Глава 16 Особенная специальная тренировка

— Это заклинание успокоения души из даосской школы Ли Тяньи с горы Лаошань. Оно обманывает ублюдка и приканчивает его, — едва открылась дверь, как на этаж, бранясь, вошел директор пятого следственного отдела Оуян Пяньцзо.

Хао Вэньмин немного удивился тому, что он пришел на стрельбище:

— Разве ты не договаривался о покупке? Не мне говорить это. Там был обман?

— Не вспоминай об этом. Я почти позволил обмануть себя, как болвана. Мне сказали, что есть копия "Призрачной карты ада" нарисованная небесным наставником Чжаном собственноручно на "Площади, где запечатаны злые духи" на горе Лунхушань. Что ее только что достали из земли, где она пролежала 800 лет. Решил посмотреть, из чего сделано, ведь, по сути, в основном употреблении тогда был шелк. Оказалось, это акриловое волокно! Ублюдки! — гневно разразился директор Оуян.

Закончив говорить, Оуян Пяньцзо, совершенно не обращая внимания на Хао Вэньмина, спокойно вытащил из-за пазухи пару бумажных талисманов и положил на стол. Вытянув указательный палец правой руки, он указал на меня и толстяка:

— Вы двое, идите сюда. Напишите на бумаге свою дату рождения, лучше по лунному календарю. В последние три дня вы вступали в половой контакт? Если да, то отмечать не нужно.

Увидев наш ошеломленный вид Хао Вэньмин пояснил:

— Директор Оуян сейчас делает талисманы жизни для вас. Имея такой талисман, если с вами на выезде вдруг случится беда, Бюро первым узнает об этом.

После того, как я и Толстяк Сунь закончили писать даты своего рождения, Оуян Пяньцзо достал серебряную иглу, немного подержал ее над огнем зажигалки, а затем уколол наши кончики пальцев. Выступившая алая кровь закапала на бумагу с заклинанием.

— Хорошо! Пойду сделаю талисманы. Лао Хао, эти двое на тебе, — закончив говорить, он без оглядки покинул стрельбище.

— Эй! Это разве не твоя работа? — окликнул директора Оуяна Хао Вэньмин. После чего сконфуженно вздохнул и произнес: — Продолжаем. О чем я только что говорил?

— Мы закончили разговор о пистолете, следует поговорить о чем-то другом, — подключился Толстяк Сунь. Хао Вэньмин кивнул в ответ и стал рассказывать об остальной экипировке.

Он кратко рассказал о телескопической полицейской дубинке, на которую также нанесены заклинания. Нечто похожее на чехол для мобильного телефона оказалось сумкой для талисманов с заклинаниями. Внутри было десять бумажных талисманов. Хао Вэньмин не объяснил, как работать с ними, только сказал, что на тренировке Оуян Пянцзо обучит нас их использовать.

— Ладно! Хватит разговоров. Еще есть время потренироваться с оружием. По правилам Бюро расследований во время тренировки следователи могут использовать только обычные патроны. Но вы уже стреляли из оружия раньше, так что можно сделать исключение и использовать специальные.

Хао Вэньмин нажал на кнопку и послал специальную мишень на расстояние пятидесяти метров: — Это оружие не похоже на то, что вы используете обычно. Давайте выясним каковы будут ваши ощущения.

Толстяк Сунь, не церемонясь, вставил магазин в пистолет, прицелившись в мишень, он выстрелил. После характерного хлопка директор Хао посмотрел на монитор:

— Десятка, Дашэн, неплохо стреляешь.

Я взглянул на мишень, на месте десятки появилось красное пятно. — Красное пятно в расположении попадания и есть второй взрыв пули, находящаяся внутри концентрированная сернистая ртуть разбрызгалась наружу. Не мне говорить это. Дашэн, ты действительно неплохо стреляешь.

Толстяк Сунь, улыбнулся, смеясь:

— Директор, в пределах 99 шагов, я имею в виду, расстояние пятьдесят метров до мишени для стрельбы это пустяк, — после этих слов он сразу расстрелял весь магазин. Возможно, Толстяк Сунь просто хвалился. Он больше не выбивал десятку, продолжая блуждать между восьмеркой и девяткой.

— Неплохо, неплохо! Множественные попадания возле десятки и девятки, можно сказать очень хорошо. Лазцы, глянем на тебя, — произнес Хао Вэньмин, смотря в цифровой табель успеваемости.

Я поменял цель в виде человеческой фигуры, аналогичным образом отправил в даль на пятьдесят метров. Поднял руку и, особо не целясь, сделал три выстрела подряд. Одновременно с этим в отверстиях между бровей фигуры, горла и груди возникли три красные пятна.

