Глава 24

Сердце билось от волнения, когда мы подъехали к Хартфилд роад.

— Приятный райончик, — МакКензи был под впечатлением с того момента, как мы въехали на улицу, где находился дом, в котором Энди снимал квартиру столько, сколько я его помнила.

Чизик, и правда, был хорошим, даже очаровательным районом. Зелёным, спокойным, но в то же время современным. Если нужно было выбрать паб или бар на вечер, то мы, как правило, встречались у Энди "на районе". Мне здесь нравилось — это место напоминало мне дом, где я выросла: идеальное сочетание живой городской суеты (без толп туристов) и тёплого деревенского уюта. Переплетение настоящего и прошлого. Консервативного и креативного. Место, где на одной улице прекрасно соседствуют винный магазин, которому уже двести лет, и современный фьюжн бар. В общем, гармония, что я очень ценю. И просто магнит для хипстеров и некоторых чрезмерно творческих людей, но не будем о минусах.

Нужный нам дом стоял на ухоженной узкой аллее, вымощенной брусчаткой, как и большинство здесь, с относительно новыми малоэтажными домами и небольшими квартирами — слишком тесными для семьи, но идеально подходящими для одного человека или пары. Особенно, если ты работал в Даунтаун — отсюда до центра по меркам столицы было рукой подать.

С первого взгляда новые постройки выглядели симпатично — застройщик постарался, чтобы они гармонично вписались в местный колорит: кирпичные фасады, деревянные ставни, всё сделано так, чтобы не выделяться аляпистым пятном на фоне старинных домов, укутанных мхом и плющом, и зелёных насаждений.

Однако мне они казались какими-то стерильными и безликими. Возможно, потому что в отличие от других домов у этих новостроек не было садов с цветами, даже клумб или горшков с декоративными растениями — от этого они выглядели пустыми, обнажёнными, словно лишёнными жизни. Обездоленными. Или же дело было в том, что люди здесь менялись слишком часто, и домам просто не хватало времени обрести душу. Наверное, Энди был здесь единственным, кто жил дольше нескольких лет, больше десяти лет. Многие не успевали здесь пустить корни: едва начав создавать семью, они искали места попросторнее. И, конечно, с более адекватным ценником.

— Вся эта… штука, — Уилл замялся, пытаясь сформулировать вопрос. — В общем, это его дело приносит неплохие деньги, да? — он понизил голос до шёпота.

— Застройщик сделал ему пожизненную скидку. За то, что очистил место от духов, что растревожили строители, — я едва ощущала пол под ногами, пока мы медленно продвигались по коридору — и без того ватные ступни словно вязли в мягком ковролине.

— Грамотная инвестиция - поселить экзорциста в доме, чтобы если вдруг призраки вернуться - тому самому было выгодно их убрать. Только вот с кого он берёт деньги в таких случаях, как тогда, с зеркалом? — продолжал вести допрос МакКензи.

Бросив ему неодобрительный взгляд, я повернула ключ до щелчка, опустила ручку и толкнула дверь плечом. В квартире никого не было — это было ясно с самого начала. Не понимаю, как люди не чувствуют нутром, когда их друзья тайно набиваются в дом, чтобы устроить сюрприз.

Я стояла на пороге, не желая заходить внутрь. В помещении чувствовалась пустота и холод. Такая же холодная пустота сквозила внутри меня.

— Эндз! — зачем-то позвала Рэйчел.

— Нет его, — я достала свой телефон и проверила сообщения. Ничего. Ещё раз нажала вызов, но очередной звонок, уже восемнадцатый по счёту, остался без ответа. — Да чёрт возьми, — прошипела я, стиснув зубы, чтобы не застонать от отчаяния.

— Что дальше? — осторожно спросила Рэй.

— Ждать отчётов из полиции… — МакКензи говорил, тяжело глядя в сторону окна, залитого ярким светом.

— Ты имел в виду судмедэкспертов? — я вздохнула и, развернувшись, поспешила на улицу, оставив ключ в двери. В очередной раз моя интуиция говорила мне: Энди не вышел из того дома.

— Подожди, — окликнула Рэй.

— Мне нужно на воздух, — не оборачиваясь, ответила я. Слёзы уже душили меня, и я ускорила шаг, стараясь побыстрее оказаться в конце коридора, устланного красным ковролином, словно это была чёртова гостиница.

