Глава 27

Смит стоял у чёрного двухэтажного дома. Через весь двор была натянута жёлтая оградительная лента. Уже стемнело. Он тихо посвистел.

— Иди сюда, пёсик, — улыбнулся он, заметив силуэт на крыльце.

Существо послушно посеменило к нему.

— Хороший мальчик, — сказал Смит, поглаживая окровавленную морду монстра. — Надеюсь, теперь ты сыт?

Монстр обнюхивал его руку, покорно пригибаясь к земле.

— Тогда отправляйся назад. Время ещё не пришло, — строгим голосом произнёс Смит. — Твоя хозяйка скоро придёт за тобой, — пообещал он вслед уходящему зверю.

Существо перешло дорогу и медленно направилось к крыльцу. Казалось, оно уменьшалось в размерах. Уже у самой двери зверь неестественно изогнулся: одна из его лап словно обломилась, затем вторая.

Смит наблюдал, как в темноте это богомерзкое существо постепенно приобретает человеческий облик. Одобрительно кивнув, он ушёл.

***

Энди тупо уставился на руль. Затем включил свет в машине и вытянул вперёд правую руку — она была в крови. Как и левая. Казалось, он опустил их по локоть в чан с краской. Взгляд скользнул к отражению в зеркале заднего вида: подбородок и щеки покрыты тёмной коркой засохшей крови. Под глазами залегли глубокие тени, а глаза казались совсем потускневшими.

Он достал из бардачка телефон. Куча пропущенных и сообщений. Конечно, все на взводе - он пропал почти на сутки. Энди провел пальцем по мессенджеру, открыв переписку с Ланой. Около минуты он раздумывал над тем, что ей написать.

Почему-то он боялся ей позвонить. Она, наверняка, начнёт задавать вопросы, ответы на которые пока пугают даже его. Поэтому он написал короткое: я жив. Помешкав, он добавил: позвоню позже. И нажал отправить. Сообщение было доставлено, но галочки оставались серыми. Может, спит.

Они как правило не доверяли сообщениям. Кто угодно может написать сообщение вместо тебя. Нечисть стала слишком прошаренной и даже научилась подделывать голоса. Лана всегда в таких случаях звонила по видеосвязи или отправляла фото. Как и он.

“Я дома” - и фото на фоне подушек или кофейника. Всё зависит от того, сколько сил остаётся. Энди снова посмотрел на своё лицо в зеркале:

— Сейчас бы селфи отправить, — с усмешкой пробормотал он и полез в бардачок за влажными салфетками. Осмотрев салон, он заметил бутылочку воды. С её помощью он оттёр лицо и руки, затем выключил свет.

Оставшись в полумраке, он продолжал просто сидеть, не находя в себе сил сдвинуться с места. В памяти всплывали воспоминания. Самое яркое из которых — когда он очнулся рядом с Ненси.

Он помнил как до этого они подошли к двери, ведущей во внутренний двор. Дверь была хлипкой, и Энди сорвал замок одним рывком, но выход оказался заколочен. Он вернулся в гостиную за кочергой — не декоративной, как те, что идут сейчас с псевдокаминами, а тяжёлой, покрытой гарью и обожжённой.

И эта девчонка. Неуклюжий подросток в мешковатой одежде. Он помнил её бледное, заплаканное лицо, резкий раздражающий цветочный запах дешёвых духов и её страха. Помнил, как она билась под ним, как её ногти царапали его лицо и грудь. Но он всего лишь хотел, чтобы она замолчала — она так громко кричала.

Он помнил, как от её пронзительного крика закладывало уши. Энди зажимал их руками, но казалось, что крик раздаётся внутри самой черепной коробки, раскалывая её на части. Обхватив голову, он сжался в комок, боль пульсировала во лбу, висках и даже глазах, затягивая зрение красной пеленой.