Когда третья пуля вышла из груди, я еще раз обстрелял мишень. Подражая поведению толстяка, я также выпустил весь магазин. Вокруг шеи фигуры появился аккуратный ряд красных дырок. После моего последнего выстрела шея мишени сломалась и со звуком "щелк" голова ее упала. Толстяк Сунь уже видел мою стрельбу в "Пещере водного занавеса" и не сильно удивился. А вот стоящий сбоку, Хао Вэньмин был ошарашен.

— По-видимому, вы оба очень хорошо стреляете. Жаль, что у нас в Бюро нет соревнований по стрельбе, иначе вы определенно бы отправились на них, — произнес он с воодушевлением.

Соревнования? В душе у меня все перевернулось. Не знаю почему, но я вдруг вспомнил лао Вана, погибшего в "Пещере водного занавеса"...

У каждого свое понимание того, насколько длинны эти три месяца. После нескольких лет службы в спецназе, подготовка в Бюро для меня уже не настолько серьезна. Однако для Толстяка Суня это было равносильно смерти.

В первый день нашего пребывания в Бюро расследований Оуян Пяньцзо вытащил два конверта и вручил их мне и Толстяку Суню:

— Один за другим посмотрите, что находится внутри конверта.

Толстяк Сунь уже собирался разорвать конверт, как Оуян ударил его по руке:

— Кто разрешал тебе его открывать?

— А как посмотреть, не открывая? — удивился толстяк.

— Чушь! Зачем тебе открывать, чтобы посмотреть? Используй свой третий глаз, чтобы увидеть.

— Третий глаз? — Толстяк Сунь потянул руки к своему заду, ощупывая его и отходя.

— О чем ты думаешь? — подтолкнул я его сзади. — Это небесное зрение! Что ты там весь день себе напридумывал?

— Это ты напридумывал. Мой зад немного чешется. Что, нельзя почесать? — слегка покраснел Толстяк Сунь.

Не дождавшись, Оуян Пяньцзо стал подгонять:

— Давай быстрее, есть еще другие дела. Ваш сегодняшний день и так насыщен.

— Директор Оуян, ну дайте хоть малюсенькую подсказку, — с видом страдальца стал жалобно умолять Толстяк Сунь.

Я забавлялся с подобными тестами, когда мне было шесть лет, это совсем не сложно. Через какое-то время, не спуская взгляда с конверта, внутри него моему взору предстал отрывок газеты.

— С Гуань Си гэ[1] произошел инцидент. Также там были замешаны Бо Чжи и Цзяо Цзяо. К сожалению, тут все в мозаике, нечетко видно. Директор Оуян, есть вторая половина газеты? — произнес я.

— Ты смог увидеть? Как? — вытаращился на меня и закричал толстяк. Я разорвал конверт, это оказалась половинка "Столичной ежедневной газеты". Толстяк Сунь выхватил у меня ее целиком и стал рассматривать, оказалось, это был скандальный инцидент с "эротическими фото".

— А ты не плох, сяо Шэнь. Так быстро смог увидеть. В Бюро есть несколько человек способных по скорости тебя превзойти, — слегка улыбнулся Оуян Пяньцзо. Когда он повернулся к Толстяку Суню, его лицо изменилось. — Эй! Толстяк, а ты?

Толстяк Сунь целую вечность не спускал глаз с конверта. Лицо его уже стало пунцовым. Директор Оуян подгонял его пять-шесть раз, пока толстяк, колеблясь, не промолвил:

— Там... вторая часть газеты, Лацзы?

Оуян Пяньцзо замер на секунду, а потом все же недоверчиво спросил:

— Не сяо Шэнь ли тайком сказал тебе это?

— Как? Вы ведь стоите прямо перед нами, где нам найти возможность, чтобы сговориться? — Толстяк Сунь разорвал конверт, действительно, там было продолжение о Гуань Си гэ и Бао Чжи цзе[2].

— Это ты угадал? — спросил я толстяка, когда директор Оуян ушел.

— Ерунда! — на лице толстяка отразилась лукавая улыбка, — Страница газеты разорвана пополам. Одна половина в твоем конверте. Где же тогда вторая? Лао Цзо так наивен в разгадывании загадок.

Гадание на конверте стало ежедневным обязательным тестом в нашем курсе обучения. Разумеется, для меня это было проще простого. Однако я не понимаю, почему Толстяк Сунь каждый раз угадывал.

Затем подготовка стала довольно монотонной. Для меня не было проблемой пробежать пять километров по подземной тренировочной площадке с пятикилограммовым мешком с песком, привязанным к моему телу. Прежде в армии мне доводилось таскать на себе двадцать килограммов по пересеченной местности. Ныне это не более, чем пустяк. Однако толстяк не смог этого вынести. Не пробежав и половину пути, упав на землю, он блевал белой пеной. С подобным зрелищем я был уже хорошо знаком.

