Глава 6

Через пару дней Киллиан вернулся в Берлин. Окрыленный и вдохновленный. Выступления его труппы прошли вполне хорошо, итальянская публика горячо встретила не менее горячих мужчин. Мы ехали в машине на встречу с владельцем клуба, пробираясь через узкие улочки Кройцберга, пока он взахлёб рассказывал о Милане. Я кивнула, не отрывая от него взгляда. Видеть Киллиана таким вдохновленным, буквально ожившим, было огромным облегчением. После всего, через что он прошел, я боялась, что свет может никогда не вернуться. Его травмы — и физические, и эмоциональные — были глубокими. Я видела, сколько усилий он приложил, чтобы вновь встать на ноги и вернуться к тому, что любит больше всего.

— Катрина, они просто сходили с ума! — сказал он, откинувшись на спинку сиденья, а его голос наполнился неподдельной радостью. — Мы выступили так, что у них чуть крышу не сорвало. Стоя аплодировали! Ты представляешь?

Но с другой стороны, я не знала Киллиана в его прошлой жизни. Не знала того, кем он был до травмы, до сломанного позвоночника, что вынудило его на несколько лет забыть о танцах, до всех тех ночей, которые он провёл в сомнениях, сможет ли он когда-нибудь хотя бы приблизиться к танцевальному станку. Тогда, в начале нашего знакомства, я видела только осколки. Разбитого, но гордого мужчину, который изо всех сил держался за своё прошлое.

— У вас всегда так, — улыбнулась я, глядя на него искоса.

— Нет, это было другое! Итальянцы... они такие экспрессивные. Они к жизни относятся как к празднику. Знаешь, я даже подумал, что мог бы там остаться на какое-то время.

— Ты бы сошёл с ума через неделю. Тебе же нужен порядок, — поддела я его, с трудом сдерживая смех.

— Возможно, — он фыркнул. — Но знаешь, что самое крутое? После последнего выступления ко мне подошёл какой-то тип и сказал: «Вам нужно быть на фестивале Sensation в июне». А это ведь крупнейшая площадка в Европе, Катрина!

— Я горжусь вами, ребята. Пригласи парней как-нибудь к нам, мы ведь редко видимся, — сказала я, смотря на мелькающие за окном граффити.

— О, да. Устроим сиесту! Скоро у Дмитрия День Рождения. Помнишь этого русского?

Я была готова ответить ему, но в этот момент машина замедлилась, останавливаясь у угла оживлённой улицы. Впереди возвышалась массивная кирпичная фабрика с высокой аркой, над которой мерцали неоновые буквы.

Берлин умел скрывать секреты, и район Кройцберг был одним из них. Каждый квадратный метр насыщался искусством, протестом и чем-то едва уловимо романтичным. Граффити на стенах сменялись коллажами из постеров и ручной росписи, Когда мы приехали к офису, то не сразу нашли нужное помещение. Локация обычному человеку показалась бы странной, ведь деловые здания едва ли можно было представить в районе со старыми фабриками. В этом районе заброшенные постройки превратились в студии, лофты и тайные бары. Отсюда не хотелось уходить – казалось, если закроешь глаза, услышишь как это место живёт, дышит, чуть поскрипывает, как старый виниловый альбом. Улицы Кройцберга озаряли гирлянды зонтиков, подвешенных над брусчаткой, которые, покачиваясь на ветру, отбрасывали узорчатые тени на наши лица. Где-то вдалеке звучала музыка – электронные биты смешивались с джазовыми аккордами, и мы просто ехали на этот звук, словно загипнотизированные.

— Так, мы точно сюда? — Киллиан выглянул в окно, нахмурившись.

— Навигатор говорит, что да, — я повернула телефон, показывая ему введенный адрес.

