Глава 7

Гостиная была моей тихой гаванью, местом, где я мог спрятаться от всего хаоса — съёмок, контрактов, лицемерных улыбок и бесконечных вопросов о том, какой бренд я собираюсь рекламировать дальше. Серые стены мягко поглощали свет, создавая уютную полутьму, а в углу мерцала лампа с абажуром. Высокие потолки, тёплые золотистые блики ложились на светлый ковёр, играли на стеклянной поверхности низкого столика. На столе — привычный творческий беспорядок: стаканы с остатками льда, журналы с глянцевыми обложками, пара книг, которые я давно собирался дочитать, но так и не удосужился.

Бог знает, сколько копил на эту чертову квартиру в Пренцлауэр Берге.

Я сидел на диване, вытянув ноги, и лениво крутил в руках полупустой стакан виски. Спиртное слегка жгло горло, но расслабляло после очередного выматывающего дня. В углу, устроившись с книгой в руках, сидел мой менеджер Рипли. Он выглядел максимально расслабленно, его каштановые волосы слегка растрёпаны, рубашка небрежно заправлена. Вечный стиль: только что сорвался с какого-то важного делового звонка и оказался здесь.

— Лэндон, я уже отправил тебе расписание на следующую неделю. Фотосессии, встречи... — он поднял на меня глаза и ухмыльнулся, — и твой любимый ужин с потенциальными спонсорами.

— Не начинай, — проворчал я, делая глоток.

Рипли хмыкнул и сделал вид, что возвращается к работе.

— А что? В прошлый раз ты отлично справился, — продолжил он.

— Потому что у них был нормальный виски, — отрезал я.

— И красивая представительница, — добавил он с едва заметной усмешкой.

Я закатил глаза, откинув голову на спинку дивана. Разговоры о работе всегда тянули из меня последние силы, особенно когда я пытался расслабиться.

— Что ещё в расписании? — спросил я, пытаясь переключить тему.

Рипли поднял руку, разминая шею.

— Ну, если тебе интересно, у тебя ещё два интервью, одна фотосессия для рекламной кампании... а, да, и встреча с Ноа. Он настаивал.

Я нахмурился.

— Ноа? Черт, я забыл.

— Ты все еще должен ему, помнишь? — заметил Рипли с безразличием.

Я только вздохнул. Долг Ноа был чем-то вроде тихой, но постоянно присутствующей тяжести. И хотя я пытался не напоминать себе о том, что клуб в значительной степени держится на его вложениях, такие моменты были неудобными напоминаниями.

— Ладно, — сказал я, поднимая стакан. — Расписание адское, но выживем. Ты у меня есть.

— А как же я? — раздался голос Августа, появившегося из кухни с пакетом чипсов. Его рубашка снова выглядела так, будто он позаимствовал её из шкафа старшего брата, а рыжие волосы торчали во все стороны.

— Ты? Ты приходишь сюда, чтобы съесть всю мою еду, — ответил я.

Август рассмеялся и плюхнулся рядом, протягивая мне чипсы.

— Не могу отрицать. Ну, так что, какие планы на вечер?

— Смотреть футбол и делать вид, что работа не существует, — отозвался я, усмехнувшись.

— Ты так не умеешь, — сказал Мартинс, улыбнувшись.

Мы собирались с парнями по вторникам. Чаще всего у меня. Это стало традицией, чем-то вроде негласного ритуала, который помогал хоть на несколько часов сбросить с себя весь налёт глянцевой мишуры, в которую нас запихивал мир моды. Мы заказывали еду, покупали алкоголь, смотрели футбол или просто трепались обо всём — от последнего шоу до каких-то случайных баек из жизни. Но сегодня всё было иначе. Не то чтобы атмосфера была напряжённой, но я никак не мог отпустить события последних дней. Встреча с Катриной и её бойфрендом — Киллианом, стриптизёром, как я его про себя окрестил, — не выходила из головы. Оно и неудивительно.

Катрина —  мой шрам. Стоило задеть, и тут же появляется этот тупой, неприятный укол. Я мог сколько угодно повторять себе, что всё это в прошлом. Что мы были слишком юны, слишком глупы, что у нас не было шансов. И всё же стоило её увидеть — ту самую Катрину,— как всё внутри переворачивалось.

Я говорил себе, что раздражён. Да, именно так. Раздражён её видом, её лёгкостью, с которой она снова влезла в мою жизнь. Катрине повезло. Она умела притягивать к себе людей, как магнит. Улыбка, взгляд, внешность. Я всё это прекрасно понимал. Знал, как она умеет манипулировать, играть роль невинной жертвы или обаятельной девушки.

