Глава 28

Переступив порог, я сразу почувствовала чужое, враждебное присутствие. Застыв у двери, я не решалась идти дальше. Убежать? Затаив дыхание, я прислушалась.

— Зайди в дом, — раздалось прямо над ухом и руки толкнули меня в спину. Дверь захлопнулась.

Развернувшись, я ошарашенно уставилась на Смита. Выражение его лица было напряжённым, а взгляд едва ли не метал молнии.

— Когда-то давно ты упрекнула меня, что я тебя ничему не научил, — процедил он и раздражённо посмотрел в сторону, словно один только мой вид его бесил. — Так вот, позволь мне исправиться и преподнести один важный урок.

Он внимательно посмотрел на меня, сделав многозначительную паузу, давая мне время подумать, осознать ошибки и почти сойти с ума от страха.

— Никогда не пытайся обмануть смерть! — черты его лица исказились от гнева и Смит с такой силой впечатал трость в пол, что там наверняка осталась вмятина. — Ты меня поняла? — уже мягче уточнил он, но его губы тронула нервозная улыбка.

Я кивнула. Сердце долбилось где-то у горла и так сильно, что ни одно слово не было способно протиснуться.

— Посмотри новости, — бросил он мне.

Дрожащими руками я достала телефон. Ноги не держали, и я опустилась на пуфик. Боясь увидеть новости, я ждала загрузки местного паблика, перебирая в голове страшные сценарии. Как будто если подумать о чём-то, то оно уже не сможет стать правдой. Но один из сценариев всё же сбылся. Я ощутила облегчение, что новость не была связана с Энди, но лишь на мгновение. Прочитанное и фоторепортаж, наконец, дошли до моего сознания, добавились к той чаше весов, на которой было уже полно нервного напряжения, и добили моё самообладание.

— Вот только не надо слёз, меня они не трогают. Профдеформация, знаешь ли, — с пренебрежением произнёс Смит. — Тогда в парке, разве я не сказал тебе, в чём был смысл его смерти? — не дав ответить, он добавил с нажимом. — Но ты, упрямица, решила всё переиначить. Решила поиграть в бога. Ну так вот, довольна? Вот, что получается, если вмешиваться в вещи, в которых ничего не смыслишь.

Сквозь пелену я видела размытые фотографии с цензурой, скрывающие чудовищную аварию. Мотоциклист, пытаясь объехать девушку, что вышла на пешеходный переход на "красный", вылетел на тротуар, смел семью и врезался в столб. Он сгорел заживо под мотоциклом. Из той семьи выжил только мальчик.

— Но я сам виноват. Не умер бы Николас, Патриция не была бы в таком шоке и не выскочила бы на дорогу, как зомби, — задумчиво проговорил Смит. — Разрушил сразу две пары. Могли бы встретить конец света счастливыми, рука об руку, — в его голосе сочился сарказм. — Может, мне тоже не лезть не в своё дело, а?

Я взглянула на него, вытирая слёзы. Смит насмешливо смотрел, смакуя мой страх и беспомощность. Он знал, что я поняла его намёк.

— И та, ради кого я все это затеял, такая неблагодарная. Видишь, к чему привели наши эгоистичные игры? — Смит покачал головой и тяжело вздохнул. — Не думаю, что Энди стоит возвращать…

— Нет, нет, нет, — я вскочила. — Смит, пожалуйста, — взмолилась я, хватая его за руку. — Я сделаю все, что скажешь…

— Ты и так сделаешь всё, что я попрошу, у тебя нет выбора. Ты клялась, — резко ответил он, глядя на меня сверху вниз.

— Прости, я ведь не знала, что…

— Что если человеку суждено умереть, то он должен умереть? Знаешь, чего ещё ты не знала?

Поймав мой взгляд, он сжал мою руку и подтянул меня вверх. Только тогда я осознала, что стояла перед ним на коленях.

