Покой будет лишь сниться

Было бы в руках что-то — всенепременно бы выронила. Покуда это нервозное состояние знакомо, как никогда. Я уже через это проходила, меня настигало это не единожды, а иной раз вообще казалось, что я с этим сердечным трепетом в тесной родственной связи. Но какое бы количество времени нас не объединяло, я так и не научилась этим управлять.

Потные ладони, учащённое сердцебиение, огромные глаза и непослушание тела как главный признак всего вышеупомянутого.

Влад идёт в мою сторону, а я просто назад шагаю, пока не упираюсь в перила. Руки выставляю.

— Не подходи... — ни шепчу, не кричу, а издаю какой-то несвойственный рык, который исходит из самых глубоких низов.

— Да что с тобой? — стряхивает со лба волосы и оказывается почти вплотную. И не могу разглядеть, то ли действительно не понимает, то ли искусно маскируется.

— Что на планшете? — руки всё ещё выставлены, я держу дистанцию, киваю на гаджет. — Что ты там прячешь?? — это чужая собственность, и он мне не муж, дабы отчитываться, но мой взгляд на все сто пронизан недоверием и злостью, и у Череватого попросту нет шансов, дабы от ответа увиливать.

— Тебе показать? — он что, насмехается надо мной? — Ну пошли, раз интересно. — Несмотря на мои выставленные руки он берёт под локоть, начиная тащить к себе в комнату.

— Просто ответь! — повышаю голос, вырываюсь. Ещё немного, и я разобью этот планшет об его голову.

— Да мать твою! — психует, бьёт кулаком по двери, потом снова шаг ко мне. — Ты ушла и оставила меня вместе со стояком, окей? Что я делать должен был? — глаза ещё шире, я чувствую себя неловко. — Можно я в собственной комнате на собственном планшете порно посмотрю? И чтобы без резких появлений в двери и расспросов о том, что же я делаю?? — а ещё я чувствую себя идиоткой.

Благо, я давно его знаю, выучила все эмоции. И эта, Слава Богу, искренняя. И мне действительно неловко, я как никогда хочу сейчас закрыться за дверью своей комнаты и облегчённо улыбнуться, потому как при нём этого сделать совесть не позволяет. Держусь.

— Ну? — брови вверх вздымает, округляя и без того большие глаза. — Довольна?

Ещё как, Чери. Только вот один вопрос тогда открытым до сих пор остаётся.

И звучит он примерно так: Какого. Блять. Чёрта. Пришло. Мне. В почту???

Как только это вопрос возобновляется в голове, намёк на улыбку пропадает.

Я сглатываю, нервно, как обычно. С минуту не решаюсь заговорить, а потом выдаю всё подчистую.

Тяжёлый вздох передаётся и Череватому, когда он видит эту фотографию, присланную мне. И что самое ужасное — он не знает, что сказать. Хочет, я это вижу, но не может. Просто потому что нечего.

Идти с этим фото в полицию? А что они сделают? Плечами как всегда пожмут. Особенно, если учитывать тот факт, что они не смогли схватить его, когда он в доме был. Охранники общества, тоже мне...

Ничего не говорю. Просто спускаюсь на кухню и наполняю взятый с полки бокал прохладным мартини. Делаю несколько глотков. Следом спускается и Чери, отпивает с моего бокала.

— У меня есть предложение, — всё, что угодно... — Мы свалим на несколько дней. Мини-отпуск, что скажешь? Ну не полетит же он за нами в Турцию, например?!

Не полетит, скорее всего. А толку? Мы всё равно вернёмся, это всё равно будет продолжаться, и мы не можем прятать голову в песок даже на неделю, покуда это будет слишком нелепо, вспоминать, что могли не находиться в таком напряжении вдали от дома, где нам мешал жить призрак из моего прошлого.

Мотаю головой отрицательно, ещё несколько глотков. Хотя, идея неплохая. Вот только немного не годится. Не хочу снова пытаться сбежать, поджимая хвост.

— Это не выход, — логически заключаю свою мысль устно.