Нет, здесь не было чувств.

Только остатки раздражения, лёгкая досада, что я позволил себе снова подумать о ней. Это просто эффект прошлого — отголоски того, что мы когда-то делили. Такие вещи всегда оставляют след, но это не значит, что они имеют значение.

Имели значение только люди, которые оказались возле меня. Я не сразу обзавелся друзьями. Это был долгий и утомительный процесс, потому что с самого начала мне дали понять, что в мире моды, дружба — не первостепенная ценность. Конкуренция, подковёрные интриги и вечные разговоры о том, как выгоднее подать себя, заставили меня держаться на расстоянии от большинства.

В первые месяцы я чувствовал себя чужим. Пареньком, который оказался в этом мире случайно, без необходимых связей, без осознания, как здесь всё устроено. Моё прошлое — официант в дешёвой забегаловке, парень с окраины — не укладывалось в глянцевую картинку, которой жили эти люди. А значит, я должен был стать идеальным, таким, чтобы меня нельзя было игнорировать, либо просто исчезнуть.

Август был первым, кто нарушил это негласное правило отчуждения. Мы столкнулись на одной из съёмок: он пришёл позже всех, с кружкой кофе, которую умудрился разлить на себя через пять минут. Помню, как он матерился, стоя посреди гримёрки, пытаясь стереть пятно с дорогущей рубашки. Я не смог сдержать смех, и, кажется, именно это его зацепило.

— Смешно, да? — спросил он с ухмылкой, не особо сердясь.

— Немного, — пожал я плечами. — Но, кажется, ты можешь это обыграть. Скажи, что это стиль.

Он рассмеялся, и с того дня мы начали общаться.

Мартинс появился позже, когда я уже чувствовал себя чуть увереннее. Он был не из тех, кто сразу лезет в душу. На первый взгляд, холодный и отстранённый, норвежец производил впечатление человека, который держит всех на расстоянии вытянутой руки. Но за этой маской скрывался умный и верный друг. Его поддержка стала для меня важной, особенно когда я начинал сомневаться, что вообще справлюсь в этом мире.

Рипли, в свою очередь, появился как профессионал — менеджер, который видел в моём успехе свое зерно. Но со временем между нами установились не только рабочие, но и человеческие отношения. Давал дельные советы, хотя порой они могли звучать очень неприятно.

Эти трое стали теми немногими, кому я мог доверять. Они не осуждали моё прошлое, не пытались выудить из меня что-то для своей выгоды. Мы не были похожи друг на друга, но, может, именно в этом и заключалась сила нашей компании.

— Лэндон, ты с нами? — голос Августа вырвал меня из раздумий. Он сидел на полу, привалившись спиной к дивану, и держал в руке бутылку пива. — Ты уже минут десять смотришь в одну точку.

Я очнулся и посмотрел на ребят. Август был расслаблен, как всегда. Мартинс сидел напротив, в углу дивана, и, кажется, пытался разобраться, что я задумал. Он слишком хорошо меня знал, чтобы не заметить, что меня что-то гложет.

— Да нормально всё, — отмахнулся я, делая глоток виски.

— Конечно, — протянул Мартинс, чуть склонив голову. — Если всё нормально, то почему ты за последние полчаса не пошутил по-дурацки?

— Он прав, — поддержал его Август. — Даже мою футболку дедовским матрацем не обозвал.

— Короче, я облажался, — хлопнул я по коленям ладонями.

— А я говорил. Надо было в детективы идти, — пробормотал Мартинс, но в его голосе не было ни капли насмешки.

Он скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на меня, будто пытался докопаться до сути. Я тяжело вздохнул, понимая, что теперь уж точно не отвертеться.

— Тут на днях менеджер скинула видео танцоров, может слышали о «Хеннесси»?Мужской стриптиз, — начал я, проигнорировав реакцию Августа, который чуть не выронил бокал. — Они хотели посотрудничать с нами. Мы с Астрид посмотрели, ей понравилось, а я решил встретиться с их главным чуваком насчёт выступления. Назначил дату. Приезжает этот их главный чувак, а рядом с ним... моя бывшая.

— «Хеннесси»? Ты серьёзно? – протянул Август, покручивая в руках бокал. – Отказал им?

— А ты знаешь кто это?

— Да, был на их выступлении в Милане. И как ты им отказ объяснил?

— Просто сказал «нет», – пожал я плечами. — Им это место не подходит.

— Чувак, ты понимаешь, как это выглядит? — Август подался вперёд. — Ты выглядишь, как школьник, который видит бывшую с её новым парнем и сразу же сбегает.

