Том 1. Глава 27. Затишье перед бурей

— Хватит издеваться надо мной, Система, мне нужна вся информация о Ху Цюэюне, которую знал и не знал Чжао Умэн.

Адепты ордена Цинху Чжао вернулись из столицы Минцзин прошлой ночью и, уставшие после длинной дороги, разошлись по домам, легли спать. Чжао Синьи не мог заснуть долгое время, часами лежал и ворочался. Даже спустя месяц практик он не сумел одолеть главного героя — значит, придётся ещё задержаться в мире новеллы, другого выхода он просто не видел. Он уже планировал заняться изучением талисманов, раз именно они являлись шашоуцзянми* адептов Цинху Чжао, и также решил изменить стратегию.

* Шашоуцзянь (кит. 杀手锏) – здесь как «козырь»; легендарное китайское оружие, влияющее на исход битвы. В метафорическом смысле может использоваться как «козырь».

Механический голос ответил с серьёзной интонацией:

[Что Вы хотите узнать, Синьи?]

— Абсолютно всё, — ответил он вслух.

Солнце уже поднялось над холмами и пригревало домики тёплыми лучами, проникало сквозь рисовую бумагу на окнах. Всё время пути Чжао Уцюэ не разговаривал со своими детьми, так как старших заклинателей беспокоила куда более важная проблема — чёрное сердце с иглами. Император запретил вынимать его из катакомб — оно находилось на территории людей, поэтому заклинатели не могли забрать для изучения. Нутром Чжао Синьи чувствовал, что рано или поздно Чжао Уцюэ заявится к нему с упрёками, что тот бросил вызов королю демонов и, хоть и не проиграл, победу своему ордену тоже не принёс. Ещё и старший брат Чжао Ушуй неустанно напоминал, что желал ученика.

[Говорите конкретнее. Может, эта Система и сможет дать некоторую информацию.]

Чжао Синьи продолжил говорить вслух:

— Всё, что известно про его родителей.

[Отец: прежний король демонов. Статус: мёртв. Мать: неизвестно. Статус: неизвестно.]

Недавно Скиталец рассказал, что демоны владели одним из четырёх элементов, поэтому он задал следующий вопрос:

— Прежний король был демоном чего? Какой стихии?

Вряд ли это информация как-то пригодилась бы, но он всё-таки решил рискнуть, и Система ответила следующим образом:

[Данных нет.]

— Тогда о братьях и сёстрах. Скиталец, кто там ещё?

Он не собирался перечислять абсолютно всех родственников и думал дальше перейти к вопросу об учителе, соучениках, но в любом случае собирался выжать из Системы как можно больше сведений. Чжао Синьи откинулся поудобнее на вытянутой подушке в форме валика, подложил руки под голову, закинул ногу на ногу, всматриваясь в потолок.

[Эта Система начнёт с известных Синьи. Великий Поток, также известен как Скиталец, демон воды. Статус: жив. Ядовитая Листва, демон земли. Статус: жив.]

Он ожидал дальше услышать Бурю Клинков, однако прозвучало совсем другое имя:

[Яростный Пожар, демон огня. Статус: мёртв. Данные о других братьях и сёстрах отсутствуют.]

Чжао Синьи даже присел на кровати и приподнял брови.

— Стоп, кто?

Механический голос невозмутимо повторил:

[Яростный Пожар, демон огня...]

— Это я понял! Подожди.

Если раньше он подумывал устроить ловушку для аптекаря Тан, учителя главного героя, но решил перед этим узнать о других слабых местах и связях, то сейчас в его голове начал созревать совершенно иной план. Чжао Синьи давно не ощущал себя настолько гениальным, что зловеще скалился и улыбался своим мыслям, словно безумный.

— Система, Яростный Пожар ещё не переродился? Его очередь на колесе реинкарнации ещё не подошла?

Некоторое время раздавались пикающие звуки с разной тональностью и интервалом, как будто Система тщательно раздумывала над ответом. Чжао Синьи встал с кровати и решил размяться, пока писк продолжал звучать в его голове. Ножны с обломком сломанного меча стояли у его кровати, на низком небольшом столике лежал кинжал с лазурной кисточкой, змеиная игла и оставленный Скитальцем пространственный мешок с пачкой талисманов. Он прошёлся по ним взглядом, после чего начал вертеть головой, разминать руки, постепенно переходя к остальным частям тела.

