Глава 8

Я ворочалась до самого утра, но сон так и не пришёл. Голова была тяжёлой от мыслей, а тело словно отказывалось расслабляться. Как оказалось, не я одна провела эту ночь без сна.

Киллиан зашёл в комнату около семи утра. Он выглядел так, будто вообще не спал: тёмные круги под глазами, бледное лицо.

— Ты что, всю ночь шила? — его голос был немного хриплым, но в нём уже чувствовалась энергия.

— Нет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто не могла уснуть. А ты похоже не спал?

Он устало хмыкнул, проведя рукой по коротким волосам.

— Не могу. Голова гудит, как двигатель. А у тебя что? Кошмары с Лэндоном в главных ролях?

Я напряглась.

— Почему?

Киллиан хмыкнул, не сводя с меня взгляда.

— Потому что у тебя лицо с субтитрами.

— Всё в порядке, — солгала я, отводя взгляд.

— Да, конечно, — Киллиан фыркнул, но в его голосе не было злости. — До встречи с ним мы с тобой очень хорошо жили. Почти победили твои панические атаки. Тут появляется он — и все летит в одно прекрасное место.

— Можем мы это не обсуждать, пожалуйста.

— Можем, но...Сколько всего мы с тобой сделали, что ты перестала просыпаться в слезах посреди ночи?

— Я держусь, — сказала я, чувствуя, как в солнечном сплетении становится тяжело, — все хорошо, Килл.

Он подошел ко мне близко и через секунду — я оказалась в его объятиях.

— Слушай, если почувствуешь себя хуже — не сиди одна, звони мне или Леони. Договорились?

— Хорошо, — я благодарно ухватилась за возможность сменить тему.

— Пойдем завтракать, я приготовил омлет.

Киллиан почувствовал моё состояние, хотя я старалась держаться. Будучи трудоголиком, он считал, что человеку от хандры можно помочь загрузив его работой. Так он и поступил — поэтому с утра до ночи я занималась поиском новых площадок, пошивом костюмов для предстоящего шоу, организацией репетиций.

Я работала в небольшой мастерской, которую арендовала пару лет назад у старой швеи. Месту требовался ремонт — и мы с Леони часами наводили порядок, красили стены и обставляли каждый угол. Бесконечные катушки с нитками, шум швейной машины, несколько манекенов, куски ткани — мастерская жила. Сколько времени я проводила в этих четырех стенах — знал только один господь бог, но только тут могла забыться и делать то, что люблю больше всего. Раздвигала шторы, пуская свет, включала музыку и садилась за стол, утопая в тысячах идей.

Но даже когда ребята из труппы Киллиана приехали на примерку, мне казалось, что всё это — временное спасение. Фиксируя очередной костюм английскими булавками, я мысленно была где угодно, но точно не в мастерской и не с парнями из «Хеннесси».

И всё же они неизменно вызывали восхищение. Несмотря на то, что я знала некоторых из них уже не первый год, их внешность заново поражала. Киллиан не брал в труппу кого попало. Его танцоры выглядели как ожившая мечта: широкие плечи, узкие талии, длинные ноги, при этом, несмотря на похожие фигуры, у каждого была своя яркая индивидуальность. Один выделялся резкими скандинавскими чертами и ледяным взглядом, другой — самодовольной ухмылкой, играющей на лице, словно он только что придумал шутку. Третий напоминал героя из фильмов о «плохих парнях» — с лёгкой небрежностью и татуировкой, выглядывающей из-под воротника.

Их движения, даже самые простые — поправить рукав или пройтись к зеркалу, — выглядели настолько отточенно, что я невольно замирала, наблюдая за ними. В труппе Киллиана были двое, кто выделялся особенно: русский Дмитрий и остроумный итальянец Лоренцо.

