Глава XXII. Разрушение внутри, хаос снаружи

Смерть – не конец, а всего лишь ещё одно отражение.

Я тяжело вздыхаю, сжимая в руке рукоять клинка, в этот раз настоящего.

– Сколько можно препираться? Мы тратим драгоценное время, а тени сгущаются с каждой минутой, – подмечает Мормагон.

В воздухе сгущается пыль, прежде безоблачное небо, теперь стянуто грозовыми тучами. Из разбитого окна заносит холодный ветер. Дана, наконец-то, умудряется убедить всех. Почти всех.

– В правом крыле, – говорит оракул, – Хранится карта, я точно видела. Нам она и нужна! В левом будет тупик, все двери заперты.

– Мы потратили и так много времени на споры, – уверенно говорит Мормагон, – Идём в правое крыло, если кого-то это не устраивает, ступайте сами в левое. Но перед этим вспомните первое испытание второго этапа. Наверняка там поджидает тварь похлеще.

После слов Мормагона, мы все же входим в правое крыло, к тому времени холод пробирает до костей. Парень увидев это, молча снимает свою монтель и накидывает на меня. Шепчу ему: «Спасибо», он в ответ подмигивает. Кажется, в этот замок веками не ступала нога фейри. Пыль клубится под ногами, темно и страшно. Над проходом с распахнутыми дверьми висит огромная гравюра «Зал забытого совета», с первым шагом в залу в воздухе зажигаются магические сферы. Астерия, как маленькая, радуется.

– Вот видишь, Злата, мы правильно пришли, – обращается Тери, и указывает на огни, – Раз они зажглись, значит всё идёт по плану.

Как бы не так, я остро чувствую под ногами, как это место понемногу вытягивает ману. Наверняка это заклинание, для того, чтобы подпитывать эти сферы. В центре стоит огромный круглый стол из дорогого дерева, стоит отметить, что на нем не пылинки, вокруг же девять кресел, каждое из которых украшено гравюрой. Я подхожу к первому, касаюсь пальцами холодной поверхности камня.

«Лиарэль Светлая», – читаю про себя.

Если память не изменяет, это эльф воительница, отдавшая жизнь за жизнь Старейшины королевства Такрост, на юго-западе Бладистрана. На каждом кресле четко видны имена, а за ними стоят стражники в полном стальном облачении. Они неподвижны, как изваяния, но с каждым шагом я чувствую их пристальные взгляды.

– И что мы здесь забыли? – ворчит Руда, оглядываясь по сторонам.

– Я же говорила, нужно идти в левое крыло! – огрызается Злата. – Уходим отсюда.

Обе разворачиваются и направляются к огромным дверям, но те с грохотом захлопываются прямо перед ними. Кажется, нам здесь не рады. Но за то это больше похоже на стиль Старейшин, создававших этот этап. Юрена, немного наклонившись перед стеной в выщербленном камне, находит резные символы, тихо читает в слух:

– В год великой бури явится волк в шкуре ягнёнка. Не медли, не перекладывай суд на других: собственной десницей уличь лжеца, ибо оставишь в живых – он вскоре пронзит твоё сердце. Предательство искупается кровью. Промедлишь – и сам станешь жертвой.

– И что это значит? – Складывает на груди руки, Руда.

– Что нужно убить предателя, что не ясного?! – Отвечает Целебор.

Все взгляды устремляются на Злату. Она краснеет и отворачивается. Внезапно Дана, стоявшая позади нас, издает странный звук, ее голова запрокидывается назад, а тело начинает биться в конвульсиях. Она падает рядом со столом, все бросаются к ней, пытаясь помочь, бьют по лицу, суют пальцы в рот, а Целибор начинает шептать исцеляющее заклинание, но я знаю, что это бесполезно.

«Наверное, я также выгляжу во время приступов.» – отмечаю мысленно.

– Это не поможет, – придерживаю руку Целебора, – У нее видение. У кого-то есть мертвая вода?

Все отрицательно поливали. Придется делиться своей. Достаю одну из припрятанных склянок в поясе, и поддерживая голову, вливаю половину.

– А это поможет... – хмыкает Целибор и недовольно отворачивается.

– Не совсем, эта вода прояснит немного рассудок и заставит прийти себя, – в этот момент Дана приходит в сознание и... – Чтобы очиститься от нее.

