часть 9

Юнги проносит парня на руках до машины. Он находится в панике. На улице безжалостно хлестает ливень, неудивительно, что Чимин, который находился на улице больше четырех часов, потерял сознание. Мин отвёз парня домой и тут же вызвал личного врача.

— Ваш омега потерял сознание от перенапряжения, усталости и простуды, с которыми организм не смог справиться. Ему необходим отдых в течение нескольких недель. Я оставлю эти таблетки, — врач указывает на тумбочку, на которой стоят препараты.

— Пить два раза в день, после завтрака и обеда.

— Доктор, с ним всё будет в порядке? — Юнги обеспокоенно смотрит на спящего Чимина.

— Конечно, но должен вас предупредить, — врач отрывает взгляд от бумаг, — у вашего омеги скоро течка, пусть он перестанет пить подавители, это сказалось на его иммунной системе. У вас может никогда не быть детей, если он не откажется от блистеров.

Юнги пребывает в немом шоке — Чимин принимает подавители. Еще с первой встречи он понял, что омега не пахнет, но для него это не имело никакого значения, Юнги был слишком поражен красотой и характером парня, чтобы понять — он влюбился в Чимина даже без запаха, что бывает очень редко в мире, или же вообще не бывает. Но даже так, Мин зол на Пака — он причиняет себе вред и совсем не думает о своем здоровье, словно ему все равно на собственное состояние. Но главный вопрос остаётся неозвученным — зачем ему понадобилось пить подавители?

Юнги решает разобраться во всем позже, сейчас важнее позаботиться о Чимине.

Доктор собирает инструменты, поправляет круглые очки и с серьезным выражением лица прощается. Мин остался наедине с Паком и посмотрел на него. Чимин лежит, спокойно посапывая, свернувшись в клубочек, словно маленький котёнок. Юнги очень хочется узнать его запах.

                                ***Чимин просыпается после того, как проспал целых четырнадцать часов. За это время Юнги не отходил от него ни на шаг и был несказанно счастлив, когда омега открыл глаза.

— Ты наконец-то проснулся, — Юнги не хочется скрывать счастливую улыбку. Он звонил врачу каждые два часа и спрашивал почему омега так долго спит. Бета успокаивал Мина и говорил, что всё в порядке, организм восстанавливается.

Врач был очень удивлен такой заботе со стороны альфы. Обычно холодный, безразличный Мин Юнги сейчас проявляет чувства к какому-то человеку.

— Попей воды, ты должен набраться сил, — альфа протягивает стакан, и на секунду их пальцы соприкасаются, проводя электрический заряд. У Чимина руки тёплые, прямо как у маленького ребенка, а у Юнги наоборот — холодные. Это создаёт такой контраст, что у обоих появляется лёгкая дрожь. Вот он — первый симптом течки омеги.

— Как долго я проспал? — хрипота от долгого сна в голосе заставляет поморщиться.

— Четырнадцать часов.

                                ***Юнги вернулся с работы и прошел в гостиную. Чимина не было видно, а картина, которую Пак рисовал, так и осталась сохнуть под лучами вечернего солнца незаконченной.

Но присутствие омеги выдавал чёткий, яркий запах персиков. У Мина сразу обострился нюх. Омега рядом — он пахнет умопомрачительно, что у любого альфы снесет крышу, и Юнги втайне рад, что Чимин только его и ничей больше.

Воспоминания Мина уносятся далеко в прошлое. Мысленно он находится на берегу моря в Пусане, в доме его дедушки-омеги и принюхивается к персикам, что он заботливо собрал в собственном саду к приезду внука.

От этих мыслей хочется быстрее найти Чимина и… сделать хоть что-нибудь, ведь так продолжаться больше не может.

Юнги поднимается по лестнице тяжёлыми шагами, боясь, что его вес не сможет выдержать хрупкая конструкция. Он еле сдерживает себя, чтобы не выбить дверь с ноги и не ворваться в комнату беззащитного омеги. Лишь открывает ее, слишком поздно вспомнив о том, что забыл постучаться. Но сейчас все эти мысли уходят на второй план, ведь он видит его.

Чимин лежит на белоснежных простынях, запрокинув голову на подушку, одетый лишь в тонкую шёлковую пижаму лавандового цвета. Простыни насквозь пропитались естественной смазкой парня, которая просачивается сквозь штаны. Чимин весь дрожит и потеет. Но самым удивительным в этой картины был взгляд омеги, который ещё никогда прежде не глядел с таким желанием, как сейчас.

