Глава XXV. Зов безмолвной тьмы

Слезы, как звезды, падают в бездну, оставляя лишь тень воспоминаний.

Холод пробирает до костей, словно ледяные пальцы шарят под одеждой. Не вижу ни зги, только непроглядная тьма, в которой теряется даже собственное дыхание. Вытягиваю руку вперед, как слепыш, пытаясь нащупать хоть что-то. Странно, очень странно...

– Без луны, во тьме блуждаю, сферу света призываю, – шепчу слова заклинания, и из моей ладони вырывается пульсирующая энергетическая сфера.

Свет разрывает мрак. Пыль, словно потревоженные души, танцует в лучах. Вокруг – пустота. И вдоль этой пустоты, словно тени, выстроились двери. Одна, вторая, третья... Нити связывающие воспоминания оборваны, не удивительно, что тут так темно.

Глаза немного привыкают, и в тишине начинаю различать едва слышный звук – тихое всхлипывание, где-то совсем рядом. Это детский плач? Медленно иду вперед. Первая дверь – тишина, прохожу мимо. Вторая дверь. Всхлипывания уже отчетливее. Следующая, и еще одна, сердце стучит как сумасшедшее, бегаю от одной к другой, нельзя терять время. Резко распахиваю пятую дверь.

И застываю.

Комната залита мягким изобилием розового света. Кругом – розовые обои, резная мебель, комната словно сошла со страниц сказки, одним словом – покои принцессы. На полу сидит маленькая девочка, одетая в пышное кукольное жёлтое платьице, на голове два светлых хвостика, личико красное от слез, спрятанное в ладошках. Она рыдает навзрыд над осколками разбитой фарфоровой чашки.

– Эй, малышка, что случилось? – спрашиваю, и не раздумывая, опускаюсь на колени рядом с ней. Осторожно поглаживаю по спинке.

– Я... я разбила кружку... – девочка не поднимает головы, только всхлипывает сильнее.

– Ни одна кружка в мире не стоит твоих слез, – говорю как можно мягче, стараясь успокоить. – Как тебя зовут, до...

Не успеваю договорить, как раздается грохот шагов. Девочка вздрагивает, глаза ее расширяются от ужаса и тут же, словно ураганом, меня отбрасывает в груду плюшевых игрушек, лежащих в углу. Девочка прикладывает палец к губам, раздается тихое «Шшш», и немая просьба сидеть тихо. В дверях появляется мужчина. Бледная кожа, седые усы, волосы зализаны назад. На нем простая рубашка и брюки. Увидев заплаканное лицо девочки, он цокает.

– Трон не прощает ошибок, Злата. Ты это знаешь, – строго отзывается мужчина, приближаясь.

– Я не хотела, правда! – всхлипывает девочка, пятясь назад. – Вы приказывали больше практиковаться в магии, и я случайно...

– Я все понимаю, Злата, – перебивает мужчина, закатывая рукава, его голос становится ледяным. – Но ты тоже должна понять. Трон не прощает ошибок. А он тебе нужен. Нам нужен. Ты должна усвоить этот урок.

Из его рук тянутся нити черной паутины. Они обвиваются вокруг девочки, сдавливая ее руки, лицо, шею. Она смотрит на него с ужасом, задыхаясь. В голове будто что-то щелкнуло, горячее тепло расходится по всему телу, от оцепенения не осталось и следа. Я тихо вылезаю из игрушек, создаю в руке небольшую сферу огня и швыряю ее в паутину.

– Кто это тут у нас? – мужчина оборачивается ко мне.

Паутина вспыхивает и исчезает, Злата падает на пол. Лицо мужчины искажается злобой, по нему расползаются черные, пульсирующие вены.

Моро?

Я увеличиваю огненную сферу и бросаю в него. Следующую. Еще одну. Он ловко отбивает их, ухмыляясь.

– Тебе нас не победить! – бросает он и выпускает в мою сторону новую порцию.

Уворачиваюсь, чувствуя, как липкие нити пролетают мимо.