За спиной я услышала звон ключей и тихие голоса — Уилл и Рэй о чём-то переговаривались. Придержавшись за стену, я чуть не выпала на лестницу. Ноги подгибались, и мне пришлось крепко ухватиться за перила, чтобы не упасть. Казалось, я пролетела эти ступени кубарем и очень скоро оказалась внизу. Крыльца здесь не было, но в паре метров от входа стояла скамейка — туда я и приземлилась.

Что же делать? Где искать Энди? Если он жив, то он в сумерках… Как мне попасть в сумерки? И как потом оттуда выбраться?

Когда-то он говорил, что нет такой передряги, из которой мы не смогли бы выбраться, если будем вместе. Но сейчас он там один, а я — одна здесь, по другую сторону. Мы всё равно, что подвесной мост через бурную реку: сорви одну опору — и весь мост полетит в пропасть.

Мост.

Раньше я не до конца понимала, что такое озарение. Думала, это та самая зажженная лампочка над головой, не буквально, конечно, но что ощущается это примерно так. Идея приходит по щелчку, и в голове вдруг становится светло и легко. В моей же голове вдруг стало тесно. Целый пласт знаний возник из ниоткуда, словно я дёрнула за верёвку, что свисала с потолка, и на меня тут же посыпался весь хлам, что годами лежал на чердаке. По спине пробежал холодок, сердце забилось чаще от волнения и… осознания? Или всё-таки воспоминания?

— Лана, как ты? — спросила Рэйчел, выходя из подъезда. Следом появился МакКензи, он придержал дверь и огляделся, должно быть, в поисках подходящего места для курения.

— Я смогу с ним связаться, — я говорила быстро, словно боялась, что сама потеряю идею. — Если он в сумерках, я смогу связаться с ним.

— Как в прошлый раз? — Рэй сдвинула брови. — Тогда это едва не стоило тебе жизни.

— Тогда я не понимала... — я на секунду вернулась в прошлое и тяжело сглотнула. — Я не собираюсь создавать разрыв, я собираюсь воспользоваться уже существующим.

— Энди уже искал разрыв в этом доме, и где он сейчас? — было видно, что Рэй не в восторге от идеи.

— Мы используем Луи Арно.

— Конечно же, Луи Арно! — подруга всплеснула руками. — Ой, подожди-ка! Оно ведь разбито, да ещё и в музее.

— Вроде его отреставрировать должны были, — МакКензи оставил попытки найти место, где он мог бы покурить, и вернулся к нам.

— Когда? — почти хором спросили мы.

— Да откуда я знаю? — он пожал плечами. Зябко поежившись, он спрятал небритый подбородок за ворот серой куртки и засунул руки в карманы. — Не апрель, а чёрт знает что, — проворчал он, исподлобья глядя на небо. — Едем? Сейчас снова пойдёт дождь.

Я подняла глаза к темнеющему небу. Облака заметно тяжелели, наполняясь влагой. Конец апреля действительно выдался штормовым — во всех смыслах.

— Куда поедем? — спросила Рэйчел, уже направляясь к машине. Её собранные в хвост волосы качались за спиной, как маятник.

— В музей, — коротко ответил МакКензи.

***

Патриша со скучающим видом посмотрела на ручные часы. До открытия оставалось десять минут. Посетителей в доме Уоллеса по утрам в будни обычно не было. В не туристический сезон их и днём было немного. Поэтому сегодня до обеда Патриша будет одна. У Оливии какие-то неотложные дела, а Триш может и сама открыть выставочные зал.

Разве что сегодня приедет какой-нибудь экскурсионный автобус, хотя обычно они уведомляют заранее. Эти экскурсии вечно начинаются с утра пораньше. Как будто утро недостаточно сонное, что надо переться в галереи. Впрочем, экскурсий здесь не было достаточно давно.

Местные, кто хотел, изучили этот музей вдоль и поперёк, а вот туристы отдают предпочтение более известным достопримечательностям города. Да и не каждого интересует чья-то «пыльная мебель». Да, коллекция в этом музее-особняке уникальная и продолжает пополняться новыми экспонатами. Взять то же зеркало Луи Арно. Некоторые утверждают, что оно попало сюда как раз благодаря Ричарду Уоллесу. Переезжая из Парижа в Лондон, он вполне мог захватить и зеркало. А вот как оно оказалось у посторонних людей — это загадка. Да и какая теперь разница, главное, что сейчас оно там, где должно быть.

