Глава 22

За окном была кромешная тьма, а на часах было без семи два, когда я, сидя в коридоре, обувала кроссовки.

Может, позвонить Томасу и попросить помощи? Нет, это совсем уж нагло. Хотя, признаться, соблазн велик. Непривычно не получать от него сообщений с пожеланиями хорошего дня. Мне не хватает наших бесед по вечерам. Напишу ему сама, как только найду Энди.

Или всё-таки набрать МакКензи? Он хотя бы в теме. Какой прок от меня, если в глазах темнеет каждые пять шагов? Не хватало ещё самой попасть в аварию.

Вопросы роились в голове, тревога разрывала меня на части, и я понимала: ещё даже полчаса неведения я просто не выдержу.

Я поднялась, чувствуя, что головокружение беспокоит меня уже гораздо меньше. Даже пульсация в затылке стихла. Натянув на голову кепку, чтобы укротить спутанные волосы, я решила: доеду до этого проклятого дома. Если он жив и здоров, то мы квиты. Заодно расскажу ему о своём прошлом. Ведь всё, что он о нём знал - я и мои друзья пережили покушение. Он никогда не расспрашивал, а я никогда не вспоминала.

Если же что-то случилось - подниму тревогу.

Открыв дверь, я шагнула за порог и замерла, растерянно глядя перед собой. Вместо привычного каменного крыльца, такого же, как у соседей по обе стороны нашего таунхауса, я очутилась совершенно в другом месте. В ужасном месте. В самом кошмарном месте на всём белом свете...

Нет, здесь не было ни склизких стен, ни гнилого пола, ни зловещего чёрного тумана. Напротив, воздух был напоен приятными запахами дерева, олифы и самым разным парфюмом. Пол был усыпан конфетти и блёстками, а кое-где валялись воздушные шары. Здесь царил полумрак, но это были не сумерки. Это было нечто в сотни раз страшнее.

В панике я развернулась, чтобы спрятаться в доме, но вместо двери упёрлась в глухую стену. И тут словно кто-то нажал кнопку "пуск" - в помещение ворвалась музыка. Blue Monday захлестнул все вокруг, смешиваясь с веселым гомоном. Темнота ожила, запульсировала в такт музыке и моему сердцу, мерцая огнями.

Кажется, я что-то пробормотала в смятении, когда Рэй схватила меня за руку, увлекая на танцпол. Я неуклюже последовала за ней, лишь через несколько шагов осознав, что вместо кроссовок на ногах золотистые босоножки на шпильках. Непослушные ноги подкосились, запутались в подоле пышного бального платья, и я рухнула на паркет.

- Так, ей больше не наливать, - донесся чей-то смех.

Брайан. Мой одноклассник. Кажется, он давно женат, преподает где-то в Кардиффе.

Но сейчас передо мной стоял другой Брай. Этому Браю было всего семнадцать.

Он галантно подал мне руку. Брай всегда отличался манерами и острым умом. При первом взгляде - вылитый аристократ: безупречная осанка, уложенные русые волосы, бледная кожа, стройность на грани с худобой и карие задумчивые глаза. Ни дать, ни взять наследник старинного рода. Казалось, он был рожден для привилегированного мира, и неудивительно, что ему пророчили Оксфорд. Так и случилось.

На последних фотографиях он выглядел даже лучше, чем в юности: возраст добавил ему веса и смягчил его острые черты, но не испортил их.

Но сейчас он был именно таким, каким я его запомнила в тот кошмарный день.

Сердце забилось в агонии, сливаясь с битом этой проклятой песни, пока меня окружали мои одноклассники. Мои друзья. К Рэй и Брайану присоединились изрядно захмелевший Роберт, по обыкновению хмурая Молли, воркующие Дэйв с Мэг и даже Стюарт, с которым мы почти не общаемся, да и вообще едва ладим после окончания школы. Но он был здесь. Потому что он был с нами и тогда. Даниэль тоже был где-то неподалеку, в кругу себе подобных - таких же скользких и самовлюблённых кретинов.