«Так. Спокойно. Он уверен в себе. Слишком уверен. Он думает, что я буду просто атаковать. Нужно заставить его поверить, что победа уже в кармане. Заманить в ловушку...» – судорожно думаю, как справиться и что делать дальше.

Начинаю отступать, делая вид, что меня охватил страх. Бросаю огненные шары, но они летят мимо, только отвлекая внимание. Мужчина, ухмыляясь, приближается ко мне, занося руку для удара.

– Сейчас я тебя поймаю! – рычит он. Измененным гулким голосом добавляет: – И съем!

Я концентрируюсь, и в последний момент, когда он уже почти касается меня, перемещаюсь к Злате, которая в страхе застыла на месте. Его же паутина обрушивается на него самого. Кровь оглушительно стучит в висках. Его взгляд... чёрные глаза, полные ненависти и... отчаяния? Нет времени на раздумья. Нужно действовать. Сейчас.

Выдыхаю, собирая всю волю в кулак. Смотрю ему прямо в глаза, стараясь не выдать страха, и шепчу, слова слетают с губ, как проклятие:

– Душа, прошу, застынь с вселенским мраком, оставь ту плоть на отречение праха.

Я резко вонзаю руку ему в грудь. Кости хрустят под моими пальцами, как сухие ветки. Он замирает, в его глазах плещется ужас. Из моей руки вырывается обжигающий поток энергии. В мгновение глаза мужчины расширяются до предела, а плоть начинает гореть изнутри. Раздаётся истошный крик, полный боли и отчаяния. Тело рушится и рассыпается пеплом на полу. Из пепла, словно последние вздохи, вылетают несколько красивых мерцающих искорок и гаснут под потолком. Любоваться фейерверком некогда – комната содрогается и начинает сыпаться нам на голову.

– Злата! – Хватаю её за руку и бегу к двери и коснувшись ручки мы попадаем в другой коридор, за спиной пустота.

Я окутываю нас иллюзией, пытаясь уберечь нас от новой поджидающей опасности. Мы выбегаем в коридор, бежим рука об руку, не разбирая дороги.

– Ты очень сильная, – вдруг говорит Злата, задыхаясь.

– Да ладно тебе. В наше время я одна из самых слабых. – отмахиваюсь.

– Но ты же отбивалась от дяди без заклинаний! – удивляется Злата. – Не каждый на такое способен.

А ведь и правда... Я ещё не колдовала без заклинаний и рун, не приходилось, да и не получалось. Всегда не хватало магии или просто так думала? Из-за угла доносится незнакомый голос. Я останавливаюсь, придерживаю Злату и прислушиваюсь. Девочка замирает, крепко сжимая мою руку.

Осторожно выглядываем из-за угла.

В полумраке стоит молодой мужчина, одетый как конюх. Он нежно держит за руки девушку, лица которой не видно. Она одета в пышное лиловое расшитое цветами платье, ее светлые волосы волнами колышатся по спине. Мужчина смотрит ей в глаза и говорит:

– Ты – свет моей жизни. Я не могу без тебя. Мы будем вместе, слышишь? Я сделаю все.

– Это невозможно. Отец никогда не позволит нам быть вместе, – почти шепчет девушка, и отводит взгляд.

– Я знаю, ты бы сбежала со мной хоть на край света! – пылко возражает конюх. – Но пока я не могу тебя защитить... поэтому договорился с одним магом, он поможет мне увеличить запас маны. Тогда я сделаю тебя счастливой и всегда смогу тебя защитить.

В воздухе витают искры любви. Они целуются так, словно в мире больше ничего и никого не существует. Реальность искажается, пространство, подобно пергаменту, разрезается невидимым клинком. Прямо из объятий девушки конюха затягивает в зияющую чёрную дыру, которая тут же схлопывается, не оставив и следа от мужчины.

– Нет! – кричит девушка, и крик эхом разносится по всему дворцу. Она в панике мечется из комнаты в комнату, заглядывая в каждую дверь.

