Глава 19

- Не делай этого, - произнес кто-то рядом.

Я рассеянно обернулась и увидела Даниэля. Он выглядел не так, как в субботу. Он был юным, таким, каким я помнила его еще со школы. Каким я помнила его тогда.

- Пожалуйста, - проскулил он, сжавшись и выставив руки вперед, словно пытаясь от чего-то защититься. Но от чего?

Мое тело двигалось предательски медленно. Но даже так зрение не успевало за моими движениями, смазывая изображение, стоило мне повернуть голову.

Всё же, сквозь пелену мне удалось разглядеть человека, одетого во все черное. Как в замедленной съёмке я видела его военные берцы и то, как он тяжело ступал по паркету, сминая конфетти. Звук его шагов разносился с запозданием, гулким, приглушенным эхом. Его лицо скрывала балаклава.

- Нет, нет, нет! - запричитал Дэн, и мой взгляд невольно метнулся к нему, снова исказив пространство.

В ту же секунду меня оглушил хлопок. Дэн рухнул на пол и пополз в сторону. Крики и выстрелы наполнили помещение, отражаясь от невидимых стен и заполняя собой все вокруг. Я пыталась разглядеть что-то, но ничего не видела - мир превратился в мутные цветные всполохи. Внезапно что-то твердое уперлось мне в грудь. Сквозь дымку я увидела черную балаклаву прямо перед собой, и сразу после этого невероятной силы толчок отбросил меня назад.

***

Я вынырнула из кошмара с криком. В груди тут же вспыхнула острая боль. Слыша свое собственное дыхание, сиплое и прерывистое, я попыталась сесть, но меня остановили.

- Ты сломал ей ребро!

- Нет.

Когда зрение наконец прояснилось, я увидела всех троих: Энди, Рэй и МакКензи. Небо за их спинами все еще было темным, но гроза, кажется, стихла.

- Лана, - громче, чем следовало, спросил МакКензи. - Ты нас слышишь?

Я одарила его неприязненным взглядом, чувствуя, как его голос все еще звенит у меня в голове.

- Давай, вставай, только осторожно, - он и Энди помогли мне подняться. Боль из головы перекатилась в горло, и меня внезапно затошнило.

- Я пыталась тебя удержать, но ты так неожиданно упала, - Рэйчел зачем-то поправляла воротник моей куртки, словно это могло хоть чем-то помочь. - Наверное, сотрясение?

- Да, едем в больницу, - распорядился Энди, крепко обхватывая меня рукой за талию и направляясь к машине.

- Это Луи Арно? - заплетающимся языком спросила я.

- Да, - кивнул он. - Забудь сейчас о зеркале.

- Я видела завесу, - прошептала я. - Она рвется, Энди. Завеса рвется. Они идут сюда, - я блуждала взглядом по серому небу, пытаясь разглядеть ту трещину.

Голова от этого снова закружилась, и ноги подкосились. Энди подхватил меня на руки. Совместными усилиями они усадили меня в машину, и я снова провалилась в забытьё. Но на этот раз без видений.

***

Из больницы меня выписали утром, предписав постельный режим. Но я категорически запретила дежурить у своей кровати, прогнав всех по домам ещё днём. Договорились о регулярных созвонах. Притащили мне кучу еды, которая в горло от тошноты не лезла, и, наконец, оставили меня в покое.

Рэйчел взяла на себя все хлопоты, связанные с работой, отменяя мои встречи и консультации. Но мне было совершенно всё равно на работу. Какая разница, что подумают люди, как оценят и как воспримут мой вынужденный перерыв, если мир стоит на пороге хаоса?

Оцепенев от этой мысли, весь вторник я провела на диване, честно, но машинально, отчитываясь Рэй о своем состоянии. С Энди разговаривать не хотелось. Где-то в глубине моего эгоистичного сознания теплилась надежда, что Том узнает о случившемся и хотя бы напишет, но наша переписка оборвалась еще в субботу, и новых сообщений не появлялось, сколько ни обновляй.

Я изнывала от безделья и ощущения беспомощности. Не могла долго смотреть в телефон, не могла спать, не могла читать. Даже подкаст доводил до головной боли.

