Глава XXIV. Слизь на устах истины

Прежде чем нырнуть в чужую тьму, убедись, что в своей еще осталось немного света.

Сталь скрежещет по кости, разбрызгивая вокруг гнилостную слизь. Я уклоняюсь от когтистой руки, взмахиваю клинком, и голова мертвеца отлетает в сторону, беспомощно катясь по каменному полу. Сколько их ещё? С каждым новым этажом подземелья их становится всё больше. Ода, вся в поту и крови, отбивается от наседающей толпы, словно разъярённая львица, её меч – продолжение её руки – безжалостно крошит гниющие тела. Но даже она, кажется, на пределе.

Мы уже дважды делали привал, но время здесь словно остановилось. Я не знаю, сколько прошло часов, но припасы закончились. Осталась только вода, щедро подаренная Мормогоном, но даже он, обычно невозмутимый, выглядит измученным. Огонь Руды с каждой минутой гаснет, его пламя становится всё слабее и слабее. Юрена тоже еле держится. В прошлый раз она проложила нам путь плющом сквозь камни, разом уничтожив целое войско мертвецов, но это стоило друиду огромных сил.

Мои вырезанные руны, особенно тускло светятся. Они не затягиваются, но и магии в них почти нет. Такое со мной впервые. Мы все измотаны. Тела ноют, каждая мышца кричит от усталости.

– Нужно остановиться, – хрипло выдыхает Целибор, вытирая пот со лба. – Перевести дух, иначе мы все тут поляжем.

– Если я устала, то представляю, каково вам. – говорит Ода, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Девушка наконец-то останавливается, опираясь на меч.

– Привал, – тяжело дыша, соглашается Юрена. – Немедленно!

– Хорошо, – отвечаю, чувствуя, как уже подкашиваются ноги. – Выложите всё, что у вас есть из еды, рядом со мной. Посмотрим, что можно придумать.

– Я пойду с Мормогоном на охоту, – тихо говорит Астерия, с надеждой глядя на него.

Мормагон молча кивает и уходит вместе с ней в темноту. Целибор тем временем собирает кости живых мертвецов, чтобы сделать из них факелы. Предыдущие затерялись в ходе боёв несколькими пролетами выше. Ода прислонилась к стене и тут же заснула, измученная сражением. Юрена вместе со мной перебирает содержимое наших сумок.

– А где Злата? – спрашивает, не отвлекаясь, Юрена, умудряясь оглядываться.

И тут я понимаю, что Златы нигде нет. Снова.

Тем временем мы нашли немного отсыревших крекеров, мешочек с сушёными овощами, которые давно потеряли свой вкус, восковую свечу, мешочек с рунами, сейчас их можно использовать для усиления способностей, а также ненужные артефакты, от которых исходила энергия. Но сейчас никому не хотелось с ней взаимодействовать. Каждый хотел отдохнуть от магии. От всего.

Астерия возвращается, таща за хвосты пятерых жирных крыс. На фоне гниющих мертвецов это пиршество выглядит почти аппетитно.

– Что удалось добыть? – спрашивает Мормагон, оглядывая сумки.

– Негусто, – отвечаю я, – но должно хватить, чтобы выбраться отсюда.

Дана подходит тихо, её лицо серьёзно и напряжено.

– Через один пролет нас ждет решающий бой. Нужно набраться сил, – говорит оракул, обводя взглядом собравшихся.

– Кто-нибудь видел Злату? – спрашиваю, чувствуя нарастающую тревогу.

Ода и Целибор переглядываются. Молчание становится тягостным.

– Астерия, посмотри, где она, – говорю я, стараясь сохранять спокойствие.

Астерия неохотно соглашается и, вздохнув, отправляется на поиски одна.

Я принимаюсь за дело. Свежую крыс, стараясь не думать о том, что это – наш единственный шанс выжить. В котле, который мы всё это время таскали с собой, булькает похлёбка из сушёных овощей и очищенного мяса. Запах не самый изысканный, но, по крайней мере, съедобно.

И тут раздаётся крик. Громкий, полный ужаса и боли. За ним следует протяжный, жуткий вой, от которого мурашки бегут по коже.

– Астерия! – выкрикиваю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Мы срываемся с места и бежим на зов, спотыкаясь о камни и кости. Впереди, в полумраке, мы видим нечто пугающее. Огромный волк с поджатой лапой скалится на худощавое тело в лохмотьях. С головы свисают грязные светлые волосы.