Мы с маленькой Златой, стараясь не шуметь, следуем за ней на некотором расстоянии. В конце концов она спускается в подземелье. Холодный сырой воздух пропитан запахом крови и гнили. В полумраке видны цепи, свисающие с потолка. И на этих цепях... подвешен конюх. Его тело истерзано, покрыто синяками и кровоподтёками. Инстинктивно закрываю глаза маленькой Злате – это слишком жестоко, даже для неё.

Девушка падает перед ним на колени. Её плечи содрогаются от беззвучных рыданий. С губ конюха срывается хриплый стон:

– Злата...

Девушка поднимается, пытается опустить цепи, но у неё ничего не получается, они кажутся неподъёмными.

– Когда меняли эти долбаные цепи? И как тебя на них подвесили?! – шипит сквозь зубы Злата.

Она сдирает кожу на руках, пытаясь разорвать звенья, но безуспешно. Подходит к парню, хватает его за лицо, заглядывает в глаза, полные боли и безысходности.

– Кто это сделал? Скажи мне, кто?! – голос девушки срывается.

– Не помню, – хрипит он. – Это не важно... Уже не важно. Беги, Злата! Беги... Я чувствую кого-то рядом...

Но девушка не слушает. Она обхватывает его лицо руками и целует. Механизм приходит в движение, цепи начинают натягиваться, с каждой секундой всё сильнее. Тело мужчины неестественно вытягивается, Злата не успевает ничего предпринять. Раздаётся ужасающий треск, и конюха разрывает на куски. Алая жизнь брызжет во все стороны. Девушка, держащая в руках его голову, стоит вся в крови. Ужас парализует её.

Я вовремя отворачиваю маленькую Злату и закрываю ей лицо руками. Она не должна этого видеть.

Злата начинает смеяться. Смех, переходящий в рыдания, выворачивает её наизнанку. Это уже не просто горе, это безумие, разъедающее душу. Сквозь слёзы и смех она начинает напевать надтреснутым голосом:

«Ах, мой славный Зареслав, Зареслав, Зареслав...

Ах, мой славный Зареслав, смехом беды разгонял!

Ах, мой славный Зареслав, Зареслав, Зареслав...

Он про подвиг свой, про славу забывал.

Лишь о других вспоминал,

А за ним несётся громкое эхо, громкое, громкое.

Будящее поле и дома

Просыпаются от звука его шага.

Кони скачут, словно молнии,

Все дороги помнят о подвигах.

Такой простой мотив, такой простой мотив,

Что он навсегда в сердцах!

Ах, мой славный Зареслав, Зареслав, Зареслав...

Ах, мой славный, славный, славный Зареслав,

Смехом беды разгонял...»

И снова плачет, ещё громче, надрывно, захлебываясь, а из глаз текут чёрные слёзы. Смотрю на неё и понимаю, что эту часть Златы мне не удалось спасти, она сломлена, уничтожена горем. Хочется обнять её, успокоить, но я понимаю, что передо мной не та маленькая девочка, которую встретила в розовой комнате. Это оболочка, наполненная тьмой.

– О Мать Сыра Земля, услышь мой глас, пусть время уснёт здесь и сейчас! – тихо шепчу заклинание.

Мир вокруг замирает. Я быстро раскидываю в воздухе магическую сеть, заряженную на поглощение тьмы. Аккуратно связываю опечаленную девушку, стараясь не причинить ей вреда, открываю рот и вливаю в горло мёртвую воду. Сквозь пелену заклинания, останавливающего время, я вижу, как на её лице медленно проступают чёрные вены. Отрываю кусок ткани от своей рубашки и наматываю его на палку, найденную в темнице. Поджигаю и жду, пока тварь выберется наружу.

Ждать приходится недолго.

Глаза Златы закатываются, тело начинает дрожать, кости хрустят и ломаются, принимая неестественные позы. Я не свожу с неё глаз, из глотки выползает слизень. Мор. Он намного меньше своего родителя, но, уверена, не менее опасен. Призываю магию воздуха и направляю поток пламени из факела прямо на Мора. Слизень, извиваясь и шипя, сгорает, оставляя после себя лишь яркие красивые мерцающие искорки. Засмотревшись на них, я на мгновение теряю бдительность. Сеть падает. Оборачиваюсь и вижу в ней... маленькую Злату.