— Так вот, Лучия, у Эрнеста был второй шанс, — назидательно продолжил он, отпустив мою ладонь. Обняв за плечи, он повёл меня в гостиную. — У нескольких душ, включая его, был небольшой шанс на жизнь в «лучшем», по меркам моего родственника, мире. Теперь же он будет со всеми ждать судного дня — дня, когда вы, люди, и ваши неугодные Богу души будут уничтожены.

Смит усадил меня на диван и расположился рядом. Расстегнув пуговицу безупречного пиджака, он откинулся на спинку и произнес:

— В смерти Эрнеста и той пары виноваты мы оба. В том, что случилось с твоим дружком, виноват он сам.

Внутри меня всё трепетало — от страха за себя и за Энди. От страха перед смертью.

— Что мне сделать? — осторожно спросила я.

— Мне не нравится, какой ты становишься, когда дело касается Энди, — Смит недовольно поджал губы. — Уязвимой. Глупой.

Его рука лежала на моих плечах, а холодные пальцы касались шеи. Я боялась пошевелиться, замерев, словно кролик в объятиях удава. Он терпеливо ждал, когда я скажу то, что он хочет услышать:

— Энди больше не будет в моей жизни.

— С этой минуты, — категорично дополнил Смит и отстранился, чтобы видеть меня. — Тебе предстоит противостоять богу, но сейчас я вижу перед собой слабую девчонку, не способную взять себя в руки из-за какого-то негодного мальчишки, — он убрал волосы с моего лица и печально улыбнулся. — Мальчишки, который не способен никого любить. Когда придёт буря, ты должна быть сильной, чтобы вести за собой других. Ты меня поняла?

Его слова ранили тем, что были правдой. Я отрешённо кивнула. Какое-то время мы молчали. Его пальцы вплетались в мои спутанные, ещё влажные после дождя волосы и аккуратно распутывали их.

— Поезжай в Кардифф. Пора узнать всю правду, — со вздохом произнёс он и поднялся на ноги. — Лучия, — позвал он.

Я покорно посмотрела на него.

Смит наклонился, буравя меня взглядом. От его ледяных глаз по всему телу пробежала дрожь.

— Ты меня поняла?

Я снова кивнула.

— Если я узнаю, что твой верный дружок снова вьётся рядом, ему не сдобровать. Я и сейчас не могу гарантировать, что он вернётся из Сумерек в здравом уме, поэтому не заставляй возвращаться его туда снова. Поняла? Вот и славно. Поезжай в Кардифф. Я жду тебя там.

***

Я никому не рассказала о Кардиффе. Рэйчел я солгала, сказав, что уезжаю к родителям в Швецию. Даже если она под давлением Энди проговорится, то пустит его по ложному следу. Мне нужно было выиграть время хотя бы до следующей встречи со Смитом. Нет, я больше не собиралась его обманывать, но могла попытаться договориться. Убедить, что Энди не станет мне помехой, что, наоборот, он делает меня сильнее. Что я расклеилась именно потому, что его рядом не было. Но всё это — потом. Не стоит навязывать свои интересы тому, кто в позиции обвинителя и кто пребывает в скверном настроении. Тем более если это бог смерти.

Дорога длиной в три часа показалась бесконечно мучительной. На одной из заправок я получила уведомление о сообщении — от Энди. Он был в порядке. Не открывая переписку, я сразу заблокировала его, как уже сделала во всех остальных приложениях, едва только ушёл Смит. Мой статус, мои перемещения, все обновления — всё было скрыто. Не только от него. Никто не должен знать, где я. Это должно было его взбесить, но я надеялась, что он услышит Рэйчел.

— Лана, я не понимаю, ты что, проходишь по программе защиты свидетелей? — спросил она, когда я ей позвонила днём.

— Похоже, кто-то перенял сленг констебля МакКензи, — хмыкнула я.

— Не уходи от темы. Что происходит?

