16

Мэддок

Дверь за спиной хлопнули, вокруг царияр холод, а стулья скрипели при любой попытки поменять свою позу. Я повернул голову в бок и увидел тёмную макушку, королева весь день сама не своя. Всё время нервничает, сидит словно на иголках и отказывается говорить о причинах такого поведения. Допытываться до неё я не стану, но чертовски интересно. Переведя взгляд, зацепился за группу людей, они стояли возле закрытого гроба, по праву сторону от которого стоял венок, а по левую фотография с чёрной лентой. В этой группе людей был один мужчина, женщина и двое детей. Скорее всего это были его отпрыски, глаза их с ненавистью смотрели на фото, и казалось,что они вот-вот обратят сожгут всё, что здесь находится. Женщина, скорее всего его жена, разрывалась от рыданий, громко кричала о том, что её муж святой человек и что он так ужасно лишился своей "драгоценной" жизни. Либо она полная дура, либо прекрасная актриса, не знаю, что тут подойдёт лучше.

Скучающи зевнув, ещё раз пробежался по помещению, небольшая сцена, на которой стоял гроб, фотография на невысоком столике и три венка. Белые стены давили, а солнце просачивающееся через зазоры между плотными, чёрным шторами, попадало на пол и отсвечивая от идеально начищенного мрамора, создавало солнечных зайчиков.

Люди всё приходили и приходили, зал наполнялся народом, из разговоры были похожи на рой пчёл, шум от них не утихал, а наоборот лишь набирал свои обороты. Всё прекратилось лишь тогда, когда ритмичный звук туфель о лаковый пол раздался настолько громко, словно около них держали микрофон. В помещении вошёл мужчина средних лет, в костюме тройке, с зачесанными назад волосами и вечно недовольными глазами. Джонатант Эванс. Ублюдок, который позволил собственному брату растлить родную дочь. Как только он, промчавшись мимо нас, подлетел к плачущей женщине и стал её успокаивать, руки тут же зачесались в порыве сломать ему нос, или челюсть, или всё сразу.

Джонатан подошёл к гробу и дважды хлопнув, безмолвно попросил всех присесть. Люди, как дрессированный псы, уселись на скрипящие стулья и сделав вид, что скорбят по утрате, стали вытирать "слезы". Парад лицимерия. Я невольно закатил глаза, этим движением удостоился искорки смеха в глазах Иды.

–Это невыносимо больно, - безэмоциональный голос отбивался эхом от стен - когда находишь расчлененное тело собственного брата, но обещаю, я найду того, кто это сделал и заставлю его пожалеть!

Глаза его задержались на мне, но совсем не на долго, пару лишних секунд. Джонатан сошёл с небольшого подиума и встал по правую сторону от фотографии, пропуская ту самую плачущую.

–Я не представляю, как жить дальше без него, - через каждое слово она наигранно всхлипывала, было видно как напрягается её лицо, лишь бы выдавить ещё одну слезинку, - мой муж - мой центр мира ...

Дальше я её речь не слушал. От такого количества лжи мои уши в трубочку сворачивались! А я и сам не был правдив.

Спустя непродолжительное время её речь подошла к концу, выходили ещё люди, они не связывали и пары хороших слов об этом человеке. Если он ещё является им.

Официальная часть закончилась, поэтому теперь должны были лишь закопать гроб и жить дальше. По таким не горюют, не страдают, не плачут, они не заслуживают этого.

Мы стояли на кладбище, гроб уже закопали, люди расходились и лишь жена подонка сидела у его могилы и рыдала, буквально пытаясь разрыть свежезакопанную яму голыми руками. Королева сильнее вжалась в мой бок, её брал мелкий озноб. Девушка вела в неизвестном направлении, пока мы не наткнулись на небольшой склеп. Без тени сомнения Ида открыла дверь и не успев шагнуть, я опередил её.

В тесном здании находилось всего лишь четыре надгробья, лавочка, выгоревшие на солнце исскуственные цветы в керамической вазе. Ничего особенного. Присев на лавку, заняв почти всё её пространство, похлопал себя по бедру, "приглашая" присесть и Королеву. Без тени сомнения она уронила свою прекрасную задницу на мои колени и оперлась спиной на грудь.

