Том 1. Глава 26. Праздник Чистого Света

Заклинатели всех орденов взволнованно перешёптывались, однако по большей части оставались на своих местах, стараясь не поднимать панику, единицы судорожно подскакивали, но сразу опускались обратно. Людские чиновники расслабленно сидели за длинными столами, посмеивались и пили вино, пока главы орденов бросали в их стороны недовольные взгляды.

— Ваше Величество, стражники пока ничего не обнаружили, — вернулся с докладом один из слуг. Он чуть не упал в ноги императора, когда тот ударил кулаком по трону и громогласно произнёс:

— Ищите лучше! Почему так сложно отыскать проход?

Но затем постарался взять себя в руки и почесал чёрную бороду.

Первое время наследный принц нервно теребил свою губу, однако чуть не получил от отца за плохие манеры, после чего достал из рукава круглый веер с бордовой кисточкой, в центре был изображён дворец, окружённый цветущими пионами. Хотя на площади было прохладно, дул ветер, а солнце уже начинало клониться к горизонту, Му Тяньцзэ всё равно обмахивался им и иногда сжимал золотую раму.

Чжао Ушуй смотрел на принесённый шарик цинтуань, но аппетит совсем пропал, не хотелось даже надкусить и насладиться угощением, которое готовили лишь на праздник Чистого Света. Как бы младший брат ни раздражал своей глупостью и безответственностью, он всё равно искренне беспокоился. Рука невольно потянулась к поисковому талисману.

— Ушуй, — позвала его старшая сестра Чжао Унань, — я тоже переживаю, но давай будем верить в Умэна.

— А если он там погибнет?

— Ты такого плохого мнение о нём? Он не один.

— Вот именно, он с проклятым демоном!

Чжао Ушуй ощущал, как где-то внутри закипала ярость.

— И со слугой наследного принца.

— Если бы наследный принц провалился в это место, то император уже давно бы ров прокопал, но вернул его, а не носился бы по городу в поисках другого входа.

Последнюю фразу он хоть и проговорил тихо, но всё равно выплюнул со всей накопившейся злостью.

— Не говори так, Ушуй, — Чжао Унань шептала, на последних словах совсем понизила голос, — и не вздумай активировать талисман. Если из-за тебя заклинатели поругаются с людьми, отец тебе не простит.

— А если погибнет Умэн?

— Чжао Ушуй, — позвала сидящая за его спиной Цзоу Чаоян. Они с братом сидели близко, поэтому слышали весь разговор. — Мы тоже переживаем, но шицзе права, дадим им время.

Они ненадолго замолчали, но затем тишину нарушила Чжао Унань.

— Мне кажется, отец уже отправил талисман на поиски Умэна.

Тёмное сердце продолжало сжиматься и надуваться в воздухе, торчащие иглы блестели рыжим в свете факела. Ужас переполнил Чжао Синьи, когда он неосознанно отступил назад, а несколько десятков игл с хлюпаньем вылетело из сердца, повернулось остриём по направлению к его лицу и со всей силы рвануло вперёд.

Он не успевал следить, насколько быстро Скиталец и Сянхэ метались из стороны в сторону, отбивая иглы, но не все они сумели удержать, некоторым удалось ускользнуть. Чжао Синьи тоже держал кинжал наготове и старался защищаться им, но парочка игл всё же вонзилась в его плоть. На этот раз они не просто вошли, словно забили гвоздь, а как будто намеренно закручивались, причиняя всё больше боли и заставляя жертву кричать, выпущенные нити удлинились внутри его тела. В месте, где находилось золотое ядро, живот пронзило ужасное ощущение, словно множество мелких тварей пожирали его органы и пытались вырваться наружу. Скиталец обернулся и призвал поток воды, попытался с его помощью преградить дорогу иглам, однако те лишь ненадолго замедлялись и всё равно пробивались дальше. Факел выпал из рук и вмиг потух, погрузив помещение в полную темноту.