— Лацзы, ты побежишь с ним на спине, — указал на Толстяка Суня в позе краба, неизвестно когда появившийся на тренировочной площадке Хао Вэньмин.

Прежде лао Ван таскал меня на спине. Сейчас они хотят, чтобы я взвалил на себя этого толстяка. Истина стала очевидна, пришло время расплаты. Посмотрев на Толстяка Суня, в котором мяса на двести цзиней, я ужаснулся.

— Почему я должен тащить его на себе? — беспомощно спросил я.

— Потому что вы напарники и должны помогать друг другу. Хватит трепаться, бери его себе на спину и беги! — вытянул руку в направлении меня и толстяка Хао Вэньмин.

Я вернулся к Толстяку Суню, его вид был уже лучше. Вытирая рукавом пену с уголка рта, он обессиленно посмотрел на меня.

На спине его не утащишь, все что я мог это поддерживать его пока он встает.

— Сколько в тебе цзиней? — спросил я, прижавшись к его уху.

— Двести шестьдесят, — слабо произнес толстяк.

Двести шестьдесят? Так много? В последствии я узнал, что медицинские весы имеют максимально допустимую норму в двести шестьдесят цзиней. Не знаю почему, но тогда мне вдруг ясно вспомнилась резиновая дубинка лао Вана.

Самым удивительным для меня на тренировочной площадке было наличие багуа[3]. В углу располагалось несколько багуа в форме электронных схем. Изнутри наружу в них были обозначены сорок девять цифр. Числа были хаотичны и не обладали никакой последовательностью.

Каждое утро Оуян Пяньцзо давал нам угадывать, что в конверте, а затем исчезал. К оставшейся подготовке новичков он привлек Хао Вэньмина. Не знаю, был ли у него на директора Хао какой-либо "материал" на руках. Но, когда Оуян звонил ему, Хао Вэньмин приходил с мрачным выражением лица.

— Эй! Вы двое, снимите обувь, носки и встаньте на схему багуа, — мрачное лицо лао Хао внушало страх, по-видимому, директор Оуян притащил его сюда через силу.

Хоть мы и не понимали, что ему нужно, я и Толстяк Сунь сняли обувь и встали по краям багуа. Лао Хао рассказал нам довольно простые правила игры, просто нужно по очереди наступать на цифры.

Не дожидаясь, пока я и толстяк обрадуемся после полного прохождения круга, лао Хао повысил уровень сложности:

— Пройдите еще раз. На этот раз будет несколько сложнее, — договорив, он повернул рубильник, и цифры на схеме багуа начали мигать. — Сейчас, как и раньше, наступите на соответствующую цифру прежде, чем она погаснет.

— Какая чушь! Детские игры. Разве это не танцевальная машина? Я буду первым, — когда Толстяк Сунь наступил на цифру "один", она погасла, а цифра "два" начала мигать. Все это заняло полсекунды. Стоило ему поднять ногу — цифра "два" погасла, а "три" начала мигать.

Разве это не чересчур быстро? Едва я успел подумать об этом, как толстяк упал на землю, его тело содрогнулось, а волосы на голове встали дыбом. Что случилось? У него приступ эпилепсии?

К счастью, он тут же пришел в норму. Поднялся, слегка подрагивая, и сказал лао Хао:

— Аж кровь отлила. Директор, здесь утечка тока, найдите, кого-нибудь, чтобы устранить это.

Неожиданный ответ Хао Вэньмина едва не заставил его харкать кровью:

— Забыл вам сказать. Если цифра погаснет до того, как вы на нее наступите, то вас ударит током в тысячу вольт. Сунь Дашэн, что у тебя за взгляд? Не волнуйся, это мгновенный удар, он не смертелен. Однако о некоторых вещах сложно сказать. Если бы вы подверглись многократным ударом тока, то, возможно, возникли бы некоторые осложнения, например, спазм лицевых мышц и так далее. Не беспокойся, это не страшно. Не мне говорить это. Лацзы, теперь твоя очередь.

Да иди ты! Кто научил тебя таким вредоносным приемам?

В душе моей клокотал гнев, но отразиться на лице я ему не давал:

— А давайте вы сначала выключите рубильник? Затем предоставите нам несколько дней как следует ознакомиться. Я могу поручиться, что через пару месяцев мы добьемся успеха.

— Так не пойдет! — Хао Вэньмин категорически отклонил мою претензию. — Все новички Бюро должны пройти эту часть. Я только что вас ознакомил и уделил внимание. К тому же Дашэн уже пострадал от электричества. Ты просишь меня выключить рубильник. Что подумает Дашэн? Разве это не может привести к конфликту в ваших отношениях?