Тогда я решила думать, анализировать произошедшее за последние недели. За всеми событиями должна стоять одна причина.

Ведь это не первый раз, когда мы с Энди сталкиваемся с чем-то необъяснимым. Помнится, однажды нас буквально захлестнула волна паранормальных случаев. Тогда мне тоже подумалось, что конец света не за горами.

Взять хотя бы ту актрису, что заключила сделку с дьяволом - конечно, через какого-то бестолкового посредника. Только вот умерла она раньше, чем этот растяпа успел воплотить её желание. Вам когда-нибудь приходилось изгонять одержимость из целого театра? Да, я говорю про здание. Тогда нам даже выделили епархиального экзорциста, но прежде я утонула в кипе бумаг.

"С учётом вышеизложенного, настоятельно рекомендую рассмотрение данного случая с религиозной точки зрения и проведение тщательного расследования компетентными религиозными органами для точного определения природы сверхъестественного воздействия."

Эту фразу я писала трижды в своей карьере. Мужчина из Шотландии, восьмилетняя девочка и вот потом - театр. В остальных случаях нам удавалось обойтись без вмешательства "компетентных религиозных органов". Мы бы справились и в этих трёх без помощи епархии, если бы в одном деле не был замешан ребёнок, а в другом - бывший священник. Последним делом интересовался даже Ватикан, но наша бравая церковь не пустила их даже на пушечный выстрел. 

Когда изгоняешь какую-нибудь сумеречную тварь из святого человека, волей-неволей задумаешься: а Бог-то вообще есть? А то он даже своих любимых детей не особо поддерживает. Может, ему до нас вообще нет никакого дела? А может, мы пропустили начало конца света? Пока сидели по домам на самоизоляции, например. А может, он просто ждёт, когда мы сгинем, посылая нам всё новые и новые испытания? Но люди - хуже тараканов, - наверняка именно так думают всякие небесные создания, если они там есть.

Все десять лет я имела дело с демонами и прочей нечистью. В их существовании я убедилась, но никогда бы не подумала, что среди этого чёрного сброда могут обитать и древние боги. Впрочем, плох тот демон, что не страдает имперскими замашками и не мнит себя богом.

Я вспомнила рвущуюся ткань завесы. Видение было пугающим, парализующим, но видения у меня были и раньше. Та трагедия тринадцать лет назад сделала меня такой восприимчивой к сумеречному миру. Некоторые назвали бы меня пограничником. Смешно, кому - ПТСР, а кому - способность видеть чуть дальше собственного носа. Впрочем, пограничное состояние у меня определенно есть - это всем известный факт, что в психологию и психиатрию идут те, кто сами жаждут исцеления. Но даже для меня то, что я увидела, было слишком. Кажется, скоро мне придётся писать ту фразу, что призывает епархию, в четвертый раз.

Не заметив, я задремала. И мне снова приснился тот вечер. Кошмарный вечер, который изменил всё.

"Один, два, три... " - голос дрогнул на счете "десять" - и дальше - "одиннадцать..." - меня до сих пор пробирает дрожь от собственного хладнокровия, но в тот момент, раз за разом выбирая между жизнью и смертью, я, кажется, уже сама умерла. А мёртвые не знают жалости. "Тринадцать."

Резко распахнув глаза, я судорожно вздохнула. Обычно после кошмара радуешься, что это был всего лишь сон. Но только не тогда, когда он безжалостно напоминает о реальности, о необратимости содеянного. О жестокости непоправимого поступка, который будет преследовать вечно. Был ли у меня вообще выбор?

Тошнота подступила к горлу, но на этот раз не от головокружения, а от самой себя. Тринадцать лет. Тринадцать грёбаных лет я умудрялась не думать об этом, не вспоминать. Блаженство забвения. Но если помнила я, то, может, и остальные тоже? Может, и остальные не могли меня простить? Конечно, они помнили. Конечно, Дэн не мог меня простить.

Я поднялась и поплелась в спальню. Нужно всё-таки надеть крестик. И написать Энди. Он прав, я не должна ничего от него скрывать, если дело касается нашего общего дела. Пришло время рассказать ему о прошлом, о том, что его подруга своими руками лишила жизни тринадцать человек.