Около каждого кафе и бара царила своя атмосфера: здесь студенты, обсуждающие философию, там уличные художники с холстами и краской на руках. Даже воздух был особенный – со вкусом кофе и марихуаны Мы с Киллианом забрели в один из переулков и наткнулись на скрытую галерею: снаружи обычное здание, а внутри пространство, где стены и потолок покрыты мозаикой из зеркал.

— Знаешь, я до сих пор переживаю, — признался Киллиан. — Ладно там Рим, где люди более естественные и живые.  Но Берлин... Тут каждый второй учит тебя, как правильно жить, а каждый третий — доказывает, что он лучше.

— Это не правда, — ответила я, оглядывая стены с граффити. — Ну, почти. В Берлине просто конкуренция больше, больше творческих людей и наркоманов.

— Вот именно. Поэтому я и волнуюсь. Тут надо доказать, что ты достоин быть на сцене.

— Ну, так докажи, — я пожала плечами.

— Я и так каждый раз доказываю, — он нервно рассмеялся. — А если всё-таки они скажут, что мы не формат?

— Тогда мы пойдём в другой клуб, — сказала я. — Здесь их полно.

— Ты слишком спокойно к этому относишься, — он остановился, оглядывая здание с облупившейся штукатуркой, на которой выцветшие буквы едва читались. — А если этот владелец — какой-нибудь сноб?

— Киллиан, ты мне двадцать минут назад говорил, что все в восторге от вас, — я повернулась к нему. — Ты слишком крутой уже, чтобы кому-то не понравиться.

— Это не уверенность это дерзость, — он покачал головой, но всё же улыбнулся. — Но, спасибо, Катрина.

— За что?

— За то, что веришь в нас.

Я не ответила, только бросила на него короткий взгляд. Он был в своём обыденном настроении — чуть смешной, чуть нервный, всегда немного самоуверенный. Еще немного бы и сорвался на дурацкие шутки, но держался из последних сил.

Когда мы добрались до нужного здания, то остановились перед массивной металлической дверью. Я уже протянула руку, чтобы позвонить в звонок, как Киллиан вдруг выдал:

— Ладно, всё. Хватит паниковать.

— Ты сам с собой сейчас разговариваешь? — спросила я.

— Нет. С тобой. Просто мне нужно услышать, что всё будет нормально.

— Всё будет нормально, — сказала я с лёгкой усмешкой и постучала, — это ты мне должен так говорить.

Дверь открыла Адель, изнутри послышался приглушённый звук музыки.

— Катрина, Киллиан, верно?

— Добрый день, мы на встречу. По поводу выступления, — вежливо сказал Киллиан.

— Идемте, если что, давайте я представлюсь. Меня зовут Адель, я менеджер и правая рука в «Сиянии». Вы как добрались?

— Чуть было не потерялись, — сказала я, оглядывая помещение.

— Не местные?

— Нет, я из Хемница.

— О, наш босс тоже оттуда родом. Но он такой деловитый — все лично отсматривает, поэтому...давайте поговорим после, более предметно. Он сегодня не в духе, если честно. Последнюю вечеринку сорвали какие-то нормальные. Уже не представляем, как сделать это место более закрытым, чем оно есть и не пускать сброд.

— Он лично посещает вечеринки? — спросила я, с трудом представляя, как можно управлять таким заведением и тусоваться ночами напролет.

— Да, правда, не всегда. Чаще его там можно встретить, конечно, не всю ночь. Ему нужно отдыхать. Клуб — не единственный его бизнес. Это, скорее, монетизация хобби.

— Делец, — заметил Киллиан.

— Оговорюсь, он — публичная личность, поэтому мы не очень распространяемся о том, что клуб — его детище. Это не то чтобы секретная информация, но...есть нюансы. Если он одобрит вашу кандидатуру, нужно будет подписать заявление о неразглашении некоторых моментов. Хорошо?

Киллиан щекотал мое запястье, улыбнувшись.

— Мы готовы, — сказал он.

Адель скрестила руки на груди и чуть наклонила голову в сторону.