– Злата... – шепчет Ода, не веря своим глазам.

Тело медленно поворачивает голову. На лице пульсируют тёмные вздувшиеся вены. Изо рта вытекает чёрная жижа, глаза пустые, безжизненные, края белков залиты кровью. Это уже не та Злата, которую мы знали.

Мормагон заслоняет меня собой, сосредотачиваясь, его ладони слегка светятся. Я выглядываю из-за спины парня, крепко сжимая предплечье. Вокруг царит напряжённая и зловещая тишина, словно перед бурей. Чувствую, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

Сердце бьётся ровно, как метроном, отсчитывая последние секунды перед неизбежным. Я стою как вкопанная в этом проклятом проходе. Воздух спёртый, пахнет пылью и чем-то металлическим. Злата мечется перед нами, как загнанный зверь. Из её горла вырывается дикое рычание, но, словно боясь переступить невидимую черту, держится на расстоянии. Раньше Злата, не вызывала у меня ничего, кроме раздражения. Равнодушие стало моей броней после... встречи с матерью. После того, как мой мир рассыпался на осколки. Но сейчас... во мне просыпается ледяной ужас. Липкий, парализующий страх. Неужели я все ещё способна чувствовать?

Руда подходит к Злате и осторожно протягивает руку.

– Злата, что с тобой? – шепчет она дрожащим голосом.

Девушка не реагирует. Её взгляд стеклянный, пустой. Она смотрит сквозь Руду куда-то вдаль. Я тоже поворачиваюсь и вижу его. Огромное, почерневшее от времени зеркало. Оно висит на стене, словно чёрная дыра, пожирающая свет. Именно в него Злата и бросилась, как мотылёк в пламя.

Мы отступаем, освобождая ей путь. Злата делает шаг, потом ещё один. И вдруг срывается на бег. Бежит прямо на свое отражение. За шаг до него она останавливается. Поворачивается к нам, поднимает руку, слабо машет и очень широко улыбается. Это она так прощается? И тут же падает. Тело бьётся в ужасных конвульсиях. Из её рта выползает огромный мерзкий слизень. Проползает небольшое расстояние по полу, оставляет за собой блестящий след, и тихо скрывается в зеркале.

Раздаётся треск. Зеркало схлопывается на тысячи осколков, осыпая тело Златы.

Я делаю шаг вперёд, готовая броситься к ней, но чья-то рука крепко хватает меня за плечо. Мормагон. Он молча качает головой. Будто говоря: «Не нужно. Без тебя справятся». Я послушно замираю. Задыхаюсь от желания помочь, от внезапно проснувшегося страха.

Целибор опускается на колени рядом со Златой и проводит рукой по её шее.

– Пульса нет, – тихо констатирует он.

В груди что-то сжимается. Больно. Как будто и в меня вонзился осколок этого проклятого зеркала. Злата... она была мне соперницей, но не врагом. И сейчас, глядя на её неподвижное тело, понимаю, что мне её жаль. Очень жаль.

Каменные плиты коридора холодили ступни. Астерия, воющая от боли, рухнула на пол. Под звуки леденящего треска раскалывающихся костей её волчья мускулатура дрожит и съёживается, пушистый покров темнеет и начинает редеть, уступая место влажной, тугой коже человека; в это же мгновение массивная морда распластывается, челюсти скрежещут, зубы выравниваются и укорачиваются, клыки отступают внутрь ротовой полости, оставляя после себя кровавые борозды на розовых дёснах, а хищный блеск в янтарных глазах гаснет, растворяясь в тусклом свете. Ногти-лапы, жаждущие раздирать добычу, медленно сжимаются, подкожные связки лопаются, и вместо когтей возникает тонкая, почти прозрачная кутикула, от которой веет холодом застоявшегося страха. Охотничьи инстинкты тают, разум освобождается от кровавого тумана, а каждое мгновение приносит тошнотворный шепот потухшей дикости. Нервы, обнажённые и онемевшие, шепчут о прошедшем ужасе, пока девушка, всё ещё прикованная к пробуждающемуся телу, сбрасывает с себя последние остатки зверя и, едва заметно дрожа, открывает глаза настоящей, уязвимой человеческой борьбы за остатки своего рассудка. Поджав под себя израненную ногу, она лежала обнажённая и беззащитная, как новорождённая.

