Часть 5

– Не понимаю, почему просто нельзя свалить и всё, – скулит Тэхен, сидя в комнате Чимина на диване и поджав ноги под себя. – Потому что говорю вам, это всё бутафория. Глупо будет, если мы, как детишки малые, наложим в штанишки и удерем. Я две ЗП отдал за неделю и готов профукать их так бесславно, только если опасность реальна! – Просто поверить не могу, что меня могут убить только из-за чьей-то жадности, – пораженно произносит Тэхен и лезет в карман за телефоном. Настрочить жалобный пост в тви, наверное. Или фотку в инсту выкинуть. Пару часов же уже не выкладывал ничего нового.Хосок, всё так же слегка зеленоватого оттенка, стоит у окна и смотрит на кладбище. По его лицу невозможно понять, о чем он думает. – То есть, если могилы окажутся настоящими, мы уйдем, – спокойно уточняет, и когда Чимин кивает, взрывается: – А ты не думал, что те три ямки для нас и вырыли, как раз по количеству сходится?! Разумеется, Чимин думал об этом, но не верит. Где-то на подкорке его мозга он тоже чувствует небольшую порцию страха. Совсем крохотную. Он уверен на девяносто девять процентов, что происходящее нереально. Дракула, призрак – ой, да бросьте! Не бывает такого в настоящем мире! Про оставшийся один процент Чимин старается не вспоминать. – Если они правда что-то там против нас планируют… – Убить, – подсказывает слово Тэхен. – Убить. Называй вещи своими именами. – Хорошо, – закатывает глаза Чимин. – Если они планируют нас убить, – ехидно выделяет последнее слово, и Тэхен обиженно поджимает губы. – То все равно не выпустят так просто, как только поймут, что мы что-то заподозрили. Лучше всего будет свалить ночью. Если это будет необходимо, конечно, – рассуждает. – А пока давайте не подавать виду, что нас что-то беспокоит. Опять же, скоро ужин. Хоть пожрем напоследок. – Вот-вот, – тут же реагирует Хосок, отрывая взгляд от окна. – Напоследок. Вполне возможно, что действительно в последний раз. – Да всё нормально будет! – беспечно заявляет Чимин. Он так говорит с начала их поездки. Пока волшебная фраза «всё нормально будет» не особо работает. По-крайней мере на его друзей не действует. Видимо, он утратил их доверие. Хосок измеряет комнату шагами, потирая подбородок, останавливается в самом центре и бьет кулаком по ладони: – Нам нужно оружие! – говорит тоном, не терпящим возражений. – Нам нужен молоток! Да дался ему этот молоток! Чимин устало вздыхает и по привычке закатывает глаза. Молча разворачивается, направляясь к двери. – Ты куда? – испуганно восклицает Тэхен, подпрыгивая на диване. – Сидите тут, сейчас приду, – отмахивается Чимин и выходит. Он прикрывает за собой дверь и осматривается по сторонам. На лестнице никого, внизу тоже. Ни шагов, ни приближающихся голосов не слышно. Отлично. Чимин спускается по ступеням и пересекает холл. Конечно, их отчаянные попытки завладеть инструментом вообще не вызывают подозрений. Вот прям никаких. Угу. Но если его друзьям-трусам так нужен этот молоток – он им его принесет. Не проблема. Не вопрос. Чимин поднимает злополучный инструмент, который так и продолжает одиноко лежать на полу, разворачивается и влетает в деда. То есть, в парня гробовщика. Как у него, блять, получилось так бесшумно подкрасться?! Тот ловит его за плечи, не давая упасть, окидывает оценивающим взглядом и, замечая молоток, говорит с явной издевкой:– На кухне ещё ножи есть. У него глаза, как только что собранный мед, и Чимин на миг чувствует себя мушкой, которая увязла в него лапками. Охрененные глаза. В сочетании с сединой и худым лицом, – практически без щек, в отличие от его собственного, – вообще кайфовые. Чимин моргает и возвращается в реальность. Отступает на шаг. – У меня это… т-торчит, – лепечет. Чувствует, как кровь к лицу приливает. Почему-то Юнги смотрит насмешливо на его пах, как бы говоря, что не видит там ничего торчащего. И вот взгляд этот какой-то совсем уж двусмысленный. Гробовщики, по скромному мнению Чимина, должны по-другому смотреть. Ну, там мрачно, хмуро, а не такими медовыми глазами. У Юнги от гробовщика только вид заебавшийся, шмотки черные да ботинки в земле. Юнги наклоняется к его уху и шепчет: – От этой проблемы можно по-другому избавиться. Чимин глаза вниз скашивает и одергивает штаны бездумным жестом. Не торчит у него ничего вроде, с чего такие пошлые намеки? Он вскидывает подбородок в совокупности с очень красными щеками. Он ему тут что предложить пытается, а? – Я про пассатижи, – ухмыляется гробовщик, обходит Чимина, направляясь к входной двери, и уже открывая ее, поворачивается: – А ты о чем подумал? И хмыкает так гаденько, закрывая за собой дверь. Чимин едва сдерживает себя, чтобы не кинуть молоток ему вслед.