– Фуууу, – ноют все, отвернувшись от блюющей Даны.

И тут происходит то, чего не ожидал никто. Злата и Руда, воспользовавшись суматохой, срывают табличку с именем со стола и отвернувшись, рассматривают её. В тот же миг один из стражников срывается с места и с диким рыком бросается на них с обнажённым мечом. Всё произошло так быстро, что Ода едва успела выхватить явно заговоренный меч из ножен и со скрежетом и лёгкостью он рассек прочную металлическую броню, уже развалившегося стражника, из него выпал шахматный конь, его подняла подошедшая Юрена.

– Вы, обе, – указывает пальцем на Злату и ее подружку, – Держитесь подальше от стола, умом вы явно не блещете.

– Да как ты смеешь, – начинает возникать Руда, – Перед тобой...

– Две дуры передо мной. А перед ними дочь его Старейшинства Далибора, думаю, ему будет любопытно узнать, как невеста его племянника порочит звание невесты, – убрав меч в ножны, Ода возвращается и помогает встать Дане.

Выходит Ода не просто воительница, она дочь лесного дракона... интересно, ее тоже замуж выдадут?

– Спасибо, – шепчет Дана, отпивая воду из фляжки, которую Мормагон успел наполнить. – Я все видела... Это было давно, тогда впервые воцарился юный старейшина Теодор, вокруг него собрались восемь его вернейших друзей – сподвижники детства, которым он безмерно доверял и сделал своими советниками. Это были...

– Подожди, – перебиваю я, – Давайте сразу садиться на места советников?

– Хорошая мысль, Фел, – говорит Мормагон, подошедший и ставший рядом. – Так и сделаем. Дана Продолжай, пожалуйста.

– Среди советников была отважная эльфийка-воительница Лираэль, рядом сидел и мудрый шахматист Стоум, прозванный Лордом победителем дракона, восседала здесь и высшая вампирша Далия, обвинённая в измене и пущенная на плаху по ложной навете. Советы давал ему добронравный волшебник Арвон, и мудрая гномка-картограф Финнола, совет держал мрачный бард Гилеон, а предвидениями делилась полуслепая провидица Эстер, которую сожгли в пожаре; надежным сквайром был молчаливый витязь Цветан был месмером. Много лет он незримо истощал силу друзей Старейшинства, нашёптывал яд сомнений, сеял между ними страх и недоверие, а, погубив лучших, сам превратился в теневого властелина при взгляде обессиленного Теодора, до последнего верившего своим другом и не подозревавшего, что самый опасный враг сидел всё это время среди них и уничтожал его королевство изнутри.

На место Цветана как раз уселась Злата, на нее все опять пристально смотрели. Девушка нервно сглотнула.

– Ну, – начинает Целибор, – Как убивать будем?

– Кого? – выпучив глаза, спрашивает Злата.

– Как кого? Тебя! Ты ж предатель, – закидывая ноги на стол, улыбается Целибор.

«А я будто бы и не против...»

– Я не предатель! – вскакивает обезумев Злата. – Вы с ума сошли? Я... я... я невеста пр...

Хотела было опять напомнить кто же она такая, но столкнувшись со взглядом Оды затихла.

– Целибор прав, – начинает воительница, – Но отчасти. Надо подумать как избавиться от предателя.

– И быстрее, – добавляет Юрена, – Я чувствую, как воздух сгущается, отравляя нас.

– Мне конечно больше предложение целителя понравилось, – говорю, игнорируя Злату, – Как насчёт уничтожить место Цветана, но прежде уничтожить стража. Очевидно, что он не даст нам сделать задуманное.

– Очевидно? – кривляется Злата, – Очевидно, что я тут сижу, как вы собрались разносить тут все?

– Кажется, ты глупее, чем я думала, – говорит Ода, вставая со своего места. – Как насчёт...

Девушка не успевает договорит, как возле ее шеи останавливается меч, медленно заставляя ту сесть обратно. Целибор попытался встать, но столкнулся с той же проблемой, только со стоявшим позади него стражником.

– И что нам теперь делать? – спрашивает Астерия, сжавшись в стул.

– Злата, встань со своего места, – прошу я.

– Ага, сейчас! – надула губы девушка.