Что происходит? Не понимаю. Неужели я ошиблась, произнося заклинание? Как такое возможно?

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – Злата кричит. Её голос, полный ужаса, разрывает тишину темницы.

Она дёргается, пытаясь выбраться из сети, но безуспешно. Магические нити сдавливают её всё сильнее, впиваясь в плоть. Подбегаю ближе. Сердце колотится как сумасшедшее. Но, заглянув ей в глаза – замираю. Они чёрные. Абсолютно чёрные. Изо рта стекают густые темные слюни.

Снова произношу заклинание, останавливающее время. Осматриваю девочку. И тут до меня доходит. Я была слепа! В ней... Внутри неё... Первый слизень. Всё это время он был рядом, прятался в этом маленьком хрупком ребенке... Как я могла этого не заметить? Почему не осмотрела её раньше? Самое ужасное, кажется, я привязалась к ней... Иначе как объяснить, что не могу лишить её жизни?

Подхожу ещё ближе. И вижу, как слизь обволакивает, словно кокон крошечное тельце Златы. Очистить это может только пламя... Руки дрожат. В глазах щиплет от слёз. Я не могу... но должна. Другого выхода нет...

«Это не настоящая Злата, она ждет снаружи своего сознания. Это все воспоминания...» – пытаюсь убедить себя.

Собираю всю волю в кулак, закрываю глаза и дрожа произношу заклинание:

– Огнем священным тело очерти, страдания земные от тела отведи. Пусть пламя тело примет, а душу – небеса, силы огня, услыште меня.

Огонь вырывается из рук и обрушивается на девочку. Злата замирает, на её лице нет ни боли, ни страха. Она просто стоит неподвижно и начинает беззвучно сгорать. Пепел осыпается на каменный пол, а в воздух взлетают искры. Самые яркие искры, которые я когда-либо видела. Они напоминают упавшие с неба звёзды. Пространство вокруг дрожит. Воздух сильнее наполняется запахом корицы, выходит все это время я упрямо игнорировала его. Смотрю на пепел, оставшийся от маленькой Златы

В одно мгновение всё гаснет. Лежу в темноте, словно в утробе. Не чувствую ни тела, ни конечностей. Я – просто сознание, парящее в пустоте. Не могу пошевелиться, и даже открыть глаза. Голову пронзает рой чужих мыслей, они врываются, словно назойливые мухи, жужжат, раздражают, путают.

«И зачем мы тратим на неё время? Зря только силы расходуем.» – проносится девичий голос, полный раздражения.

«Она не жилец. Пустая трата времени.» – отзывается мужской равнодушный, безликий.

«Я так устала... Хочу домой... Когда же это все закончится?» – женский голос, полный тоски и безнадежности, напоминающий... Дану?

Чьи это мысли? Где я? Что происходит? Почему так темно? Я тоже хочу до... а есть ли у меня дом? Хотя нет, был ли у меня дом?

Вдруг, сквозь этот хаос, пробивается знакомый хриплый голос. Он звучит как спасение, как луч света в кромешной тьме.

«Фелиция... Пожалуйста, приди в себя. Я так жду тебя...»

Сердце начинает учащенно биться. Чей это голос? Почему он мне так знаком?

«Лич побрал бы то мгновение, когда я отпустил тебя... снова, не могу сосчитать в который раз... Я хочу снова прикоснуться к твоим волосам... обнять тебя... услышать голос... Я жду тебя. Вернись, пожалуйста... как можно скорее.».

От этих слов по телу разливается тепло. А за ним темноту разрезает маленькое, совсем крошечное пламюшко. Мерцающее, слабое, но такое желанное. Тянусь к нему... Касаюсь его... И... врываюсь в реальность.