Когда он пришёл в себя, девушка лежала в луже крови, ещё хрипя. Он пытался зажать фонтанирующую рану на её горле, но всё было тщетно. Её широко раскрытые глаза в ужасе смотрели на Энди даже после того, как дыхание остановилось.

Энди был в шоке. То, что это сделало, могло быть здесь и напасть на него в любой момент. Потом он услышал голоса, они доносились снаружи — вероятно, подъехавшая машина спугнула монстра. Он услышал шаги на крыльце, кто-то приближался к двери. Вскочив на ноги, Энди помчался наверх. Он спрятался в темноте. Он видел мир с другой стороны.

Отрешённо глядя вперёд, Энди повернул ключ в замке зажигания. Прежде чем тронуться с места, он поправил зеркало заднего вида. В отражении показалась полицейская машина, выруливающая на улицу — к счастью, он успел выйти вовремя. Бронко плавно выехал на дорогу и медленно направился к выезду из этого района.

***

Оказавшись в своей квартире, Энди в первую очередь принял горячий душ. Он тщательно смыл с себя всю кровь, обнаружив, что на его теле нет ни одной царапины. Что-то ему, всё-таки, померещилось, и Ненси не пыталась выдрать ему глаза.

Энди обмотал бёдра белым махровым полотенцем и, сев на кровать, снова проверил телефон. Галочки по-прежнему оставались серыми — сообщения так и не были прочитаны. Теперь волнение охватило уже его. Словно червячок оно завозилось в груди, а главное — в голове. Время близилось к полуночи, а Лана была в сети последний раз в шесть вечера. Он знал: она не перестала бы следить за его телефоном, читать сообщения, искать его. Потому что он сам поступил бы так же. А это значило только одно — она в беде.

Может, то падение было вовсе не таким безобидным, как им казалось. Что если она сейчас в больнице? Возможно, это лучше — пусть она будет больна, но в безопасности, в нашем мире.

Энди запустил приложение, отслеживающее телефон Ланы. От нервного напряжения локации скакали перед глазами, не давая сосредоточиться. Наконец, он разобрался: дома. Лана дома. Он пролистал историю: утром — заброшенный особняк, потом здесь, у него — Энди невольно огляделся, — но, конечно, она нигде не пряталась. Затем — музей. Энди нахмурился: что ей там понадобилось? Зеркало? Холод пробежал по спине. Он не хотел, чтобы она совалась туда одна. Но в музее она пробыла недолго. Энди увеличил карту, разглядывая следующую метку. Часовня? Он коснулся крестика на влажной шее. Вдруг захотелось помолиться, но тут же закралось сомнение: имеет ли он на это право? Отогнав эту мысль, он проследил маршрут дальше. Потом Лана вернулась домой. И всё. Никаких новых обновлений.

Пальцы сами нажали кнопку вызова. Сердце бешено заколотилось, его пробил озноб. Гудки уходили в пустоту. Он повторял вызов снова и снова, но тщетно. Тревога в груди разрасталась, сдавливая дыхание.

Уже одеваясь, он позвонил Рэйчел. Она ответила слишком быстро.

— Энди! — воскликнула она. — Это ты? Ты где? Ты жив?

— Всё в порядке, — быстро ответил он, стоя в одних джинсах посреди комнаты и нервно растирая лоб.

— Мать твою за ногу, Энди! — тон её голоса тот час изменился. — Ты нас охеренно напугал! Где ты был?!

— Рэй, Рэй, послушай, — нетерпеливо перебил он. — Я не дозвонился до Ланы. Ты что-нибудь знаешь?

Наступившая пауза скрутила его кишки. Энди сел на кровать.

— Рэй, — глухо позвал он.

— Слушай… В общем, я знаю, но она просила тебе не говорить, — отозвалась подруга.

Энди нахмурился. Это был совсем не тот ответ, которого он боялся, но этот казался даже ещё более тревожным и непонятным.

— Какого чёрта, Рэй? — вырвалось у него.

