Часть 4

Чимин осматривает комнату. Неизвестно, был ли в отеле дизайнер, но если был, то вкус у него так себе. Во всю стену висит тканое панно летучей мыши с горящими глазами и оголенными клыками. Чимин, рассматривая её, скептически выгибает бровь и кидает рюкзак на пол. В комнате, кроме живописного изображения мыши, стоят диван и шкаф, и кресло, над которым висит старое мутное зеркало. Обои в мелкий цветочек – уж не из этой ли комнаты диван внизу? – и такие же, как на первом этаже, тяжелые портьеры, только изумрудного цвета. Поднимая столб пыли, Чимин раздергивает их в стороны, позволяя солнечному свету проникать в комнату. Откашлявшись, выглядывает в окно. Его окна выходят на задний двор. Точнее, на кладбище на заднем дворе. Чимин даже кашлять перестает. Протирает торопливо грязное стекло ладошкой и тычется в него носом, чтобы лучше рассмотреть. Действительно кладбище. Небольшое. Заросшее травой и кустами, среди которых, то здесь, то там, торчат кресты и бетонные полуразрушенные памятники. Отлично, на заднем дворе отеля расположено маленькое персональное кладбище графа Дракулы. – Бутафория, – тихо, сам себе говорит Чимин. – Они не настоящие. Это для образа страшного дома. Только и всего. Только. И. Всего. Он бегает глазами от могилы к могиле, насчитывая семь крестов и девять памятников, и цепляет взглядом, в самом углу кладбища, движение. Из кустов выбирается седой дед. Чимин его плохо видит, но седая голова явно принадлежит мужчине, а раз седая – взрослому мужчине, а раз взрослый мужчина – то дед. Логика – штука упрямая. Дед в чем-то черном, с лопатой на плече и курит. Делает затяжку и бросает бычок в траву, притаптывая его ногой. Потом проходит пару метров и втыкает лопату в землю. С соседних кустов, каркая, взлетают несколько потревоженных ворон. Чимин ежится, замечая, наконец, что там, где стоит дед, две свежие кучи земли рядом с двумя прямоугольниками. Двумя свежевырытыми ямами. Могилами. – И сейчас он собирается копать третью, – бормочет Чимин себе под нос. – Три новые могилы. Вот это приветики! По коже проходит неприятный холодок, и Чимин нервно сглатывает. Впечатлений для первых страниц сценария у него хоть отбавляй. Он отходит от окна, озираясь по сторонам комнаты. Дурацкая летучая мышь теперь кажется жуткой, и весь захламленный дом и его жители тоже больше не вызывают усмешку. Молодцы владельцы. Атмосферу тут создали что надо. Он распахивает дверцы шкафа, единственный предмет интерьера, который ещё не осмотрел, и видит, что это, оказывается, проход в ванную комнату, – совсем не неожиданно старую, но на удивление чистую, – в которой есть ещё одна дверь. Чимин дергает её и видит точно такой же шкаф, как у него, только изнутри. А толкнув створки, слышит громкий вопль Тэхена. Что ж, ясно, дверь этого шкафа ведет в комнату Тэ.

– У меня кто-то в шкафу! – истерит Тэхен, когда Хосок и Намджун поднимаются к нему. – В моей комнате кто-то есть! У Тэхена круглые глаза и мертвенно бледное лицо, как у того напудренного красавчика. Хосок слушает вопли Тэхена вполуха, потому что напуган не меньше его. Но не тем, что в комнате друга кто-то там есть, а тем, что красавчика внизу нет. И, судя по словам Намджуна, не было. С кем он тогда, мать вашу, говорил и кого видел?! Дверь из номера Тэхена открывается, заставляя последнего замолчать с перекошенным от ужаса ртом, и к ним выходит Чимин. Тэхен часто хлопает ресницами и: – Ты?! – визжит. – Ох, извините, – прерывает его Намджун своим театральным взмахом руки. – Я думал, Чонгукки предупредил вас, что у комнат одна ванная на два номера, и проходом к ней является шкаф. Это задумка такая, архитектурная. Тэхен поворачивает к нему такое яростное лицо, что Намджун отступает на шаг, врезаясь спиной в Хосока. – Задумка?! Задумка, блять?! Да я чуть не умер от страха! Чимин успокаивающе приобнимает друга за плечи: – Я не хотел тебя пугать, – бормочет виновато. Вот сейчас Намджун опять начнет втюхивать свои спецуслуги, отрешенно думает Хосок. Но Намджун, на удивление, поворачивается к нему и подмигивает: – Кстати, ваш номер делит ванную с моей комнатой. Кстати? С какого перепугу это кстати? Хосок только оторопело моргает и опять смотрит вниз, выискивая глазами босоногого красавчика. Не мог же он ему присниться. С