— Пусть думают, как хотят, — буркнул я, откидываясь на спинку дивана.

Я бросил на него раздражённый взгляд, но промолчал.

— Катрина? Та самая? — спросил Мартинс.

— Та самая.

— Это какая-то его роковая бывшая, да?

Все кивнули, но Мартинс не сводил с меня взгляда.

— Я не ей отказал, а ее мужику. У нас с ней тяжело все закончилось, – начал я неохотно, — я ее бросил.

— Ты ее бросил? – Август приподнял бровь.

— Мы познакомились в школе. Я за ней бегал. Выглядел и вел себя, как полный лузер. Она очень сильно, как это сказать, повлияла на меня. Если бы не она, я бы вряд ли сейчас хоть что-то имел. Вот вам чистосердечное признание.

— А, она тебя в люди вытащила, а ты ей отказал в самой простой вещи, – поддел меня Мартинс, — скорее всего, и не зная, что ты в этом клубе работаешь.

Я бросил на него взгляд, но он только усмехнулся.

— Мартинс, вы ничего не знаете о ней и моем прошлом. Лэндон, который перед вами сейчас стоит, не имеет ничего общего с тем, кто переехал в Берлин с двумя сумками и девчонкой.

— Вы вместе сюда переехали? И потом ты ее бросил? – осторожно спросил Август.

Я ненавидел такие разговоры. Каждый раз, когда прошлое всплывало, оно цеплялось за меня, как ржавый якорь.

— Да, переехали вместе, — сдержанно ответил я, крутя в руках бокал с виски. — Тогда мне казалось, что мы начинаем новую жизнь. Только я не понимал, что именно это и сломает нас обоих.

Август наклонился вперёд, с нескрываемым интересом на лице:

— И что произошло? Почему бросил?

Я закатил глаза.

— Хотел свободы, хотел доказать всем и себе, что могу чего-то добиться. Но на самом деле просто испугался.

Мартинс покачал головой, его голос прозвучал мягче, чем я ожидал:

— Лэндон, ты сам-то веришь в эту чушь?

— Давайте, устройте мне сеанс психоанализа, я же мало плачу Марго за то, что она мозг полощет раз в десять дней.

Я замолчал, разглядывая пол. Всё внутри кипело.

— О, хреново Марго работает, что ты до сих пор сохнешь по бывшей.

— Это уже не важно, — наконец, сказал я. — Я двигаюсь дальше, а Катрина..

— Она что? — перебил Август.

— Пытается что-то там построить.

— А ты пытаешься доказать, что ты другой человек. Только, похоже, сам до конца в это не веришь. Ты выделываешься перед ней, Лэн. Иначе ты бы просто сказал «да» и закрыл вопрос. Бедной девчонке еще и влетит из-за тебя, — продолжил атаковать меня Мартинс.

Слова застряли у меня в горле. Я не мог больше это обсуждать. Я поднялся, чтобы налить себе ещё выпить.

— Да почему вы оба на меня накинулись? Это мой клуб, мои решения.

— И твоя жизнь, — добавил Август с усмешкой. — Которая сейчас выглядит, как мыльная опера.

— Если честно, — вступился Рипли, — это ещё и плохой ход с точки зрения репутации. «Хеннесси» — довольно известные.

— Проблема не в них, а в тебе, — спокойно сказал Мартинс. — Тебе нужно разобраться с этим.

Я открыл рот, чтобы возразить, но замолчал. Может, он и прав. Но кто они, чтобы меня учить?

— Ладно, хватит уже, — я поднял руки, будто сдаваясь. — Давайте лучше о чём-нибудь другом.

— Например, о том, как ты будешь выкручиваться из этой ситуации? — ухмыльнулся Август.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Например, о том, кто выиграет сегодняшний матч.

Август громко рассмеялся, запрокинув голову, и хлопнул себя по колену.

— Ну, конечно, классический Лэндон: отмахнуться и сделать вид, что ничего не случилось.

— Что за чушь ты несёшь? — бросил я.

— Да ничего, просто интересно, как ты собираешься дальше это игнорировать. Но ладно, поговорим о футболе, — с ухмылкой сказал он и сел ровнее, поудобнее устроившись в кресле.

Мартинс прищурился и посмотрел на экран, где диктор обсуждал предстоящий матч.

— Если вы ставите на «Ювентус», то зря. У них оборона сейчас, как решето.

— А ты, конечно, эксперт, — съязвил я, повернув голову к нему. — Последний раз, когда ты делал ставку, ты остался без ужина в Барселоне.

