Глава 6 Пещера водного занавеса Горы плодов и цветов

— Твою мать! Я чуть не подпрыгнул от испуга! — выругался лао Ван. — Идите и посмотрите, что это за штуковина!

Не дожидаясь нас, гид Линь прыгнул в воду и вернулся с доской.

Только сейчас стало понятно, что это высокая деревянная доска. Я не знал для чего она, но увидел, что она очень старая. Когда-то давно она была окрашена красной краской, но та почти полностью облупилась. Похоже, что в воду она попала недавно, потому как дерево еще не успело разбухнуть. На поверхности была отчетливо и хорошо читаемо вырезана надпись.

Надпись была нанесена традиционным письмом[1], а ее содержание заставляло почувствовать страх.

"Небо дарует человеку неисчислимые блага.

Человеку нечем отблагодарить Небо.

Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай![2]

Неверных убивай! Непочтительных убивай!

Бесчеловечных убивай! Беспринципных убивай!

Бесцеремонных, глупых, неверующих,

Правитель Даси[3] велел всех убивать, убивать, убивать!

Я рожден не для того, чтобы бороться за престол,

У меня нет желания возводить Золотую башню[4] у ворот столицы!

Высшие чиновники бегают, как собаки,

И безусловно под мечом они будут трепетать в страхе.

Четверым князьям, моим полководцам, приемным сыновьям,

Чтобы разрушить стены города не нужно запечатывать мечи.

На вершине горы я воздвиг стелу к небу,

Те, кто противятся воле небес, гордо стоя,

И те, кто падут пред ней на колени,

Все будут убиты."[5]

Лао Ван посмотрел на доску и нахмурился:

— Что это за ерунда такая?

Несколько человек здесь, в том числе и я получили хорошее образование (но не поступили в вузы). Во времена учебы в средней школе второй ступени (старшая школа) у меня был высокий балл по истории. В итоге я определил, что это за надпись.

— Это Семь убийств Чжан Сяньчжуна[6]. Как это могло здесь оказаться?

— Чжан Сяньчжун? Звучит знакомо. Гоминьдан[7]? — подошел Сун Чуньлэй.

Я глянул на него в недоумении:

— Говорю тебе Чуньлэй, в свободное время книги хоть почитай, чтобы не совать во в сюда Гоминьдан. Чжан Сяньчжун и Ли Цзычэн были предводителями повстанческой армии в конце династии Мин и одинаково знамениты.

— Я же сказал, что это звучит знакомо, — пробормотал покрасневший Сун Чуньлэй.

Я проигнорировал его и спросил у гида Линя:

— Лао Линь, ты прежде видал эту доску?

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Разве Чжан Сяньчжун поднял восстание не в Сычуани? Я не слышал, чтобы он бывал в Юньнани.

— Не обязательно, чтобы он принес ее сюда сам, — сказал я. — Возможно ее доставили откуда-то. Но нет никаких причин ей находиться в этом озере.

— Чжан Сяньчжун или Ван Сяньчжун — пофигу, — не выдержал лао Ван. — Отдайте доску лао Линю, пусть заберет с собой. А мы ознакомимся с местностью в округе и вернемся назад.

Рельеф местности был очень прост, водопад и небольшое озеро формировали тупик. Вернуться отсюда можно было только прежним путем, иной дороги не было. Лао Ван обошел с нами все кругом и, не обнаружив другого пути, мы вернулись назад.

На обратном пути командир Ван подошел ко мне ткнул в бок и спросил шепотом:

— Лацзы, а что сделал этот Чжан Сяньчжун?

Я обессиленно взглянул на него:

— Ты с самого начала тоже не знал? Это все есть в учебнике начальной школы. Как вы двое смогли получить обязательные девять классов?