— Нам нельзя общаться. Пока. Он был в Сумерках, и это может навредить нам обоим. Из-за разрывов я сейчас слишком восприимчива к тонкому миру. Нужно время, чтобы восстановиться. Передай Энди, что это вынужденная мера. И что мой кофе по-прежнему вкусный. Окей?

— Фу, это ещё что за бред?

— Просто передай. Он поймёт.

— Шифр какой-то? Это какие-то ваши сексуальные игры? Только ты могла сравнить это с кофе…

— Шифр, но не про это, — я невольно улыбнулась. — Но какая теперь разница, всё равно его придётся изменить.

— Может сама эту гадость ему скажешь?

— Не могу.

— Что, вам даже разговаривать по телефону нельзя?

— Нельзя. Голос — это сильное оружие.

— Отправить сообщение?

Я замялась. Энди никогда не доверял сообщениям. Он наверняка захочет позвонить, а скорее всего — встретиться лично. Да и кто знает, как на это отреагирует Смит - я ведь не узнала рамки дозволенного.

— Не хочу рисковать, — призналась я. — Передай ему всё, что я сказала.

— Хорошо, — смущённо согласилась Рэйчел. — Ты точно в порядке?

— Да. Мне нужен отпуск. Вернусь через пару недель, — я соврала, стараясь звучать непринуждённо. На самом деле я не знала, когда вернусь. Может, уже завтра.

Загнав машину в гараж, я вышла во двор и посмотрела на дом, где прошло моё детство. Викторианский трехэтажный дом, если считать мансарду, с оплетенным плющом серым кирпичом. Похожие дома слева и справа. Напротив тянулась аллея с небольшим парком. Этот район когда-то считался одним из благополучных и кипел жизнью.

Мы с друзьями жили по соседству. Теперь их дома либо пустовали, либо были проданы, либо терпеливо ждали новое поколение. Родители некоторых одноклассников еще оставались здесь, но большинство переехали в дома поменьше, в уютные уголки у моря, реализуя мечты о спокойной старости. Мои родители и вовсе сменили страну, продолжая научную работу на родине Нобеля. Дом продавать не стали, поэтому мы с Лианом приезжали сюда время от времени — пока не грянул локдаун в 2020-м. С тех пор Лиан окончательно обосновался здесь. Но сейчас у него сессия в Шеффилде, и дом пуст.

Я думала, что предусмотрела всё. Но оказалось, что ничто не остановит подругу, если она решила о тебе “позаботиться”.

***

— От вас нигде не скрыться, — хмуро заметила я, заходя в дом. 

— Ну, знаете ли, от смерти не убежать, — Смит пожал плечами. — Мы снова на вы?

Я смутилась, но он лишь рассмеялся.

— Всё же, мы знакомы очень давно, к чему эти формальности, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Я вижу, ты решила сродниться с этим спортивным костюмом.

— В аду, что, дресс-код? — хмыкнула я, хотя его слова меня задели. Завтра же вылезу из этой депрессии. Не хватало, чтобы смерть делала мне замечания! Но сегодня сил хватило только на душ, а на выбор одежды — уже нет. И пришлось снова надеть шапку, чтобы укротить взбесившиеся от влаги волосы.

На Смите, поверх привычного черного костюма и белоснежной рубашки, было то же кашемировое пальто в котором я встретила его у часовни. В реалиях Лондона такую вещь давно бы пришлось отдать в химчистку, но на этой не было ни пятнышка. Иначе как сверхъестественной сутью его владельца объяснить это было нельзя.

— Впрочем, твой наряд как раз подходит. Придётся повозиться в земле, — усмехнулся он и кивнул на дверь. — Прогуляемся до кладбища?

— Есть выбор?

Мы вышли в ночные сумерки. Воздух здесь был свежим, не лондонским. На улице не было ни души, и наша прогулка казалась какой-то запретной. Я шла мимо знакомых мест, и воспоминания всплывали сами собой, словно призраки прошлого.