Патриша посмотрела в сторону громадины в медной оправе. Оливия провела над ним хорошую работу. Как заговорённая, ни на что не отвлекаясь, она счищала облупившийся лак и покрывала всё заново несколько дней кряду. Оно было почти готово к выставке, больше не зияло чернотой - вместо этого в раме было новое светлое стекло, - но пока ещё лежало в закрытом для посещений зале - об этом свидетельствовала цепочка поперёк дверного проёма, преграждающая путь. Возможно, завтра его уже разместят где-нибудь в гостиной особняка. Хотя Лив настаивает на том, чтобы оно стояло в коридоре, почти на входе, чтобы стало, как и многое здесь, частью интерьера. Решение, казалось бы, логичное. Вот только Патриша не очень хотела начинать и заканчивать каждый свой рабочий день в качестве куратора наедине с этим обрамлённым монстром. После реставрации оно хоть и приобрело достойный вид, менее пугающим оно не стало.

По её коже побежали мурашки, она потёрла плечи, словно пытаясь согреться и защититься. Отвернувшись от зеркала, она поспешила в холл. Пришло время открывать музей.

Наверняка, там уже целая очередь собралась.

Улыбнувшись своим мыслям, Патриша подняла жалюзи, щёлкнула замком, открыла наружу и зафиксировала тяжёлую дубовую дверь и поправила колокольчик над внутренней дверью, чтобы не пропустить посетителей. Хоть сейчас она и будет сидеть за столом буквально в паре метров от входа и все входящие будут у неё как ладони, она планировала поработать за компьютером.

Дзинь. Она подняла глаза.

— Это я, — в помещении зашёл рослый мужчина, одетый в форму охранника.

— Ник, ты опоздал.

— Да брось, кого охранять? Только если такую красоту, — он подмигнул ей.

Триш закатила глаза, но губы всё же дрогнули в улыбке.

— А что, Даррен уже ушел? — он опёрся на её стол, демонстрируя обтянутые серой форменной рубашкой мускулы на руках.

— Его смена до 8, — она нехотя оторвалась от компьютера. — Сейчас уже 8:40. Твоя смена с 8, — Триш вздохнула и склонила голову на бок.

— Завтра не опоздаю, и принесу кофе, — Николас обезоруживающе улыбнулся и как бы невзначай поправил свои густые чёрные волосы, прорезав их пальцами, красуясь перед ней. Триш фыркнула и вернулась к работе.

— Сходи лучше в подсобку и принеси мне сок, если хочешь помочь, — пробормотал она.

— Для моей музейной феи - всё, что угодно, — его улыбка стала шире и он, зацепившись большими пальцами за ремень своих брюк, манерно вышагивая как ковбой, направился в сторону подсобного помещения.

Патриша покачала головой, но снова улыбнулась. Его ухаживания были комичными и неуклюжими, порою даже раздражали, но, всё же, внимание от такого симпатичного мужчины было ей приятно. Даже очень. Пусть он и остолоп, но добрый и, очевидно, заботливый, да и ради такого тела ему можно простить его неотёсанность. Пока другие парни учились флирту, девчонки, наверняка, на него сами вешались, так откуда ему взять опыт, если ему всё доставалось без усилий. Но Триш так просто не взять. Одной улыбки и поигрываний мускулами недостаточно. Пусть научится чему-то большему, чем банальные подкаты уровня старшей школы.

— Доброе утро, — человек, что открыл дверь, не дождался приглашения и решительно проследовал мимо её стола.

— Доброе утро, — растерянно произнесла Триш. — Вы на экскурсию?

Мужчина, игнорируя её, вальяжно прошёл в главный зал. Патриша вскочила на ноги и поспешила следом.

— Сэр, мистер, — сбивчиво повторяла она, обескураженная происходящим.

Он выглядел как истинный джентльмен, поэтому она совершенно не понимала, как на него реагировать. Вдруг это какой-то меценат, один из тех, кто подарил часть своей частной коллекции музею. А выглядел он именно так: безукоризненно сидящий костюм, серое кашемировое пальто, трость с серебряным набалдашником, осанка и поступь аристократа. Таким не стоит грубить.