– Тебе сказали встать, – говорит Ода, выглядывая исподлобья.

– Я не подчиняюсь твоим приказам, – поправив волосы, отвечает Злата и встаёт, – Просто ноги болят сидеть.

На удивление ничего не произошло. Ее страж продолжает стоять.

– Юрена, ты одна без стража, можешь встать? – спрашиваю я.

– Не думаю, мои ноги словно приросли к полу, и руками подвигать тоже не могу.

– Ты что-то брала в этом зале?

– Нет... – отвечает, начиная бледнеть. – Хотя подожди, тот шахматный конь...

– Лорд был отправлен в ходе игры в шахматы, видимо это ловушка...

– Я не могу на этом расстоянии тебе помочь, прости, – склоняет голову Целибор.

– Ладно, мне пора, пока неудачники, – говорит Злата выходя из-за стола.

– А как же я? – начинает тянуть руку, Руда, но ее тут же отрубает стоявший позади стражник.

Зал заполнился криками... Злата судорожно подбегает и начинает дергать за дверь, потом подбирает к другой и та открывается. Только девушка хотела выбежать, как в ее годовую прилетает булыжник и она падает.

Я вырезаю руну на ладони и шепчу:

– Турс и Кеназ – сила в них, в древних знаках пламень тих. Духи огня, внемлите же, в этой тьме явитесь во мне.

Сердце бешено колотится. Вокруг царит хаос, но сейчас не время бояться. Замираю, чувствуя, как руны на моей коже вспыхивают жаром. Я сосредотачиваюсь, представляя в уме бушующее пламя, готовую стихию, которая ждёт своего часа.

– Древняя искра, пробудись же во мне, пламя ярости явись извне! Сталь растает, словно воск, уничтожая вражеский лоск! – выдыхаю я, и слова эхом разносятся по затхлому помещению.

В следующее мгновение меня обдаёт жаром. Из рук вырывается вихрь пламени, стремительно несущийся к стражнику позади Оды. Девушка резко пригибается, избегая огня, и в ее зеленых глазах мелькает недовольство.

– Могла бы и предупредить! – ворчит она, поднимая голову.

Я игнорирую ее упрек, сосредоточившись на результате. Пламя усиливается, металл доспехов от жара вспыхивает алым цветом, раскаляется добела и вдруг рассыпается на куски, обнажая то, что скрывалось внутри. На пол с глухим стуком высыпается черная, червивая, влажная, земля.

– Ода, осторожно! Земля наверняка отравлена! – кричу я, указывая на массу на полу.

Воительница, не теряя ни секунды, выхватывает меч из ножен, она взлетает на стул и одним прыжком перемахивает через стол, обрушиваясь на стражника позади стула Цветана. От удара тот оседает, и из его распоротой груди вываливается клубок шипящих змей.

Мы с Одой работаем слаженно, я накаляю, она режет, проклятых стражников одного за другим. Из каждого вываливаются артефакт: оружие, гниющие кости, насекомые... Из одного вырывается клуб синего пламени, которое магией воды тушит Мормагон.

Краем глаза замечаю, как Целибор бросается к Руде. Его руки светятся мягким голубым светом, он пытается вернуть ей отрубленную руку. Тем временем Ода уже ломает стул Цветана, Астерия и Мормагон уничтожают расползающихся змей.

Нельзя терять время. Юрена... Она неподвижно сидит в своем стуле, запрокинув голову, ее кожа начинает синеть. Я хватаю склянку с мёртвой водой и вливаю ей в рот несколько глотков, затем обливаю её руку, всё ещё крепко сжимающую проклятую шахматную фигуру. Холодная вода стекает по её пальцам, но она не реагирует.

– Юрена, очнись! Юрена, я взываю к тебе! – шепчу, тряся её за плечи. Нельзя, чтобы она умерла. Не сейчас.

С хрустом ломающегося дерева стул Цветана разлетается в щепки, и змеи наконец замирают. Их жёлтые глаза застыли и больше не следят за нашими движениями. Подбежавший Мормагон подхватывает безжизненную Юрену на плечо.

– Фел, скорее! – он бережно сжимает мою ладонь и тянет к выходу.