Дмитрий с лёгкостью привлекал внимание своей холодной, чуть надменной внешностью. Высокий, с коротко стрижеными светлыми волосами и строгими чертами лица. Но за этой ледяной внешностью скрывался настоящий профессионал — его движения были мощными, выверенными до миллиметра, каждая мышца подчинялась строгому внутреннему ритму. Дмитрий редко говорил, но когда открывал рот, в его словах всегда ощущалась особая сухая ирония.

— Поаккуратнее, девочка, — пробормотал он, когда я подколола очередную часть ткани. — Надеюсь, ты не планируешь заколоть меня до смерти.

— Это зависит от того, будешь ли ты стоять спокойно, — ответила я, стараясь не выдать улыбку.

Он говорил на немецком с русским акцентом — периодами мешая два языка между собой, это звучало забавно.

Особенно, когда с ним спорил его лучший друг Лоренцо. Эти двое доказали, что противоположности притягиваются. Почти такой же ростом как Дмитрий, с непослушными каштановыми волосами и хитрой улыбкой, итальянец излучал жизнелюбие. Лоренцо говорил больше всех, и его остроумие заставляло даже самых серьёзных сдаваться в борьбе с унынием.

— Ты серьёзно? — спросил он, глядя в зеркало и разглядывая костюм. — Рубашка должна подчеркнуть бицепсы, а не спрятать их. Катрина, ты что, пытаешься скрыть мою лучшую часть тела?

— Думаю, твоё лучшее оружие — это язык, — парировала я, закрепляя булавку на рукаве.

— Тогда тебе нужно придумать для него отдельный костюм, bella*. — не остался в долгу Лоренцо, стрельнув в меня взглядом.

— Лучше уже просто примерить и пойти домой, — пробормотал Дмитрий, лениво прислонившись к стене. — Киллиан сегодня на репетиции всех в клочья рвал.

— Ты тоже заметил? — хмыкнула я, закрепляя булавку на рукаве Лоренцо. — Мне кажется, он уже неделю в таком состоянии.

— Вчера на репетиции он сорвался на Тео из-за случайной ошибки, — добавил Лоренцо, поправляя воротник. — И это при том, что Тео вообще-то делает достаточно.

— Да, он сегодня был не выспавшийся вообще, — ответила я, стараясь говорить нейтрально. — Нервы на пределе. Много номеров.

Дмитрий покачал головой.

— Это не оправдывает, почему он ведёт себя так с нами. Мы все пашем.

— Не вините его, он очень старается, я столько клубов забронировала, — напомнила я. — Когда всё идёт не по плану, он начинает винить весь мир.

— Вот только мир — это мы, — Лоренцо закатил глаза, стряхивая с плеча воображаемую пылинку. — А потом он удивляется, почему мы не рвёмся от счастья работать до ночи.

— Перестаньте, — попросила я, чувствуя, как всё это накапливается внутри. — Да, он сейчас на грани. Но если мы начнём его обсуждать за спиной, лучше не станет.

— А что, лучше прямо сказать ему в лицо? — усмехнулся Дмитрий. — Киллиан, ты ведёшь себя как...

— Как засранец, — закончил за него Лоренцо, и они оба рассмеялись.

Я покачала головой, но сдержать улыбку не смогла.

— Мальчики, он хороший босс, — сказала я, — кто бы что ни говорил.

Неамотря на разницу менталитетов, мы неплохо ладили. Дмитрий часто ходил на закрытые вечеринки и пытался вытащить меня с собой, Лоренцо готов был подставить свое плечо. Они воспринимали меня, как младшую сестру, и тем самым заслуживали доверия.

— Катрина, ты правда меня заколишь сегодня, — спокойно сказал Дмитрий, когда я в сотый раз за примерку уколола его иглой, — что с тобой-то?

— Плохо себя чувствую. Голова весь день болит, осень, — пожала я плечами, — прости.

— Ты бледная, как стена.

— Я тоже заметил. Заболеваешь? — вступился Лоренцо.

— Заболеваю, — солгала я.

— Купить тебе глинтвейна, безалкогольный, само собой? Мы после примерки собирались дойти до кофейни.

