Глава 29

— А вот и верный пёсик, — процедил Смит. Рана на голове затянулась, оставив лишь черный ожог на бледной коже. Рот скривился в надменной улыбке.

— Где она?! — Энди бросился к могиле, на его глазах поглотившей Лану. Отбрасывая комья земли, он боролся с паникой. — Ей нельзя в Сумерки!

— Разве ты не можешь его контролировать? — издевательски спросил Смит. — Я думал, у тебя всё под контролем.

Энди поднял на него полный ненависти взгляд. Молча, он нашарил на земле оружие и выпустил в Смита всю обойму, пока курок не защелкал впустую.

— Стрелок из тебя отличный, но в остальном ты просто дурак, — Смит удрученно покачал головой. Белоснежная рубашка, продырявленная пулями, стала черной и влажной. — Так уверенно палишь в людей, зная, как Сумерки запутывают сознание.

Энди на мгновение изменился в лице, и Смит довольно расхохотался.

— Что ты за тварь? — он поднялся на ноги.

— Следи за языком. Даже с кашей в голове нельзя оскорблять бога.

— Одного вашего я недавно отправил обратно в ту яму, откуда он вылез.

— Дагана? Не любил его, воняет рыбой, — презрительно прокомментировал Смит. — Обычный оппортунист. Завеса превратилась в лохмотья, и всякие забытые боги лезут сюда за былой славой.

— И ты один из них. Назови имя, чтобы я мог…

— Убить меня? Эдриан, я тот бог, что никогда не покидал ваш мир, — устало произнес он. — Тот, кто никогда от вас не отворачивался. Тот, кто остается с вами, даже когда вы меня проклинаете. Вы трепещите передо мной и молите обо мне. Я ваш единственный бог. Ты разве не помнишь моё имя?

Энди молчал, вглядываясь в лицо Смита, словно пытаясь разглядеть за безупречной маской что-то чудовищное, древнее. В его глазах мелькнула искра узнавания, сменившаяся ужасом.

— Нет… Этого не может быть… — прошептал он.

Смит вздохнул, поправил пальто и, не обращая внимания на дыры от пуль, сделал шаг к Энди, но тот отшатнулся как от удара.

— Не подходи, я вижу, кто ты…

— Как скажешь, — Смит примирительно поднял руки. — Сумерки открыли тебе глаза. И это к лучшему. Пора видеть мир без иллюзий.

— Что ты сделал с Ланой?

— Просто отправил её на девичник с подругой. Я бы никогда ей не навредил. Вынужденная мера, потому что ты объявился.

— Не прикидывайся ангелом, я вижу твою суть, — Энди отвернулся от отвращения.

— Какой нежный, — хмыкнул Смит. — На себя то посмотрел? Ах, да… — он притворно прижал ладонь ко рту. — Точно. Не успел. Но флешка с камеры все еще в машине. Поищи, да полюбуйся, — он обворожительно улыбнулся, склонив голову.

— Да пошёл ты.

— Я-то уйду. Но Лана останется там, куда я её сослал. Тебе ее оттуда не вытащить. Даже не пытайся. Это не какие-то Сумерки.

Энди тяжело дышал, поджав губы.

— Или, — Смит выставил палец. — Или ты сейчас уходишь и не возвращаешься. Пока я не свистну. Как тебе такой расклад? — он заискивающе подмигнул ему. 

— Она будет в порядке?

— Если сделает всё, что должна, то мы все будем в порядке, — серьёзно заверил он. Выдержав паузу, он тяжело вздохнул и повторил: — А ты всё же посмотри запись и сам не захочешь возвращаться.

— Дай минуту, поговорить с ней, — в груди что-то мучительно заныло и Энди поморщился.

Смит окинул его сомневающимся взглядом.

— А ты сможешь сдержаться? Выглядишь как наркоман.

— Я никогда…

— Ты может и нет.

Энди зажмурился, судорожный выдох вырвался из груди, опустошая его. Пистолет в руке вдруг показался невероятно тяжёлым, ноги будто вросли в землю, отказываясь идти прочь. Неведомая сила влекла к могиле, к Лане, но, превозмогая себя, он всё же рассеянно попятился назад.

— Вот и славно, — Смит одобрительно кивнул.

***

— Какого чёрта это было? — я вцепилась в Смита, словно в спасательный круг.