Маленькие окошки, без стёкол , пропускали яркое полуденное солнце, его лучи искусно проникая через окна, каждый зазор и мельчайшую дырочку освещали напряжённое лицо Иды. Тень переживания легла на неё, словно камень, она тащила на себе мысли, которыми пока не хотела делиться, пока...

Глаза забегали по надгробиям, читая имена и годы жизни. Всё это были бабушки и дедушки королевы, на сколько мне известно ни с кем из них она не увиделась до из смерти. В душе поселилась скорбь. Я помнил бабушку Мэгги, единственный человек, который был так близок ко мне с Данте. Милая, кудрявая женщина со снисходительной улыбкой на лице, она никогда не кричала, даже если мы творили самое ужасное, что могли сделать восьми и шести летние дети.

Раздумья и повисшие спокойствие между мной и королевой, прервал скрип двери. В помещении вошло двое, от чего склеп казался ещё меньше. Те самые дети, что стоя возле гроба и слушая о своём отце, недовольно цокали и морщились, эти двое явно знали больше, чем кто-либо.

–Аида, - кивнул пацан.

–Майкл, - настолько спокоен был её голос, повернувшись с девочеке она так же ей кивнула, в знак приветствия, - Фиби.

Девочка мило улыбнулась.

Он были избиты, даже пытаясь скрыть это, на телах детей слегка виднелись кровавые подтеки и синяки, а на глубине эдентичных между собой сине-зелёных глаза виднелась ненависть и обида.

–Это же вы сделали, - не смотря в нашу сторону говорил Майкл.

Им было лет по пятнадцать, подростки, которые уже многое повидали. Слишком много. Я понимаю о чем говорю, прожив далеко не счастливое детство около своих родителей, смог обрести покой лишь в стенах закрытого учреждения для богатых детей, где встретил ту, что бередила самую душу.

–Катрине пожалуетесь? - холодное спокойствие, что как маску нацепила на себя самая нежная, милая и добросердечная девушка, что я только знал.

Фиби усмехнулась, медленно сняла пиджак, явно принадлежащий её брату, и медленно закатила рукава водолазки, оголяя кожу рук, что вся была в надрезах, после она сделала шаг в нашу сторону. На глазах её трепыхались слезы.

–Это было три дня назад, - на медленно присела и приспустила чёрные гольфы, под ними скрывались фиолетовын синяки и одна огромная гематома, - это четыре, - при спустив ворот водолазки, она показала шею, там находился один огромный белый выпуклый шрам длинною около пятнадцати сантиметров и пересекающий яремную ямку грудины, - а это два года назад.

Слеза скатилась по бледной коже щеки и упала на землю, смачивая её. Майкл обнял сестру за плечи и прижал к себе. Глаза парня недобро сверкнули, вот-вот и небо должно разразиться молниями.

–Ты думаешь я тебе не благодарня за то, что вы его уничтожили? - глаза девочки бегали по всему лицо королевы, - да я боготворю тебя за это!

Она высоко всплеснула руками, вырываясь из рук Майкла, подскочила к Аиде и сжала её плечи в объятиях. Тихо наклонилась к её уху и что-то шепнула, а после более громко извинилась.

Разорвав крепчайшую хватку собственных рук и медленно пятясь наткнулась на своего брата. Майкл схватил её и вывел из помещения, они ушли, оставляя за собой странный след на душé.

*  *  *

–Напомни, зачем мы туда едем? - не отворачиваясь от дороги, я переключил передачу и положил ладонь на бедро своей жены.

Она тихо выдохнула, потянулась к сумке и достав от туда жевачку, съела белую подушечку.

–Я должна официально подтвердить передачу большей части своих полномочий на престол Америки Каю, - девушка со скукой рассматривала картину города, что мелькал за окнами.

Она ненавидела это место. Да, мне так знакомо это чувство, когда каждое деревцо, каждый кустик, каждая травинка напоминает о страданиях и боли, что причинили тебе. Воспоминания - это фотоплёнка, которую мы храним в своей голове, какие-то фотографии уже выцвели, а некоторые вежи и ярки. Но есть картинки, что мы храним отдельно, просматривая их раз за разом причиняя себе невыносимую бодь и страдания, но как положено мазахистам, мы продолжаем их хранить, а не сжигаем, лишь бы нам не стало легче.

–Остановись здесь, - её аккуратный палец ткнул в сторону парковки, находящейся достаточно далеко от дома.