— Почему само собой?

— Потому что ты выглядишь так, как будто рухнешь от любого лишнего градуса, — улыбнулся Лоренцо, многозначительно глядя на меня.

Я закатила глаза, но всё же не смогла сдержать улыбки. Эти двое, как всегда, умели перевести даже моё очевидное недомогание в шутку.

— Спасибо за заботу, но я, правда, в порядке. Просто устала, — я попыталась отмахнуться от их внимания, но Дмитрий, прищурившись, посмотрел на меня.

— Катрина, ты не можешь быть «в порядке», если выглядишь так, как будто не спала и не ела три дня. Когда ты ела в последний раз?

Я задумалась. Действительно. А я ведь и не ела тем днем.

— И это говорит человек, который на вечеринках проводит больше времени, чем дома, — парировала я.

Дмитрий фыркнул, но явно собирался продолжить разговор, когда вмешался Лоренцо:

— Не дави на нее. Она же сказала, что устала. Но вот глинтвейн мы всё равно возьмём. Осень требует согревающих напитков, а твоя осенняя депрессия явно нуждается в лечении.

— У меня нет депрессии, — заявила я, хотя, возможно, в его словах была доля правды.

— Это потому что ты её не осознаёшь, cara mia*. И когда ты правда ела?

— Вчера.

— Я объявляю Киллиану выговор по этому поводу, плевать, что он мой босс. Сейчас мы закончим и пойдем все вместе.

— Это не обсуждается, — наконец произнёс Дмитрий, расправляя плечи. — Мы все идем в кафе.

Я подняла глаза, собираясь возразить, но Лоренцо, с фирменной широкой улыбкой, успел добавить:

— Только на час. Мы даже выберем тихое место. Честно.

Они оба смотрели на меня так, как будто  были готовы силой вытащить из мастерской. И, несмотря на всю мою усталость, в этом было что-то... тёплое.

— Хорошо, — сдалась я, — поесть и вправду надо.

После примерки мы всё же отправились поужинать. Лоренцо настоял на небольшой пиццерии, которая славилась своими тонкими коржами и свежими ингредиентами. Я почти не ела, лишь поковыряла салат вилкой, наблюдая, как Дмитрий и Лоренцо спорят, какая начинка лучше. Их оживлённый разговор должен был развеять мои мысли, но всё, что я могла слышать, — это шепот воспоминаний о Лэндоне и его словах.

— Не нравится? — Лоренцо поднял бровь, кивая на мой почти нетронутый салат.

— Да нет, — я натянуто улыбнулась. — Еда — последнее, что сейчас волнует.

— Зря, — вмешался Дмитрий. — Без сил ты завтра даже булавку не сможешь воткнуть.

Я вздохнула, но их упрёки оказались бесполезны. Беспокойство росло, пока мы наконец не расплатились и вышли на прохладный воздух. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Я достала его и увидела сообщение от Киллиана.

Киллиан: «Когда закончишь, заезжай в зал для репетиций».

Я почувствовала лёгкую волну облегчения. Поездка в зал могла стать идеальной возможностью отвлечься.

— Киллиан хочет меня видеть, — сообщила я, глядя на своих спутников.

— Понятно, — протянул Лоренцо, хитро прищурившись. — Передавай ему привет.

— Удачи, — добавил Дмитрий, и я заметила лёгкую улыбку на его лице.

Попрощавшись, я вызвала такси и отправилась в зал. В труппе ходили сплетни о том, что мы друг другу гораздо больше, чем коллеги, поэтому хитрые улыбки парней ни сколько меня не удивляли. Говорят, что девушки много сплетничают — факт. Но если вам когда - нибудь доведется работать в компании парней, особенно если парочка из не их не гетеросексуалы, вы быстро поменяете мнение насчет того, кто сплетничает больше.