Чжан Сяньчжун был лидером китайского восстания в конце династии Мин. В ранние годы он работал ответственным за поимку преступников, затем некоторое время служил в армии династии Мин. Однажды ночью сбежал из лагеря, потому что его собирались казнить за нарушение устава. Он перешел на сторону крестьянского лидера повстанцев того времени Ван Цзяина Князя отважного[8]. Его прозвали так, потому что он был смел и жесток. Вскоре он стал лидером повстанческой армии вместе с Ли Цзычэном[9]. Спустя несколько лет, после того как Ван Цзяин погиб в битве, Чжан и Ли разошлись. Ли Цзычэн отправился захватывать столицу, а Чжан Сяньчжун напал на Сычуань. Через несколько лет он захватил всю Сычуань и провозгласил себя императором в Чэнду, образовав Даси.

После того, как Чжан Сяньчжун стал императором его характер сильно изменился. Он стал недоверчивым, непостоянным и в высшей степени бесчеловечным. Полагал, что каждый из его окружения желает его предать. Он убивал не только солдат армии Мин, но также простых граждан, своих солдат и министров. В конце концов в его столице Чэнду было вырезано все население. История гласит, что он превратил прекрасный Чэнду в заброшенный город. Затем резня распространилась по территории всей Сычуани. Несколько месяцев спустя он был застрелен из лука на склоне горы Фэнхуа великим князем Маньчжурии Хаогэ[10]. Согласно историческим данным, общая численность населения провинции Сычуань к тому времени составляла всего лишь порядка ста тысяч человек. Ситуация была безвыходная и император Шуньчжи издал указ, согласно которому из Хунани и Хубэя должны были переселиться миллионы человек, чтобы пополнить население Сычуани.

На развилке грунтовой тропинки к водопаду гид Линь попрощался с нами и спустился с горы. Уходя, он настойчиво попросил нас не ходить к водопаду.

Лао Ван взял нескольких человек, чтобы устроить засаду в выбранном месте. Как ни странно, с тех пор как мы покинули водопад и озеро, моя голова больше не болела. Это заставило меня еще больше опасаться того места.

Группами по три человека мы укрылись в засаде на пути торговцев наркотиками. Просидев в засаде в течение нескольких часов, мы получили новость от командира о том, что Мотт и его люди все еще находятся в Мьянме, что, судя по всему, сегодняшнее дело не состоится, и все отряды должны ожидать на месте. Позже все отряды будут снабжены едой и водой.

Подобная ситуация встречается не впервые. И к этому мы тоже привыкли. Это даже хорошо! Есть возможность снять камуфляж, выйти наружу и размять кости, покурить, и не нужно бояться, что запах и дым от табака выдадут. Кстати, о табаке, я вдруг вспомнил, что большую часть своих "Junwei" отдал гиду Линю. Посмотрев на двух своих товарищей, я стал думать чью сигарету хочу выкурить.

— Командир Ван, дадите сигарету? — обратился я к лао Вану с вопросом. Он не очень охотно вытащил из пачки сигарету и кинул мне.

— Не видел, чтобы ты делился с командиром сигаретами, а сам у командира просишь.

— Всего одна сигарета, не жалейте, — улыбнулся я. — Командир Ван, для вас в этом будет толк. Я слышал, что заместитель командира отряда собирается демобилизоваться. Из множества командиров вас собираются повысить до этой должности, верно?

Рядом стоящий, Сун Чуньлэй жизнерадостно произнес: — Правда? Командир Ван будет повышен до заместителя командира отряда? Почему я не слышал об этом?

— Уйди. Когда взрослые говорят, дети не вмешиваются, — отмахнулся я от него рукой, словно от назойливой мухи. У Чуньлэя, по сравнению со мной, военный стаж меньше, и он один из немногих кем я могу "помыкать".

— Командир Ван, в конце следующего месяца у вас будут соревнования по стрельбе? Вам нужно попрактиковаться в меткости. В прошлый раз вы были вторым снизу, верно? Движущаяся мишень в ста метрах — восемь десяток и пятерка. В сравнении с Чжао Лаоэр из Собачьих клыков, всего на 2 кольца больше. Командир Ван, честно говоря, с твоими навыками стрельбы сейчас тебе нечего делать в замах командира отряда. Как насчет того, чтобы я помог тебе?

— Чем ты можешь помочь? — взглянул на меня лао Ван, насторожившись.