— Отлично. Тогда пойдем, — сказала она шепотом, поворачиваясь к двери. — Не стесняйтесь. В конце концов, он классный.

С этими словами она открыла дверь в кабинет, и кислород покинул мои легкие. Клянусь, когда-то я услышала историю о том, что человек, попавший в ад, вечно видеть того, кто сделал ему плохо. И того, кому он сделал плохо. В моем случае, второе. Снова он. Лэндон Раш, собственной персоны, стоял перед нами. Как будто специально. Развернуться и уйти было бы глупо, поэтому улыбалась, как пациентка психбольницы. До крови прикусила нижнюю губу. Бог ты мой, за что это все!

Лэндон, чертов, Раш!

Адель стояла чуть позади, явно наслаждаясь моментом, как человек, который знает, что вот-вот начнется спектакль, а она получила место в первом ряду.

— Я вас оставлю, обсудим детали после переговоров. Лэндон, это ребята из "Хеннесси", — добавила она.

— Спасибо, Адель, — проговорил он, и это было больше похоже на выдох. Не то удивленный, не то разочарованный.

Его голос. Я столько раз пыталась выкинуть его из головы, стереть до мельчайшего звука, но стоило ему произнести хоть что-то, и все воспоминания нахлынули разом, как старый фильм, который кто-то вдруг включил на повтор.

В отличие от прошлого раза, он оказался одет куда более просто. Темная футболка, обнажающая татуированные руки, синие джинсы и дорогущие кроссовки от Баленсиага, которые только-только появились в продаже. Да, Лэндон, с деньгами не всегда появляется вкус в одежде, но тебе повезло. Его темные волосы были собраны в небрежный пучок, а несколько прядей выпадали на лицо. Я рассмотрела его пирсинг в ушах — три прокола в хряще справа и три прокола в мочке. Дырок в его теле, конечно, сильно прибавилось. В тот момент, я поняла, что нагло пялюсь на него, и одернула себя. Лицо, наверное, предательски пошло пятнами.

Лэндон хмыкнул, будто заметил мою растерянность, и чуть приподнял одну бровь, создавая тот самый выражение, которое всегда бесило меня больше всего — смесь высокомерия и откровенного удовольствия от моего замешательства. Пока Киллиан доставал пресс-кит, я переключила взгляд на стены этого кабинета, чтобы немного угомонить свое состояние. Стены, выкрашенные в глубокий темно-синий цвет, создавали атмосферу уединенности, а мягкий свет неоновых ламп и настенных светильников в виде абстрактных фигур придавал комнате особый шарм. На одной из стен висела массивная картина в авангардном стиле, контрастирующая с минималистичной мебелью: низкий черный стол, кожаный диван и несколько стульев с металлическими ножками. В углу стоял винтажный шкафчик с виниловыми пластинками, рядом — стильный проигрыватель. Лэндон коллекционировал винил, еще до того, как это стало модно, еще до нашего переезда в Берлин.

— Киллиан Леннокс, танцор и хореограф, — Киллиан сделал паузу, как будто ожидая мгновенной признательности и с деланным интересом, протянул ему руку, — А это Катрина, моя ассистентка.

Лэндон посмотрел на протянутую руку, затем поднял брови, медленно сжимая её, но не сказав ни слова. Его взгляд скользнул на меня, и я почувствовала, как внутри всё сжалось — в его глазах не было ни теплоты, ни дружелюбия. Лишь холодная, пристальная оценка. Как будто с меня сняли все до нижнего белья и выставили в толпу людей.

— Лэндон Раш — владелец «Сияния». Вы по поводу выступления? Условия хотите обсудить?

— Думаю, вам повезло, что я предложил выступать именно в вашем клубе. Мы собираем полные залы в лучших местах Европы. Наше сотрудничество пойдет на пользу всем, поднимет уровень заведения.