— Понимаю, — видимо, ему лень за бокалом тянуться, начинает пить прямо с горлышка, — просто первое, что пришло в голову.

Мы стоим в тишине около десяти минут. Точнее, стоит он. А вот я уже сползла на пол, мысленно радуясь тому, что он утеплённый. Я смотрела куда-то в стену, ритмично отпивая и постепенно опустошая свой бокал, зарываясь глубоко в своих мыслях. Возможно, мне даже хотелось, чтобы он меня нашёл. Или даже хотелось самой с поднятыми руками выйти и сдаться, просто заорать: "Забери уже! Хоть убей! Только его в покое оставь!". Но проблема была в том, что за эти два года я слишком полюбила жизнь. И я не могу себе позволить проиграть тени из прошлого, дабы вот так просто сдаться и вернуться туда, откуда еле выкарабкалась. Не без помощи Чери, кстати. Я точно также буду чувствовать вину и перед ним, что из-за своей слабости вот так пустила насмарку всё то, к чему он приложил столько усилий и времени. А возможно, даже, кусочек души.

Воспоминания подкатывают абсолютно непринуждённо, и сидя на кухонном полу с бокалом в руке я вспоминаю всё то, что между нами было. Вспоминаю, чего Чери стоило поставить меня на ноги и вдохнуть в меня желание жить. Радоваться жизни, наконец. Говорят, человек может сделать тысячу хороших поступков, но большинство будут помнить именно тот раз, когда он оступился. Так вот, я помню всю тысячу. Я помню каждое его действие, каждый его хороший поступок, каждый жест, который вдохновлял меня и заставлял снова видеть яркие краски этого мира. Чёрт, он даже меня за шкирку взял и к психологу отволок, а потом звонил каждые три часа и спрашивал, не забыла ли я таблетки принять. Иногда доходило и до того, что он звонил поинтересоваться, не забываю ли я поесть?

Усмешка. Делаю пару глотков и с досадой замечаю, что бокал пуст. А он всё также стоит неподалёку, что-то разглядывая в окне.

— Спать пойду, наверное, — отставляет недопитую бутылку на столешницу, зевая, потягиваясь, собираясь уйти.

—Влад... — резко хочу встать на ноги, немного не рассчитываю, пошатываюсь.

Алкоголь дал свой результат, но не настолько, чтобы я еле ноги волочила. Мой разум не замутнён, я трезво оцениваю каждый свой шаг, и я подхожу всё ближе, оказываясь в его личном пространстве и глядя ему прямо в глаза. Глаза, что смотрят на меня с какой-то мнимой опаской, будто ещё чуть-чуть, и он не будет ручаться за то, чего давно хочет. Вот только самообладанию этого человека можно лишь позавидовать. Он стоит, не шелохнувшись.

— Спасибо... — чуть протягиваю руки, кисти ослаблены, неуверенно касаюсь его талии пальцами и пытаюсь приобнять. Выходит плохо. Едва приближаюсь к его лицу, на котором правит каменное выражение. Но я замечаю мелкую дрожь в подбородке, покуда тепло моего тела нарушает его зону, я слишком близко, и я читаю в его взгляде то, что играю с огнём. И однажды доиграюсь. — Просто спасибо, за всё... — это ведь только мне известно, о чём пели мои мысли. А вот ему только догадываться остаётся, что всё это время происходило в моей голове и какого чёрта я именно сейчас потянулась к нему с такой благодарностью.

— Лер, — отворачивается слегка. Я вижу, пытается сдерживаться. Прошу тебя, не делай этого... — Пошли спать. — Не смотрит на меня, обвивает ладонями мои запястья в порыве убрать с себя мои руки, вот только не делает этого. — Пожалуйста. — Взгляд возвращается, и он поджимает губы, кусает их, покуда тело на близость реагирует довольно бурно. Я это чувствую. А ещё я чувствую, как он списывает моё поведение на влияние алкоголя. Не хочет, видимо, проснуться завтра вместе со мной и понять, что я ненавижу его за то, что воспользовался моей минутной слабостью. Вот только я трезва.