Я закурил сигарету и выпустил кольцо дыма, успешно запихнув пачку лао Вана в карман:

— Я могу устроить специальную тренировку. Ручаюсь, что через месяц стрелковые навыки заметно улучшатся и на соревнованиях самое меньшее, что ты сможешь показать это девять десяток и пятерку.

Лао Ван еще не успел и рта открыть, а Сун Чуньлэй уже покраснел от зависти: — Лацзы, Шэнь гэ, а что, если я присоединюсь? За сбежавшим бараном погонишься — все стадо потеряешь[11].

Парниша преклонялся перед моими стрелковыми умениями уже не один и не два дня. Услышав слова Чуньлэя, лао Ван не дал ему закончить. Он вытаращил глаза и выругался: — Сун Чуньлэй о ком ты говоришь? Баран здесь только ты, да вся семья у тебя такая.

— Командир Ван, зачем злиться на ребенка? Выкурите сигарету, не стесняйтесь, — я спокойно достал его пачку сигарет, передал одну лао Вану и дал прикурить. После чего убрал пачку обратно в свой карман. Лао Ван не стал со мной препираться.

— Лацзы, я знаю, что у тебя талант. Подскажешь какой именно метод необходим?

— Простой, — улыбнулся я. — На самом деле метод очень простой, но мне нужно кое-какой предмет у вас позаимствовать.

— Предмет? — лао Ван немного задумался и искоса глянул на меня. — Что тебе нужно?

— Та резиновая дубинка, которую ты использовал при моих тренировках, когда я только пришел. Невозможно поразить движущуюся мишень в ста метрах? Без проблем! Трансформируем ее в движущуюся мишень в двухстах метрах. Невыполнимая задача? Тогда ... — я просто сделал два ложных замаха.

— Так и знал, что у тебя дурные намерения, пацан, — полностью игнорируя меня, лао Ван насильно засунул руку мне в карман и достал пачку сигарет. — Командир Ван, невинно взглянул я на него, — Не надо так. Командир дивизии неоднократно указывал на то, что офицерам не полагается ничего вымогать у солдат.

— Вымогать? Брехня! — речь лао Вана сквозила злобой. — Я забрал свои сигареты!

Я все еще болтал с лао Ваном, когда Сунь Чуньлэй спросил:

— Шэнь гэ, почему бы тебе не попробовать потренировать меня? Я могу выбить девять десяток в стометровой движущейся цели. Как бы ты не тренировал меня это принесет успех.

Мы с лао Ваном переглянулись и сказали в унисон:

— Иди уже отсюда!

По правде говоря, я не годился для того, чтобы быть снайпером. Снайперы должны быть способны спокойно переносить одиночество. Человек нередко сидит в засаде целыми днями и ночами, чтобы мгновенно убить свою цель одним выстрелом. Но я-то, просто метко стреляю, мне тяжело переносить одиночество. Мои психологические качества далеки от качеств настоящего снайпера. К счастью, рядом есть лао Ван и Сун Чуньлэй, потому находится в засаде не скучно.

Через несколько часов доставили припасы. Это специальный армейский паек для полевых условий. Холодную рисовую кашу запиваешь холодной водой. Пока не подошла цель, лао Ван стал расставлять очередь дежурства. Мы втроем сменяли друг друга. Лао Ван пошел на привал первым, я и Чуньлэй отвечали за охрану.

Сун Чуньлэй был известен как "Сто тысяч почему"[12]. Когда он вступил в армию, то благодаря своей отличной физической подготовке приглянулся командиру отряда, так он попал к нам в Балобан. Однако парень все еще побаивается лао Вана. Теперь, когда командир уснул, его язык наконец развязался:

— Шэнь гэ, как ты можешь стрелять так точно? Шэнь гэ, лао Ван говорил, что на своем первом задании ты убил сразу четверых человек, это правда? Говорят, что ты никогда не смотришь в прицел винтовки, это правда? Шэнь гэ, здесь так жарко и душно. Если наркодилер не придет завтра, можем ли мы попросить у командира Вана разрешения пойти освежиться к водопаду?