В потёмках я едва различала родные места, но помнила их в деталях: вот огромный камень, у которого мы встречались после школы. Мы звали его камнем Монтгомери. Когда-то, будто вдохновленный древними строителями Стоунхенджа, его притащил сюда старик Патрик Монтгомери, наш сосед. Мечтал разбить альпийскую горку с прудом, чтобы все любовались красотой. Да только на следующий день он умер, так и не воплотив задуманное. Камень стал чем-то вроде негласного памятника ему. И хотя пруд с горкой все-таки появились, сделанные уже другими руками, место это упорно продолжали называть не иначе как камнем Монтгомери. Мы шли дальше и я вспоминала то, что давно осталось в детстве: здесь мы играли, здесь всегда стоял галящий в прятки, а в тот дом я бегала к Рэйчел. Ностальгия щекотала в носу, но я поклялась не показывать эмоции Смиту. Казалось, что и слёз больше не осталось, но глаза все равно были влажными. Я украдкой вытерла их и глубоко вздохнула. Хватит.

Проехавшая машина отвлекла меня. На миг я испугалась, что встречу кого-то из знакомых, но было далеко за полночь. Вряд ли кто-то вообще решит пойти на местное кладбище в столь поздний час.

— Я больше не могу их сдерживать, — сообщил Смит, прерывая тишину и поток моих мыслей.

Я рассеянно повернулась к нему, встретившись с его неестественно голубыми глазами. В темноте они казались жутко светлыми.

— Ваши смерти. — добавил он, останавливаясь. — Сейчас покажу. Готова?

На мой вопросительный взгляд, он вдруг прижал ладонь к моему лбу.

Меня словно ударило током. Перед внутренним взором вспышками, подобно выстрелам, возникали образы. Один за одним. Те самые, что так тщательно скрывало от меня подсознание. Та жуткая правда, о которой говорил Смит.

Настоящая бойня. Тела моих одноклассников лежат на полу вокруг меня в самых разных позах. На девушках бальные платья, красивые блестящие украшения. На парнях костюмы и рубашки. Мне кажется, что это манекены и просто кто-то щедро полил их сверху красным сиропом. Их стеклянные неживые глаза устремлены на меня.

Касаюсь корсета и пальцы проваливаются во что-то мягкое и сырое. Я опускаю глаза и вижу зияющую в груди рану. Платье, которое когда-то было нежного золотистого цвета, стало алым. Боли нет. Хочется кричать от ужаса, но как в плохом сне, не получается.

За спиной щёлкает затвор. На пол со звоном падает гильза. Я вижу как она катится по полу мимо моей забрызганной кровью позолоченной туфли. Я хочу обернуться, я хочу сбежать, но тело не слушается.

Один из трупов вздрагивает. Скрытый темнотой, он изгибается дугой, мечется из стороны в сторону, словно кукла в руках невидимой силы. Спустя пару секунд это начинает происходить со всеми. Зал заполняется рычанием. Низким, дребезжащим. От него дрожат стекла, взрываются уцелевшие в стрельбе стаканы и лампы на высоком потолке. На пол сыплются искры и осколки.

Ближайший труп заволакивает тьма, поглощая его. Сначала похожая на туман, она становится всё плотнее, обретая похожие на хищного зверя очертания. Через мгновение уже весь пол затянут чёрным туманом. Что-то снуёт прямо у моих ног, щекочет лодыжки, словно кот. Я закрываю от страха глаза, а когда открываю их вновь, тел больше нет. Вместо этого меня окружает больше десяти монстрообразных существ.

У них серые тела, когтистые лапы и жёлтые глаза. Что-то среднее между медведем, котом и собакой. Точно такой же вырвался тогда из зеркала. Но в этот раз они не пытаются на меня напасть. Вместо этого они с любопытством меня изучают.