Что-то налипло на лицо. Чжао Синьи дёрнул руками, стараясь содрать прилипший предмет — мало ли тот являлся крылом бабочки, однако стоило коснуться шероховатой поверхности, как символы слабо подсветились. Потолок с грохотом обвалился, уступив место закатному небу с всполохами оранжевого и малинового. Глава ордена Чжао Уцюэ с важным и сердитым видом спустился вниз на мече, в руках он держал стопку талисманов, которые разлетелись в разные стороны и осветили помещение. Заметив бьющееся сердце с иглами, он сложил перед собой руки, после чего из широкого рукава с чёрными полосами вылетел ещё один талисман, сбивая иглы в воздухе, и налип на сердце. То с харкающим звуком, словно кто-то сморкался, сжалось и с грохотом упало на пол, часть игл выпала, остальные остались внутри. Из сердца потекла чёрная жидкость, воздух наполнился запахом гнили, от которой Чжао Синьи нахмурился и прикрыл нос рукой. Талисман по-прежнему висел на его лбу, Чжао Уцюэ подлетел к своему сыну и сорвал его. Чжао Синьи ожидал, что глава ордена сейчас изменится в лице и разозлится, а ярость его пробьёт небеса*, однако ничего не произошло: Чжао Уцюэ медленно спустился на мече, спрыгнул на пол и опустился на корточки перед сердцем и растекающейся жидкостью. Сянхэ тоже осматривал издалека, но не смел вмешиваться, в то время как Скиталец приблизился к Чжао Синьи со словами:

— Ну и денёк.

* Кит. 怒气冲天 – «Ярость устремится к небесам» (сильно разозлиться).

— Да.

Сейчас бы прилечь, завернуться в одеялко и спокойно отдохнуть...

Над дырой в потолке показались другие адепты ордена Цинху Чжао в развевающихся белых одеждах с чёрными полосками, вдали раздавался звонкий цокот копыт — должно быть, королевская стража также спешила им на выручку.

Некоторое время Чжао Уцюэ внимательно рассматривал сердце и натёкшую жидкость, подобрал одну из закрученных змеиных игл, повертел у себя перед носом и спрятал под воротом белого шэньи. Адепты в белом не спешили спускаться — дожидались распоряжений главы. Тот поднялся, подошёл к своему сыну, пристально осматривая его с ног до головы, и решительно потребовал:

— Пойдём, Умэн. Сможешь лететь?

Он хотел вывести его, пока в этом крошечном помещении не столпились заклинатели и люди. Чжао Синьи спрятал обе руки за спиной и незаметно сунул кинжал Скитальца в один из рукавов, боясь, что главе ордена не понравится подарок от демона, после чего неловко улыбнулся, потянулся к эфесу и вытащил меч из ножен... вернее, оставшийся от него небольшой обломок.

— Умэн, ты ходячая катастрофа, — тяжело вздохнул Чжао Уцюэ, встал на собственный меч и заставил сына забраться за ним.

Он дал ему сойти на траву, а сам взлетел к адептам Цинху Чжао. Скиталец поднялся при помощи потока воды и приблизился к Чжао Синьи, неуверенно стоявшему внизу. Они оказались вовсе не на каменной площади и не на оживлённых улочках столицы Минцзин, а за пределами высокой городской стены. Почему-то Чжао Синьи казалось, что они не могли пройти столь длинное расстояние за такой короткий промежуток времени.

Среди адептов на летающих мечах он заметил лицо Чжао Ушуя — тот тоже увидел его, их взгляды пересеклись, после чего старший брат спустился, с неодобрением посматривая на Скитальца.

— Умэн, в качестве извинения император предложил адептам Цинху Чжао переночевать в гостевом дворце, остальные расположатся на постоялых дворах.

— Хорошо.

Чжао Синьи не горел желанием возвращаться во дворец и пересекаться с наследным принцем. Он не смог победить Ху Цюэюна, но и не проиграл окончательно, а отлетел и провалился под землю, поэтому теперь опасался, как Му Тяньцзэ перевернёт исход сражения — продолжит ли напрашиваться в ученики или отступит.

Всадники наконец-то приблизились и притормозили перед обрывом, образовавшимся от силы Чжао Уцюэ. Сянхэ успел незаметно подняться и теперь докладывал ситуацию одному из главных.