Я оборачиваюсь, и сердце уходит в пятки. Тяжелый потолок, украшенный выцветшими росписями, угрожающе надвигается. С грохотом рушатся каменные плиты, поднимая в воздух клубы пыли. Стоит невероятный гул, заглушающий все остальные звуки. Пыль и обломки взлетают в воздух, превращая зал в хаотичное месиво. Большой стол складывается пополам, стулья ломаются, разлетаясь щепками.

Все происходит так быстро, что я едва успеваю осознать происходящее. Мы выбегаем из зала в последний момент, чувствуя, как обжигающий ветер от обрушившейся стены хлещет по спине. Падаем на колени, жадно хватая ртом воздух. Легкие горят, в горле першит от пыли Главное – мы выбрались и живы.

Рука Руды обмотана тряпками. Она слаба, но уже пытается шевелить пальцами. Целибор склонился над Юреной, его руки светятся слабым зеленоватым светом. Он шепчет исцеляющее заклинание. Астерия лихорадочно роется в своей сумке, что-то ищет. Дана сидит, поджав ноги, и держится за голову, ога выглядит растерянной и напуганной. Ода, как всегда невозмутимая, тщательно начищает свой меч.

Мормагон присаживается рядом со мной.

– Держи, выпей, – протягивает он мне кружку с пахнущим травами отваром. – Не переживай, не отравлено.

– Я и не переживаю, – делаю несколько глотков, и тепло разливается по телу, – Вкусно, спасибо.

– Вообще я заварил его на скорую руку, – почесывая затылок, говорит Мормагон, – Поэтому может быть скверное послевкусие.

– Все в порядке, спасибо тебе, – делаю глоток и добавляю чуть тише: – За все.

Я кладу голову ему на плечо, и мои веки тяжелеют. Усталость берет свое. Сквозь сон слышу обрывки разговоров.

– Значит, Злата все же сбежала, – говорит Мормагон.

– Получается, что так, – отвечает Целибор.

– Что будем делать дальше? – тихо спрашивает Дана.

– А разве есть выбор? Нужно идти вперёд, – вздыхает Ода.

– Ох, если я встречу Злату, я ей все патлы повыдергиваю! – возмущается Астерия.

– Что будем делать с ранеными? – беспокоится Ода.

– Как только они очнутся, мы отправимся дальше, – слышу ответ Мормагона.

Это правильно, обратного пути все равно нет. Ребята еще что-то говорят, но я погружаюсь все глубже в сон. Чувствую лишь теплые, успокаивающие поглаживания по волосам и, впервые за долгое время, безопасность.

Я продолжаю оглядываться, стараясь не упустить ни одной детали в этом безумном калейдоскопе отражений. И вдруг... В одном из зеркал я вижу Лилу, неужели это очередное видение? Она стоит в глубине отражения, ее лицо искажено мерцающим светом. Лилу прикладывает палец к губам, призывая к тишине, и машет мне рукой, словно приглашая за собой.

– Ребята, – тихо говорю я, – Прошу вас, не задавая вопросы, доверьтесь мне.

Мормагон крепче сжимает мою ладонь. Держась за руки, мы осторожно движемся вперед, стараясь не задеть ни одно зеркало. Щуримся от бесконечных отражений, которые грозят свести каждого с ума.

– А давайте делиться тем, что видим? – предлагает Целибор, пытаясь разрядить обстановку. – Меня вот матушка звала на обед, вы бы видели тот стол... Ммм...

– Я тоже видел пир, – отвечает Мормагон, усмехнувшись. – Вот бы сейчас отведать пару кусочков тушёного Пегаса.

Мой живот громко и протяжно заурчал, напоминая о голоде.

– Есть хочется... – вздыхаю я. – Вот выберемся и поедим. Обязательно поедим.

Тишина повисает в воздухе. Ее нарушает дрожащий голос Даны.

– А я вижу, как низший вампир выпускает кишки моему брату, – говорит она, и ее глаза наполняются слезами, а руки начинают дрожать.

Вот и поделились. Все замолкают, в этом лабиринте видимо каждый обнажает свои раны. Поворот, другой, ещё один. Мы блуждаем по зеркальному лабиринту, едва не касаясь отражений. И вдруг в одном из зеркал начинает мелькать Злата. Она отчаянно стучит из зазеркалья, что-то кричит, но её слова тонут в гуле зеркал. Она разбегается и с размаху прыгает в отражение.