Окей, Чимин готов признать, что молоток был необходим, потому что Хосок с его появлением в комнате приобретает нормальный цвет лица. Бормочет что-то про «призраки боятся железа», и Чимин кое-как убеждает его не спускаться к ужину с инструментом. Их жажда владеть им и так уже привлекла достаточно внимания, а ужин и без молотка намечается самый странный за всю историю ужинов Чимина. Они рассаживаются за длинным прямоугольным столом. Во главе, естественно, Дракула, напротив него – Хосок, постоянно оглядывающийся по сторонам. По правую руку от него – Чимин; рядом, елозящий на стуле, Тэхен, напротив которого разместился милашка Чонгукки. А глаз Чимина радует гробовщик, не желающий расставаться со своей лопатой даже во время ужина, потому что та стоит позади него, приваленная к стене. На стене, кстати, портрет того парня с 1889 года. Его портретов в отеле вообще довольно много. Теперь-то они знают, что за картины висят в холле. Перед каждым сидящим за столом стоит тарелка, накрытая металлической крышкой, – Чимин несилен в названиях сервировочных приборов, – и такой же металлический кубок. – Как давно мы не ужинали в такой приятной дружеской обстановке! – умильным тоном произносит Дракула и промокает уголки глаз плащом. Гробовщик запрокидывает голову и скребет вилкой шею. Чонгукки кладет одну из своих рук на стол и, перебирая пальцами по кроваво-красной скатерти, придвигает ее к Тэхену. Тот вжимается в спинку стула, будто рука, ползущая к нему через стол – отрубленная, и выпучивает глаза, когда эта же рука сжимает нож, лежащий возле его тарелки. Да уж, приятная дружеская обстановка, ничего не скажешь. – Чонгукки так заботится о вашем друге, даже столовые приборы подает, – восхищается Намджун. Тэхен не восхищается. Тэхен далек от восхищения, как никогда. Зато близок к обмороку, судя по его бледному лицу. Он принимает нож подрагивающими пальцами, а Чимин, наблюдая за ним и мысленно посмеиваясь, открывает свою тарелку, тут же замирая в нерешительности. На тарелке лежит «нечто» непонятного сероватого цвета, состоящее из продолговатых колбасок, переплетенных друг с другом. Очень похоже на… – Мозг?! – восклицает Хосок со своего края стола. Тэхен, так и не открывший свою тарелку, вздрагивая, выставляет перед собой дрожащую руку, все ещё сжимающую нож. Гробовщик приподнимает на это бровь и, отрезая от своего серого блюда кусок, отправляет его в рот. – О, нет-нет! Это не мозг. Это кишки, – отмахивается Намджун, и Чимин осторожно опускает руку Тэхена. – Наполнены мясом. Очень вкусно. Хосок брезгливо кривится. Непонятно, от чего больше: от «мозга» в своей тарелке или от того, как ему подмигивает Намджун. У Чимина после объяснений, – и от самого внешнего вида блюда, – и аппетита-то нет, но истинные жильцы странного отеля с удовольствием поглощают содержимое своих тарелок, так что он мысленно заставляет себя отрезать кусок мяса, – «мозга» упрямо поправляет, ха-ха, мозг, – чтобы хотя бы попробовать. Тэхен, видимо, занимается тем же. Он буравит тарелку взглядом, сцепив пальцы под столом, и нервно подергивает ногой. Чонгукки, почти расправившись со своей порцией, точно так же буравит взглядом самого Тэхена. А Хосок все ещё чувствует себя очень некомфортно от осознания, что где-то тут блукает