Наконец, Система соизволила дать ответ:

[Синьи, эта Система решила поведать об устройстве мира, поэтому слушайте внимательнее.]

— Подожди, сейчас ручку возьму, записывать буду.

[Синьи, в этом мире нет ручек.]

— Я пошутил.

От гениальности своего плана он пребывал в хорошем настроении и надеялся, что рассказ Системы не спустит его стремления в унитаз, коего здесь и тоже не было, за исключением так называемых «ночных горшков».

[Демоны не попадают в мир призраков и не перерождаются.]

Её слова удивили Чжао Синьи, но не расстроили, только вызвали удивление и заставили гадать, где сейчас находилась душа этого Яростного Пожара.

— Э? Почему? Что за дискриминация? А остальные?

Система невозмутимо начала перечислять:

[Люди, яо, гуаи...]

— Стой-стой, неважно, давай обратно к Яростному Пожару, что с его душой? Он умер окончательно?

В его голове вновь раздался писк. Он не раздражал Чжао Синьи, а чем-то даже напоминал электронную музыку, которую он слушал в своём мире, поэтому решил поприседать под него. Всё равно собеседник молчал.

Организм заклинателя был гораздо выносливее человеческого — Чжао Синьи на сотне сбился со счёту, но по-прежнему не ощущал себя ни на волосок уставшим, как будто и вовсе всё это время валялся на кровати. Но тогда, чтобы заклинателю стать сильнее, надо и тренировки выбирать более сложные — привязать к себе камни или валуны... Нет, Чжао Синьи не желал сейчас думать об этом.

[Его душа находится в этом мире.]

Слова Системы разлились неописуемой радостью в его теле. Он зловеще ухмыльнулся, облизнул губы и спросил:

— Как возродить демона? Или вселить его в другой сосуд.

[Синьи, что Вы задумали?]

— Раз ты не хочешь возвращать меня, а главного героя я победить не могу, то сделаю всё, чтобы испортить ему жизнь и сюжет.

[Захотели стать главным злодеем?]

Улыбка на лице едва не доставала до ушей.

— А это идея, раз учитель стала его подружкой, — он засмеялся. — Не хочешь говорить — сам перерою все библиотеки.

[Синьи, Вы же опять ни слова не поймёте.]

Чжао Синьи поставил перед собой цель и не собирался позволять Системе сломать его по пути. Что бы ни случилось, он со всем разберётся и однажды вернётся домой, а пока потянулся к мешку Скитальца и вытряхнул содержимое. Бумажные талисманы усеяли пол и разлетелись по углам, один из них задел лежавший на невысоком столике засохший цветок пиона, подаренный наследным принцем — Чжао Синьи не стал выкидывать его, оставил у себя в домике и благополучно забыл. Он прошёлся по комнате, внимательно вглядываясь в символы, ища хоть какие-то знакомые иероглифы: на некоторых узнавал ключ «насекомое», но такие пока предпочитал избегать, так как ещё не позабыл огненных муравьёв, а своё нынешнее жильё сжигать не собирался.

Один из талисманов помялся и выпирал. Чжао Синьи присел перед ним на корточки и перевернул — вдруг именно на нём найдутся подходящие иероглифы, однако одновременно с этим заметил на полу небольшой малиновый шар. Он с подозрением прищурился, осторожно взял пальцами и осмотрел. Тот обладал гладкой поверхностью и ничем не пах, Чжао Синьи попробовал надавить — довольно прочный.

— Система, что это?

[╮(￣ω￣;)╭]

Шар совсем не походил на звериное ядро духовной белки, которое Скиталец клал в прошлый раз в мешок. Неужели Чжао Синьи обнаружил пилюлю аптекаря?! Вот только для чего она служила? Лечила, причиняла боль, создавала неприятности? Он жалел, что не мог взять телефон, поискать в интернете или позвонить Скитальцу. Даже потянулся к кинжалу с лазурной кисточкой, поднёс к своему уху и произнёс:

— Алло, Высочество?

Однако ответа так и не получил.

[Синьи, с Вами всё в порядке? Рассудок не потеряли?]

— Самую малость.