— Недоброжелатели, — он криво ухмыльнулся. — Какая ирония, я как раз начал говорить тебе о том, что на твоих друзей объявят охоту.

— С каких пор мы друзья, — оперевшись спиной на памятник, я пыталась отдышаться. Сумерки, даже в сопровождении подруги, скверное место. В нос въелся запах гнили, вся моя одежда пропиталась запахом тлена.

— С очень давних, — он опустился на колено, заглядывая в мои глаза, словно пытался прочитать в них что-то. — Как голова? Не гудит после Сумерек?

— Нормально, — я оттолкнула его руку. — Так кто это был? — уже стало светать и я увидела, что рана на его гладкой, словно мраморной коже, затянулась. А вот безупречность одежды вызывала вопросы. — Боже, твоя рубашка…

— Пустяки, — мои руки он не оттолкнул, когда я коснулась влажной ткани на его груди.

— Это что, кровь? Тебя, получается, можно убить?

— Не мечтай, — хмыкнул он и мягко отстранил отстранил меня, поднимаясь. — Вставай, — он подал мне ладонь. Я встала на затёкшие ноги, колени ныли, кровь хлынула в голову и загудела в ушах. Дав себе время привыкнуть к поверхности, я снова спросила:

— Так и?

— И?

— Кто стрелял?

— Кто-то, кого послало небо, — пожал он плечами. Мы двинулись к выходу с кладбища. — Помнишь  Даниэля?

— Помню ли я? — язвительно ответила я.

— Прости, что задаю такие вопросы, у тебя же нет никаких проблем с памятью.

— Это я помню, — было уже совсем светло и я опасливо поглядывала по сторонам. Вот сейчас люди начнут просыпаться, выходить на улицы и увидят меня. — Его тоже небо послало?

— Всё верно.

— И ты вот так позволил расстрелять себя?

— Люблю щекотку.

Мы вышли за ворота кладбища. Джентльмен, в залитой чёрной кровью рубашке, и девушка в грязном сером спортивном костюме и…

— Где моя шапка? — я потерянно посмотрела за спину, словно могла обронить её прямо сейчас.

— Она тебе сильно важна?

— При чём здесь важность? Она валяется на могиле среди стреляных гильз…

— Пустяки. Всё это исчезло в Сумерках, — Смит придирчиво посмотрел на меня. — Надо же, меняются века. Но не меняется твоя причёска.

— Что, у богов манер совсем нет? Тогда нечего прикидываться джентльменом.

— Это просто ностальгическая ремарка.

— Завтра…то есть, сегодня всё изменится, — пообещала я скорее сама себе.

Смит ободряюще улыбнулся и мы двинулись дальше.

Уже у моего дома он взял мою руку, перевернул её ладонью вверх и коснулся круглого ожога, что остался от монеты. От всего адреналина, я даже не чувствовала боли, а теперь на коже и вовсе не осталось ни следа.

— Держи, — не отпуская мою руку, он вложил в неё тяжёлый холщовый мешочек. В нём что-то звякнуло и я поняла, что это монеты. — Метки греются, когда их владелец рядом. Ну а дальше ты знаешь.

— Они умрут в ту же секунду?

— Только если выстрелят себе в голову. Смерть сама найдёт их. Твоя задача отдать им монеты. И не тяни. Я не знаю, сколько у нас времени. Может, месяц, может, два. Может, неделя. Буря не придёт внезапно. Мы увидим знаки. И тогда счёт пойдет на часы.

— Я поняла.

— Помни, что среди них есть и твоя смерть. Но его я подкармливаю. Нельзя, чтобы он сожрал тебя раньше времени. До встречи, Лучия.

Я скривилась:

— Лана, — машинально поправила я, но, кажется, ему было все равно. Он повернулся и неспешно сошел с крыльца, тихо напевая что-то себе под нос. Я прислушалась. Это была "Санта Лучия".

***

Оставшись дома одна, я пыталась осмыслить события минувшей ночи, особенно то, что произошло в месте, куда меня отправил Смит. Вероятно, это тоже были Сумерки. Или, скорее, их часть. Только Сумеречный мир способен создавать такие иллюзии, а это была именно одна из них. Какая-то альтернативная реальность, где моя подруга не стала жертвой психопата. Психопата, которого так и не поймали. Полиция предположила, что это гастролёр. До этого в разных городах острова пропадали девушки, тела многих так и не нашли, но сходство в типаже указывало на одного и того же маньяка. Но в Лондоне всполошились только тогда, когда очередное сообщение об исчезнувшей школьной учительницы всколыхнуло Северный Кенсингтон. Совсем рядом.