Увидев это, ребята ускоряются, стараясь уйти подальше от этого места, подгоняют меня. Из одного из зеркал, появляется рука испачканная в крови. Мормагон мгновенно загораживает меня своей спиной, выхватывая клинок из ножен. Он выжидает того, кто должен явиться.

И вот из зеркала выходит Руда. Она вся в крови, ее глаза пусты и отрешены, обессилев, девушка падает на пол.

– Руда! – Целибор бросается к ней, проверяя пульс. – У нее явно переутомление и обезвоживание.

– Но как? Ведь она и часа не провела в зеркале, – удивляется Астерия.

– Вероятно, в Зазеркалье время течёт иначе, – отвечаю я.

«Сколько же времени провела там Злата?» – проносится в мыслях.

Лилу все также мелькает в одном зеркале, затем в другом, ее отражение то четкое, то размытое, отчего приходится напрягать зрение, чтобы не потерять ее. В одном из отражений на мгновение появляется синий глаз рептилии.

«Целестин», – шепчет сердце, вздрагивая от воспоминаний. Он сделал свой выбор. И этот выбор ищет путь из Зазеркалья.

В памяти всплывает, как ужасно Злата обращалась со всеми нами. Предательство, побег, крики, недовольство... Но потом я понимаю: Злата стоит гвардейца. Она – идеальное наказание для Целестина за те игры, которые он со мной вел. К тому же только сейчас меня осеняет мысль, что Злата может быть данной судьбой ипостасью наследного принца. Ведь он – дракон.

В очередной раз вглядываясь в одно из зеркал, замечаю паутину трещин, стремительно расползающуюся по поверхности.

– Нам нужно поторопиться! – кричу я, и мы срываемся с места, почти бежим по лабиринту.

Прямо перед нами с оглушительным грохотом разбиваются зеркала, разлетаясь фонтаном осколков. Мормагон мгновенно реагирует, выставляя перед нами защитный щит из магической энергии, осколки градом сыплются на него. Парень то и дело оглядывается, проверяя, все ли с нами в порядке.

– Там кто-то лежит! – кричит Астерия, указывая на осколки разбитого зеркала. Принюхиваясь добавляет: – Это Злата!

Мы переглядываемся, не зная, что делать. Но я принимаю единственное верное решение. Выхожу вперёд и беру Злату за руку, помогая ей встать. Она осунулась, побледнела и выглядит очень слабой. Мормагон берёт её за вторую руку, бубнит:

– Я делаю это только ради Фелиции. Сильно не зазнавайся, помогать предателям не в моём стиле. Без таких как ты, воздух в Бладистане чище.

Зал начинает содрогаться. Мы бежим в кромешной тьме, ориентируясь только на нечёткие отражения Лилы. Оглянувшись на секунду, вижу, как из осколков зеркал выходят люди. Один силуэт останавливается, и узнаю Целестина. Сердце замирает в груди.

Ребята, заметив куда я смотрю, оборачиваются, и их лица белеют от ужаса.

– Бегите! – кричит Мормагон, подталкивая нас вперёд.

Внезапно в мою лопатку врезается сфера энергии. Я спотыкаюсь и падаю, а за мной падает и Злата. Остальные пробегают мимо, не останавливаясь. Мормагон подхватывает меня на руки, но меня парализует страх. Перед глазами – облик моей матери, изрезанной осколками разбитого зеркала. Я упорно старалась не замечать ее в отражениях, но сейчас она смотрит прямо мне в глаза, и изо рта у неё капает кровь.

– Ты мне всю жизнь испортила, тваааарь, – шипит мать, липкая алая жидкость, капая, попадает мне на лицо.

Мормагон, видя моё состояние, подхватывает меня на руки и бежит в сторону единственного появившегося источника света.

– Злата... – шепчу я, пытаясь вырваться из его объятий.

Мормагон, выругавшись, бормочет:

– Пресвятые горгульи, – выругавшись, парень не унимается, – Да нужна она нам... другого питомца найдешь и выходишь.

Но все же хватает Злату в магическую сферу и тянет за собой, слегка кряхча. Я погружаюсь во тьму. Перед глазами лишь окровавленный облик моей матери, а в ушах застывший капающий звук.