— Нет! — это был не мой выкрик. Чуньлэй все-таки разбудил лао Вана. — Сун Чуньлэй, даже не думай об этом! Хочешь самовольно уйти, несмотря на то что ты на задании? Хочешь покинуть армию пораньше?!

Прежде, чем лао Ван успел закончить свою лекцию из устройства беспроводной связи раздался голос командира отряда:

— Внимание всем отрядам! Объект уже пересек границу. Движется в направлении расположения Балобана. Всем остальным отрядам продолжать наблюдение, координировать свои действия с Балобаном.

— А разве не говорили, что сегодня уже ничего не будет? Зачем продавать наркотики так поздно ночью? — бубнил Чуньлэй себе под нос. Я и лао Ван не обращали на него никакого внимания. Заново замаскировавшись, Сун Чуньлэй и лао Ван надели приборы ночного видения. Двумя часами позже поступило сообщение от отряда Собачьи клыки, что был в километре от нас. Объект со своими людьми уже миновал засаду и движется в прямом направлении к нам.

Спустя почти час с горной дороги стали доноситься звуки. Объект наконец-то появился. Я отлично видел их с моей позиции через прицел ночного видения снайперской винтовки. Их было одиннадцать человек. Мотт и толстяк, внедренный агент, шли по середине. За исключением этих двух, каждый из их пособников нес парусиновую сумку, наклоненную под определенным углом. Вероятнее всего там было оружие подобное АК 47.

— Командир Ван, — донесся из наушников голос Лю Юаньшэня, — Эти десять человек не похожи на профессиональных военных. Затруднений не возникнет.

— Не торопитесь. Не будьте беспечны, осторожно проследим за ними, обнаружим место их тайника с наркотиками и немедленно задержим, — ответил лао Ван.

Как только речь командира прервалась, Мотт и его группа тут же остановились. Сначала я подумал, что они обнаружили засаду и взял на прицел бедро Мотта, чтобы нажать на курок, если вдруг ситуация станет неправильной. Толстяк, не видя никаких проблем, встал у края дороги, ослабил ремень и стал отливать. Этот болван без отдыха все разговаривал с Моттом пока мочился. Но расстояние было слишком большим, чтобы узнать, о чем эти двое говорили. Похоже он жаловался на обстановку. Лицо Мотта выражало беспомощность, к тому же он боялся необдуманно оскорбить его. Он только и мог что принимать ответные меры, коротко отвечая и длительно отмалчиваясь. Если бы я не знал заранее, что толстяк тайный агент, я бы сто процентов посчитал, что он минимум наркоторговец такого же ранга как Мотт.

— У него с простатой плохо? Он так долго мочился, — спросил я шепотом.

Лао Ван ткнул меня локтем:

— Двигайся!

Толстяк застегнул молнию, подошел к Мотту и указал на что-то в темноте, тон его голоса также был повышен. Я уловил общий смысл. Он жаловался на то, что прошло уже много времени, а они так и не дошли до тайника с наркотиками. Полагал, что Мотт намеренно ходит окольными путями, тянет время. Мотт так ничего и не объяснил. Дойдя до кустарника посреди дороги, он распахнул сорняки, загораживающие путь, и показал тропку. После чего сделал движение рукой:

— Прошу!

Это путь, который я видел всего несколько часов назад, он ведет к Бездне мертвецов у водопада. Толстяк шел за Моттом все еще жалуясь:

— Сколько еще идти? Только не говори, что мы будем там через минуту. Я мучился всю дорогу и устал.

Эти слова поразили меня как молния.

— Я знаю где они прячут наркотики, — пробормотал я.

— Где? — восемь голосов одновременно отозвались в наушнике.

— Где Сунь Укун стал Прекрасным Царем Обезьян и Великим Мудрецом Равным Небу[13]? — задал я риторический вопрос.

— Говори быстрее! Не надо разжигать интригу, — нервно сказал лао Ван.

— Гора Плодов и Цветов, Пещера водного занавеса.