Я припарковался, вышел и вместе с Идой побрёл в сторону дома, что виднелся уже отсюда. Огромное здание, с колоннами, дорогой черепицей и на удивление не высокими потолками. Я так невидел такие дома, они напоминали мне собственный, тот, в котором прошло моё ужастное детсво, тот в котором я чуть не лишился жизни.

Вот на горизонте появился высокий белый бетонный забор, сверху на нём красовалась колючая проволока, а охрана ходившая по периметру территории и здания создавала полное ощущение тюрьмы.

–Он увеличил охрану, - Ида тяжело сглотнула.

Девушка нервно закусила губу, потерла ладони друг о друга и стала чаще дышать.

Мы приблизились к воротом, нам молча открыли двери и вошли на территорию личного ада королевы.

Огромная территория полностью покрытая ярко-зелёные газоном, идеально выстеланная тропинка из квадратной плитки под камень, дорожка вела к главному входу в дом, он выглядел ещё более пафосно, две колонны, подпирали навес и в то же время балкон, входная дверь не меньше пяти метров, резная с лёгким напылением на выступах, даже дверная фурнитура сделана под золото, не удивлюсь, если это чистый металл 999 пробы.

Аида без тени сомнения открыла дверь, выпуская тёплый воздух из помещения. Внутри оно не отличалось от того, что я видел наруже. Та же напыщенность, то же богатство, хозяева точно хотели показать количество своих денег.

–У папочки совещание, поэтому, маленькая шала... - девушка оборвалась на слове, увидя меня, она прокашлялась, опустила глаза в пол и вновь подняла их, делая вид, что всё нормально.

–Ты не закончила, так как ты назвала мою жену? - я угрожающе сделал шаг вперёд, пряча Иду за свою спину и специально выделяя последние слова.

На девушке было что-то вроде платья, хотя половая тряпка выглядела лучше, чем это. Её блондинистые волосы отливали грязью, а глаза обсалютно пусты и ничего не выражают.

–Я сказала, что у папы совещание и моя любимая сестра может подождать в своей комнате, - не выдержав моего тяжёлого взгляда, она опустила свои глаза вниз.

–Так лучше, - я медленно хватил ладонь королевы в замок и успокаивающе поглаживал её нежную ручку, которая буквально утонула в моей, большим пальцем, - одно неверное слово и твой труп будет кормом для рыб Тирренского моря.

Я полностью выпрямился, смерил угрожающим взглядом эту и потянув за собой Иду поднялся на второй этаж. Далее вела девушка, ведь я не знал куда конкретно идти. Мы быстро летели мимо комнат, весящих бра, картин и статуэток, которыми был наполнен весь дом. Здесь не было того количества золота, что так любил Джованни, оно имелось в деталях, но никак не обсолютно везде.

Девушка дотянула меня до своей комнаты и попросив дожидаться её здесь, вышла.

Медленно повернувшись вокруг своей оси, чувствуя, как неповторимый запах грейпфрута и чёрного шоколада полностью окутывал меня.Я осматривал комнату: кровать, идеально заправленная, две тумбы на которых стояли светильники, средних размеров шкаф, стол с лампой и придвинутыми стулом, огромное окно с широким подоконником на котором хаотично раскиданы подушки: круглые и квадратные, цветные и однотонные, с рисунками и без, с декоративными элементами и нет, какие угодно, даже маленькая белая игрушка в форме змеи. А так же в комнате находилась дверь, она скорее всего вела в ванну, я медленно прошёл дальше и присел на кровать.

Не долго находясь в сидячем положении, я резко встал, как только дверь распахнулась и Аида влетела в помещении, она была напугана, её прекрасные волосы растрепаны, глаза слегка красные, а из правого уголка губы текла кровь.

–Мы всё закончили, нам нужно идти, - она часто заморгала, а на дне прекрасного тёмного леса поселился страх, всепоглощающий ужас, - Срочно, прямо сейчас уезжать.

Что? Что её, черт возьми, так напугало?

____________________________________

Я тут! Всё хорошо!

Как вам глава? Попыталась по максимуму передать чувства и атмосферу происходящего. Совсем скоро начнётся интересное, лишь не много подождать...

Люблю, обнимаю до хруста, ваша покорная STISES💔