Он отцепил цепочку, зашёл в комнату и подошёл к зеркалу. Казалось, что он любуется собой. На самом деле, было чем. Высокий, стройный блондин, с правильными изящными чертами лица. Лоб, скулы и подбородок - словно отполированная слоновая кость. Если и не меценат, то, наверняка, ценитель искусства.

— Мистер? — Триш попыталась принять строгий вид. Но гость никак не реагировал, и её вдруг охватила тревога, в груди защемило словно бы от тоски, от какого-то нехорошего предчувствия. Она остановилась в паре метров от него, боясь подойти слишком близко. Что-то животное внутри неё, на уровне инстинктов, сопротивлялось, отказывалось приближаться к этому джентльмену.

Она обрадовалась, когда услышала звук приближающихся шагов. Ник возвращался сюда. А значит, ей не придётся всё решать в одиночку.

— Простите, мистер… — проговорила она заплетающимся от страха языком.

— Мистер Смит, — он обернулся и мягко улыбнулся. Его голубые глаза смотрели прямо на Триш, пронизывая её душу холодом насквозь. Он указал длинным пальцем на зеркало: — И это моя вещица.

***

— Мистер Смит, это собственность музея, — Триш покачала головой, с трудом выталкивая слова из осипшего горла. — Если у вас есть какие-то вопросы, то вам стоит прийти завтра утром и поговорить с руководством. Я уверена….

— Патриция, Патриша, — человек ласково улыбнулся ей, и она не поняла, что поразило её сильнее, его улыбка или то, что она знал её имя. — Тише, — он приложил палец к губам. Смит огляделся, заприметил огнетушитель и одобрительно кивнул.

Ник с видом хозяина зашёл в зал и нарочито громко покашлял, но гость словно и не заметил его.

— Эй, мистер, — тогда окликнул он, упирая свои могучие руки в бока.

— Ник, — прошептала Патриша. Страх охватил её с такой силой, что закружилась голова, и она шатнулась в сторону охранника, растерянно заглянув в его глаза.

Николас крепче, чем нужно приобнял её за талию и ободряюще подмигнул:

— Фея моя, не переживай, я всё улажу, — он криво ухмыльнулся, предвкушая то, с каким восхищением она будет смотреть на него после того, как он выдворит этого чопорного хрена вон. Белобрысый был примерно вдвое меньше него — типичный аристократ с тонкими костями как у воробья. Николас был уверен: при необходимости он вынесет этого гостя отсюда за шкирку, прямо за его чертовски дорогое пальтишко. И с этой решительностью он сделал шаг вперёд.

— Сэр, кажется, вам сказали… — Ник тяжело опустил руку на плечо Смита, останавливая его. И тот остановился.

— Не стоило этого делать, Ник, — сказал он, сделав ударение на его имени. Смит обернулся и сначала взглянул на огромную руку, всё ещё сжимающую его плечо, а затем на мрачное лицо охранника.

Ник сдвинул свои густые чёрные брови, и, словно смущённый чем-то, неловко отступил назад, отпуская Смита. Но вдруг схватился за грудь в области сердца. Со свистом втянув воздух, он выпучил глаза и рухнул навзничь.

В ту же секунду страх Триш обрёл реальное основание — он стал осязаемым, и она не сдержалась, завизжала.

— Уймись, — небрежно махнул рукой в её сторону Смит, и девушка смолкла. Она продолжала, словно выброшенная на берег рыба, открывать и закрывать рот, но ни звука не издавала. Лишь молча сползала по стене на пол.

Смит же поднял огнетушитель и занёс его над зеркалом.

***

Зеркальная поверхность, такая новая и блестящая, покрылась трещинами, словно паутинами. Смит отбросил огнетушитель и с довольной улыбкой взглянул на своё искажённое в осколках отражение.

— Не советую его чинить, дорогая, — обратился он к Триш. Приблизившись к зеркалу почти вплотную, он прислушался. — О, да, придётся немного посидеть на диете, — он усмехнулся, будто разговаривал с кем-то по ту сторону, а затем снова  повернулся к Патрише: — Патриция, ты меня слышала?