— Значит, я могу идти? — поинтересовался Чжао Синьи, чем вызвал удивление на лице Чжао Ушуя.

— Куда ты собрался, Умэн?

— Прогуляться по городу.

Он предпочёл бы сбежать на другой конец света — подальше не просто от настойчивого наследного принца, но и от человека с властью. Даже компания Скитальца уже не казалась навязчивой и раздражающей по сравнению с этим Му Тяньцзэ. Конечно, дворец был большим, они могли даже не пересечься за ночь, но интуиция подсказывала, что судьба заставит их столкнуться.

Чжао Ушуй, продолжавший летать перед ним на мече, недовольно дёрнул руками и вместо издёвок спросил с искренним беспокойством:

— Дорогу до дворца найдёшь?

Не успел Чжао Синьи ответить, как в разговор влез Скиталец с добродушной улыбкой:

— Не переживай, Чжао Ушуй, я помогу ему.

— Ты? — со злостью переспросил старший брат и бросил взгляд в сторону главы ордена и остальных адептов, бурно обсуждающих произошедшее внизу. Судя по виду, Чжао Ушую самому было интересно остаться и послушать, чем возиться с младшим.

— Не переживай, шисюн.

Он нахмурился, но всё-таки в итоге вздохнул и сдался:

— Ладно.

Однако улетать не спешил: сунул руку в широкий белый рукав с чёрными полосками и вытащил оттуда один бумажный талисман, затем протянул его Чжао Синьи.

— Наполни его своей ци, если что-то случится, я сразу прилечу.

Это было мило с его стороны, но Чжао Синьи не нуждался в чрезмерной опеке. Он кивнул, спрятал талисман в рукаве и двинулся по направлению к городской стене, что возвышалась неподалёку. Над ней парили клубы дыма, и Чжао Синьи успел забеспокоиться, что столица горела, однако внезапный голос Скитальца за спиной успел одновременно испугать своей неожиданностью — Чжао Синьи не видел, что демонический принц последовал за ним — и развеять опасения:

— Должно быть, люди и заклинатели уже начали жечь благовония и ритуальные деньги. Странно, что в этот раз император решил устроить праздник Чистого Света в городе, а не на могилах предков.

Даже демона это удивляло, хотя изначально их не приглашали — император позвал лишь заклинателей. Они шли по широкой тропе, вдоль которой росли невысокие кусты, и поглядывали на темнеющее небо, всё ещё изрисованное волшебными оранжевыми и малиновыми разводами, только теперь высоко поднимавшиеся клубы дыма рушили прекрасную картину.

— Тебе есть для кого жечь ритуальные деньги? — вдруг сорвалось с языка Чжао Синьи. Он сам не сразу осознал, что задал этот вопрос вслух.

Скиталец сложил за спиной руки и усмехнулся.

— Надеюсь, что нет.

Хотя он улыбался, Чжао Синьи подозревал, что за этой маской могли прятаться прекрасно скрываемые боль и тоска. Скиталец не посмотрел в его глаза и уставился перед собой, пока они приближались к столице Минцзин, оставив заклинателей летать над обрывом, а всадников — спускаться вниз на специальных верёвках.

— Хотя демоны и не поминают усопших... — нарушил тишину Скиталец. — Я всё равно сжигаю бумажные деньги.

— Они же не достанутся никому, если не произнести имя получателя, или я не прав?

Именно так его учила мать: если Чжао Синьи хотел сжечь деньги для деда, то должен был назвать его имя, чтобы они дошли по назначению в другой мир. Если в новелле это работало иначе, то он успел забеспокоиться, что сказал глупость.

— Не переживай, имя я называю.

— Значит, ты потерял близкого?

Чжао Синьи понимал, что задал личный вопрос, хотя никто не просил его есть еду, которую сам не готовил*. Однако впервые они так спокойно разговаривали, словно являлись простыми друзьями, прогуливающимися по улице, а не пытающимися защититься от опасного мира, справиться с вынуждающими обстоятельствами или просто поддеть друг друга, в конце концов.

* Кит. 吃饱饭没事做 – «Есть еду, которую сам не готовил» (совать нос в чужие дела).

