребен в пустыне, множество людей так и не выбрались наружу, их посмертная ненависть запечатана внутри дворца. Если живой человек войдет туда, то вся эта ненависть сразу обрушится на его.

Археологи исчезли, войдя во дворец. Я считаю, что приоритетным стоит сделать расследование внутри дворца. Отвечает за это наш второй отдел. Первый отдел и директор Оуян оказывают поддержку. Вопросов нет?

— У меня вопрос, — поднял руку Толстяк Сунь. — За какого рода поддержку отвечает наш первый отдел?

— Заваривать чай и так далее, не рыскать, смирно ждать — все это помощь нашему второму отделу, — медленно произнес заместитель директора второго отдела.

Прежде я слышал, что он и Хао Вэньмин не в ладах, но никак не думал, что до такой степени. Перед лицом директора Хао дерзко напрашиваться на ссору, беспокоя первый отдел.

На лице Хао Вэньмина застыл конфуз, не говоря уже обо мне. Неожиданно Толстяк Сунь выдал фразу:

— В таком случае какой чай ты пьешь, пуэр?

Это не похоже на Сунь Дашэна, которого я знаю. Где это видано, чтобы этот парень мог проглотить обиду?

Через два с половиной часа самолет приземлился в Ланьчжоу. Там же, в аэропорту, мы немедленно пересели на два военных вертолета. Сунь Дашэн шептал всю дорогу:

— Те-те... еще и вертолеты есть? Это чересчур большой размах.

Я бегло глянул на него и указал на два слова на фюзеляже:

— Ты слепой? Не видишь "Первое августа"? Эти воздушные судна принадлежат НОАК!

После часа с небольшим в небе оба вертолета приземлились на месте происшествия — в пустыне Бадын-Джаран. Местность уже была оцеплена полицией и командой вооруженной военной полиции. Полиция установила линию охраны по периметру руин. Судя по всему, новость о пропаже археологов уже, просочилась. Непрерывной чередой прибывали журналисты. Полиция не позволяла им пройти за линию охраны.

Как только вертолет приземлился, сразу подошел мужчина, на вид старше пятидесяти лет:

— Кто из вас командир Цю?

Цю Булао подошел к нему:

— Это я, а вы командир Ван? Мы созванивались сегодня утром.

Человек по фамилии Ван оказался командиром археологической экспедиции. — В деле вновь произошли изменения... — произнес командир Ван, тяжело дыша.

— А? — нахмурился Цю Булао. — Какие изменения? Поясните!

Командир Ван вытащил носовой платок и вытер пот со лба. Немного поколебавшись, он произнес:

— Два часа назад мы отправили на помощь четвертую группу. Связь с ними так же утеряна.

— Повтори еще раз! — произнес Цю Булао, пристально смотря ему в глаза. — Я же сказал вам по телефону! Пока нет нас, вы не имеете права предпринимать какие-либо самовольные действия!

— Я также хочу скорее спасти людей. Кроме того, на этот раз туда отправилась группа военной полиции способная спасти людей и вернуться назад... — покорно произнес командир Ван. Чем больше он говорил, тем ниже был его голос.

— Туда спустилась военная полиция? Несколько человек? Полностью вооруженные? — тембр голоса Цю Булао немного снизился, а брови совсем изогнулись.

Командир Ван не осмелился смотреть в глаза Цю Булао:

— Спустилось пять человек... Опасаясь внизу угрозы, они взяли с собой оружие. Как только спустились, была установлена связь, впоследствии был слышен звук выстрела... И связи тотчас же не стало.

Хао Вэньмин и Оуян Пяньцзо, а также все остальные сошлись кругом. Выражения лиц "большой тройки" были не очень приятными. Эта троица шепотом обменялась несколькими фразами, а после каждый отвел своих сотрудников недалеко от места происшествия — к руинам императорского дворца царства Великих Юэчжи.

Если говорить о руинах дворца, то фактически же это большой провал шириной в пару метров, связанный с грудой развалин, появившихся из песков пустыни. Было уже больше часа дня, солнечный лучи осветили бездну. Исследуя дорогу, опираясь лишь на солнечный свет, можно увидеть только глубину в три-четыре метра. Дальше вниз — абсолютная темнота. Командир археологической экспедиции Ван шел позади Цю Булао, информируя по делу.

[1] Ганьсу — провинция на севере центральной части Китая. Административный центр и крупнейший город — Ланьчжоу.

[2] Юэчжи — асии у греков, иранский народ в Центральной Азии (с 1-го тысячелетия до н. э.), говоривший на восточноиранских диалектах северной подгруппы. Также их называют иногда восточными сарматами из-за большого сходства культур. Исходно они занимали пастбища в бассейне Таримской котловины, включая современные Синьцзян-Уйгурский автономный район, Ганьсу и, возможно, Цилянь в Китае. Юэчжи потерпели крупное поражение от сюнну (хунну) в 176 г. до н.э., после чего произошло их разделение на 2 группы: "большие" и "малые" юэчжи. "Малые" юэчжи вынуждены были бежать на юг через Тибет. Жили они в Наньшане, где переняли обычаи тибетоязычных цян. "Большие" юэчжи двинулись в сторону северо-запада, где они заняли земли саков.