***

В спальне, с трудом фокусируя взгляд на экране, я отправила Рэй дежурное сообщение. Резь в глазах не проходила, смотреть было мучительно. Превозмогая тошноту и головокружение, я набрала номер Энди, но он не ответил. За полночь, он мог крепко спать, но тревога скользкими пальцами сжала горло. Еще один звонок утонул в бесконечных гудках. Я открыла переписку. Последнее непрочитанное сообщение от него - "если что, я ищу разрыв в доме на Эрлингтон, спокойной ночи". Оно было отправлено "вчера в 22:03". Надпись вверху: "был в сети вчера в 23:17". Выругавшись, я снова нажала вызов, но ответа по-прежнему не было.

Приложение, которое мы с ним остановили, чтобы отслеживать местоположение друг друга, указывало локацию по улице Эрлингтон. А значит, он действительно поехал туда один и бог знает, во что вляпался.

Натягивая спортивные штаны, я невольно отметила иронию ситуации. А что, если приложение дало сбой и он сейчас дома и не один? Вдруг он прекрасно проводит время с какой-нибудь красоткой, а тут появлюсь я - с разбитой головой. Впрочем, своё безумное поведение всегда можно списать на сотрясение. Натянув футболку, я отдышалась, борясь с новым приступом тошноты. Стоит ли вообще куда-то ехать? Да и доеду ли я в таком состоянии? Улицы пустые, ехать до этой заброшки не так далеко, но вполне возможно, что Энди уже спит у себя в квартире, и я зря паникую. Но что-то внутри отчаянно подсказывало: нет, что-то не так. Что-то случилось.

***

Энди вышел из машины и быстрым шагом направился к старому заколоченному дому. Порыв ледяного ветра распахнул куртку, вынуждая его остановиться, чтобы застегнуться. Опасливо оглянувшись, он увидел лишь лунный свет, отражающийся от машины в кромешной тьме. Энди вновь прибавил шаг. До здания оставалось всего несколько метров, которые он преодолел в мгновение ока.

Перед дверью он помедлил, еще раз оглянулся и лишь потом рывком распахнул ее, направляя луч фонаря в холл. Поднялись клубы пыли. В лицо ударил запах сырости и могильного холода, но не такого, как снаружи - этот холод пронизывал до костей. Еще минуту назад Энди торопился войти, а теперь с удивлением поймал себя на желании вернуться обратно на улицу. Прежде чем двинуться дальше, он достал из кармана миниатюрную камеру размером с брелок и закрепил ее прищепкой на лацкане куртки.

- Ну что ж... - сипло пробормотал Энди себе под нос. - Сегодня вторник. Время... - он бросил взгляд на запястье. - Двадцать минут после полуночи. Значит, уже среда. Я снова в заброшенном доме на улице Эрлингтон. С нашего последнего визита здесь исчезла еще одна пара. Они вошли сюда четыре недели назад и пропали без следа. Я подозреваю, что этот дом - ещё одна аномалия. Где-то здесь есть разрыв в завесе. - Он замолчал, обдумывая сказанное. - Что ж, попробую его найти.

Энди шагнул внутрь, отпуская дверь. От порыва ветра она с глухим стуком ударилась о косяк и тут же отскочила назад. Он поёжился, но продолжил идти вперед, освещая ветхие доски под ногами тусклым лучом фонаря.Первая комната, вторая - пусто. Энди крепче сжал пистолет, освещая путь фонарем.

Он продолжал продвигаться вперед. В спертом воздухе стоял тошнотворный запах. Энди водил лучом по стенам, осторожно ступая по бетонному полу, местами покрытому прогнившими досками. Под ногами то и дело хрустели осколки стекла.

В дверном проеме столовой мелькнула чья-то тень, и Энди, повинуясь инстинкту, опрометчиво бросился следом, но там уже никого не было. Пройдя несколько шагов, он остановился. Кто бы это ни был, он либо уже скрылся, либо пытается заманить его в ловушку. Энди решил вернуться.