кем-то же, блять, он говорил?! С другого конца коридора раздается грохот упавшей на пол цепи и низкое грудное рычание. Чимин, всё ещё приобнимающий испуганного Тэхена, оборачивается и тут же отдергивает от друга руки. Потому что там стоит милашка Чонгукки, выронивший цепь из пальцев. Все в том же мешке, с темными кругами под глазами, он, склонив голову вперед, смотрит на него исподлобья и рычит, как настоящий зверюга. Тэхен, увидев его, начинает икать и задвигается за спину Чимина. – Ах, Чонгукки, не расстраивайся так! – подбегает к парню Намджун, и, успокаивающе поглаживая его по плечу, объясняет остальным: – Он огорчился, что не сказал вам про шкафы, и это напугало вашего друга. – Скажи, что все в порядке, – шипит Тэхену Чимин. – Успокой своего поклонника! – В-всё ок! – нервно взмахивает рукой Тэхен, издавая ненатуральный смешок. Снизу громко хлопает входная дверь, и все взгляды устремляются на неё. В дом заходит дед, который вблизи оказывается не дедом вовсе, а молодым парнем, с такими выжженными в белый волосами, что издалека они кажутся седыми. Парень, с очень заебавшимся лицом, скользит по застывшим наверху усталым взглядом и закидывает на плечо лопату. Хосок придвигается поближе к Тэхену и Чимину. – О, познакомьтесь, это наш гробовщик, Юнги, – радушно представляет прибывшего Намджун. – Здарова, – равнодушно вскидывает руку парень и, тяжело передвигая ногами, будто на его плечи давит многотонный груз, уходит к одной из дверей на первом этаже. Намджун закатывает глаза и берет Чонгукки под руку. – Не забудьте про ужин, будем ждать вас в столовой, – и он тащит парня по лестнице, скрываясь за той же дверью, что и гробовщик. С их уходом наступает зловещая тишина. Тэхен отмирает первым. – Зачем им, мать вашу, гробовщик? – шипит, уставившись на Чимина. Чимин-то знает – зачем, и думает, как бы помягче сказать друзьям про кладбище за окнами их комнат и вырытые три могилки, когда Тэхен хватает его за грудки и встряхивает: – Я хочу домой. Я не собираюсь неделю жить под одной крышей с этими психами, которые дружат с гробовщиком! И вот, честно, даже обидно как-то за парня становится. Всякая работа хороша. Ну, гробовщик и что? Чего сразу ярлык на человека вешать (как бирку в морге на палец трупа), может он милейший человек. Может, конечно, ещё «милее», чем Чонгукки....– Я поддерживаю, – кивает Хосок.– Нужно убираться отсюда. Чем раньше, тем лучше. Ну, вот. И старший туда же. – Хе-он, – тянет Чимин. – Я понимаю, эти ванны напугали, но... Хосок хватает его плечи и смотрит в глаза самым серьезным взглядом, на который только способен. – Я говорил с призраком. Чимин захлопывает рот, громко клацая зубами, и смотрит с сомнением. – С призраком? – переспрашивает. – Да. С призраком, привидением – я в них не разбираюсь, – отмахивается Хосок. – Но этого парня не было. Намджун его не видел, хотя стоял в двух шагах от него. И Хосок вкратце пересказывает случившееся. Чимин вздыхает и убирает со своих плеч его ладони. – Ребят, ну что вы, как маленькие. Они поди договорились. Специально. Не забывайте, что мы в доме Дракулы. – Вот именно! Дракулы! – в сердцах бьет рукой по стене Хосок, и одна из картин валится на пол. – Тебе не кажется, что тут много хрени для одного дома? Дракула, гробовщик, призрак, Чонгукки этот?! Тэхен грызет пальцы на левой руке и нервозно ведет плечами, слушая их разговор. И это вы ещё три холмика свежевырытой земли не видели, думает Чимин, а вслух укоризненно говорит: – Не порти чужое имущество. – Что тут портить-то! – рычит Хосок. – Дом вот-вот и без моей помощи развалится! Он поднимает упавшую картину, чтобы повесить её обратно, и застывает, покрываясь пятнами приятного зеленого оттенка. Руки начинают трястись. – Он. Это был он, – хрипит Хосок и тычет картиной в лицо Чимина. Чимин с Тэхеном смотрят на портрет. На нем изображен приятный улыбчивый парень в белой рубашке с кружевным воротничком. «Джин, 1889» – гласит подпись. – 1889, – вслух повторяет Чимин. – Это ему сейчас… ммм… 129 лет? – Да хрен там, он выглядит точно так же! Хосок все еще зелененький. – Я хочу домой, – ноет Тэхен, повиснув на его руке. Чимин думает. Смотрит на портрет, на испуганных друзей. Вспоминает приятнейший персонал отеля и кладбище за окном. И принимает решение.