Открываю глаза. Лежу на твердой вздымающейся груди, приподняв голову вижу лицо сопящего Мормагона. Над нами все тот же каменный потолок... прям как... Все как в тумане. Обрывки воспоминаний всплывают в памяти, не складываясь в цельную картину, только пульсирующая боль и тяжесть в груди. Маленькая милая Злата... Мысль о ней отзывается острой болью. В голове слышится тихий, едва уловимый плач... но он тут же затихает, заглушённый нарастающим шумом приближающихся голосов.

Мормагон вздрагивает, его дыхание становится учащённым, он резко вскакивает и из-под одежды он выхватывает клинок, нервно сжимая его рукоять. Парень выставляет его перед собой, загораживая при этом собой меня. Из темноты, освещённые дрожащим светом факела, выходят две фигуры. Целибор, кажется, был чем-то очень доволен.

– И тут он как выскочит, а я его бам... – целитель весело рассказывает Оде очередную свою байку, но, заметив нас, он замолчал, его оживлённое лицо меняется.

– Мне жаль, – начинает Ода, голос звучит приглушённо.

Поворачиваюсь к Мормагону. Он трёт глаза, после сна.

– Я не справилась? – мой голос звучит хрипло, словно чужой.

Парень грустно качает головой.

– Я из последних сил поддерживал в Злате жизнь, Фелиция. – Целибор подходит ближе, его взгляд полон усталости. – Но Мор... Он слишком истощил её тело. Злата просто не справилась.

– Я нашла троих... – начинаю дрожащим голосом. – Но действовала слишком медленно. Нужно было быстрее.

– План изначально был обречён на провал, – прерывает меня Целибор. – Ты это знаешь. Но главное, что ты попыталась.

– Где сейчас Злата? – спрашиваю, глазами ищу девушку.

Ода смотрит на Мормагона, и тот продолжает за нее:

– Фел, мы решили временно оставить её здесь. Мы расчистим путь и вернёмся за ней.

– Я знаю, – перебиваю их, чувствуя, как силы покидают меня. – Понимаю, что идти дальше опасно. И Злата... она будет отнимать наши силы. Я вас, ребята, слышала и согласна. Простите, что отняла у вас время.

– Оставьте меня одну на какое-то время. – Тихо, почти неслышно прошу и отворачиваюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Мормагон остаётся, кладёт руку мне на плечо, а затем нежно обнимает, притягивая к себе.

– Мне жаль, Фел, – шепчет Мори.

Прижимаюсь к нему, больше не в силах сдерживаться. Рыдаю, уткнувшись в широкую грудь и прячусь глубже в объятия мужчины. Он лишь гладит меня по волосам, позволяя выплакать всё, что накопилось.

– Если ты готова, – голос Мормагона звучит мягко, – Расскажи, что там было?

Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться.

– Обычно, когда проникаешь в разум, там светло, предстают множество дверей, каждая из которых связана нитью с другой – это воспоминания. Но в разуме Златы было темно, поэтому... мне пришлось достать сферу... видимо, это только ускорило её агонию. Там были красивые резные двери, но нити... были тусклыми или вовсе оборванными. А дальше... дальше были её воспоминания и мне пришлось в них участвовать. Самое удивительное, что она росла чудесной девушкой. После путешествия в ее сознание я осознала – Злате пришлось стать такой, какая она есть. Понимаешь? Она совсем не плохой человек, просто ей не дали быть любимой, не дали любить, чувствовать, дышать. Но знаешь, что самое ужасное? Я убила безжалостно дя... Дядю Златы и ее саму, дважды... Самое ужасное, что до этого позволила ей пережить смерть любимого человека неизвестно в который уже раз. На моих руках её кровь. Как я могу позволить себе жить? Мори, скажи, как?

– Ты сделала всё, что было в твоих силах, – голос звучит уверенно. – Тебе не в чем себя винить. Злата сама допустила эту ошибку. Мы пытались её исправить – не вышло. Главное, что ты цела. С тобой всё в порядке. Я думал, что не смогу вытащить тебя из сознания Златы, но, слава Драконам, получилось.

– Спасибо, – шепчу я, крепче обнимая его.