А вдруг сработало бы! Чжао Ушуй отдал ему специальный талисман, при помощи которого с лёгкостью отыскал бы младшего брата, если бы тот угодил в беду и сумел бы активировать его. Если кинжал демонического принца имел сходный способ работы, то Чжао Синьи должен был убедиться в этом.

— Система, это пилюля?

Он не собирался просто так отступать и вытягивал из неё ответ, в то время как Система показала перед его глазами тот же самый смайлик, что и до этого:

[╮(￣ω￣;)╭]

Чжао Синьи продолжал настаивать:

— Что это за пилюля?

[Эта Система не знает.]

— Не знает или не хочет говорить? — переспросил он и с подозрением прищурился.

[В любом случае Чжао Умэн не может этого знать, так как далёк от аптекарского дела и не разбирается в пилюлях.]

В словах Системы имелся смысл, но Чжао Синьи было чем возразить.

— Да? Твой Чжао Умэн должен разбираться в талисманах, но про них ты почему-то тоже ничего не знаешь.

[(・・;)ゞ]

Она с ним разговаривать не собиралась. От недовольства Чжао Синьи запустил пальцы в волосы и сильно потянул, как будто хотел вырвать, но... вытащить не смог. За целый день полёта они сильно спутались от ветра, и он лёг спать в таком виде, не развязав ленту и не приведя их в порядок. Даже верхнюю одежду не потрудился снять, а улёгся в перепачканной, не поменял и повязку на руке, роль которой по-прежнему играла штанина Скитальца. Боялся разматывать пропитанную кровью тряпку: даже если порез был неглубоким, ткань всё равно наверняка прилипла, а он не желал испытывать боль и опасался отрывать её. Вместо этого он попытался вытащить полосатую ленту из волос, но та намертво переплелась с ними.

Немалых усилий Чжао Синьи стоило высвободить одну руку, после чего он схватил кинжал с лазурной кисточкой со стола, сунул под ленту и провёл остриём. Хотя он её и перерезал, но вытащить всё равно не смог, от безысходности бросил кинжал на пол и уселся рядом.

— Шишу, этот Ду принёс завтрак.

На пороге показался Ду Ян с подносом в руках, но там же и застыл, с удивлением обвёл комнату взглядом, рассматривая усеянный талисманами пол. У ног Чжао Синьи валялись случайно отрезанные пряди волос, вместо которых должна была упасть лента — сейчас вместо хвоста на голове образовалось сползшее гнездо, некоторые колтуны топорщились в стороны.

— Шишу, у Вас всё хорошо? — встревоженно поинтересовался Ду Ян. — Чем-то помочь?

— Лучше не бывает.

Совсем недавно Чжао Синьи пребывал в приподнятом настроении, а теперь стоял с опущенной головой мрачнее тучи. С относительно короткими волосами проблем не возникало; не выходя из дома, он почти не получал травм или мог обратиться к родителям за помощью, а сейчас не был способен ни ленту из волос вытащить, ни тем более поменять повязку на руке.

— Я... позову Дин Сю.

С этими словами Ду Ян осторожно сдвинул несколько талисманов в сторону и поставил поднос с едой на пол неподалёку от входа, а сам поспешил унести ноги. Чжао Синьи устало опустился на край кровати, напоминая себе, что своим гениальным планом ещё успеет подпортить главному герою жизнь, но пока надо было заняться бытовыми вещами и подумать о себе. С этими мыслями он снова поднялся, подошёл к подносу и насладился горячим рисом с рыбой и овощами.

Через некоторое время, когда грязная посуда стояла на полу, а Чжао Синьи сидел, опёршись спиной о кровать, и рассматривал талисманы, снаружи послышался топот шагов. Дин Сю влетела с порывом ветра, сдув часть талисманов, и застыла на пороге, за её плечом показалась голова Ду Яна. Не первый раз подобное происходило в домике их шишу, оба уже привыкли, только мальчик терялся и толком не мог помочь — а вернее, сделать всю работу за Чжао Синьи, — а вот девочка была очень самостоятельной. Она ловко проскакала по небольшим участкам пола, не заваленными талисманами, и оказалась перед шишу, пробормотала себе под нос: «Извините за вторжение» и схватила его за раненую руку. Дин Сю начала разматывать некогда белую, а теперь испачканную в крови и грязи ткань от одежды Скитальца, но в какой-то момент остановилась.