***

Дверь в студию была приоткрыта, оттуда доносился глухой бас и звонкие звуки электронщины. Я застыла на пороге, увидев, как Киллиан о чем-то оживленно спорит с Тео. Музыкант сидел за ноутбуком и музыкальным пультом, постукивая пальцами по крышке.

— Слишком ровно, — упрямо твердил Киллиан. — Нам нужна динамика. Эти переходы ни о чем.

— Если ты хочешь динамику, нужно время. А у нас его нет, — отрезал Тео, откидываясь на спинку стула. — Чудеса так быстро не делаются.

Я вошла, стараясь не перебить их спор. Они оба посмотрели на меня одновременно, как будто ждали поддержки.

— Привет, — промямлила я, поднимая руки в защитном жесте. — Я не опоздала?

— Нет, — сказал Киллиан, делая шаг ко мне. — Скажи ему, что это слишком скучно.

Тео недовольно фыркнул.

— Я уже начинаю думать, что он издевается.

— А если серьезно, — я подошла ближе, чтобы взглянуть на ноутбук, — о чем речь?

— О том, что он сам не знает что ему надо, — сказал Тео, качая головой. — Им нужен саундтрек под следующий номер, но они не знают, какой. И времени особо нет.

— Килл, — вздохнула я. — Что с тобой?

— Да ничего, сегодня не мой день. Я сейчас вернусь, — сказал Киллиан, отвлекаясь на телефонный звонок.

Тео покачал головой и протянул мне руку. Мы редко виделись, хотя именно я в свое время посоветовала Киллиану посотрудничать с этим парнем. Музыканту пришлось нелегко — он полностью разорвал отношения со своим деспотичным отцом и не пошел учиться в престижный университет, оставшись фактически на улице без покровительства от родителей.

Но Тео неплохо справлялся и неплохо выглядел. Все тот же небрежный, немного сонный взгляд из-под светлой челки, слишком длинной, чтобы быть модной. И одежда — простой черный свитер, джинсы и высокие ботинки — смотрелась уже как нечто, продуманное до мелочей.

— Явилось солнце, — в уголках его рта заиграла улыбка. — Как ты?

— Я почти живу на работе, — сказала я, устраиваясь на ближайшем стуле. — А ты? Наверное, живешь в студии тоже.

Тео усмехнулся.

— Есть такое. Подписал несколько хороших контрактов, пытаюсь успеть все на свете.

— Молодец, — заметила я, — так держать.

— C'est la vie, — сказал он, — надо оправдывать отсутствие высшего образования в этом обществе.

Я фыркнула, не в силах удержать смех.

— В твоем случае, наверное, университет убил бы всю искру. Как жизнь-то? Я тебя полгода не видела.

Киллиан тем временем вернулся в зал и с интересом посматривал в нашу сторону, но вмешиваться не стал.

— Удивишься, но не такая плохая, — ответил он, потирая шею. — Даже ездил к отцу недавно. Правда, понял, что мы никогда не найдем общий язык.

— Скучаешь?

— Возможно. Ну, вот, Килл вернулся. Давайте работать дальше.

Он поднял взгляд на Киллиана, улыбнувшись.

— В общем, сейчас попробую станцевать. Кое-что придумал, — сказал танцор.

Киллиан очень редко танцевал сам из-за старой травмы, поэтому каждый раз я ждала такого момента с замиранием сердца. В тот вечер он выглядел решительно. Когда Тео заиграл вступление, Киллиан стянул толстовку, оставшись в чёрной майке, и сделал несколько шагов в центр зала. Танец всегда оставался для него чем-то сокровенным. И тогда я видела, как его лицо исказилось от раздражения и боли.

Киллиан начал двигаться под музыку, но его тело перестало слушаться и подчиняться. Руки двигались резко, как будто ломались в суставах, ноги сбивались с ритма, а повороты получались угловатыми и неестественными. Каждое движение казалось чужим, не его. Он пытался сделать привычные прыжки и вращения, но они выглядели скомканными, не такими плавными, как обычно.