Я открыла глаза и растерянно взглянула на Смита. Его ледяная ладонь все ещё была на моем лбу. Второй рукой он поддерживал мою спину так, как будто мы танцевали вальс.

— Человеческие смерти бывают поистине уродливы, — задумчиво изрёк он, заботливо поправляя мою шапку, сбившуюся набок.  — А сейчас они ещё и оголодали.

— Я не знаю… Я не помню, что мне с ними делать?

— Вернуть их владельцам, — безмятежно ответил он. Смит жестом предложил взять его под руку. Мы двинулись дальше, впереди уже маячили ворота кладбища.

— Они тринадцать лет были в заточении между мирами. Завеса истончается. Поэтому они и находят лазейки - в аномальных, пограничных вещах и местах. Все аномалии, что тебя окружают — псы уже там.

— Что значит вернуть их владельцам? — настороженно спросила я.

— Что значит вернуть смерти владельцам? — ухмыльнулся он и спокойно ответил:  — Позволить им умереть.

Я неосознанно покачала головой. Эта мысль была настолько дикой, что я не готова была принять её, уложить её в голову.

— Тебе жалко своих друзей, но гибнут ни в чём неповинные люди.

— Всё равно скоро конец света.

— Мы остановим Бога. Мы не позволим ему уничтожить людей. Ты на это способна. Но тебе нужны друзья, свободные от смертной оболочки. Убей их, чтобы они защитили тебя в бурю.

Он посмотрел на меня. Крошечные зрачки, зловещая, почти прозрачная радужка. Всё в нём напоминало мертвеца - бледная и холодная кожа, обескровленные губы, заострившиеся черты лица, но глаза выглядели так, словно в них постоянно светил яркий свет, отчего они просто выгорели, как выгорает краска на солнце.

— Они живы, потому что это их миссия. Иначе они бы остались в спортзале. Как и ты. Тогда ты не сомневалась, а сейчас споришь, — усмехнулся Смит. — Но прогресс есть: ты перестала истерить, кричать и забывать мои слова. Наши сеансы не прошли даром, — он легонько толкнул меня плечом.

— Кажется, я просто сошла с ума, — сказала я. — Я истерила?

— Не то слово! Непростой был год. Ты сложный и упрямый пациент, скажу я тебе.

Я отчаянно искала решение, но нахлынувшие воспоминания опустошали меня. Я была выжата. Выходит, целый год я пыталась принять, что вся моя жизнь - фикция, без будущего и смысла. Смысл имела только смерть.

И думать сейчас о чем-то, кроме того, что я, словно жнец, должна лишить жизни друзей… Я не о такой встрече одноклассников мечтала.

— Я не могу убивать друзей, — тихо повторила я. Он выразительно закатил глаза.

— Давай об этом потом. Разберёмся сначала с уже мёртвым другом.

Мы прошли через ворота, и я невольно сжалась, словно на меня могли накинуться все призраки разом. Смит крепче прижал мою руку к себе.

— Ты пугливая как кошка, — поддразнил он. — Здесь сплошь мертвецы. Тебе некого бояться.

До нужной могилы мы шли молча. Я знала с самого начала, куда он меня ведёт. Я не была здесь три года, но нашла бы это это место с закрытыми глазами.

— Я тогда облажалась, — сокрушенно произнесла я. Мой голос дрожал, но уже от злости.

— Ты сама тогда едва не погибла, — произнёс Смит. — Если то, что с тобой бы произошло, можно назвать смертью.

— На что это похоже? Умирать, когда ты уже мёртв?

— Сейчас увидишь, — мрачно сказал он, словно ему самому было неприятно то, что он собирался сделать.

В ту же секунду земля на могиле вскипела. Что-то большое рыло себе путь наружу. Я отпрянула назад, но Смит крепко держал меня.

— Не бойся, она мертвец, она тебя не тронет, — не сводя глаз с могилы, произнёс он. На его губах появилась почти восхищенная улыбка, когда на поверхности появилась рука, затем вторая.