Целибор молниеносно срывает с себя накидку из плотного сукна и набрасывает на Астерию. Она дрожит всем телом.

– Что это вообще было? – хрипло спрашивает Руда, прижимаясь спиной к стене.

Астерия с трудом разлепляет сухие губы:

– Я услышала... шорох. Запахло чем-то горьким... побежала, думала, крысы, ну, те, что побольше... А эта тварь... – тычет в сторону Златы, – выскочила из темноты и попыталась вцепиться. Кинула меня на пол, а потом залезла сверху... Она пыталась укусить меня за шею, с неё капала эта... чёрная жижа. Я отбросила её. А когда встала... она как-то странно вывернулась, побежала на четвереньках... и цапнула меня. Вот, смотрите! Потому я начала обращаться... И смогла позвать вас...

– У тебя жар, ты вся гонишь, – говорит Целибор, нахмурившись, коснувшись её лба.

Астерия слабо улыбается, превозмогая боль:

– Да я просто горячая штучка. Целибор, ты бы хоть комплимент посолиднее придумал... – И вдруг посерьёзнев: – Я же оборотень, поэтому всегда горячая.

Я решаю проверить наверняка, прикасаюсь к вспотевшему лбу и лицу Астерии. Жар. Несомненно.

В воздухе повисает тяжёлое молчание.

– Что будем делать со Златой? – нарушает тишину Руда.

– В каком смысле «что»? – возмущаюсь я, – Берём с собой!

– Ты в своём уме? – возмущается Целибор. – Мы не знаем, что у неё внутри!

Начинается хаос. Брать Злату? Оставить? Споры, крики.

– Может, она мертва? Нам, что, тащить труп? – возмущается Ода, она явно за то, чтобы оставить Злату тут.

– Мы не можем оставить её здесь! – возражает Руда. – Старейшины нас за это...

– Да плевать мне на старейшин! – перебивает Целибор. – Я не собираюсь рисковать своей шкурой из-за выскочки и предательницы! Тем более м-е-р-т-в-о-й!

– Она дышит! – возражаю я, чувствуя, как страх сжимает моё горло. – Нужно что-то делать! Но не оставлять же ее тут!

– Мы даже не знаем, что за тварь в ней сидела. – подмечает Юрена.

Я присаживаюсь перед ослабевшим, исхудавшим телом Златы и судорожно листаю пожелтевшие страницы гримуара, все это время спрятанного в поясе. Мне нужно хоть что-то. Что-то, что поможет ей выжить..й.

– Кажется, нашла! – кричу я. – Это Мор Зазеркальный! Вот, слушайте! Чёрная слизь, порождение тьмы... проникает в тело фейри и жадно вгрызается в глотку. В чреве, под желудком, она плетёт свою паутину, высасывая жизненные соки из плоти. Паразит. Питается, растёт, защищается. Проникая из Зазеркалья, он ненасытен и пожирает своего пленника изнутри, пока не вырастет, после чего откладывает яйца и покидает измученное тело, обрекая фейри на вечный сон, а затем и на смерть. Организм отторгает яйца, а те, развиваясь, поглощают манну, погружая существо в забытье, неотличимое от смерти.... То есть вы понимаете, Злата жива?!

Целибор фыркает:

– Ага, только в ней, видимо, уже штук десять таких же тварей.

Тишина. Все переглядываются.

– Что делать? – спрашивает Ода, и устало вздыхает.

– Я за то, чтобы ее оставить тут! – шмыгает носом Астерия, кутаясь сильнее в свитер, затем продолжает: – Неизвестно, когда они вылупятся... И вообще если Фелиция ошиблась? Может это другая тварь куда более опаснее.

Юрена неожиданно встаёт на сторону Астерии.

– Тери права. Мы едва можем себя защитить. А что будет дальше, никто не знает. Наверняка старейшины подготовили монстра гораздо хуже и сильнее живых мертвецов.

– Видимо в фантазиях Фел, мы эту, – Астерия кивает в сторону Златы, – Должны использовать вместо оружия и заклинаний. Так, Фелиция?

– Тебе через ногу мозг повредили? – не выдерживаю глупых нападок оборотня, – Иначе, как объяснить, что за бред ты несёшь?

– Да как ты смеешь, порождение грязи?! – начинает Астерия, срываясь на рык. – Признайся, ты ощутила во мне угрозу и решила так избавиться от меня, да? Небось в голову этой твари влезла и руководила, да?!