— Понимаю, — произнёс Лэндон с натянутой улыбкой, отпуская руку Киллиана. — Но я не уверен, что нам нужно поднимать уровень, это место не об этом.

Киллиан усмехнулся, не скрывая своего снисхождения.

— Лэндон, не каждый день к вам приходит возможность сработаться с таким коллективом, как наш. Да и я, честно говорю, считаю «Сияние» достойным местом. Давайте обсудим сотрудничество. Проявите энтузиазм.

Лэндон слегка прищурился, оценивающе посмотрев на него.

— Энтузиазм? — он наклонил голову, чуть подавшись вперёд. — Вы уверены, что здесь именно мне стоит проявлять энтузиазм? Вы же видели формат заведения?

Киллиан кивнул. Я тогда впервые увидела его таким беззащитным. Этот мужчина с его склонностью обольщать и покорять всех просто померк. Тон Лэндона отчего-то сменился — он перевел взгляд, но я лишь опустила голову.

— Видели. Разве здесь нет площадки для выступлений?

— Вернемся к первому вопросу.

— Здесь никто не выступает? — не сдавался Киллиан.

— Не в том формате, о котором вы говорите, — Лэндон поставил стакан на стол и скрестил руки на груди, создавая дистанцию. —Танцевальные постановки нас не интересуют. Позвольте мне кое-что пояснить. Это не просто ночной клуб, которых в Берлине пруд пруди. Это пространство, где люди могут забыть о внешнем мире. У нас есть свой стиль, и каждый, кто сюда приходит, чувствует его с первой минуты. Более того, мы не пускаем сюда случайных людей. Наш клуб не про красивые кривляния, а про атмосферу, про единение, про подлинные эмоции.

Я нервно сглотнула подступившую слюну. Разговор ушел совсем в неправильное русло. Лэндон говорил так, как будто бы стелил соломку для мягкого отказа. Странный момент, конечно, зачем же надо было нас звать, чтобы отказать? Почему нельзя было отказать по почте?

— Но ведь мы могли бы сделать это так, чтобы  выступление соответствовало духу заведения. Добавим элементы перформанса, музыку подберем более атмосферную, возможно, даже вовлечем публику.. Мы собрали полный зал в «Вивальди», и если честно, ваш клуб... ниже уровнем даже. Но раз уж я здесь, я готов обсуждать. Плюс, у нас есть своя аудитория, — возразил Киллиан, в голосе которого появилось напряжение. — Люди, которые готовы прийти только ради нас.

— В этом и проблема, — Лэндон посмотрел на Киллиана, словно оценивая его настойчивость. — Гости тут не ищут шоу, знаменитостей или лиц, за которыми нужно следить. Они приходят за ощущениями, за тем, чтобы раствориться в музыке и освещении, почувствовать свободу.

— Значит, вы настолько уверены в своём клубе, что считаете, что гостям интересно только долбить наркотики и слушать электронную долбежку?

Лэндон наклонился вперед, его лицо снова ничего не выражало, а Киллиан едва заметно напрягся, но попытался сохранить спокойствие.

— Я уверен в своём клубе настолько, чтобы не пускать сюда тех, кто считает себя выше всех остальных.

— Честно говоря, мне казалось, что в наше время клубы должны быть заинтересованы в том, чтобы привлекать как можно больше людей, — усмехнулся Киллиан, — Или, может, вы просто боитесь конкуренции? Боитесь, что наше шоу затмит все то, что вы так старательно пытаетесь здесь создать?

— Конкуренция? — Раш усмехнулся в ответ. — Я не боюсь, что ваше шоу кого-то затмит. Нам не нужно это. И еще больше, мне не нужно, чтобы кто-то приходил и учил меня, как управлять клубом. Вы, вероятно, привыкли к тому, что вас принимают с распростертыми объятиями, но здесь правила устанавливаю я.

Киллиан посмотрел на меня, словно ища поддержки, но я только могла молча наблюдать, как уверенность, с которой он вошел в клуб, растворялась под напором холодного тона Лэндона.