"Носи с собой оружие! Ты заперла дверь? Никаких ночных расследований! Может, переедешь в Кардифф?" – наперебой твердили друзья. Я ведь подходила под типаж маньяка: рыжие волосы, возраст от 25 до 35, у многих зелёные глаза или линзы. Но никто не предупреждал Мэган, ведь она была совершенно не похожа на меня – русая, иногда даже платиновая блондинка, голубоглазая. Никто и подумать не мог, что она станет его следующей жертвой.

Её исчезновение заметили не сразу. Только на следующий день, ближе к вечеру, встревоженный её молчанием Дэвид начал обзванивать всех друзей. Накануне мы отмечали её день рождения в пабе на соседней от её дома улице. Я подарила ей парфюм – у нас был один любимый аромат, и дарить его друг другу в день рождения стало традицией. Несмотря на праздник, Мэган была без особого настроения. Мы знали, что накануне она поругалась с Дэйвом. Ему пришлось вернуться в Уэльс по работе, поэтому её день рождения был немного омрачён. И по этой причине было принято решение отметить его в кругу подруг. Устроить девичник и перемыть косточки всем неблагодарным мужикам.

– Я понимаю, что его карьера важнее моей, это и дураку понятно. Но я всегда мечтала жить в большом городе… – сокрушалась Мэг.

– В Нью-Йорке? – подразнила Рэйчел.

Мэг фыркнула и засмеялась.

– Рэй права, Лондон не столько большой, сколько битком набитый, – согласилась я.

– Что ж вы тогда не вернетесь в Кардифф? – она оглядела нас и вдруг широко распахнула глаза, будто ее осенила гениальная идея. – Точно, поехали все вместе, а?

– Если начальник откроет офис в Кардиффе – с удовольствием переведусь, – пожала плечами Молли. Сегодня она сделала исключение ради праздника и сменила свой строгий мрачный лук на что-то более жизнерадостное. На ее взгляд. На ней была серая водолазка и, в кои то веки, что-то кроме юбки – черные джинсы. Она даже уложила волосы, и теперь они лоснились черным золотом по ее плечам.

– До кладбища далеко? – Рэйчел насмешливо взглянула на девушку.

– Да, далековато. Неудобно по ночам потом домой добираться, – Молли отхлебнула "Гиннесса".

– Ты правда все еще проводишь всякие обряды, да? – осторожно спросила Мэган, но Молли закатила глаза:

– Мне давно не пятнадцать, чтобы этим заниматься.

Рэй выразительно посмотрела на меня, но промолчала. Ни Мэг, ни Молли особо не были в курсе, чем я занимаюсь в свободное от работы время. Молли тоже взглянула на меня и, поморщившись, добавила:

– Энди, не говори, что я так сказала.

Я усмехнулась, но кивнула.

– Ну что, по "Маргарите" и ко мне? – Рэй поднялась на ноги, чтобы пойти к бару, но Мэган покачала головой:

– Нет, девчонки, я домой. Завтра утром поеду в Кардифф, к своему упрямому парню. Иначе не увижу его еще неделю.

– Уже давно пора ему стать не упрямым парнем, а упрямым мужем, – заметила Рэйчел.

– Надеюсь, что скоро так и будет, – Мэг улыбнулась. – Пожалуй, единственный плюс в том, что мы переезжаем обратно, это то, что ему придется меня хорошенько убедить оставить Лондон и мою мечту о работе в доме моды.

– Хочешь, я поговорю с боссом и устроим тебе пару собеседований с ателье? Наш журнал сейчас сотрудничает со многими модными домами… – начала говорить Молли, но, поймав печальный взгляд Мэган, замолчала.

– Не сыпь мне соль, – наигранно захныкала она, но потом тряхнула белокурыми волосами, подстриженными под каре, и одарила нас ободряющей улыбкой: – Всё будет даже лучше. Жена успешного адвоката. Со временем открою свое маленькое ателье и буду шить эксклюзивные вещи.