Девушка сидела на полу, словно парализованная, зажав рот обеими руками. Кричать она больше не пыталась.

— Ах да, — он снова махнул в её сторону. Патриша схватилась за горло.

— Что вы сделали? — сипло спросила она.

— Маленький фокус. Ты слышала, что я сказал?

— Не реставрировать зеркало, — отрешённо повторила она.

— Умница.

— Ник очнётся?

— А? — Смит безразлично посмотрел на охранника. — Нет, я так не умею, — он пожал плечами и виновато улыбнулся. — Воскрешение — это не совсем моё.

Патриша громко и испуганно заплакала.

— Да что ж такое, — Смит закатил глаза, удручённо покачал головой и направился к выходу. — Если кто спросит, ты меня не видела, — хитро улыбнулся он и, слегка поклонившись, вышел.

Едва за ним закрылась дверь, Патриша замолчала. Она удивлённо посмотрела на тело Ника.

— Какого чёрта? — она вскочила на ноги. — Ник, о боже, Ник! Что с тобой?

***

— И что ты будешь делать? — Рэй заглушила двигатель, но не спешила выходить. — Мне нужно знать, к чему быть готовой. Как помочь, если с тобой тоже что-то произойдёт, — она тяжело вздохнула и потёрла лоб. — И что вообще может произойти.

— Помнишь, когда мы жили в Кардиффе, у меня был пёс?

Рэй нахмурилась, но кивнула, а я продолжила:

— Так вот, однажды он сбежал. Это ты тоже помнишь. Какой-то идиот запустил фейерверк без повода, и он сбежал, испугавшись хлопков. Прямо со двора, — я сделала паузу, вспоминая тот день.

Мне было четырнадцать и я выпустила Вульфа, свою немецкую овчарку, во двор перед сном. Когда раздались хлопки, я попыталась зацепить на его ошейнике поводок, зная, как он реагирует на фейерверки и петарды, но он вывернулся, сорвался с карабина и сбежал.

Как бы я ни звала его, он всё равно мчался прочь. Я сбила ноги, потому что бежала за ним босиком, потеряв тапочки. Сорвала голос, но он скрылся в вечерних сумерках. Мне пришлось вернуться домой с пустым поводком в руках. Родители, тогда ещё проводившие большую часть времени дома, а не в бесконечных командировках, пытались меня успокоить. Убеждали, что он обязательно вернётся сам. Ведь он пёс и смог бы найти дорогу домой, даже если его вывезти в лес и бросить там.

Тогда родители сказали мне идти спать, а утром он сам придёт. Но я не могла уснуть, зная, что Вульфи где-то там, в темноте, напуганный до чёртиков. Я не могла пожаловаться Лиану — он уже учился в колледже, на первом курсе. Тогда я написала Рэйчел, и спустя пять минут она уже была у меня на крыльце с фонариком.

— Мы почти час провели на улице, светили фонариками, негромко звали его по имени и он, наконец, вышел к нам.

— Мы и кошку твою так искали, — произнесла Рэй, продолжая хмуро смотреть на меня. — Но Энди всё-таки не пёс и не кот. Думаешь, ему хватит ума?

Я невольно улыбнулась, но эта улыбка сразу же растаяла, уступив место приступу тоски. Тревога за друга пока ещё пряталась глубоко внутри, но настойчиво прогрызала путь к самому сердцу.

— Я поддерживаю Рэй, — подал голос МакКензи. — Крайне неразумно было соваться в подозрительный дом в одиночку.

— Кто бы говорил, — скривилась Рэйчел и вышла из машины.

Я тоже выскользнула на улицу, разминая мышцы и пытаясь избавиться от приступа паники. Вдох, выдох. С Энди всё будет в порядке. Он знает все молитвы мира и, наверняка, вооружён.

Рэй потянулась, зевнула и часто заморгала:

— Ну и ночка. Вытащим Энди и проспим сутки. Нет. Сначала заедем в Costa или Burger king.

МакКензи обошёл машину и встал рядом с нами, глядя на музей Собрание Уоллеса - классическое здание с колоннами и фасадом из светлого камня. Одна из массивных дверей была открыта и зафиксирована у стены.

— И как же ты это сделаешь? — спросил меня Уилл. — “Простите, но мне нужно забраться в сумеречный мир через один из ваших экспонатов, пожалуйста, не мешайте,” — передразнил он.