Лоб покрылся потом, дыхание сбилось, а лицо перекосилось от разочарования. Он явно чувствовал, как каждое «па» выходит не так, как нужно, и это только усиливало его злость.

— Да что с тобой? — бросил он себе под нос, резко остановившись и стиснув кулаки. Его грудь тяжело вздымалась, и было видно, как его пальцы дрожат.

Киллиан провёл рукой по короткостриженому затылку, словно пытаясь стряхнуть это странное ощущение, но тело продолжало сопротивляться. Вместо того чтобы двигаться с привычной лёгкостью, оно казалось тяжёлым, неповоротливым.

— Чёрт, — выдохнул он.

Тео выключил музыку. Я молча стояла у стены, боясь нарушить эту напряжённую тишину.

— Я не могу собраться. Всё не то. Я Пиноккио.

— Может, перерыв? — осторожно предложил Тео.

— Перерыв?! — Киллиан обернулся к нему, зло сжав челюсти. — Мы через месяц должны выдать лучший номер, а у меня ничего не выходит!

— Килл, ну, просто плохой день. У всех бывает. Устал.

— Не лезь, Катрина, — оборвал он меня, даже не глядя в мою сторону. — Ты вообще не понимаешь меня.

Его слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я отступила, но продолжала наблюдать, как он нервно шагал по залу, срываясь на резкие жесты.

Я его не понимала? Дурак!

— Всё это какая-то фигня, — буркнул он, останавливаясь перед колонкой. — Одно и то же. Я смотрю на программу и не вижу в ней ничего хорошего. Уже пять дней подряд придумать не могу продолжение, все не то.

— У тебя творческий кризис, — вмешался Тео. — Мы все через это проходили.

— Творческий кризис? — Киллиан бросил на него скептический взгляд. — Я бы назвал это творческой агонией.

— Я обычно в зал иду и сначала пашу там весь день. А еще через день еду загород, слушать птиц. Короче, вдохновение.

— Да, вдохновение, — повторил он с горькой усмешкой. — А где его взять?

Он вздохнул, проводя рукой по коротким платиновым волосам, и повернулся к Тео:

— Давай ещё раз включим музыку. Я попробую по-другому.

Но и в этот раз вышло не то, чего он хотел.

Тео кивнул, и зал вновь наполнился звуками. Киллиан сделал глубокий вдох, вытянул руки в стороны и попробовал начать сначала. Но его тело словно протестовало против каждого движения. Ноги скользили по полу не туда, куда он хотел, руки то запаздывали, то опережали ритм. Попытка сделать поворот закончилась резкой остановкой — он не удержал баланс и едва не упал.

— Твою... — тихо выругался он, выпрямляясь.— Все, хватит, это похоже на экзекуцию, — наконец выдохнул он и сам выключил музыку резким движением.

В зале тут же повисла гнетущая тишина. Он обернулся к нам, взгляд был пустым — никогда не видела его таким.

— На сегодня всё. Больше нет смысла, — бросил он, даже не пытаясь скрыть горечь в голосе.

Тео лишь молча кивнул, явно понимая, что любые попытки переубедить Киллиана сейчас будут бесполезны. Я же продолжала стоять на месте, не зная, что сказать. Любое мое предложение, любая поддержка могли только усугубить его состояние.

Киллиан направился к выходу, остановившись лишь на секунду у двери. Он обернулся, и в его глазах мелькнула смесь усталости и какой-то внутренней, не высказанной боли.

— Тео, увидимся, спасибо за работу. Катрина, буду ждать в машине, убери здесь все и закрой зал. Попробую снова завтра, — коротко бросил он, прежде чем исчезнуть за дверью, оставляя нас с Тео в полной тишине.

— Как с цепи сорвался, — сказал Тео, выдохнув.

— А я и понятия не имею, что произошло. Все было нормально.

— Он так сорвался на тебя. Неприятно.

— Лезу везде с непрошенными советами. Он прав, что я знаю про танцы? Ничего. Так, шью костюмчики.