— Я знаю, — выдохнула девушка. — Я говорила с ней примерно в пять вечера. Она уверяла меня, что всё в порядке. И что ты тоже будешь в порядке. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Почему мне нельзя говорить? — недоумевал Энди. — Что за херню она опять задумала?

— Ничего из того, что собиралась сделать утром, — неопределенно ответила Рэйчел. — Давай я позвоню ей, а потом перезвоню тебе. Скажу ей, что ты нашёлся.

— Ей и разговаривать со мной нельзя? Рэй, да что за хрень происходит? Почему она не может ответить мне хотя бы в сраном мессенджере?!

— Я тебе перезвоню, Энди, — выразительно произнесла подруга и отключилась.

Энди сжал телефон так крепко, что побелели пальцы — внутри всё пылало, словно его грудь набили раскалёнными углями и теперь мешали их той самой кочергой, будь она проклята.

Он открыл окно мессенджера и непослушными пальцами набрал сообщение:

“Что происходит? Почему ты прячешься от меня?”

Сам удивился выбору слов, но выглядело это именно так. Но сообщение так и не отправилось — не было даже галочки о доставке. Телефон отключён. Или он заблокирован. Но почему? За что?

Взрыв эмоций подбросил Энди на ноги. Накинув на плечи первую попавшуюся мятую рубашку, он выскочил из квартиры, словно вихрь. Если она игнорирует его — он вломится к ней. Ему нужно увидеть своими глазами, убедиться, что она жива и что ей ничего не угрожает. Если она действительно хочет вычеркнуть его из своей жизни — пусть так и будет, он даже не станет спрашивать почему. Но просто безропотно отступить, положившись только на молчание в телефоне — это невозможно. Если бы они всегда слепо верили словам, сказанным по телефону, давно бы уже потеряли друг друга — или жизнь.

Уже в машине телефон снова зашумел. Это была Рэйчел. Энди принял звонок, рявкнув в трубку: да.

— Энди, с ней всё хорошо. Она попросила передать, что её… — успокаивающе сообщила Рэй.

— Пусть скажет сама, — огрызнулся он и отключился. С раздражением отбросив гудящий телефон на пассажирское сидение, он завёл свой Форд.

Если бы он не был так погружён в собственные мысли, проезжая мимо сквера, он заметил бы почерневшее пятно — остаток сгоревшей дотла часовни. Всё же, на одном из перекрёстков, несмотря на относительно пустые дороги, ему пришлось отвлечься от ослепившего его негодования и осторожно объехать огороженный участок. Здесь произошла авария. В темноте Энди разглядел осколки стекла и чёрного пластика. Бурые пятна на асфальте могли быть как кровью, так и моторным маслом. Фары выхватили накренившийся столб — в него явно врезался автомобиль. Земля вокруг была темнее, словно здесь что-то горело, выжгло траву и оставило чёрные языки на асфальте.

В этой аварии было что-то такое, что заставило Энди поёжиться. Ему стало не по себе — и это ощущение ему не понравилось. Он не раз сталкивался со смертью, его не пугали трупы, но то, что случилось здесь, пробудило в нём что-то глубоко инстинктивное. Этот страх проник под кожу, заставив волоски на теле встать дыбом, хотя он так и не смог понять — страх перед чем именно.

Где-то позади его Бронко кто-то нетерпеливо засигналил. Энди встряхнул головой, приходя в себя, и только теперь заметил, что затормозил прямо напротив столба, полностью перекрыв и без того затруднённое движение. Он поспешил покинуть перекрёсток, вырулил на основную дорогу и прибавил газ.

***

Машину впихнуть было некуда. Свободным оставался лишь небольшой участок прямо напротив её подъезда — и нужно было быть настоящим дураком, чтобы не понять: до недавнего времени здесь стояла её машина. Но ставить Бронко на место маленького Купера было всё равно что пытаться загнать бегемота в клетку для попугая.

