Часть 6

Чонгукки отказывается отпускать Тэхена, пока не доводит до номера. Там долго и трогательно держит его за руку и потом ещё сидит под дверьми часа полтора, не желая покидать свой пост, пока его не уводит сам Дракула. – Ушел, – с облегчением сообщает Чимин, убедившись, что за дверьми никого нет. На улице уже стемнело так-то. Пора доказать друзьям, что они ошибаются и лечь спать. Этот день порядком вымотал. Тэхен трогает себя за горло и поправляет рукой волосы. – Поверить не могу, что вы спокойно смотрели, как он меня лапал, – бросает уничтожающий взгляд на Чимина и Хосока. – Он тебе помощь оказывал, – возражает Чимин. – Которая бы не потребовалась, не трогай он меня под столом своей ногой! – бунтует Тэхен и хватает в руки подушку, швыряя ее в Чимина. Хосок, сидя в кресле, подтянув ноги к подбородку и обхватив колени руками, настолько погружается в свои мысли, что пропускает момент, когда Чимин уворачивается и подушка прилетает в него. Не готовый к нападкам, он качается и валится на пол, нелепо взмахнув руками. Тут же вскакивает на ноги: – Совсем охренели?! – Стемнело, хен, – примирительно тычет пальцем в окно Чимин. – Пошли? Старший раздувает ноздри, но опускается на корточки и лезет под диван за молотком. Вооружившись, всем своим видом показывает полную боевую готовность. Чимин выглядывает в коридор и зовет за собой остальных. Если их сейчас увидят владельцы отеля, то очень удивятся, хотя и сами с обширным прибабахом. Они гуськом спускаются по лестнице. Впереди идет Чимин, стараясь не скрипеть ступенями, за ним Тэхен, натягивающий рукава кофты на пальцы, и Хосок, сжимающий молоток обеими руками над головой. – А если двери будут закрыты? – обеспокоенно шепчет Тэхен и когда сверху раздается скрип, подпрыгивает на месте, хватаясь за плечи Чимина. – Я не специально, – бормочет Хосок, наступивший на скрипучее место. Чимин прикладывает палец к губам и шипит «тсс!», Хосок заговорщически кивает. Они замирают, ожидая – выйдет кто на шум или нет, и спустя секунду Чимин машет рукой, призывая к движению. Как в дурацком боевике. Он и сам поверить не может, что друзья и его заразили своим параноидальным бредом. У основания лестницы Чимин озирается и скачками добирается до входной. Дергает ручку, открывает дверь, по-прежнему противно скрипящую, и все трое вываливаются на свежий воздух. На улице темно. Если бы не луна и свет из окон, вообще ни хрена не было бы видно. Чимин спускается с крыльца, задирая голову вверх. На втором этаже светятся два окна, на первом – те, что холл, и одно отдельно. Либо комната Чонгукки, либо гробовщика, проверять чья нет времени. Да и желания, чего уж там. Тэхен жмется ближе к Хосоку: – Почему надо переться на кладбище ночью? – Потому что Чимин придурок, – отзывается тот. – Эй, я всё слышу, вообще-то! – возмущается парень, оборачиваясь. – Не орите, – делает страшные глаза Тэхен и машет руками. Они затихают, прислушиваясь. Убедившись, что к ним никто не спешит с разборками, Хосок переступает с ноги на ногу и ежится. – Я ничего не вижу. – Посветим телефонами. – А я свой не взял, – рассеянно смотрит на друзей Тэхен. Хосок бьет себя по лбу рукой. – Ты издеваешься? – ругается шепотом Чимин. – Ты его везде с собой таскаешь, а сейчас не взял? – Вы не предупреждали, что надо! – оскорблено скрещивает на груди руки. – Как это ты столько времени и без новых фоток будешь! – Ну, знаешь... – фыркает Тэхен и, вздернув подбородок, отворачивается. – Заткнитесь оба! Нашли время! Чимин скрипит зубами. – Ладно, вдвоем будем светить. Они короткими перебежками начинают движение вдоль стены, добираясь до кустов, и в нерешительности останавливаются, потому что сверху те казались не такими… ммм… кустистыми? Ветки, как пики, радостно торчат во все стороны. – Как-то же он туда проходит, – чешет затылок Чимин, вспоминая, что Юнги спокойно лазит по кладбищу с лопатой. Хосок светит телефоном вбок и зовет: – Сюда. Тут тропинка. – Раз Тэхен прокосячился, ему и стоять на стреме, – зловредно заявляет Чимин и тычет в сторону друга пальцем. – Предупредишь нас, если кто-то пойдет. У Тэхена от такой несправедливости глаза размером с блюдца становятся. Весь его вид говорит, что сейчас явно посыпятся яростные протесты. – Почему я?! – ожидаемо недовольно раздувает щеки. Но ответ-то готов. Даже Хосок сразу понимает. – Потому, что если выйдет твой любимый, задержать его сможешь только ты. – Он не мой любимый! – шипит парень, и волосы на голове поправляет. Всегда так делает, когда хочет выглядеть хорошо. С чего бы это? – Гляди-ка, сразу понял о ком речь, – издает смешок Чимин, и, сунув ему в руку свой телефон, ловко уворачивается от пинка.