— Лацзы, время от времени один удар током, ощущения неплохие. Просто электротерапия, — присоединился к разговору толстяк. Одиночный удар током явно не такой сильный, как массовые удары.

Действительно, не отвертишься. Мне пришлось, стиснув зубы, встать в самом начале багуа. Учитывая то, что произошло с Толстяком Сунем, я собрался на все сто двадцать и с особым вниманием наступил на цифру в схеме. Несмотря на осторожность, крайнюю осторожность, к сожалению, на вершине горы мне встретился тигр. Когда я находился на тринадцати и собирался перейти на четырнадцать, все-таки замедлился и получил удар. Электрический ток проник в середину ступни моей левой ноги, прошел через все тело и в итоге вырвался через ступню правой.

После обеда сразу же начались теоретические занятия. Рассказывали о том, почему Конфуций "не говорил о чудесах, силе, беспорядках и духах"[4]. О доктрине даосизма. Так же упоминалось о "великом благоденствии" Чжана Цзяо[5] и даосской школе Чжана Даолина "Пять ковшей риса" (Путь Небесных Наставников)[6].

Историю вероучений нам преподавал заместитель директора пятого следственного отдела по фамилии И. Из-за того, что это теория, и носит она слишком запутанный характер, заместитель директора И рассказывал вяло, слегка механически. Он явно не обладает мастерством ведения непринужденной беседы родича И Чжунтяня о эпохе Троецарствия[7]. Я и Толстяк Сунь были сонными. Заместитель директора И не придирался. В основном под его рассказ мы спали, а он не препятствовал нам. Самое то, чтобы успокоить натянутые нервы после утренней тренировки.

Таким образом прошло два месяца, вот-вот должна быть аттестация. К счастью, схему багуа, которая нас больше всего раздражала, мы смогли пройти больше месяца назад. Неожиданно, Хао Вэньмин повысил уровень сложности. Теперь он хотел, чтобы мы прошли ее с завязанными глазами. Нас било током бесчисленное количество раз. Я и Толстяк Сунь, опираясь на механическое запоминание, прошли все сорок девять шагов схемы.

Наконец пришел день аттестации, что отразится на том, получу ли я в следующем месяце зарплату. Глядя на все более и более сжимающийся кошелек, в душе поднималось беспокойство. Толстяк Сунь, напротив, совершенно не обращал внимания. Обедневший аристократ — все равно аристократ. В конце концов, он много лет работал тайным агентом и получал две зарплаты. В сравнении со мной он куда зажиточнее.

[1] Гэ — брат.

[2] Цзе — сестра.

[3] Багуа (Восемь триграмм) — этап исходного космогенеза в представлении китайской философии. Восемь триграмм гуа используются в даосской космологии, чтобы представить фундаментальные принципы бытия. Триграмма — особый знак гуа, состоящий из трёх яо — линий, сплошных или прерывистых. Все возможные комбинации трёх яо образуют восемь триграмм.

[4] Аналекты Конфуция Глава VII "Шу Эр" строка 20.

[5] Чжан Цзяо — один из трех лидеров народного восстания в Китае — Восстание желтых повязок. Инициатором восстания была секта Тайпиндао (Путь Великого Мира-Благоденствия), которая предсказывала появления Лао-цзюня (Лао-цзы) как мессии-избавителя, который принесёт мир и благоденствие. Руководили восстанием три брата — Чжан Цзяо, Чжан Бао и Чжан Лян. Чжан Цзяо призывал к свержению династии Хань, которую он называл эпохой Синего неба, и к установлению эпохи Жёлтого неба, в которой наступило бы "великое благоденствие" и равенство.

[6] Чжан Даолин — является основателем даосской Школы Небесных Наставников (кит. 天师道, Тяньши дао) направления "Истинное Единство" (кит. 正一道, Чжэнъидао), первоначальное название его школы — "Пять Ковшей Риса" (кит. 五斗米道, У доу ми дао).

[7] И Чжунтянь — китайский писатель и историк. Он также является профессором и доктором философии. научный руководитель кафедры китайского языка и литературы гуманитарной школы Сямэньского университета. Его серия лекций о деятелях династии Хань и периода Троецарствия была успешной, но несмотря на это подверглась критике, из-за качества и академической ценности. Ввиду популярности его лекций в 2006 году CCTV-10 заключила с ним контракт на производство серии из 52 лекций по истории периода Троецарствия. В 2008 году он начал серию из 36 лекций о Сотне школ мысли. В 2013 году И написал "И Чжунтянь Чжунхуа Ши" (易 中天 中华 史; История Китая И Чжунтяня). Год спустя он написал Сан Го Цзи (三国 纪; Хроники Трех Королевств), чтобы развеять мифы об исторических фигурах Цао Цао, Лю Бэй, Сунь Цюань и Чжугэ Лян.