— Шишу! — прокричала она с возмущением. — Нельзя же так! Ду Ян, принеси мне воду.

Её друг кивнул и убежал, в то время как девочка подобрала кинжал с лазурной кисточкой с пола и срезала повязку с руки, но не попыталась потянуть её. Когда Ду Ян вернулся с целым тазом воды, Дин Сю выхватила его из рук соученика, подтолкнула Чжао Синьи к кровати и заставила сесть, после чего опустилась рядом с ним, поставила таз себе на колени. Её лицо выглядело смущённым, но она всё равно бережно взяла правую руку своего шишу и медленно опустила в воду.

— Мы снимем повязку и обработаем, когда ткань отлипнет, — пояснила Дин Сю, в то время как Чжао Синьи с любопытством наблюдал за её лицом.

Пока они молча сидели, Ду Ян забрал поднос с грязной посудой и ушёл.

Девочка смотрела перед собой, поначалу сидела ровно, но с течением времени начала горбиться. В какой-то момент она повернулась к Чжао Синьи, смущённо поджала губы и выпалила на одном дыхании:

— Шишу, мы Вам не нравимся?

От сказанного по спине пробежал холодок, проникнувший и в сердце. По неясным причинам слова какого-то второстепенного персонажа тронули до глубины души и заставили грудь сжаться. Он всегда был единственным ребёнком в семье, если не брать в счёт детей более дальних родственников, но в этой девочке сейчас увидел младшую сестру, которую хотелось обнять, погладить по голове и успокоить.

— О чём ты, Дин Сю?

Её глаза бегали из стороны в сторону и блестели.

— Мы слышали, что Вы не хотите брать нас с Ду Яном в ученики, поэтому церемонию откладывают...

Что-то сильно кольнуло внутри. Чжао Синьи даже бросил взгляд на стол, беспокоясь, что закрученная змеиная игла вновь решила напасть на него, однако та не сдвинулась с места. Неужели эти дети просто хотели подлизаться, поэтому каждый день приносили ему еду и заботились? Но даже если так, почему-то не хотелось обижать их.

— Сяо-Дин, — обратился он к ней и понял, что не мог смотреть в её глаза, полные надежды, и невольно отвёл взгляд в сторону, — я просто не готов брать ученика. Понимаешь, это большая ответственность, и я не готов её нести.

Он даже о себе позаботиться не мог, поэтому видел в ученике бремя, которое будет мешать одолеть главного героя. Возможно, в реализации гениальных планов ему бы и пригодился помощник, но не человек, кому он даже не сможет передать необходимые базовые знания о талисманах и заклинательском мире, коими должен был обладать хозяин тела Чжао Умэн, но не Чжао Синьи.

Когда он всё-таки повернул к девочке голову, то в глазах увидел искреннее непонимание.

— Почему, шишу?

— Сяо-Дин...

Он не хотел говорить: «Вырастишь — поймёшь», так как подобные слова раздражали и ничем не помогали, но другие отказывались приходить на ум.

— Если бы я когда-нибудь захотел стать учителем, то не нашёл бы ученика лучше тебя.

Щёки Дин Сю вспыхнули красным, она приподняла брови и вскочила сама, тазик с водой чуть не упал на пол, но девочка вовремя о нём вспомнила и успела поймать. Размокшая грязная ткань сама начала сползать с обмотанной руки, и Дин Сю, позабыв о смущении, подошла к своему шишу и аккуратно размотала бывшую штанину. Из широкого рукава с чёрными полосками она достала чистую белую ткань и аккуратно положила рядом на кровати, после чего сунула руку в ворот халата и нащупала старый мешочек, сильно потёртый в некоторых местах. Развернула его и достала небольшой глиняный сосуд, приоткрыла его и обмакнула тонкие пальцы в зеленоватой мази, затем бережно взяла запястье Чжао Синьи и повернула внутренней стороной ладони кверху, осторожно намазала размокшую рану сначала по контуру, позже перешла к самому порезу от обломка меча. Закончив, убрала сосуд обратно в мешочек, взяла чистую ткань и обмотала руку Чжао Синьи.

— Я закончила, шишу.