На горной дороге, исключая высокие сорняки не было никаких скрытых ограждений. Чтобы цель и товарищи не обнаружили нас, через пять-шесть минут мы собрались все вместе и медленно стали спускаться по горной дороге.

Продвигались осторожно, но не нашли никаких признаков того, что Мотт и его люди куда-то могли свернуть. Мы дошли до зарослей полыни, границы водопада. С тех пор как я оказался в этой области моя голова начала болеть. Однако сейчас мне было не до этого. Все чего я хотел это выполнить задание и покинуть это чертово место. Я использовал прицел своей снайперской винтовки, чтобы осмотреть пределы водопада, места, где могли спрятаться люди. Убедившись в безопасности, наш отряд подошел к Бездне мертвецов.

Сегодня полнолуние и водопад, и озеро сегодня выглядели мертвенно-серыми. Сплошь цвет мертвой золы. У кого хватит смелости назвать это нормальным. Лицо лао Вана было не лучше, чем цвет озера. Он вложил в меня все самое ценное. Если мы упустим Мотта и его банду, то эту ошибку запомнят нашему отряду надолго.

— Лацзы, ты уверен?

— Почему бы не пойти и не посмотреть?

[1] Вэньянь - классический письменный язык, использовавшийся в Китае в основном до начала XX века в литературных произведениях, научных публикациях, официальных документах и для деловой переписки.

[2] Первые три строки, также высеченные на Стеле семи убийств, перевод на русский Роберт Ибатуллин.

[3] Государство Даси, оно же Великое Западное государство, правителем которого был Чжан Сяньчжун. Короткоживущее государственное образование, существовавшее в юго-западном Китае в 1644—1647 годах на закате империи Мин.

[4] Золотая башня — башня с золотой кровлей, куда стекались герои всей страны; была построена на территории нынешней провинции Хэбэй Яньским князем Чжао-ваном в отместку победившему его царству Ци, IIIв. до н. э..

[5] Стихотворение Чжан Сяньчжуна "Семь убийств". (примерный перевод)

[6] Чжан Сяньчжун — руководитель крестьянского восстания в Китае во время последних лет империи Мин и первых лет сменившей её империи Цин. Наряду с Ли Цзычэном, ведшим повстанческую войну в северном Китае, один из двух главных лидеров восстаний 1630—1640-х годов, приведших в конечном счете к падению минской империи.

[7] прим. Сюй Фу — Гоминьдан, часто называемый по-английски Националистической партией или Китайской националистической партией (CNP), является крупной политической партией Тайваня (Китайская Республика), базирующейся в Тайбэе. Сформированный в 1919 году. Гоминьдан была единственной правящей партией Китайской Республики с 1928 по 2000 год и в настоящее время является оппозиционной политической партией Законодательного Юаня. Гоминьдан был образован вскоре после Синьхайской революции в Китае, в ходе которой было свергнуто цинское правительство. Гоминьдан вёл вооружённую борьбу с генералами Бэйянской группировки и Коммунистической партией Китая за право управления страной вплоть до поражения в Гражданской войне в 1949 году, когда власть в стране полностью взяли в руки коммунисты, и гоминьдановскому правительству пришлось бежать на Тайвань.

[8] Князь отважный — титул, который также носил Ли Цзычэн.

[9] Ли Цзычэн — Предводитель крестьянской войны в северном Китае, которая привела к свержению китайской династии Мин.

[10] Айсиньгиоро Хаогэ — маньчжурский полководец, князь Су (1636—1648), старший сын маньчжурского императора Абахая.

[11] Аналог пословицы: За краюшкой погонишься - каравай потеряешь.

[12] Сто тысяч почему — познавательная энциклопедия. Чуньлэй любитель задавать много вопросов.

[13] Сунь Укун — главный герой романа Путешествие на Запад, Царь обезьян. Имеет и другие имена Каменная обезьяна, т.к. родился из камня; Прекрасный Царь Обезьян — назван так своими подданными; Бивамэнь (конюх) — его должность в Небесных чертогах; Великий Мудрец Равный Небу — назван так своими подданными. Название главы является отсылкой.