— Ладно, — наконец, произнес Киллиан, стараясь сохранить самообладание, — Вы нам отказываете? Зачем же вы нас позвали? Что, не могли отказать в переписке, надо было обязательно лично сказать? Наше время дорого стоит.

— Если уж на то пошло, Адель вас действительно позвала, и я изначально был готов рассмотреть ваше предложение, — он бросил на меня мимолетный взгляд, словно давая понять, кто виной внезапному отказу. — Но знаете, иногда лучше разочаровать человека лично.

— Как хотите, Лэндон. Но знайте, что другие площадки будут рады такому сотрудничеству, — его тон, однако, уже не был таким уверенным, и взгляд снова метнулся ко мне.

— Благодарю за ваше время, — холодно произнес он, едва заметно кивнув. — Жаль, что так и не удалось договориться. Всего хорошего.

Он коснулся моего запястья, как будто позвав за собой, но я не последовала за ним. Задержала взгляд на Лэндоне — безэмоциональной статуе. Он сделал глоток и уставился на меня. Что он пил? Виски посредине рабочего дня, виски на формальной встрече? Хотя нас с Киллианом он явно не считал даже достойными его мизинца.

В темных глазах я сумела разглядеть только усталое безразличие и скуку. Он привык, наверное, что перед ним все бегали на цыпочках.

— Ты это нарочно? — прошептала я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Зачем было так говорить с ним?

— Это деловое решение, — спокойно ответил Лэндон, не сводя с меня глаз. — Я не сказал ничего обидного. Деловое решение.

— Деловое? — фыркнула я, и во мне снова вспыхнул гнев. — Ты мог хотя бы проявить элементарное уважение и не заставлять нас тащиться через весь город из-за того, что приспичило отказать нам.

Лэндон лишь пожал плечами.

— Катрина, — он склонил голову набок, его взгляд был почти скучающим. — Ты же понимаешь, что я не обязан никому ничего объяснять. Тем более, твоему парню-стриптизёру.

Я почувствовала, как гнев охватывает меня с головой, будто это было пламя, способное сжечь всё вокруг. Словно он специально хотел унизить Киллиана — и меня заодно. Чувство вины разъедало, хотя и не могла понять, почему. Нарастала злость — на него, на себя, на всё, что происходило. С ехидной улыбкой наслаждался тем, как рушит наши надежды, с какой-то холодной жестокостью.

— Он не стриптизер, да и даже если бы был... — я сделала шаг вперёд, сжимая кулаки, чтобы не дать себе сорваться ещё больше. — Он талантливый танцор, и заслуживает уважения. Ты правда позвал его для того, чтобы отфутболить? Или меня решил позлить?

Лэндон чуть приподнял бровь, на его губах появилась усмешка.

— Уважения, говоришь? — он сделал паузу, будто обдумывая мои слова. — Катрина, ты ведь не глупая. Должна была понять, что это не то место, где раздают уважение за красивые глаза. Я пускаю сюда тех, кто подходит под формат заведения. А твой... друг, — он нарочно выделил это слово, — явно не вписывается.

— Знаешь что? — я резко выдохнула, чувствуя, как сжимаются плечи. — Ты просто ведёшь себя как... чёртов сноб! С тобой невозможно разговаривать!

Он подался вперёд.

— А может быть, это ты пришла сюда с какими-то ожиданиями? — его голос стал холоднее льда. — Если думаешь, что я стану делать одолжения только потому, что когда-то у нас с тобой что-то было... ты сильно ошибаешься.

С этими словами он отвёл взгляд и сделал глоток вновь, словно мне больше нечего было сказать.

Я почувствовала, как что-то внутри меня надломилось, словно невидимая нить, которая всё это время удерживала меня от того, чтобы взорваться.  Сжав кулаки, я сделала шаг к Лэндону, не сводя с него глаз.