Я смотрела на них, чувствуя, что ещё мгновение - и я сойду с ума. Спина под плотным корсетом взмокла, рёбра разнылись так, что невозможно было вдохнуть воздух. Голова шла кругом, в ушах шумело, в груди нещадно давило. Я хотела содрать с себя это неудобное платье. Оно кололось пайетками и впивались косточками везде, где только можно. Никогда бы в жизни не надела подобное сейчас.

Друзья же что-то оживленно обсуждали, перекрикивая музыку, смеялись, иногда обнимали меня, чтобы разделить хорошее настроение. Они были такими реальными. Как и остальные одноклассники, что вовсю веселились, танцуя под этот хит всех выпускных. Среди них были те люди, которых я обрекла на смерть, но, к своему стыду, их лиц я не помнила. В памяти остались лишь безликие маски.

Что это? Ад?

Может быть, нам дают второй шанс?

В панике я огляделась. Если это и второй шанс, то кто бы его ни дал, пусть катится ко всем чертям - судя по песне, у нас осталось не больше пары секунд.

Через мгновение высокая амбарная дверь распахнулась.

***

Мигающий, раздражающий сетчатку свет. Дискобол продолжал раскручиваться, озаряя бликами пространство вокруг. Пол блестел, лоснился красным, багряным.

— Тринадцать, — прошептала я, не узнавая свой собственный голос. Он был каким-то далёким, чужим, отстранённым. Музыка оборвалась. Погас свет, стих гул вентиляторов и холодильников. Словно кто-то дёрнул рубильник, отключив электричество.

Я буду проклята за то, что я сделала. Да я уже проклята. Ни один человек не вправе решать, кому жить, а кому умереть.

Почти ослепшая от слёз, я потерянно, почти безразлично, взглянула на свои руки. Липкие, красные. Я тщетно пыталась оттереть ладони о подол, понимая, что это бессмысленно. Я никогда не смою кровь.

Что я натворила? Простят ли меня за это люди и друзья? Простили ли? Такое нельзя простить.

Я сбежала в Лондон, чтобы скрыться от всех. Если бы Рэй не поехала за мной, я, наверное, просто исчезла, не в силах видеть упрёк в глазах тех, кто пережил тот вечер. Но подруга ни разу не напомнила мне о случившемся, ни разу не обвинила. Как и остальные. Все словно забыли... Только не Даниэль.

Тьма окружала меня. Она, словно живое существо, медленно наползала и смыкалась вокруг меня. Теперь я понимала — я не в спортзале тринадцать лет назад. Всё происходящее - лишь кошмар, призрак из прошлого, который попытался напомнить о себе. Но зачем? Чтобы я не забыла? Нет, я никогда не забывала.

Тяжёлые шаги человека гулко разносились по погруженному в черноту спортзалу. Паркет скрипнул прямо за моей спиной. Эти шаги невозможно спутать. Не туфли, как у остальных мальчиков на выпускном, а громоздкие армейские берцы. Достаточно стереотипно.

В затылок упёрлось что-то твёрдое. Я успела ощутить волну ужаса, прошедшую по моему телу электрическим разрядом.

Такого не было! Что-то не так!

Щёлкнул взведенный курок.

***

Затылок взорвался болью, словно атомной бомбой, выжигая невыносимым светом глаза и пронзая звоном уши.

Какое-то время спустя, к своему ужасу, я осознала, что чувствую своё тело. Неужели вот так? Ад - это быть запертым в собственной обездвиженной плоти?

Руки сами потянулись к онемевшему лицу, затем ощупали затылок - мокрый, пульсирующий болью. Но двигаться я всё-таки могу. Значит, ад - это нечто иное.