Внезапно что-то коснулось его спины. Дёрнувшись в сторону, Энди налетел на стену, больно ударившись плечом, но не обратил на это внимания. Он увидел фигуру, слишком мощную, чтобы быть человеческой. Энди пытался разглядеть её, но она словно расползалась перед глазами, принимая все более жуткие очертания, то вставая в полный медвежий рост, то опускаясь на четвереньки.

Голова закружилась, будто он внезапно оказался на карусели, и Энди выстрелил вслепую в стремительно приближающееся существо, пытаясь удержаться на ногах и хватаясь за стену. В ушах стоял звон, заглушающий все вокруг. В голове гудели мысли, но одна звучала особенно отчетливо: «Мне крышка». Ноги подкосились, и он рухнул на грязный пол, чувствуя, как хрустнула под его весом нагрудная камера. Энди отчаянно боролся с подступающей темнотой, но с ужасом осознавал: даже оставаясь в сознании, он не сможет остановить монстра. Что-то парализовало его, превратив в безвольную добычу.

Когтистая лапа стиснула его ногу и потащила куда-то. Один вид существа вызывал цепенящий ужас. Огромное, с мутными желтыми глазами, оно обладало гибкостью хищного животного и грузностью медведя. Сопротивляясь, Энди попытался приподняться и ухватиться за косяк, но руки не слушались, даже поворот головы стоил неимоверных усилий. Крик безысходности застрял в горле, вырвавшись лишь сдавленным стоном, когда он ощутил над собой зловонное дыхание. Что-то невероятно тяжелое обрушилось ему на грудь, ломая ребра. Энди видел перед собой тварь, оскал которой не поддавался никакому описанию. Уродливая, обезображенная пасть во всю ширину морды плотоядно клацала зубами. Существо издавало жуткое рычание, дёргало головой и жадно втягивало ноздрями запах крови.

Энди хотел закричать от ужаса и боли - это было хуже любого ночного кошмара, воплотившегося в реальность. Но стиснутые легкие не позволяли сделать вдох, а вместо крика изо рта вместе с кровью, забрызгавшей губы, вырвался лишь едва слышный хрип.

Не стоило идти сюда одному.

***

— Оливия! Ты идёшь? — в зал музея заглянула девушка. Она была одета в ветровку, готовая к прохладному лондонскому вечеру. В руках у неё звенели ключи.

— Да, — ответила брюнетка, не отрываясь от работы. Она аккуратно счищала пыль и грязь с большой ржавой рамы. Её волосы были собраны в плотный пучок, а на глазах — очки. — Минутку.

Оливия внимательно осмотрела проделанную работу, кивнула с одобрением и отложила кисточку в сторону.

— Это то, что привезли утром? — спросила её подруга и коллега, встав у неё за спиной. — Та самая утерянная часть коллекция?

— Да. Луи Арно, — коротко ответила Оливия. — Теперь оно дома.

Патриша удивлённо подняла брови:

— Ого. Неприятная штука, конечно. Монстр какой-то.

— Не говори глупостей, Триш, — засмеялась Оливия. — Починим этого красавца и поставим в первом зале. Там ему самое место. 

Она встала из-за стола, на котором лежала рама, и направилась к шкафу с вещами. Тиш какое-то время не могла оторвать взгляда от того, что осталось от зеркала. Она смотрела в чёрную бездну, обрамлённую ржавой медью, — завороженно и одновременно испуганно. Без зеркальной глади оно было всё равно что слепое. Мёртвое.

— Триш, идём? — окликнула её Оливия, когда переодевалась. Но подруга не ответила. — Тиш, ты что? Патриша! — обеспокоенно произнесла девушка. Она осторожно подошла и тронула Триш за плечо. Та вздрогнула, словно проснувшись ото сна, и рассеянно взглянула на Оливию.

— Задумалась, — проронила она.

Оливия недоверчиво проследила за тем, как подруга наконец сдвинулась с места и зашагала к двери. Затем сама, бросив прощальный взгляд на раму, направилась к выходу.

За их спинами зеркало едва заметно содрогнулось. Никто бы и не заметил, если бы не облачко пыли, что поднялось над рамой и чёрной поверхностью. Затем последовал ещё один толчок, словно кто-то или что-то колотило в зеркало изнутри.