Уже по традиции бросив Форд на парковке у супермаркета за пару сотен метров от её дома, Энди рванул вдоль улицы. Холод тут же впился в кожу и лишь тогда он заметил, что так и не застегнул рубашку. Сбавив шаг, Энди застегнул онемевшими пальцами пару пуговиц на животе, чтобы встречный ветер не сорвал её совсем. Он не знал, зачем вообще идёт к её дому. Ведь нужно было быть ещё большим идиотом, чтобы не понять — её там нет. Как нет и её машины на парковке. Проезжая мимо, он видел, что в некоторых секциях таунхауса ещё горел свет, но её была тёмной, даже лампочка над крыльцом не светилась.

Оказавшись у двери, он машинально нажал на звонок и почти сразу спустился со ступенек и сел на крыльцо, зная, что ему никто не ответит.

— Какого чёрта, Клэр, — пробормотал он, достал телефон и снова обновил мессенджер. Ничего. Она заблокировала его везде. Он не видел её статус, её перемещения. И как раньше люди жили в таких реалиях? Как они не сходили с ума от неведения? Челюсть свело от боли, он так сильно стиснул их, то ли от холода, то ли от злости, что заскрипели зубы.

Они уже однажды были отрезаны друг от друга, но тогда все оказались взаперти в своих квартирах. Это было тяжело морально, и если бы не возможность общаться онлайн, люди бы свехнулись. Он точно бы. Почти год они жили, подчиняясь правилам, виделись лишь урывками и боялись заболеть. Зараза была непредсказуемой — забирала одних и позволяла жить другим без всякой логики. Никто не был защищён, и никто не знал, как защититься.

— Мой кофе всё ещё вкусный, — с этой фразы начиналась их беседа, будь то переписка или созвон. Это означало, что всё благополучно, что они здоровы, ведь одним из симптомов было исчезновение вкуса и запахов или их искажение. С того момента прошло уже несколько лет, а фраза стала их кодовым сигналом. К счастью, вкус кофе за это время почти не менялся.  Лишь однажды, три года назад, «кофе стал горьким». Но сейчас Лана даже этого не написала.

Энди пролистал контакты в записной книжке и, наплевав на поздний час, нажал вызов ещё одному человеку по фамилии Клэр. От того, как быстро ему ответили, стало жутко. Он уставился на телефон, который даже не успел поднести к уху.

— Алло, Лиан? — растерянно произнёс он.

— Чего тебе? — прозвучало не грубо, а устало.

Отношения с братом Ланы у Энди были, мягко говоря, прохладными. Скорее даже  напряжёнными. Лиан Клэр — человек науки, считавший Энди проходимцем и мошенником, который морочит голову людям, а главное — его младшей сестре. Энди не раз предлагал ему присоединиться к одному из «дел», но был послан. Не прямо, но достаточно ясно — у Лиана хватало воспитания, чтобы не грубить. Всё сильно осложнилось три года назад. Если до этого Лиан лишь закатывал глаза и демонстрировал холодное безразличие к занятиям Энди и Ланы, то с того дня оно стало открыто неприязненным. Тогда Лана едва не погибла и Лиан стал категорически против любых сверхъестественных увлечений, даже если они «тысячу раз правдивы». Но Лану всегда было сложно контролировать.

— Лана у тебя? — спросил Энди.

— Какое твоё дело?

Этой фразы было достаточно. Лиан знал, где Лана и с большой вероятностью она была именно там, в Кардиффе, в их с братом родительском доме. Иначе ночной звонок и сам вопрос заставили бы его занервничать. Должно быть, Лана не успела проинструктировать брата о том, что “нельзя ничего говорить Энди”.

— Понял, — сквозь зубы отозвался Энди и отключился. Сжав телефон в кулаке, он постучал им по своему бедру, размышляя, что делать дальше. Часы показывали второй час ночи. В Кардиффе он будет часам к четырём. Если поспешит, то к трём. Самое чудное время.