— Кэт, он устал, наверное. Не злись на него. Идем, помогу убраться.

Я кивнула. Мы с Тео переставили мебель, убрали аппаратуру и собрали реквизит. Попрощавшись, мы разошлись. Мы ехали домой молча. В машине стояла такая тишина, что казалось, можно было услышать, как скрипит резина на асфальте или шумит ветер за окнами. Я смотрела в сторону, уткнувшись в окно, но на самом деле вид за стеклом меня не интересовал.

Киллиан сидел за рулём, сосредоточенно глядя на дорогу. Он явно чувствовал моё напряжение, но, в этот раз, не начинал разговор первым. Может, он думал, что всё само как-то рассосётся. Или ему просто было не до меня.

Каждая минута в этом гнетущем молчании только усиливала мою злость. Я слышала в голове его холодное «Не лезь, Катрина» снова и снова, и каждый раз это било по самолюбию.  Я хотела что-то сказать — выплеснуть всё, что накопилось, заставить его объясниться. Но вместо этого я сидела, сжимая пальцы в кулак, стараясь выглядеть равнодушной.

Когда мы наконец добрались до дома, я быстро вышла из машины, не оборачиваясь. Пусть сам догадается, что бесит. Хотя, скорее всего, даже не заметит.

Я захлопнула дверцу машины, и этот глухой звук словно поставил точку в нашем молчаливом споре. Поднявшись по лестнице, я слышала его шаги позади, но даже не замедлила хода. Пусть идёт сам. Пусть чувствует себя так же отстранённо, как чувствовала себя я весь этот вечер.

Когда я открыла дверь квартиры, первым делом бросила сумку на кресло и направилась на кухню. Хотела сделать вид, что занята чем-то важным, чтобы избежать разговора. Я стала готовить ужин, громко шумя.

Киллиан зашёл следом. Слишком спокойный. Это только добавляло масла в огонь. Он поставил ключи на тумбу и молча сел на диван, потянувшись за телефоном. Никаких попыток что-то объяснить, никаких извинений. Просто игнор.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — не выдержала я, повернувшись к нему.

— Что? — Он даже не поднял глаз, продолжая что-то листать в телефоне.

— Делаешь вид, что ничего не произошло, — выпалила я, чувствуя, как злость вырывается наружу. — Даже не извиняешься.

Он наконец отложил телефон и посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Давай мы с тобой завтра поговорим. Неужели не видишь — я не в порядке.

— Ты выместил все на нас с Тео, на меня, в частности. «Ты ничего не понимаешь, Катрина». Нет, Килл, я очень много понимаю из того, что ты сейчас испытываешь.

Киллиан откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди.

— Если я был резок, прости, — сказал он, и снова уткнулся в телефон.

Больше мы не разговаривали. Его сухое «прости» повисло в воздухе, не тронув меня ни на грамм. Казалось, он сказал это только для галочки, чтобы я от него отвязалась. Я сжала губы, развернулась и дожарив грудку, ушла в свою комнату, оставив его в гостиной.

Закрыв дверь, я рухнула на кровать, чувствуя, как усталость давит на плечи. Этот день вымотал меня окончательно. С одной стороны, хотелось выговориться, но с другой — мне не хватало сил на ещё один спор. Всё, что я могла сделать, — это отвлечься.

Я включила «Секс в большом городе». Героини шутили, пили коктейли, обсуждали свои запутанные жизни, а я лишь бездумно смотрела на экран, проваливаясь в полудрёму. Внутри всё ещё бурлили обида и злость, но я пыталась убедить себя, что завтра станет лучше. Может, к утру Киллиан остынет, а я смогу просто забыть этот разговор.

Экран мигал мягким светом, голос Кэрри Брэдшоу что-то философски рассуждал о жизни, но я уже почти не слышала. Глаза закрывались сами собой. Я выключила ноутбук, завернулась в одеяло и уткнулась лицом в подушку.