— Понимаешь, Чжао Умэн, — Скиталец бросил на него странный взгляд, но Чжао Синьи так и не смог разобрать его эмоции, — не всё так просто. Я ищу кое-кого уже несколько лет, но пока всё указывает на то, что тот человек уже не принадлежит этому миру.

Чжао Синьи удивился, что демонический принц решил открыться ему и поделиться переживаниями души. Он сам не стал бы на все четыре стороны рассказывать, если бы потерял кого-то из родных. Наверное, он бы совсем ни с кем не поговорил, как случилось после смерти дедушки — Чжао Синьи просто закрылся в своей комнате. Он уже тогда играл с товарищами в компьютерные игры, но не на профессиональном уровне, и не стримил, поэтому и подписчиков у него не было. Ни с кем из знакомых он не смог обсудить потерю близкого и со временем сам справился с давящей болью.

— Соболезную твоей утрате, — неформально ответил Чжао Синьи, совсем позабыв, что общался с Его Высочеством. А тот вдруг усмехнулся и легонько толкнул его локтем вбок.

— Отбрось печаль! Надежда умирает последней, и я буду верить в лучший исход.

— Тогда желаю, чтобы человек, которого ты ищешь, не успел покинуть этот мир.

— Эй, не надо так серьёзно, давай прогоним печаль. — Скиталец тепло улыбнулся, и в его глазах отразилось тёмно-оранжевое небо. — Пойдём скорее жечь деньги.

У городских врат к ним приблизился стражник с копьём, осмотрел путников с ног до головы и пропустил без лишних слов — наверное, уже запомнил их. Не успели они пройти и нескольких чжанов, как глаза защипало от застилающего воздух дыма, в нос ударил слишком насыщенный, густой запах благовоний, среди которых Чжао Синьи отличил знакомые лаванду и цитрусы. Он помахал рукой перед лицом, но это мало чем помогло. Ужасной идеей было собрать толпу людей и заклинателей в городе и заставить их жечь благовония на улице, а не где-то в отдалении в кругу семьи — пусть и большом, но с населением столицы и приезжих тот бы в жизни не сравнился.

В некоторых местах стояли специальные круглые сосуды, напоминавшие тарелки, в них горели огоньки. Люди подходили, опускали в них палочку, стоявшую на специальных прилавках, поджигали и отходили. На длинных столах также лежали стопки с бумажными деньгами — их сжигали, чтобы в мире мёртвых усопшие могли жить не в бедности, а с хоть какими-то благами дожидались своей очереди на колесо реинкарнации.

Скиталец взял в руки две палочки, одну из них протянул Чжао Синьи, затем опустил кончик в огонь, вынул и уступил место. В этом мире Чжао Синьи было не для кого жечь благовония: вряд ли мир мёртвых из его реальности, если таковой вообще существовал, как-то пересекался со здешним миром призраков. Однако его персонаж Чжао Умэн происходил из знатного клана Чжао, основавшего один из Пяти Великих орденов, наверняка их семья жгла благовония и деньги для всех предков, чтобы каждый из них зажиточно проводил свои дни после смерти, пока не переродится вновь. Чжао Синьи никого из них не знал, но всё равно опустил палочку в сосуд с огнём, дождался, когда загорится конец, и затем отошёл к Скитальцу.

— Потуши, — улыбнулся демонический принц.

На его палочке не виднелось пламени: лишь почерневшая часть, над которой поднималась струйка дыма. Чжао Синьи помахал своей из стороны в сторону, однако огонь разжёгся только сильнее, добрался до широкого перепачканного рукава и совершенно случайно переполз на ткань. Не говоря ни слова, Скиталец вытянул перед ним указательный и средний палец и выпустил тонкую струю воды, мигом потушив рукав. Чжао Синьи затряс рукой, пока демонический принц с ловкостью выхватил палочку из его рук и несколько раз махнул ей — пламя погасло, — после чего вернул обратно.

— Спасибо.

— Давай пойдём в место потише, — предложил Скиталец и указал головой в сторону улочки, уходящей куда-то вбок.