— Эй, это был эксперимент, — беззлобно огрызнулся Мартинс. — Зато я теперь знаю, что на «Бетис» никогда нельзя полагаться. И вообще, у меня денег больше, чем у вас всех вместе взятых в этой комнате. Кто еще без ужина остался!

— Ага, эксперимент, — фыркнул Август, внимательно наблюдая, как вино струится в его бокал. — С твоими экспериментами можно было бы книгу написать. «Как просрать деньги, заработанные в крипте и на глупостях и при этом оставаться довольным собой». Бестселлер, гарантирую.

Мартинс закатил глаза и уселся поудобнее в кресле, глядя на Августа с насмешливым выражением.

— Завидуй молча, — протянул он. — Не каждый может позволить себе проиграть пару сотен евро и не заметить.

— Ты действительно не заметил? — вставил Рипли, который до этого спокойно сидел с телефоном в руках. — Или просто сейчас делаешь вид?

— Конечно, не заметил, — с напускной уверенностью заявил Мартинс, скрестив ноги. — Деньги — это всего лишь инструмент, понимаете?

— Инструмент, чтобы оставаться без ужина, — вставил я, не удержавшись от комментария.

— Лэндон, ты-то хоть не начинай, — парировал Мартинс, кивнув в мою сторону. — Ты сам недавно жаловался, что ненавидишь всю эту богемную суету, а теперь подкалываешь меня за то, что я живу, как хочу?

— Я не жалуюсь, — пожал я плечами, откидываясь на диван. — Просто наблюдаю. Ты бы хотя бы на «Бетис» не ставил, это уже выглядит как мазохизм.

Август рассмеялся, глотнув вина.

— Вот именно! Даже я это знаю, хотя футбол мне интересен меньше, чем прогноз погоды на Марсе. Лично я думаю, что сегодня «Реал» их разнесёт. У них форма сейчас огонь.

— «Реал» ? — удивился я, усмехнувшись. — Серьёзно?

— Вот и проверим, кто прав, — ответил Август, поднимая бокал, будто предлагал тост. — На кону ужин в следующий вторник.

— Ты слишком самоуверен, — покачал головой Мартинс. — Но я поддерживаю. Лэндон, ты за кого?

Я ухмыльнулся, глядя на спорящих друзей. В этом было что-то успокаивающее: их привычные пикировки, детская азартность, желание посостязаться.

— Я на стороне здравого смысла, — ответил я, лениво потянувшись за пультом. — Не ставить на спорт.

— Посмотрим, — сказал Мартинс, прищурившись. — Надеюсь, ты готов готовить ужин, если проиграешь.

— Мартинс, я всегда готов, — бросил я, нажимая кнопку пульта, чтобы переключить канал на матч.

На экране появились игроки, готовящиеся к началу игры. В комнате воцарилось напряжённое ожидание, разбавленное редкими комментариями и шутками. Этот вечер, эта привычная рутина, могли хотя бы на время затмить хаос, который кипел у меня внутри.

Нет, как же я врал....

Я вытащил телефон из кармана и, открыв браузер, набрал: Киллиан Леннокс.

Быстро пролистал видео, не в силах смотреть больше. Ниже шли статьи.

Киллиан Леннокс — танцор, который ломает стереотипыОт улиц Амстердама до мировых сценКоролевская школа балета - и тени.

И, конечно, фотографии. На некоторых из них он стоял в окружении своей труппы, на других — с фанатами. Но взгляд привлекло одно фото: он с Катриной. Смеются. Она выглядит... счастливой.

— Чёрт, — пробормотал я себе под нос, закрывая изображение.

Что она вообще с ним делает? Работает? Или... что-то большее?

Киллиан хотел выступить в Сиянии. Он хотел, чтобы их видели, чтобы они блистали. А я мог сделать так, чтобы они исчезли из поля зрения, чтобы никто не узнал о нём. О них. И неважно, что за этим скрывалось – ревность или желание напомнить ей, что она не получит то, что хочет. Главное было в другом: я держал карты в руках.

— Всё в порядке? — повернулся ко мне Мартинс, отрываясь от разговора.

— В полном, – бросил я, направляясь к своему бару, чтобы налить себе ещё виски.

Теперь у меня была цель.

Чат. Берлин. Чат владельцев клубов и баров города.

Я ввел в поиск — Танцоры «Хеннесси». Нашлась парочка положительных: парни сделали приличный чек и оставили много довольных гостей. Такие хорошие, что стало тошно. Пробежав глазами по последним сообщениям: кто-то обсуждал нового диджея, кто-то ругался на городские проверки. В Берлине ночью жизнь кипела едва ли не активнее, чем днем.