— Вообще-то, я рассчитывала на твою помощь. Ты же в прошлый раз говорил с одним из управляющих, — я осмотрела здание, напоминающее большой жилой особняк. В прошлый раз мы были с его обратной стороны, у входа в мастерскую. — Мне нужен лишь повод попасть к зеркалу. Под любым предлогом. Мне нужно указать Энди путь.

То, что я не сказала вслух, — это то, что практически оставлю «дверь» в Сумерки приоткрытой. Конечно, местные твари и так могут в любой момент прорваться в наш мир, найдя уязвимое место в завесе,  но когда сам открываешь им дверь и ещё приглашаешь войти — жди неприятностей. С этим я разберусь позже. В конце концов, мой план, точнее, безумная и крайне эгоистичная затея, может вообще не сработать. Что если Луи Арно после реставрации превратился в обычное зеркало?

Мои мысли прервал крик. Женщина плакала и так отчаянно звала на помощь, что становилось по-настоящему жутко.

— Это из музея, — несколько сконфуженно сказала Рэйчел и сразу же устремилась туда.

МакКензи бросился за ней, а я замешкалась, пытаясь понять, какая сумеречная тварь в этот раз вырвалась из зеркала и так напугала девушку, что та вопила не переставая. Но что-то мне подсказывало, что так кричат не от страха, а от горя, от раздирающий тебя изнутри боли. Рэйчел распахнула вторую дверь, и совсем молодая девушка, очевидно, недавно пришедшая сюда после учёбы, буквально рухнула ей в объятия. Увидев МакКензи, она тут же вцепилась и в него. Лицо её было красным от слёз, волосы, когда-то аккуратно собранные в хвост, растрепались, а тело дрожало, словно она встретилась со смертью лицом к лицу.

Я не расслышала, что именно она говорила, но все трое поспешно вошли в здание, и дверь за ними захлопнулась, звякнув колокольчиком.

Уже на ступеньках я обернулась. Казалось, невидимая рука коснулась моей макушки в шапке бини и повернула голову в его сторону. От одного взгляда на него по коже пробежали мурашки, а его взгляд проморозил душу до самого основания. Я сделала судорожный вдох, зубы застучали от ощутимого холода. Казалось, что при выдохе изо рта выйдет облачко пара. Ноги подкосились, и я неловко опустилась прямо на ступени, не смея отвести глаз от него — от Смита. Что бы ни произошло в этом музее, смерть была здесь.

Смит, мягко улыбаясь, поднял руку, будто собираясь меня поприветствовать, но вместо этого указал куда-то в сторону. Я проследила за его жестом и увидела шпиль часовни. Когда я снова взглянула туда, где стоял Смит, его уже не было.

***

Я смотрела на разбитое зеркало так же, как смотрят на разбитую надежду. Всего в нескольких шагах лежало тело мужчины, накрытое простынёй — совсем молодого охранника, у которого случился то ли инфаркт, то ли инсульт. Пусть врачи разбираются. Я же знала, что это была просто смерть — физическая, во всех смыслах.

— Кто-то нас опередил, — сказала Рэйчел. Оставив МакКензи успокаивать Патришу в подсобке и отпаивать её чаем, она решила составить мне компанию, хотя близость мертвеца очевидно пугала её. Я видела это по бледности её лица и тому, как она нервно поглядывала в сторону трупа.

— Кто-то, — выдохнула я, прекрасно зная, кто.

— Ты знаешь, кто это может быть? — сказала она скорее утверждающе, чем вопрошающе.

Я неуверенно покачала головой, задумчиво уставившись на покрытое трещинами стекло, словно оно всё ещё могло что-то мне подсказать. Коснувшись его пальцами, я даже прислушалась к себе, но ничего, кроме прохлады осколков, не почувствовала.

Смит указал мне на часовню. Было ли это подсказкой или просто приглашением на разговор — оставалось неясным.

— Дождётесь полицию без меня? — буркнула я и решительно направилась к выходу.

— Лана, куда ты? — спросила Рэйчел то ли возмущённо, то ли растерянно, но даже не попыталась последовать за мной.

— Через час вернусь, — сказала я, пока ноги несли меня прочь из музея. Если кто и знает, жив ли Энди, то это — Смерть.