Чимин с Хосоком крадутся в глубь персонального кладбища Дракулы, пробираясь сквозь кусты под звуковые сопровождения Хосока «ай» и «ой». Чимин первый добирается до креста. Железного, не пластмассового. Он трогает его рукой и невольно ежится, когда чувствует холод металла. Крест настоящий. Как и полуразрушенный памятник с ним рядом. И вот на самом деле Чимин ожидал другого. – Может, пойдем уже? – чакает зубами Хосок, подсвечивая им дорогу телефоном. – Тэхен там, наверное, извелся, если вообще не слинял. – Сейчас, – кивает Чимин и, вопреки здравому смыслу, крадется дальше. Прямо к свежевырытым ямкам, которые подготовил Юнги. Хочется верить, что все же не для них, но, в связи с последними событиями, вера Чимина немного пошатнулась. Он лавирует между кустами и памятниками, и, видя небольшие бугры земли, ускоряется. Прямоугольники что надо, как раз по размеру взрослого человека. Чимин проходит к самой дальней могиле и останавливается возле неё. Она немного короче двух других. Такой тонкий намек. Воображение рисует аккуратное надгробие с его собственным именем. Интересно, ему разрешат придумать какую-нибудь красивую надпись? Он же сценарист, творческая личность, не хочется банальщины в виде двух дат через дефис и слов – «помним, скорбим». Идея «свалить» перестает казаться такой уж глупой. Чимин шумно сглатывает, когда его радужные размышления прерывает глухое «ух». Оглянувшись, он видит светящийся телефон, лежащий на земле, и втягивает голову в плечи: – Хосок? – потому что парня за ним нет. А затем вопль Хосока раздается аккурат из-под земли. И вот это уже очень, очень не хорошо.Хосок честно старается не сорваться. Честно старается. Идет за Чимином и очень завидует Тэхену, который остался ждать и караулить их возле кустов. Не очень будет завидовать, если на того ночью натолкнется Чонгукки, – Хосок вполне может догадаться, что тот захочет с ним сделать, его фантазия рисует цепи и плетки с наручниками, – но себе он прям совсем не завидует. Если они, дай бог, выберутся из этого проклятого отеля живыми, он ещё подумает, стоит ему продолжать дружбу с Чимином или нет. Пока Чимин ощупывает кресты и памятники, – ещё бы лизнул их, – выражение лица его с каждым разом меняется не в лучшую сторону, и Хосок понимает, что те настоящие. Телефон в его руке начинает подрагивать. Чимин прется прямо к вырытым ямам и Хосок, хрен знает зачем, прется за ним. Может быть потому что и секунды не хочет оставаться на кладбище в одиночестве. Может ещё из-за чего. Но какой бы не была причина, он все-таки идет следом, останавливается возле одного из надгробий и на кой-то черт поворачивается к нему, освещая телефоном фотографию на каменной плите. Фотографию босоногого красавчика. Джина, с которым он разговаривал в холле. – Ух, – задушено издает Хосок и пятится, делая шаг назад. А в следующую секунду нога его не находит опоры и он, выронив телефон из рук, валится в черный прямоугольник вырытой ямы. Удар о землю выбивает из грудной клетки воздух и парень несколько секунд лежит молча, таращась в темноту. Затем чувствует под пальцами сырую землю, слышит тихий испуганный голос Чимина и, набрав полную грудь воздуха, истошно орет. Потому что, блять, он не думал, что окажется в свежевырытой могиле в столь раннем возрасте и тем более, когда живой. Не то чтобы ему здорово полегчало, окажись он тут мертвым, но все-таки. Сверху на него светят телефоном. Чимин, склонившись над могилой, возмущенно спрашивает: – Какого хрена ты там разлегся? Хуясе претензии! Серьезно?! Какого хрена? Это он у него спрашивает? Да это Хосок должен спрашивать, какого хрена он тут делает?! Да какого хрена они вообще все тут делают! Уже давно пора было свалить с гребаного отеля! Отдохнуть он прилег! Прямо в могилку! От тупости чиминьей похоже только здесь и отдыхать! – Вытащи меня отсюда! – визжит он. – Тссс! – прикладывает палец к губам Чимин. – Заткнись, пока нас не услышали. Если. Если их ещё не услышали, потому что такие вопли, должно быть, было слышно даже в Сеуле.

Хосок вскакивает на ноги, кряхтя сквозь стиснутые зубы. Глубина ямы доходит ему до середины груди. Он хватается за протянутую руку Чимина, не забывая про молоток на дне ямы, у которого отвалился металлический набалдашник, и уже подтягивается, собираясь вылезти, когда Чимин выпучивает глаза. – Тихо! – велит, и Хосок застывает. Со стороны кустов, там, где они оставили Тэхена, слышно истеричное подхихикивание и «да вот, прогуляться решил». – Блять, – выдыхают они в унисон, и Чимин торопливо тащит тощего, но на деле пиздецки тяжелого хена из могилы.