После этих слов она поклонилась, сунула подмышку прежний грязный «бинт», подняла таз с водой и торопливым шагом ушла из домика. Чжао Синьи ненадолго пересёкся взглядом с Ду Яном, стоявшим на пороге, но не смевшим зайти внутрь, мальчик тоже ушёл вместе с Дин Сю.

Никто из них не обратил внимания на малиновый шар. Чжао Синьи снова взял его и повертел перед своим носом, гадая, умрёт ли от его действия. Решив не испытывать судьбу, он положил его обратно в мешочек Скитальца, завязал и, недолго думая, оставил на столе. Собирать беспорядок из талисманов он не собирался, а всё-таки выбрал несколько с относительно узнаваемыми иероглифами, сунул в широкий рукав и с видом, словно совершил пакость и теперь проверял, нет ли кого за углом, выглянул наружу. Чжао Синьи направлялся в библиотеку на пике Лазурных Ударов, располагающуюся в многоэтажной пагоде. Солнце уже давно заняло свою позицию на небе и пригревало тёплыми лучами, адепты — кто со стуком, кто со звоном — скрещивали свои тренировочные бамбуковые, а некоторые — и настоящие мечи, выпускали талисманы. На пике Яростных Ветвей почти никто не занимался, единицы достигли уровня стихийных талисманов — в основном это были взрослые заклинатели, зато на пике Лазурных Ударов встречались адепты всех возрастов. Они крепили талисманы на ноги, заставляя тело двигаться быстрее, на руки, делая их сильнее сильнее, на мечи, чтобы резали больнее. Чжао Синьи с любопытством отметил, что сейчас эти талисманы скорее походили на баффы — временные усиления в играх.

Он не подходил ни к кому из тренировавшихся, лишь бросал на них взгляды, после чего приблизился к библиотеке и ступил на порог.

— Чжао Умэн! — В его сторону шла старшая сестра Чжао Унань. — Как хорошо, что ты сам явился на пик Лазурных Ударов, отец ждёт тебя.

Холодок пробежался по спине, и Чжао Синьи встревоженно ускорился и поспешил в библиотеку, пытаясь сделать вид, что не услышал слов сестры.

— Умэн, ты слышишь меня?

Та не собиралась так легко сдаваться, а вошла за ним, но Чжао Синьи уже стремительно поднимался по лестнице на второй этаж, не видя никаких препятствий. В столице Минцзин и по дороге глава ордена не стал отчитывать его за брошенный королю демонов вызов, так как был занят другими проблемами и не хотел позорить орден. Но теперь у него появилось время на разговор с сыном, а Чжао Синьи не любил проблем и предпочитал избегать бессмысленные конфликты, поэтому, миновав второй этаж, быстрее ветра взлетел на третий и собирался подниматься выше, однако Чжао Унань не отставала от него, даже наоборот, вскоре настигла его. Её рука схватила брата за шкирку и дёрнула назад так, что Чжао Синьи чуть не упал со ступеньки.

— Шицзе, ты что тут делаешь? А я тебя не заметил.

— Умэн, вот только не надо делать вид, что ты не слышал меня. Отец хочет поговорить с тобой.

Он заметил бумажный талисман на её ноге — должно быть, благодаря ему она так быстро добралась. Чжао Синьи ещё сильнее захотел научиться пользоваться талисманами — они-то смогут помочь ему одолеть главного героя и вернуться домой.

— Хорошо, сейчас приду...

Чжао Унань прищурилась, не поверив младшему брату. Он и сам собирался дождаться её ухода и забиться в дальний уголок пагоды, прихватить с собой парочку свитков и заняться изучением талисманов.

— Лучше я провожу тебя.

Теперь бежать было некуда. Чжао Синьи обречённо начал спускаться по ступеням, но шёл он так медленно, что старшей сестре пришлось подтолкнуть его.

— Умэн, у отца полно дел, — возмущалась она и подгоняла.

Резиденция главы ордена располагалась неподалёку от библиотеки, Чжао Унань прошлась с ним до самого порога.

— Отец, я привела Умэна. — Она кивнула, не заходя сама. — Оставлю вас, мне с Ду Жэсинем заниматься надо.

— Ступай, Унань, — тёплым голосом ответил Чжао Уцюэ и обратил внимание на младшего сына. — Здравствуй, Умэн.