Мы возвращаемся к ребятам. Ноги словно налиты свинцом, каждый шаг дается с трудом. Мои мысли все еще там, в темнице, с мертвым телом конюха и сломленной Златой, и запахом гари от плоти ребенка... Около каменной стены, среди переплетенных лоз, вижу кокон. В нем покоится Злата. Подхожу к ней, стараясь не думать о том, что ее больше нет. В голове рождается образ – светлый, чистый, свадебный. Наверняка эта напущенная девчонка выбрала бы что-то пёстрое и вызывающее, но, сейчас я творец. Создаю иллюзорную сеть, и Злата, спящая вечным сном, преображается. Она облачена в нежное белое платье с глубоким декольте, украшенное утонченным кружевом с объемными цветочными элементами. Длинная фата, отделанная ажурным кружевом и жемчужинами, плавно спадает с ее светлых волос, прикрывая плечи. Изящное жемчужное ожерелье и серьги подчеркивают ее хрупкую красоту. Закончив с платьем, оттираю следы слизи с ее лица. Лоза завершает свое движение, полностью скрывая тело Златы. На месте, где было ее лицо, распускается одна белоснежная лилия.

– Она была очень красивая, – тихо говорит подошедшая Юрена. – Злата ассоциировалась у меня с лилией. Мне жаль, что все так вышло.

– Спасибо, Юри. – обнимаю девушку, чувствуя ее тепло.

– Фелиция, – к нам подходят Дана и Ода.

– Ты сделала все, что могла, – говорит Дана, обнимая меня.

– Мы все гордимся тобой, – добавляет Ода.

Но идиллия длится недолго.

– Да что вы все ее обнимаете, будто это она сдохла! – раздается грубый и громкий голос Астерии, прихрамывая, девушка приближается. – Какая же ты, Фелиция, лгунья! Так играть на публику еще нужно уметь! Давайте сделаем вид, что мы все любили Злату, нашу будущую королеву.

– Из обугленного сердца рождается величайшая магия, которую тебе, Тери, не познать никогда – сострадание, – говорю закипая.

Что же послужило такой резкой перемене поведения? Что-то мне это напоминает. Подхожу к Астерии ближе, стараясь сохранить спокойствие.

– Хочешь и меня прикончить? – смеётся Астерия, через мгновение плевок... в меня.

– Ты что себе позволяешь, блохастая?! – подбегает Мормагон, становясь между нами. – Извинись перед ней.

– А иначе что? Что ты мне сделаешь? Убьешь? Крысам скормить? Что? – орет Астерия. – Я самая адекватная среди всех вас! Почему никто не задаёт вопросы, под кем нашей дорогой Фелиции пришлось постонать, чтобы здесь оказаться?

– Прекрати, – рычит Мормагон, из его ладони начинают появляться небольшие волны.

Я вытираю слюну, но не даёт покоя мне эта резкая перемена в Астерии. Дело явно не в обращении, я читала, что оборотни после него становятся более эмоциональными, но не настолько. Достаю склянку, открываю и подойдя ближе к девушке вливаю остатки мертвой воды в ее рот, зажимая губы ладонью. Этого должно хватить... он ещё не должен был быстро окрепнуть.

К глазам Астерии начинают подступать черные прожилки. Все отскакивают от нее, как от чумной. Чувствую что-то слизкое, коснувшиеся моей ладони. Инстинктивно отдергиваю руку и выхватываю из рук оцепеневшего Целибора горящий факел. Кидаю его на Мора, что вырывается наружу. И, не удержавшись, плюю в него, в ответ.

Астерия без сознания гулко падает на пол. Ее нога немного вздрагивает, место укуса начинает затягиваться черной паутиной.

– Руда! – кричу я. – Плюнь огнем прямо в рану!

Девушка, с тенью сомнения, оглядывается на Юрену, та кивает одобряюще, и Руда выполняет просьбу. Из раны взмывают вверх мерцающие искорки, крохатные звёзды с неба. Это по прежнему прекрасное зрелище, но больше я не могу на них смотреть. Глядя на них вновь вспоминаю маленькую милую Злату в желтом платьице и ее два светлых хвостика... и отчаянные почерневшие глаза, когда она пылала...