Чем бы ни был ад, я не сомневалась, что мне туда прямая дорога. Ведь это уготовано всем грешникам. То, что я натворила в тот вечер, страшнее любого греха, и сейчас я за это расплачиваюсь. Надеюсь, остальные, те, кто тогда выжил, обретут после смерти покой. Хотя, возможно, это тоже часть ада - знать, что те, кого я пыталась спасти, теперь обречены на вечные муки. Все тринадцать человек. И всё потому, что я оказалась слишком эгоистичной, чтобы просто умереть.

Сознание возвращалось. Звон в ушах стих, превратившись в приглушенный гул, позволяя различать звуки. Телефонный звонок. Я нашарила телефон, но сил ответить не было. Едва приподнявшись на локте, я почувствовала, как все снова поплыло перед глазами. Я рухнула обратно на пол, тяжело дыша. Потолок надо мной кружился и плыл, но это всё же был потолок. Не металлические балки в десяти метрах надо мной. Не белые панели и мерцающая, жужжащая, как муха, электрическая лампа. Нет. Это был белый потолок моего дома, моей прихожей. Помещение вращалось перед глазами, словно я была в центрифуге, но я была дома. Я закрыла глаза, в темноте было чуточку легче.

Телефон снова требовательно зазвонил. Отвечу чуть позже, когда немного очухаюсь. А если перепугаю своим молчанием друзей - даже неплохо. Помощь мне бы не помешала. Вот чёрт. Я же сама спешила на помощь. Энди. Тревога снова сдавила горло. Моя интуиция мне никогда не врёт. Рука снова потянулась к телефону. Но кто-то оттолкнул его прямо из-под моей руки.

- Здравствуй, Лучия, - донёсся до боли знакомый голос. Подленький вкрадчивый тон, от которого вмиг свело зубы. Таким говорят, когда хищно улыбаются, предвкушая добычу.

Очередное наваждение. Не более.

Я зажмурилась. Звук удара трости о пол, совсем рядом с плечом, заставил вздрогнуть. Распахнув глаза, я невольно встретилась с незнакомцем взглядом. Шея и спина вмиг взмокли, а по рукам и ногам рассыпались холодные иглы страха.

- Как тебе представление? Но ты снова пропустила кульминацию... – он недовольно скривил тонкие губы и склонился надо мной. – Сколько ни стирай меня из своей памяти, не выйдет.

Светлые, почти прозрачные глаза насмешливо буравили меня, но брови были сердито сдвинуты к переносице. Следующая фраза прозвучала с почти осязаемым раздражением:

- Хватит! Времени на эти игры больше нет.

Я его узнала. Как бы память ни пыталась изгнать его, вытолкнуть как чужеродный предмет, как занозу из-под кожи, он продолжал возвращаться.

За тринадцать лет он ничуть не изменился. Время над ним не властно. И это не преувеличение или просто красное словцо, нет - он был абсолютно таким же, как тогда. Почти платиновые волосы, пугающе правильные, тонкие черты лица, словно выточенные рукой искусного скульптора, скулы и подбородок, о которые можно порезаться. Безупречный чёрный костюм как у элитного похоронного агента. И ледяные, пронзительно голубые глаза, скрывающие за собой непроницаемую пустоту.

Забыть его не просто тяжело - невозможно. Он преследует многих, не выходит из головы, одних повергая в первобытный ужас, других - в благоговейный страх одним лишь своим существованием. Только лишь упоминанием. Хотя есть такие, кто грезит о встрече, а кто-то даже бросается в его объятия без оглядки, но те, кто сохранил здравомыслие, стремятся оттянуть неизбежную встречу настолько, насколько это возможно.

И как же, должно быть, его задевало моё неведение, когда он посещал мои консультации. Раз за разом, каждый понедельник. И каждый раз - ни единого намека на узнавание с моей стороны.

Но теперь он своего добился. Я вспомнила, кто он. Воплощение смерти, замаскированное под джентльмена.

Я видела его тогда, в спортзале, балансируя между жизнью и смертью. И вот он снова здесь. Неужели он заберёт меня в этот раз?