— Добрый день, отец.

Иногда в новеллах и фильмах о древнем мире встречались сцены, где заклинателей пороли в наказание, чего Чжао Синьи надеялся избежать. Он был готов просидеть на пороге целый день, можно и неделю, как отец в прошлый раз посадил его с Чжао Ушуем перед заданием в деревне Лазурных Кустов. Юноше, всю свою жизнь проводящему в комнате за компьютерным столом, было страшно испытывать физическую боль.

— Умэн.

Глава ордена поднялся из-за своего стола, приблизился к дверям, возле которых мялся его сын, и осмотрел своего сына с головы до ног.

— Вы злитесь, отец? — не выдержал перепуганный Чжао Синьи и виновато опустил голову, однако услышал смех и набрался смелости взглянуть в лицо Чжао Уцюэ.

— Если бы из-за тебя орден Цинху Чжао потерял лицо, я бы выпорол тебя ещё в дороге, Чжао Умэн. — Его тон звучал одновременно угрожающе, зловеще и насмешливо. — Ты напугал меня, когда перед императором и его подданными сорвался с места и решил бросить вызов королю демонов. Скажи, Умэн, чем ты тогда думал? Что тобой двигало?

Чжао Синьи вновь виновато отвернулся.

— Мне жаль, отец.

— Тебе не за что извиняться. Ты храбро дрался и не проиграл, но и победу нам не принёс.

Чжао Уцюэ положил руку ему на плечо, и их взгляды пересеклись. В глазах отца он заметил искры уважения.

— Я помню, каким сильным он был ещё мальчишкой шесть лет назад. Тогда демон напала на наш орден и... — Он нахмурился, не желая давать пояснений. — Сам помнишь.

Глава ордена сложил руки за спиной, отошёл в сторону и задумчиво уставился в бок. Чжао Синьи совершенно не помнил этого в новелле, поэтому немедленно обратился к Системе:

«Система, что там случилось?»

[Демон Буря Клинков подчинила Чжао Уцюэ при помощи гипнотизирующей пилюли и заставила напасть на орден Хэйлун Тан.]

Чжао Синьи смутно припоминал, что читал про нападение демонов, но подобное случалось во многих текстах, не только в этой новелле, поэтому и не знал деталей.

— А несколько месяцев назад, — продолжил Чжао Уцюэ, вернув самообладание, — демоны разрушили орден Хэйлун Тан. Как бы Драконы ни старались это скрыть, но мы, ближайшие соседи, видели дым над пиками гор.

С уст Чжао Синьи чуть не сорвалось: «Почему мы не пришли на помощь?» — а именно этот вывод он сделал из рассказа главы. Хотя на этот раз он не обращался к Системе, она сама решила дать ответ:

[Пять Великих орденов хотя и стараются жить в мире, но всё равно постоянно соперничают между собой, даже специальный турнир проводят. Они не придут на помощь, пока их не попросят об этом, но гордые заклинатели часто этого не делают.]

«А что там дальше произошло? В новелле?»

Чжао Синьи пока ещё не осознавал, что сюжет новеллы постепенно начинал беспокоить его.

[Тан Сюэхуа и Ху Цюэюн отыскали ключ и отправились во Врата, но орден Цинху Чжао не остался в стороне и напросился зайти с ними.]

Он уже не первый раз слышал про Врата.

«Там и познакомились Чжао Умэн и Скиталец?»

[Именно, Тан Сюэхуа и Скиталец спасли Чжао Умэна от Ядовитых Шипастых Пауков.]

«О таких подробностях предпочту не знать».

Пока он болтал с Системой, то совершенно не заметил, что Чжао Уцюэ уже оправился и обращался к нему.

— Умэн, ты меня слышишь? Чжао Умэн?

— Да, отец.

— И что я сказал? — в его взгляде считывалась явная насмешка.

— Простите, отец.

— Не это, — по-доброму улыбнулся глава ордена. — Мне бы не хватило смелости бросить вызов королю демонов, но ты это сделал. Я одновременно горжусь тобой и злюсь, поэтому, Чжао Умэн, я желаю научить тебя ответственности. Этой ночью я проведу церемонию посвящения, у тебя появится собственный ученик.