– Тери, остынь, – вмешивается Мормагон, – Фел явно ничего не делала из того в чем ты ее обвиняешь. Да, Фелиция?

– Это и низшим ясно, что это все бредни воспалённого рассудка, но видимо не всем, – начинаю огрызаться вглядываясь в Астерию. – Если бы я захотела, то убила бы глядя в глаза, удары в спину не про меня.

– Красная Шапка в этом убедился, – ухмыляется оборотень, – Бедную слабую тварь обыграла, а теперь тут хвост распушила и командует.

– Пусть старейшины сами заберут её, – перебивает испуганная Дана, – Моры могут вылупиться в любой момент. Они недолго будут питаться Златой, ведь от неё почти ничего не осталось. Следующими будем мы.

– А если на месте Златы была бы я или Целибор, вы бы так же просто от нас избавились? Даже не попытавшись помочь? – срываюсь на крик, от беспомощности, – Чем тогда вы лучше Златы, бросившей нас в том зале!

– Давайте все успокоимся, – начинает Ода, вставшая между мной и Астерией, – Фелиция, в гримуаре написано, как избавиться от яиц? Или хотя бы от Мора?

Я нервно вожу пальцем по странице:

– Само существо нужно сжечь, когда оно вне тела фейри, – отвечаю я, листая дальше. – А чтобы уничтожить зародышей, нужно погрузить фейри в кошмарный сон, где иллюзия поглотит реальность и погрузит в кошмар. Затем, в глубинах сознания, нужно найти яйца Мора, каждое из которых пульсирует тьмой, и скормить их самым сокровенным страхам фейри. Страх, направленный против порождений тьмы, способен сжечь их изнутри, уничтожив связь с материальным миром.

Я поднимаю взгляд на напряженные лица ребят и добавляю:

– Но это рискованная игра. Слишком сильный страх может поглотить и саму фейри, оставив лишь пустую оболочку, населённую сплошными кошмарами.

Ребята переглядываются. Никто не спешит вызываться добровольцем. Стать проводником в кошмары – перспектива не из радужных, а проникать в разум полумёртвой выскочки Златы и вовсе никому не хочется.

– Я попробую, – говорю, нарушая затянувшуюся тишину. – Но мне понадобится помощь.

Предложения сыплются со всех сторон. Руда готова варить зелья, Целибор – охранять меня от внешних угроз, Ода – читать заклинания. Но мой взгляд ищет другое лицо. Молчаливого Мормагона, который стоит в тени, скрестив руки на груди. Он явно не в восторге от моей идеи и не хочет подпускать меня, даже к ещё не вылупившимся тварям.

– Мне нехорошо, – тихо говорит Астерия, хватаясь за ногу.

– Нам нужно возвращаться, – тут же встрепенулся Целибор. – Рану нужно залечить.

– Подождите, – останавливаю я их. – Сначала уберите осколки и отодвиньте Злату, я не смогу это сделать одна, даже с Мормагоном.

Астерия недовольно цокает языком и отворачивается.

Юрена, подхватив факел, осматривает пол в поисках острых осколков зеркала, Руда собирает и относит их в угол коридора. Ода с Мормагоном и Целибором аккуратно беруь Злату под руки и ноги, стараясь не задеть рану, и переносят её на более ровное место, подальше от осколков.

Под моим настойчивым взглядом Мормагон всё же сдаётся. Тяжело вздохнув, он подходит и садится рядом со мной. Его прикосновение обжигает. Мягкая, но мозолистая от тренировок на мече ладонь касается моего лица. Он смотрит мне прямо в глаза, словно пытается заглянуть в самую душу.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашивает парень, хриплым голосом.

Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Списываю это на волнение перед предстоящим погружением в чужой разум.

– Знаешь, в последнее время я ни в чём не уверена, – отвечаю, немного дрожа. – Но мне нужно ей помочь, понимаешь? Её там ждут.

– А тебя не ждут? – голос Мормагона звучит почти шёпотом.

– Не думаю... Тем более что она ведь будущая королева Бладистана. Как же её оставить одну?

Мормагон не сводит с меня глаз.

– Я ждал тебя очень долго и буду ждать дальше, только вернись ко мне, – шепчет парень, вглядываясь в глаза.

Внутри что-то ёкает. Я не успеваю понять, что происходит, как мягкие губы Мормагона накрывают мои, и я проваливаюсь во тьму сознания Златы.