Джин. Джин, который, будь он неладен, родился в далеком 1889 году, а выглядит лучше, чем он – рожденный как минимум не сто лет назад. В горле от этих мыслей пересыхает, и он тянется к стоящему рядом кубку, наполненному вязкой красной консистенцией. Он как раз пытается понять, что это, когда слышит: – Кисель. Дракула растягивает губы в приторно-сладкой улыбке и поигрывает бровями. Салютует ему кубком и, делая глоток, томно прикрывает глаза. Хосок наблюдает за ним с каменным выражением на лице. У него складывается стойкое ощущение, что Намджун его клеит. Ну, как девочек в клубе, только его и в стремном отеле. Все эти странные поглядывания Намджуна нервируют. Да, собственно, и само это местечко нервирует. И Чимин, который упрямо продолжает делать вид, что все огонь, нервирует не меньше.    И пока Хосок сидит, нервируется, старательно игнорируя подкаты Намджуна, Тэхен осмеливается попробовать угощение. Он только отрезает маленький кусочек, только отправляет его в рот и смыкает челюсти, как его голой голени кто-то касается, судя по всему, ботинком, и медленно движет этот самый ботинок по ноге вверх. Парень вскидывает испуганный взгляд, натыкаясь на улыбку-оскал присползшего со стула Чонгукки, нервно сглатывает и … …отправляет кусок не в то горло. Бешено вращая глазами, он хрипит и хватается руками за шею, поворачиваясь к Чимину. – Ты чего? – растерянно хлопает тот ресницами. – Подавился, наверное, – проявляет чудеса смекалки Юнги, выковыривая землю из-под ногтей. Чимин беспомощно выпучивается на задыхающегося друга и, не зная, что делать, бьет посиневшего Тэхена по спине. Парень, качнувшись, чудом не впечатывается лицом в «мозги» на своей тарелке. Чонгукки, при первых синих пятнах на объекте своего обожания, резко вскакивает на ноги, едва не роняя стул и чуть не перевернув стол. Он подскакивает к парню так стремительно, что Чимин и опомниться не успевает. Тэхен шарахается от своего спасителя в сторону и мотает головой, явно против принимать помощь от Чонгукки. Видимо смерти от куска кишки он боится меньше. Чимин его страхов не разделяет. По его мнению, лучше пусть поможет Чонгукки, чем потом им придется просить о помощи Юнги, который уже придвинул к себе лопату. Так что Чимин игнорирует умоляющие взгляды Тэхена и не возражает, когда Чонгук, развернув парня к себе спиной, обхватывает его руками и резко дергает вверх. Конечности Тэхена при этом беспомощно болтаются. Чонгукки повторяет свои манипуляции ещё несколько раз: он все дергает Тэхена вверх, а тот все хрипит. Намджун, вежливо улыбаясь, упирается локтями в стол и следит за происходящим. Хосок топчется рядом. На очередном рывке голова Тэхена так дергается, что из открытого рта вылетает злополучный кусочек «мозга» приземляясь аккурат посреди стола. – Какой же ты молодец, Чонгукки! – восторженно восклицает Дракула и хлопает в ладоши. Тот довольно растягивает красные губы, продолжая прижимать к себе Тэхена, у которого на лбу выступила испарина, а грудь тяжело вздымалась. – О, ну, здорово, а то думал, ещё одну яму копать придется, – раздается равнодушный голос из-за стола, и все поворачивают головы к спокойно сидевшему гробовщику. – Что? – приподнимает тот бровь. – Рыть ямы утомляет, вообще-то. У Тэхена подкашиваются ноги. Замечательно поужинали!