— Пожалуйста, — прошептала я, пытаясь высвободиться из хватки Смита и сделать хотя бы шаг прочь, а лучше убежать. Одержимые, призраки, демоны, даже монстры - я видела их всех. Но оживший труп подруги - это выше моих сил. Я три года жила с чувством вины. Все говорили, что я ничего не могла сделать. Но я знала, что облажалась. И сейчас я боялась не мертвеца, а того, что мертвец считает так же.

— Она тебя не тронет, — крепче сжимая меня, потешался Смит, словно я была ребёнком, испугавшимся бабочки.

Земляная яма разверзлась и оттуда вылезло нечто - чернота, сгустившаяся до подобия человеческой фигуры. Плоть давно распалась в сыром мраке могилы. Кости просвечивали сквозь остатки погребальной ткани. Череп криво сидел на истлевших позвонках, а волосы свисали грязными нитями.

— Ты знаешь, что происходит с человеком, если лишить его души. Ты видела своими глазами гниющие тела, у которых забрали жизнь. Теперь смотри, что бывает, когда человека лишают смерти.

Мертвец запрокинул голову, нижняя челюсть, сбитая вбок, отвисла. Что-то заскрипело, тихо затрещало, а потом я услышала шелестящий голос, даже отдаленно не напоминающий голос подруги.

— Спаси меня.

— Я не могу, прости меня, я не смогла, — я зажмурилась, пытаясь зажать уши, чтобы не слышать её.

— Можешь! — Смит развернул меня и сильно тряхнул. — Возьми метку и отдай ей.

Он вложил мне в руку обжигающий металлический кружок, похожий на древнюю монету. Сжимая его, я чувствовала, как он впаивается в кожу, таким раскалённым он был.

— Слышишь? Отдай ей монету. Освободи от гниющего тела!

Смит толкнул меня, и я упала на колени в рыхлую землю, прямо перед трупом. Мертвец смотрел на меня черными, пустыми глазницами. В оцепенении я разжала ладонь. Монета прилипла, и я оторвала её вместе с кожей. Закрыв глаза, я потянулась к безжизненной руке скелета. Метка коснулась истлевших пальцев и в тот же миг воздух наполнился вибрацией, земля задрожала.

Что-то тёмное пронеслось сквозь меня, окутало непроглядным туманом. Смит потянул меня назад, прочь от густой тьмы, которая теперь чавкала и утробно рычала, подобно голодному зверю, - им она и была.

— Одна смерть утолила свой голод, — прошептал Смит у моего уха, прижимая меня к себе одной рукой, будто мы любовались закатом. Но мы смотрели, как распадаются кости скелета под натиском голодной смерти. Смутно, в этом полусгнившем мертвеце, я видела подругу, какой она была при жизни. И то, с каким вожделением она отдаётся клыкам и когтям терзающего её зверя, становясь с ним одним целым. Она жаждала смерти. Все эти годы, запертая в разлагающемся теле, в сырой могиле.

— Пути назад нет, — Смит повернул меня к себе. — То, что ты сделала, запустило таймер. Небеса теперь знают, что ты в деле. Начнется охота. Но не на тебя. На твоих друзей. Ты ведь не хочешь, чтобы с ними случилось то же самое, что с… —

Раздался хлопок и его голова странно дёрнулась. На лбу появилась темная отметина, от которой черными трещинами пошли вены. Глаза злобно метнулись за мое плечо. Лицо исказилось от ярости, зрачки заволокло белой пеленой.

— Смит! — воскликнула я и попыталась обернуться. Но он стиснул мои плечи и грубо толкнул на могилу. Выставив руки, я не встретила опоры. Сырая земля поглотила их по локоть, и что-то, вынырнув навстречу, обхватило меня и рвануло вниз так резко, что я не успела даже вскрикнуть.