- Я умерла? - выдохнула я, и его лицо на мгновение смягчилось.

- Ну разумеется, - он улыбнулся, словно снисходя до разговора с ребенком. И хотя выглядел он моим ровесником, я боялась даже предположить его истинный возраст. Мыслит ли он вообще категориями времени и пространства? Вероятно, да, раз он твердит, что время на исходе. Впрочем, это ведь он обо мне?

Он помог мне сесть, протянув свою руку. Его пальцы были ледяными, как у окоченевшего трупа. Я отдёрнула руку, и его губы тронула усмешка, словно у мальчишки, что только что подшутил над девчонкой дешевым трюком с оголённым проводом. Но к моему приятному удивлению, когда кожу перестало жечь после его хватки, я обнаружила, что сотрясение меня больше не беспокоит. Логично, для мёртвых здоровье не проблема, не так ли? Ни разу не видела привидение, страдающее от зубной боли или несварения.

- Пришло время, Лучия, - он задумчиво взглянул на меня и, уперев трость в пол, сложил руки на набалдашнике в форме лошадиного черепа.

Почему он зовёт меня этим именем?

- Пришло время платить по счетам.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут прямо за моей спиной раздался резкий щелчок. Курок? Инстинктивно вжав голову в плечи, я обернулась, но это был всего лишь замок. Дверь распахнулась, впуская в комнату влажную весеннюю прохладу.

- О боже мой, - сокрушенно воскликнула Рэйчел. - Ты в порядке? - она оглядывала меня, сидящую на полу в верхней одежде, со смесью растерянности и тревоги. - Куда... Куда ты собралась? Ты вообще в своём уме? О боже, конечно же нет, ты же ударилась головой... - это она пробормотала скорее себе под нос, а затем, нацепив улыбку, которую обычно дарят душевнобольным и детям, прощебетала: - Пойдём лучше приляжем, хорошо?

- Всё со мной нормально, - отмахнулась я, потерянно озираясь. Смита нигде не было.

Её голос мешал мне собраться с мыслями, словно лезвие ножа высекая из памяти то, что я увидела и услышала всего минуту назад.

Как это обычно бывает, ткань сновидения распадалась, расползалась, и я никак не могла удержать её, хваталась лишь за ниточки, что сыпались сквозь пальцы. Смит, школа, выпускной. Что-то в этом видении про тот вечер было не так. Что-то изменилось.

Я коснулась затылка. Боль отступила.

- Не шуми, пожалуйста, - попросила я, поднимаясь на ноги.

Все симптомы действительно исчезли вместе со Смитом, хотя Рэй и восприняла мою просьбу говорить тише как подтверждение моего болезненного состояния. Вцепившись в моё плечо, она повела меня в гостиную.

- Прости, - понизила она голос. - Ты перестала отвечать на звонки.

- Да, потому что ночь, и я сплю, - я выразительно вскинула брови.

- Неужели? - она наконец отпустила меня и скрестила руки на груди.

В кремовой жилетке поверх дымно-розового велюрового костюма она походила на одну из тех мамочек с Ист-Энда, что возят детей на все тренировки, совмещая это с работой в местном кафе и читательским клубом, где, безусловно, хитом всё ещё является Сумерки, иначе откуда эти прикиды? Рэй до образа не хватало только джинсовой кепки и колец в ушах.

- В коридоре? В одежде? - её глаза сузились от гнева.

Она часто злится, но не на меня, а где-то рядом, поэтому мне вдруг стало не по себе.

- Так что случилось? Скажешь, в чём дело?

- Энди не отвечает, - призналась она.

- Сейчас ночь, наверное, спит, - холодно ответила она, пожав плечами. Казалось, от возмущения она перестала моргать.

- Нет, он написал, что поехал в какой-то дом...

- Да что с вами такое? - тяжело вздохнула она и прикрыла глаза.

- Не с нами, а...

- Да нет, с вами, - оборвала она меня. - Можно же всё обдумать, вести себя разумно, не лезть на рожон.