Прикусив губу, я написал:

Сегодня в «Сиянии» мы отказали «Хеннесси». Ребята ненадежные, сорвали сроки подготовки и постоянно хамят. Имейте это в виду, если не хотите проблем и разборок.

Пальцы остановились. Перечитал сообщение. Оно выглядело, как предостережение, ничего личного. Не похоже на какую-то месть или каприз. Приятно, когда ложь обретает такую правдоподобную форму.

Я нажал отправить.

Телефон тихо вибрировал — кто-то из участников быстро отреагировал.

Стефан, менеджер Tresor:

«Странно, но спасибо за предупреждение. Был наслышан об этих ребятах, нахрен их теперь?»

Я чуть усмехнулся.

«Не в наших интересах ставить под угрозу репутацию заведений».

Через несколько секунд телефон снова завибрировал:

Грегори, Moonlight Lounge:

«Учтем. Спасибо, Лэндон».

Стефан:«Понял. Если кто-то предложит — сразу откажу».

Все. Несколько фраз в нужном месте. Достаточно, чтобы закрыть для них все двери. В моих руках оказалось достаточно власти и инструментов, чтобы побаловаться и перекрыть кислород, хотя бы на пару месяцев.  Тогда я надеялся, что Катрине хватит интеллекта, чтобы разгадать простую задачу — кто так быстро разрушил имидж «Хеннесси».Оставалось только понять — ждать, пока она пробежит и станет умолять. Или предложить ей сделку.

Губу задёргались в сдержанной усмешке. Я поднес стакан к губам и сделал ещё один глоток, чувствуя, как тепло скользит по горлу. Разговор в клубе всплыл в памяти — её дерзкий взгляд, полное отчаяния упорство. Как она стояла напротив меня, не отступая, хотя знала, что я держу всё под контролем.

Откинувшись на спинку дивана, держа в руках бокал виски, и смотрел на мерцающий экран телефона. Групповой чат постепенно заполнялся комментариями. Все мои знакомые владельцы клубов, те, кто диктовали моду ночной жизни Берлина, уже приняли моё слово за аксиому и добавили Киллиана в черный список.

«Хеннесси» было можно забыть.

Я чуть улыбнулся и откинул голову назад, глядя в потолок. Впервые за долгое время я почувствовал контроль.

Но в голове всё ещё крутилась мысль - что теперь?

Расслабиться не получалось. Этот ход был только первым шагом, а я слишком хорошо знал Катрину, чтобы думать, что она так просто сдастся. Если её выбросило за дверь, она найдёт окно. Или проломит стену.

Пусть думает. Пусть переживает.

Всё шло так, как мне было нужно.

Голову я уже потерял, но обратной дороги не было. Сообщение продолжало набирать лайки и ответы — репутация Киллиана оказалась подпорчена. Только от этого мне не становилось легче или радостнее. Тошнота подступала к горлу.

Тошнило от себя.

Но с другой стороны. Никто никогда не думал о том, каково мне было получать миллион отказов.

Почему я должен был думать о других?

Я упёрся руками в край столешницы, сжав её так, что пальцы побелели.

Почему я должен думать о других?

Никто не думал обо мне, когда я пробивал себе путь через равнодушие и насмешки. Никто не видел, как я возвращался домой с очередного кастинга, где меня даже не удостоили взгляда, или как ночами работал официантом, чтобы хватило денег на аренду.

Миллион отказов. Миллион.

Я их помню все.

Так почему сейчас, когда я наконец-то могу диктовать свои правила, от меня ждут сострадания? Почему я должен кого-то жалеть, если меня никто не жалел?

Где была эта справедливость, когда я карабкался наверх?

Я поднял взгляд на своё отражение в стеклянной двери. Лицо, которое столько раз мелькало в журналах и на билбордах, казалось чужим. Резкие черты, холодные глаза, идеальный образ.

Но за ним я всё ещё видел того парня, который тайком ел в столовой недоеденные порции других, чтобы сэкономить на обеде.

Мне захотелось разбить стекло.

Телефон снова завибрировал — очередное уведомление из чата. Я машинально посмотрел на экран.

Стефан: «Кстати, слышал, что у них крутой номер с огнём. Жалко, что такие проблемы с дисциплиной».

Стиснул зубы. Ещё одно подтверждение того, что моя маленькая ложь пустила корни.

Должен был чувствовать себя победителем. Но вместо этого меня выворачивало наизнанку.

Я больше не старался защищать себя.

Я мстил.