– Так и будет, – поддержала я.

– Напишу о тебе статью, – Молли подняла свой бокал, салютуя им.

– Спасибо! Так что, давайте, подтягивайтесь, – Мэган встала на ноги, поправила свое платье и приобняла Рэй. – Жду вас там же, у камня Монтгомери.

Мы вышли из паба вместе. Мы проводили ее до дома и уже оттуда вызвали такси, чтобы поехать к Рэй. Но в эту ночь Мэг пропала.

Почему мы думали, что она пополнила список жертв этого неуловимого гастролёра? Потому что я была в этом уверена. Как и в том, что Дэвид не имеет к ее исчезновению никакого отношения, хотя он и стал первым подозреваемым, как это обычно бывает. Это едва не стоило ему карьеры. Но, к счастью, у него было железное алиби – в ту ночь он находился в кругу других адвокатов и разрабатывал стратегию защиты одного неудачливого предпринимателя, которому грозило до десяти лет за трагедию на производстве. Несоблюдение техники безопасности и несвоевременное обслуживание склада привели к тому, что на одну из работниц упал стеллаж. Дэйву изначально это дело было не по душе, а после исчезновения Мэг он, не раздумывая, отказался от него, как и от нескольких других. Он посвятил всего себя поискам Мэг. Спустя год он все же открыл свой адвокатский офис.

Я считала, что похититель убил ее не сразу, что она была жива по меньшей мере сутки после пропажи. Я была в этом почти уверена, потому что она смогла до меня докричаться. Через Сумерки. Следующей ночью погода испортилась, была гроза. Летняя, раскатистая. Молнии раздирали густой пыльный воздух, разряжали его, и в оболочке нашего мира появлялись трещины, сквозь которые можно было услышать или увидеть Сумеречный мир. Он всегда становится ближе к нашему во время грозы. Воздух электризуется, и вода пропускает через себя столько информации, сколько ты сможешь унести, если уметь слушать. Но тогда завеса, пусть и покрытая трещинами, не была такой рваной, как сейчас, а я – не такой чувствительной к Сумеркам.

Мы вернулись поздно вечером к Рэйчел, где разбили импровизированный штаб. Нас загнала гроза, иначе мы бы продолжили поиски. Что угодно, лишь бы не сидеть сложа руки. Дэйв всё ещё находился в полицейском участке. Энди поехал за едой в круглосуточный фастфуд, хотя кусок в горло никому не лез. Я была на кухне и собиралась закрыть окно, которое открывала, чтобы выветрить раскаленный дневной жарой воздух и тревожный запах сигарет, когда услышала ее крик. Едва слышный. Сначала я подумала, что мне померещилось. Отчасти так и было, потому что никто, кроме меня, этого не слышал. Но это была не галлюцинация в привычном понимании слова, это был контакт, связь. Связь настолько тонкая и зыбкая, что я едва могла разобрать что-либо. Как если бы я пыталась докричаться до кого-то сквозь ураган. Мне нужно было как-то усилить сигнал. Мне нужно было не только услышать, но и увидеть ее.

Поэтому я выбежала на улицу. Рэй кричала вслед, чтобы я вернулась в дом. Я заверила ее, что все будет в порядке, что я вот-вот узнаю, где Мэг, и помчалась к пожарной лестнице, что черной стальной паутиной обвила бок многоэтажного дома. Где-то на четвертом этаже лестница задрожала так, что у меня клацнули зубы. Я вцепилась в поручни и к следующему раскату грома была уже наверху. На крышу было не попасть, но я была выше, чем это было возможно. Когда небо порвалось под натиском молнии, я увидела Мэг. Казалось, достаточно протянуть руку, и я смогу схватить ее и вытащить из этого кошмара. Я что-то кричала ей, она же говорила не имеющие тогда смысла вещи. Что-то об оленях, о сомнениях. Колебаниях? Я потом долго анализировала то одно слово, что она повторяла: stagger. А потом за ее спиной я увидела что-то черное. Оно зажало ей рот и сверкнуло налитыми кровью глазами. Острые зубы обнажились в мерзкой улыбке, словно он видел меня, словно устроил это представление ради меня. Позволил мне подобраться достаточно близко, чтобы увидеть, как он вспарывает ей горло огромным ножом, а потом швыряет его в меня. Я вижу, как блестит сталь, закрываю голову, чтобы защититься, но что-то с силой врезается мне в грудь, яркая вспышка ударяет в глаза, и я падаю в темноту.