Чжао Синьи кивнул в знак согласия и последовал за ним. Они проходили мимо общавшихся шёпотом людей — никто не хотел шуметь в эти торжественные моменты связи с покойными предками — шли вдоль менее богатых домов, выстроенных неподалёку от торговой площади, пока Скиталец не остановился у городской стены. Он хитро усмехнулся, и его ноги обхватил поток воды.

— Ты мне доверяешь?

— У меня есть выбор?

Скиталец схватил Чжао Синьи за руку, и в следующий миг сильный напор поднял их вверх. Демонический принц с лёгкостью сошёл на неровную каменную стену и присел, свесив ноги и откинувшись назад, одной рукой полулёжа подпёр спину, а во второй по-прежнему держал свою палочку с поднимавшейся струйкой дыма. Чжао Синьи опустился рядом и прошёлся взглядом по крышам домов столицы Минцзин, обратил внимание на небольшие скопления людей в разных частях — те тоже жгли благовония и ритуальные деньги, прижавшись друг к другу, и негромко переговаривались между собой.

— Как думаешь, Чжао Умэн, — Скиталец повернулся к нему, поставил одну руку на колени и подпёр подбородок, — я мог бы учиться в ордене заклинателей?

Подобный вопрос вызвал ступор у Чжао Синьи. Демонический принц вернулся к их недавнему разговору в катакомбах и теперь совершенно серьёзно интересовался этой темой.

— Почему нет?

— Мы с Ядовитой Листвой и Бурей Клинков просили цзецзе взять нас в ученики...

Чжао Синьи запутался в обилии имён, замахал перед собой рукой и заговорил:

— Стой-стой, Листва, Буря?..

— Только не говори, что забыл их имена, — усмехнулся Скиталец. — Ядовитая Листва поймала тебя в корни, а Буря Клинков невзлюбила из-за твоих нападок на короля.

Чжао Синьи помнил эти события, но тот день оказался настолько стрессовым для него, что самих демонов он уже позабыл, а вот принц невозмутимо продолжил:

— Мы были в ордене Хэйлун Тан и просили цзецзе обучать нас, она отправила нас на пик Спокойного Течения, откуда начинают все адепты, у вас же тоже такой есть?

«Система, — мысленно позвал Чжао Синьи, — у нас есть такой пик?»

[У вас? ('∀'*)]

«В ордене Цинху Чжао!»

[Ладно-ладно, пик Равновесия.]

— Есть, — ответил Чжао Синьи и не успел сообщить его название, которое только что узнал, как Скиталец продолжил:

— Правда, мы до него так и не дошли. И цзецзе не стала нашим учителем.

Чжао Синьи не знал, как реагировать — поддержать, пожалеть, поинтересоваться причинами, поэтому... промолчал. Не сказал ни слова. Некоторое время они так и сидели, наблюдая за горевшими в руках палочками для благовоний, которые в его мире втыкали в курильницы или специальные сосуды, пока Скиталец снова не обратился к нему:

— Знаешь, Чжао Умэн, поговаривают, в праздник Чистого Света и день Голодных Призраков граница между мирами людей и усопших становится почти незаметной, иногда в эти дни можно встретить короля призраков и задать ему вопрос.

— Что желает узнать Ваше Высочество?

Чжао Синьи вдруг вспомнил о статусе своего приятеля, однако Скиталец задумчиво улыбнулся и отвёл взгляд в сторону. Притворился, что рассматривал поднимавшийся над городом дым, затем опустил голову на кучку людей и продолжил хранить молчание, поэтому и Чжао Синьи решил не вытягивать из него ответ, а спросил другое:

— Ты встречал короля призраков раньше?

— Вы собираетесь искать короля призраков? — раздался женский голос у подножия городской стены.

Опустив голову, Чжао Синьи увидел уже знакомую молодую женщину в тёмно-синей форме — Тан Сюэхуа, с её пояса свешивался более светлый биси с чёрным драконом, склонившимся к котлу. За её спиной стоял юноша в парадной красной одежде с мяньгуанем на голове, из-под которого выбивались вьющиеся волосы. Ху Цюэюн. С ними также пришли ещё два адепта ордена Хэйлун Тан — девушка и юноша, однако их лица не выглядели знакомыми.