— Какого чёрта ты так со мной разговариваешь? Мы не враги, Лэндон. Или ты уже не помнишь, как это было — быть нормальным человеком?

Он слегка приподнял подбородок, и на мгновение мне показалось, что его взгляд смягчился, но затем холод снова вернулся. Или он никуда не уходил?

— Приходишь, пытаешься навязать мне свои правила, — сказал он, его голос был почти шёпотом, но я услышала в нём стальную нотку. — Вспоминаешь прошлое. Не лучшее. А теперь вернулась и ждёшь, что я встречу твоего паренька с распростертыми объятиями? Это... наивно.

— Я вернулась не к тебе, — выпалила я. — Я вернулась, чтобы сделать свою работу. И, если быть честной, я ожидала увидеть хотя бы тень того Лэндона, которого когда-то знала. Но, кажется, от него не осталось ничего, кроме красивой оболочки и этих твоих дорогих тряпок. Больно смотреть!

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — спросил он, и в его голосе послышалась странная смесь презрения и боли. — Если так больно смотреть... Почему ты не ушла вслед за своим танцором? Блефуешь?

Дыхание сбилось, я хотела что-то ответить, но не смогла найти нужных слов.

— Иди ты к черту, Лэндон! — выпалила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

— О, ты не представляешь как сильно мы с ним дружим, — рассмеялся Раш.

Мысленно поблагодарила его за то, что не указал на дверь, потому что еще одного унижения не выдержала бы.

Я сама вышла.

Адель натянуто улыбнулась, встретив меня.

— С утра он был так положительно настроен, парни не поладили? Клянусь, ему очень понравилось видео, — сказала она мягко, почти извиняющимся, — Пойдемте, Пол сделает вам кофе.

Я чуть приподняла бровь, пытаясь сдержать очередной всплеск раздражения. Киллиан бросил на неё косой взгляд, его губы дрогнули в усмешке.

— Спасибо за предложение, но мы торопимся, — ответил он резко.

— Да, как-нибудь в другой раз, Адель. Спасибо! — добавила я, пытаясь придать голосу вежливый тон.

Когда мы наконец вышли из офиса и направились к машине Киллиана, воздух казался холодным и свежим по сравнению с напряжённой атмосферой в здании.

— Какой же он... — начал Киллиан, но тут же замолчал, стиснув зубы. — Хер напыщенный.

Он яростно выдохнул и шлёпнул ладонью по крыше машины, будто хотел вытряхнуть остатки гнева.

— Да, не позавидуешь, — ответила я, не глядя на Киллиана.

Рассказать о том, что Лэндон — мой бывший, я не смогла. Не могла даже представить реакцию Киллиана на подобное откровение. Я больше не знала человека по имени Лэндон Раш. Действительно не знала, почему он так кардинально поменял себя. Каким образом стал причастен к этому клубу? И самое главное — что случилось с его характером?

Что случилось с ним еще тогда, четыре года назад, когда мы расстались?

Перед глазами снова возникло лицо Лэндона — бесстрастное, холодное и наглое. Взгляд, полный насмешки и неприкрытого презрения, застрял в моей голове, царапая стенки души. Всё это выглядело как жестокая игра, он наслаждался смущением и неуверенностью. Наверное, сожрал бы меня заживо, дай ему волю.

Он отказал Киллиан из-за меня. Конечно. Решил сточить о меня зубы. Отомстить за каждый отказ ему.

— Так или иначе, он не стоил того, чтобы мы тратили на него время, — произнёс он, заводя авто. — Есть и другие места, где нам будут рады.

— Знаю, — сказала я, отвернувшись к окну, по которому текли дождевые капли. Я видела, как отражение фар машин медленно проплывало мимо, и это странно успокаивало. — Просто... — я закусила губу, не в силах закончить фразу.

Нет, не просто, Катрина. Ничего не просто. Тебя по-прежнему волнует этот парень, даже если он теперь ведет себя, как сукин сын.