Раньше Пак не смотрел на Юнги с похотью, поэтому этот момент останется в памяти Мина навечно. В горле начинает першить, а вся кровь в голове отливает вниз, поэтому Юнги простоял так секунд пять, не двигаясь и боясь нарушать странную тишину. Но стон, который Чимин не смог сдержать, хотя уж очень пытался, чтобы не опозориться, побудил в Юнги такое желание, что страшно больше не за Чимина, а за себя. Один шаг — и он сорвётся и не сможет остановиться. Ему поскорее нужно уйти прочь из комнаты, чтобы не причинить боль омеге и не испугать. Юнги плетётся к двери, не сводя взгляда со смущенного Чимина.

Старается не замечать этот запах спелых персиков, который заполонил всю комнату, от него не избавиться даже если выйти на улицу — он застрял в самих лёгких и не исчезнет оттуда. Юнги уже дотрагивается к ручке двери, как слышит тихий голос Чимина.

— Хён, я не хочу, чтобы ты уходил, пожалуйста, останься, ах-х, — Чимин чуть ли не плачет от возбуждения.

— Что ты хочешь? — У Мина почти не осталось силы воли, но он держится.От этого вопроса Пак ещё больше смутился, но ответил.

— Хочу, чтобы ты… — он не знает какие слова подобрать, ведь сталкивается с такой ситуацией впервые, это его очень смущает. В конце концов начинает молить альфу, — Юнги-хён, пожалуйста, прошу тебя.

И тут Мина переклинивает. Чимин никогда не обращался к нему по имени, а сейчас он понял, что из его уст оно звучит как тягучая патока.

— Ты не представляешь, то как долго я этого ждал, — Юнги приподнимается на локтях, притрагивалась к раскаленной шее носом, вдыхает аромат персиков. Мин одной рукой поглаживает бедро, а другой пытается спустить штаны младшего. Он пытается протестовать, но не может сдерживать возбуждения от рук альфы.

В конце концов он сдается, стыдливо прячет взгляд и заливается краской, когда Мину удается снять штаны с парня. Но он не позволяет отстраниться. Потихоньку, шепча какие-то нежные слова в ухо, которые Чимин уже не в силах разобрать, Юнги расстегивает верх. Уже полностью голый, Чимин лежит и рвано дышит, Мин с трудом подавляет желание наброситься на омегу.

Нельзя — с этим омегой нужно быть нежным, он не из числа тех, кто будет спать с тобой из-за денег. С этим омегой нужно быть предельно аккуратным — не спугнуть и не навредить. Столько правил, но это стоит того, ведь Мин ещё никогда не хотел никого так сильно. Даже Хосока.

Пока Чимин не успел сообразить, альфа переворачивает его на живот, достает из ящика столика баночку смазки, обильно поливает им пальцы и начинает вводить первый палец. Чимин шипит от внезапной боли. Юнги целует его по линии позвоночника и поглаживает бедро, чтобы успокоить. От этих ласк Чимин начинает дрожать сильнее и обильнее истекает смазкой.

Постепенно, Мин вводит второй палец, когда он начинает двигаться свободно, Пак начинает молить альфу.

— П-пожалуйста, — хнычет парень.

— Пожалуйста что? — Юнги откровенно издевается над младшим и продолжает двигать пальцами внутри омеги. — Ну же, стони, малыш, хватит сдерживать себя.

Чимин словно ждал эту команду, потому что в следующую секунду с его пухлых губ слетает стон. Это переклинивает альфу, чрезмерное возбуждение давит в штанах, Юнги решает, что Чимин наконец готов, он спускает брюки, от вида разбухшего члена альфы, Чимин смущается, но не может скрыть своего возбуждения. Когда головка упирается в задницу Чимина, он начинает сомневаться, но, не успев набрать воздуха в лёгкие, Чимин теряется в ощущениях, ведь Юнги начинает двигаться.

Первые толчки были неприятны и болезненны, он хотел прекратить, но с пятого толчка началось пробиваться наслаждение, Чимин старался не стонать, но не удерживался от этого при особо быстрых движениях.

Юнги знал, что это будет потрясающе, но чтобы настолько, он и представить не мог. Его малыш извивается под ним и стонет так сладко, что у Мина прогибаются колени. Он тянется к шее омеги, не прекращая движения, и оставляет несколько долгих поцелуев, которые позже превратятся в засосы.

Когда оба они приближаются к разрядке, Юнги прокусывает шею омеги, оставляя метку. Чимин кричит от боли, а Юнги тут же зализывает рану. Теперь Чимин полностью только его — от этой мысли Юнги улыбается сам себе.Чимин кончил громким стоном, оставляя на плечах альфы красные отметины — слишком сильно держался за них. Юнги кончает следом и долго целует смущенного омегу в губы.