«Всё, хватит. В конце концов, он меня и в не таком состоянии видел», — попыталась успокоить себя. Но где-то в глубине души я знала, что эта тишина между нами будет висеть ещё долго.

Но мирный сон продолжался недолго. Телефон зазвенел. Экран телефона вспыхнул, и я прищурилась.

«Если тебе нужно получить приглашения на все вечеринки в «Сияние», и чтобы твой парень - стриптизер выступил здесь, давай обсудим условия. Л.»

Буква Л в конце почти не оставила вариантов. Как и нахальное прозвище для Киллиана «бойфренд-стриптизер». Поперхнувшись, я отложила телефон в сторону. Вот уж действительно — бывший слетел с катушек. Он, конечно, вряд ли когда-то был в полном порядке, но это сообщение стало кульминацией.

Два часа ночи.

Катрина: Ты стал употреблять?

Лэндон: Почему? Пишу ночью, потому что мой режим сбит к чертям и после двенадцати легче живется.

Катрина: Но я спала.

Лэндон: Ответила бы с утра. Я готов дать твоим друзьям площадку. Эту и еще парочку хороших в городе. Мы можем договориться, но на моих условиях.

Чувство настороженности тут же сменилось раздражением. Я вчитывалась в его слова снова и снова, пытаясь понять, что он на самом деле хочет. Это была игра? Провокация? Казалось, Лэндон искал любой способ поставить меня в невыгодное положение, сделать так, чтобы я зависела от его решений и прихотей.

Он знал, что для меня это предложение важно, знал, что от него зависит выступление Киллиана и всей труппы. И, конечно, решил воспользоваться ситуацией, специально ждал этого момента, чтобы получить надо мной власть.

Я сжала телефон в руках, чувствуя, как гнев медленно нарастает, смешиваясь с отчаянием.

Катрина: Ты точно торчишь на чем-то. Договориться на твоих условиях — это не договориться. Это выдвинуть ультиматум.

Лэндон: Отказываешься?

Катрина: А ты думаешь, Киллиан пробежит к тебе на четвереньках выступать после такого отказа?

Лэндон: Все ошибаются. И я тоже. Передумал.

Катрина: Тебе кирпич на голову не падал?

Лэндон: А ты сегодня в саркастичном настроении?

Катрина: А с тобой по-другому невозможно общаться.

Лэндон: Киллиан – славный парень, ему не повезло с ассистенткой. Жаль. Могла бы быть более сговорчивой.

Я стиснула зубы, вчитавшись в последнее сообщение. Лэндон всегда умел задеть меня за живое, и сейчас он это сделал с поразительной лёгкостью.

Катрина: Жаль, что с владельцем клуба всё так плохо. Ты мог бы быть более вменяемым.

Лэндон: Я вменяемый, просто предлагаю варианты, плюс еще весело.

Катрина: Это даже звучит смешно. Ты идиот.

Лэндон: Смешно, но ты всё равно прочла всё до конца и отвечаешь. Могла бы потратить полчаса жизни на кого-то поинтереснее.

Я отбросила телефон на подушку, но через несколько секунд снова схватила его. Чёрт, он прав. И это злило ещё сильнее.

Катрина: И что дальше? Ты будешь ставить мне ультиматумы до тех пор, пока я не начну плясать под твою дудку?

Лэндон: Если это работает, то почему бы и нет?

Катрина: Нет, Лэндон. Это не работает. Я не собираюсь подписываться на твои условия. Иди к черту. И еще — наркотики полное зло.

Лэндон: Хорошо, тогда удачи с твоим бойфрендом-стриптизером.

Я уставилась на экран, ощущая, как злость смешивается с разочарованием. Его насмешка была последней каплей.

Катрина: Прощай, Лэндон. Надеюсь, мы НИКОГДА не будем иметь НИКАКИХ дел.

Я нажала на кнопку блокировки, отключив экран телефона, и бросила его на подушку.