Она достала из кармана своей дутой жилетки телефон.

- Кому ты звонишь? - спросила я.

- Уиллу, - бросила она. Дождавшись гудков, она быстро проговорила: - Лиану я тоже звонила.

Я схватилась за голову.

- Какого чёрта, Рэй! Он...

Она выставила вперёд руку, призывая молчать. В трубке послышался голос МакКензи.

- Привет, Уилл, тут нужно один дом проверить... - Рэйчел выжидающе посмотрела на меня и нетерпеливо щёлкнула пальцами, требуя адрес.

- Нет, нет! - я замахала руками. - У Энди могут быть проблемы, никакой полиции, - прошипела я, стараясь говорить тихо.

Рэйчел закатила глаза и проговорила в трубку:

- Так, пока отбой, перезвоним позже. - Она уже почти отключилась, но Уилл, видимо, что-то еще спрашивал, и ей пришлось снова прижать телефон к уху. - Да нет, всё в порядке. Ложная тревога, до утра потерпит, - заверила она. - Я тебя не разбудила? Ой, прости, спокойной ночи.

Она нажала отбой и уставилась на меня взглядом, от которого я невольно отступила на шаг.

- Ну, - подруга склонила голову набок. - Едем? Или наблюёшь в машине?

Я поморщилась и, плотнее запахнув ветровку, направилась к двери. На ходу схватила с вешалки серую шапку бини, надев её вместо кепки. И правда, с чего я вообще решила надеть кепку?

Но у самой двери я остановилась как вкопанная, не решаясь повернуть ручку. Во рту вдруг пересохло. Я с трудом отлепила язык от нёба, сглотнула и спросила:

- Рэй, что было на выпускном?

Она молчала, хмуро глядя на меня. Потом, наконец, её губы дрогнули. Прежде чем заговорить, она отвела взгляд в сторону и непринужденно, словно сбрасывая с плеч тяжелое бремя воспоминаний, защищаясь от них, дёрнула плечами:

- Какой-то урод расстрелял наших одноклассников.

- Просто расстрелял? - осторожно уточнила я.

- Нет, блин, со спецэффектами, - неожиданно раздраженно ответила она. - Что за вопросы? Сама не помнишь? Если это последствия удара, нам нужно в больницу...

- Возможно, я кое-что забыла, - согласилась я. - Мне нужно понять... - я осеклась.

Мне нужно было понять, что из моих воспоминаний правда. Мне нужно было знать, какую версию смерть подложила моим друзьям. Всем ли одинаковую? Или у каждого свой личный ад?

- Та, где этот псих с винтовкой врывается посреди дискотеки и палит по всем, кто под руку попадется, пока его снайпер не сшибает.

Должно быть, мне не удалось скрыть отразившееся на лице удивление, потому что Рэйчел спросила:

- Не вяжется с твоей?

- Вяжется. Просто снайпер слишком быстро появился, тебе не кажется?

- Говорили, стрелок ранил охранника, а до этого убил полицейского... патрульного, который попытался его остановить, посчитав подозрительным. До нас он добрался, оставив порядочный кровавый след.

- Тогда всё сходится, - я кивнула и снова нерешительно посмотрела на дверную ручку.

Ничего не сходилось.

Это была другая версия кошмара. И я надеялась, что она не поджидала меня за дверью.

Теперь понятно, почему Рэйчел никогда меня не обвиняла. Почему никто меня не обвинял. Если у них у всех одно и то же воспоминание, то для них я не чудовище. Для них я, как и остальные, чудом выжившая жертва стрелка.

Помнил ли Даниэль? Или помнило то существо, что завладело им?

- Поехали, - Рэй обошла меня и толкнула дверь. - Возьми свои ключи, я тебе свои не отдам.

Я хлопнула по карману, где лежала связка, и вышла вслед за подругой на улицу. На обычную ночную улицу, пахнущую сыростью и недавней грозой.