Молния ударила совсем рядом. Каким-то чудом я избежала смерти. Если бы в этот момент я держалась за перила, а не пыталась защитить свою голову, то меня определенно бы зажарило прямо там.

Мэган нашли в июле 2024 года, через два года после той злополучной ночи. Рабочие разбирали старые гаражи перед сносом – на их месте планировался новый таунхаус. Там ее и нашли. В Ист-Энде, за несколько десятков километров от её дома. Определить что-то по останкам было тяжело, судмедэксперты лишь могли предположить, что смерть наступила приблизительно два года назад – её голова была почти отделена от тела, с такой силой убийца перерезал ей горло.

Я винила себя. Не сомневалась, что, если бы я тогда не бросилась в ночь, он бы не убил ее. Он бы ждал подходящего момента, чтобы сделать это у меня на глазах. Ему нужны были зрители. А тогда я оказалась еще и бесполезной, проведя всю следующую неделю в больнице, приходя в себя после близкого контакта со стихией.

Если бы я не поступила так опрометчиво, а попыталась выстроить связь с Мэг осторожнее, постепеннее, мы бы ее нашли. И это мучило меня все эти три года. До сегодняшней ночи, когда Мэган сказала мне, что то, что я видела, и правда, было представлением. Но это не было премьерой. Это был повтор, воссозданный специально для меня. Он убил ее в первую же ночь.

***

На Энди не было лица. Ещё более бледный, чем прошлой ночью, он сидел на диване, уставившись в пустоту. Хотя ещё утром он смыл с себя чужую кровь, он чувствовал, что никогда не сможет отмыть с себя произошедшее в том доме.

Он нашёл камеру в машине, как и сказал тот тип в похоронном костюме. Кто он такой? Смерть во плоти? Лана вообще в курсе?

С отвращением и негодованием он вспомнил, как она улыбалась, шагая с этим хреном под руку, словно он не бог смерти, а старый друг. Лицо Энди исказила гримаса почти физической боли. Он потёр лоб, помассировал глаза, виски, пытаясь расслабить напряженные мышцы, убрать эту гримасу, но ничего не помогало. Его раздирала злость. Он не мог поверить, что кто-то занял его место, и Лану это, похоже, нисколько не заботило. А что теперь с ним, с Энди? Теперь он враг? Она знает об этом и просто смирилась?

Застонав сквозь зубы от ярости, от бессилия, от невозможности выплеснуть свой гнев, Энди вскочил на ноги. Несколько минут он ходил по тесной комнате обшарпанного отеля взад-вперёд, словно загнанный в клетку зверь.

Его взгляд снова упал на камеру, лежавшую на столе. Он всё ещё не решался посмотреть запись. Ему было страшно. От одной только мысли кишки сводило в тугой узел.

Наконец Энди включил ноутбук. Повертел в руках разбитую камеру. Несмотря на раскрошившийся корпус, флешка уцелела. Неуверенными пальцами он вставил её в разъём, подождал, пока ноутбук её распознает, и, собравшись с духом, запустил видео.

Запись была короткой – всего три минуты двадцать секунд. Камера зафиксировала лишь самое начало, маленький отрывок, но и этого было достаточно. Энди нажал на паузу, чувствуя, как рот наполняется горечью, а тело покрывается липким холодным потом.

С экрана из темноты смотрел чей-то жёлтый глаз. Под определённым углом можно было различить очертания морды и сверкающие клыки.

Энди коснулся своей груди. Провёл рукой по шее и ключице, оттянул футболку, ощупывая то место, где монстр сдавил его своими лапами. Всё тело должно было ныть и болеть после пережитого нападения, но он был цел. Невредим.

Он уже несколько раз пересмотрел уцелевшую запись, но так и не смог ответить на один простой вопрос: был ли монстр? Энди перевёл взгляд на экран, всё ещё держа ладонь на груди, с силой прижимая к коже нательный крест. Он смотрел в жёлтые глаза на экране, пока из-под пальцев не потекла тонкая струйка крови. Серебряный крест впился в кожу и погнулся. Энди равнодушно посмотрел на царапину. Или не было человека?

Той же ночью он покинул Великобританию.