При виде главного героя Чжао Синьи напрягся и сильно сжал палочку для благовоний в своей руке, Скиталец заметил его состояние, пододвинулся и положил руку ему на локоть, успокаивающе сжал, после чего обратился к пришедшим:

— Да, а что?

Теперь Чжао Синьи обернулся к нему с не озвученным вопросом: «Да?»

Аптекарь Тан, учитель главного героя, поёжилась, обняла себя за плечи и сказала, глядя на Скитальца:

— Глава Тан сообщил о случившемся. — Она понизила голос. — Разговор не для ушей посторонних.

Она указала головой в сторону прохожих, поэтому в следующий миг Скиталец сиганул с высокой стены, приземлился на корточки, поднялся и отряхнулся. Чжао Синьи тихо вздохнул — всё-таки, и он для них был посторонним, однако Скиталец так не считал, а помахал ему и предложил пойти с ними. Вот только не хотелось признаваться в своей беспомощности и лишний раз напоминать о сломанном мече... Каким-то чудом демонический принц обо всём догадался и обратился к учителю главного героя со словом: «Подождите», после чего его ноги обхватил поток из воды и поднял обратно на вершину стены.

— Ты с нами, Чжао Умэн?

Скиталец с улыбкой протянул ему руку, и Чжао Синьи ухватился за неё. Вскоре они оказались внизу.

— Зачем им тащиться с нами? — с возмущением процедил Ху Цюэюн сквозь зубы. — Хватает шицзе и шисюна.

— А-Гэн*, что вы с братом опять не поделили?

* Его зовут Ху Гэн, цзы – Цюэюн. Аптекарь Тан обращается к нему по первому имени с ласковым префиксом «а-» (кит. 阿).

Чжао Синьи свёл брови, удивляясь, насколько неформально обращалась учитель не просто к какому-то ученику, а к самому королю демонов, но не собирался вмешиваться в их отношения. Он признавал, что выглядела она симпатично, и понимал, почему главный герой испытывал к ней интерес. Но куда делся его гарем?! Может, Чжао Синьи свой собрать, раз Ху Цюэюн больше не гонялся за красивыми девушками? Как раз с ними заявились адепты ордена Хэйлун Тан, одним из которых являлась милая девушка с вплетёнными в волосы цветами.

Король демонов только головой покачал и отвернулся с недовольным выражением.

— Мы можем разделиться, — невозмутимо предложил Скиталец. — Думаю, раз в этом году праздник Чистого Света решили отметить с таким масштабом, то король призраков мог заглянуть сюда.

— Хорошо, — согласилась аптекарь Тан. — Тогда встретимся здесь через...

Заметив замешательство в её взгляде, Скиталец сразу предложил:

— В час Крысы*?

* Час Крысы – время с 23:00 до 01:00.

— Где-то так или позже, — замялась она, после чего подошла к Ху Цюэюну. Адепты ордена Хэйлун Тан переглянулись и вопросительно посмотрели на неё, юноша заговорил:

— Глава пика, нам идти с вами или тоже разделиться?

Тан Сюэхуа задумчиво осмотрела собравшихся.

— Думаю, лучше по парам.

Заклинательница с цветами в волосах выступила вперёд со словами:

— Я хочу пойти с шиди.

Она решительно обогнула всё это время молчавшего юношу и подошла к Ху Цюэюну. Чжао Синьи даже ощутил лёгкий укол ненависти: неужели, даже если главный герой отказался от гарема, то девушки всё равно клеились к нему?

— Я пойду с шицзунем, — возразил Ху Цюэюн и чуть не пнул свою шицзе.

— Не ругайтесь, — попросила аптекарь Тан и с мольбой во взгляде посмотрела на своего ученика. — Давайте я пойду с Мэйли, А-Гэн тогда с Мэнкэном, а Скиталец — с Чжао Умэном, договорились?

— Я пойду с шицзунем, — сердито повторил король демонов тоном, не терпящим возражений.

Аптекарь Тан нахмурилась.

— Цюэюн, прошу, послушай своего учителя.

— Ладно...

Не участвовавший в разговоре Чжао Синьи хотел развернуться и двинуться в противоположную сторону, чтобы они успели осмотреть всю столицу Минцзин, а та имела огромный размер, но случайно столкнулся с горбившимся человеком в соломенной шляпе.

— Извините, — моментально выдал он заученную фразу, привыкший всегда извиняться и благодарить.

— Позвольте поинтересоваться, — заговорил с ним прохожий, — а зачем вы ищете короля призраков?

Тан Сюэхуа услышала его слова, обернулась и подошла быстрым шагом.

— Господин, не беспокойтесь, ничего такого.

— Госпожа бессмертная, я буду только больше беспокоиться, если вы сохраните всё в тайне, — возразил он с самодовольной улыбкой. Из-за наклонённой соломенной шляпы Чжао Синьи не видел его взгляда.

Аптекарь Тан переглянулась с недовольным главным героем — тот тоже не успел уйти и с любопытством вернулся. Она тихо вздохнула и ответила:

— Вам ничего не угрожает в Минцзине, можете быть спокойны, но за пределами кое-что случилось... и мы бы хотели узнать, чьих рук это дело.

Прохожий сильнее наклонил свою голову, закрывая от чужих взоров большую часть лица, из-под соломенной шляпы торчала лишь улыбка. Но доброй ли она была? Он показал зубы и загадочно проговорил:

— Это ваш вопрос? Я дам на него ответ — орден Пепельной Змеи, скрывающийся от мира заклинателей, решил возродить... Ой, вы же спрашивали только «кто». Тогда удачи.

Он накрыл рот рукой и вдруг растворился на глазах.

— Цзецзе... — произнёс Скиталец в замешательстве.

Если прохожий оказался королём призраков, то, кажется, демонический принц хотел задать ему совсем другой вопрос.

Мужчине с длинными белыми волосами пришлось всю ночь и следующий день дожидаться, когда заклинатели Пяти Великих орденов покинут столицу Минцзин. Возле места обрыва по-прежнему находились людские стражники в формах и небольшим количеством доспехов с явно выделяющимся цветком пиона — символом императорской семьи. Они ходили днями и ночами, не пропускали ни единой живой души, но он должен был проверить. Из-под тёмного верхнего халата выглядывала бордовая ткань. Мужчина порылся в ней, сжал пальцами несколько игл и выглянул из-за дерева.

Император не мог выделить большое количество людей сторожить обрыв ночью, поэтому их было всего четверо, двое из них дремали, у третьего слипались глаза, а четвёртый прохаживался из стороны в сторону и внимательно осматривался. Мужчина кинул одну иглу, целясь в точку на лбу между бровями. Человек застыл на месте, с грохотом выронил копьё и упал на землю, заставив остальных стражников вздрогнуть и очнуться ото сна, однако в этот миг вылетели другие иглы и вошли ровно в цель — люди упали без сил, однако мужчина не радовался своей победе и не спешил пробираться через обездвиженных противников. Он бесшумно вылез из своего укрытия, быстрее вихря пронёсся по полю и спрыгнул вниз, однако смягчил своё падение при помощи порыва воздуха и не поднял шума. Он сжал в руке нефритовый жетон с рассечённой змеёй, но не спешил наполнять силой, а достал поджигающее колесо, позволявшее создавать пламя не только демону огня. Струйка пламени покрыла металлический контур, пока колесо не стало красным и не осветило погружённое во мрак помещение. Мужчина сразу заметил приоткрытый гроб, на чьей крышке обнаружил высеченную змею с высунутым языком, после чего перевёл взгляд на пол. Повсюду были разбросаны иглы, ведущие к скрючившемуся чёрному предмету, источавшем тёмную ци и покрытому большим количеством морщин.

Заклинатели запретили притрагиваться к проткнутому иглами сердцу, и пока люди не посмели пойти против них, а лишь охраняли это место. Мужчина только покачал головой, вздохнул и наполнил нефритовый жетон силой.

«Глава Пэн, — мысленно произнёс он. — Смею предположить, Змеи собираются возродить Лимин-цзуня без участия Тан Сюэхуа».