— Прости... — понимаю, чего ему стоит всё это. Он ведь давно держит под замком своих демонов, принимая мою позицию и оставаясь в дружеской зоне. И за её пределы, вероятно, не выйдет, покуда не лопнет терпение, которое я испытываю, будто проверяя его на прочность. Я уже даже не знаю, за что извиняюсь, но он вдруг резко убирает мои руки, снова прикладываясь к бутылке и отворачиваясь к окну.

Чёрт.

Какая же я идиотка...

Вижу теперь его спину, подавляя в себе желание снова подойти и сделать то, о чём, вероятно, пожалею, но всё же разворачиваюсь и быстро топаю на второй этаж, закрываясь в своей комнате. Уталкиваюсь на кровати, зарываясь под одеяло чуть ли не с головой. А после уставляюсь в окно, отсчитывая время ровно до того момента, как гаснет уличный фонарь, озаряя мою комнату кромешной темнотой.

Засыпаю быстро, даже очень. Все мысли решаю оставить на завтра, как и радость оттого, что впервые за долгое время смогла уснуть сразу, не раскапывая себе яму из головной боли от гнетущих подозрений и домыслов, которые атаковали частенько со всех сторон.

А когда просыпаюсь, то не сразу понимаю, что сейчас далеко не утро. В комнате царит всё тот же мрак, не позволяющий разглядеть ровным счётом ничего. Луна за окном была наглухо спрятана дождевыми тучами, срабатывал лишь только слух, которому удалось уловить скрипнувшую дверь.

Шаги. Медленные, приближающиеся. И лёгкий, едва различимый запах перегара, заставляющий повести уголком губ.

Я всё ещё под одеялом, лежу, не шевелясь. Чувствую, как на кровать садятся. Чувствую дыхание, а после — тёплую руку, что пробирается под одеяло и касается бедра.

Не выдержал...

Прикрываю глаза.

Ладонь движется выше, а я лежу, не шелохнувшись. Только слегка вздрагиваю, когда пальцы пробираются под полоску стринг, лаская фалангами половые губы. Ещё немного, и замурлычу, клянусь...

Движения продолжаются, я, кажется, даже начинаю подыгрывать телом, слегка двигаясь в такт. А после ощущаю и вторую руку. Его ладонь под майкой, гладит живот, затем поднимается чуть выше, лаская грудь и слегка сжимая отвердевшие соски меж пальцев, заставляя приоткрыть губы и выдохнуть.

Кажется, я уже даже сама ощущаю эту влагу между ног, но мне не стыдно, даже когда издаю сдавленный стон после проникновения одного пальца. Мне хорошо. Мне до жути хорошо, я просто не хочу открывать глаза. И я готова самолично раздеться и запрыгнуть сверху, но пришла моя очередь терпеть.

Он зарывается под одеяло, наконец стягивая пижамные шорты и мгновенно устраиваясь между ног, лаская губами внутреннюю сторону бёдер и плавно проделывая дорожку вдоль половых губ, заставляя наконец полноценно и жадно словить воздух в открытом вдохе.

Его поцелуи всё выше, он рисует влажные круги на моём теле, будто считает языком рёбра, доходя до груди и сжимая её так, будто последний раз женскую грудь держал в руках невесть как давно. Снова сдавленно выдыхаю, раздвигаю ноги и замираю в томительном ожидании, покуда не чувствую, как запретного плода касается его половой орган. Слишком долгое ожидание, слишком желаемое тело, я вожу по нему руками и даже успеваю ухватиться на долю секунды за его отросшие волосы, закипая в желании закричать, чтобы взял поскорей, иначе попросту истеку вагинальным соком.

Не говоря ни слова я оказываюсь услышана, он резко входит, зажимая ладонью рот и не давая мне нарушить эту тишину. А мне, кажется, даже уши закладывает. Я просто растворяюсь, откидывая голову и позволяя вершить с собой всё, что ему вздумается. Извиваюсь, хватаю ртом воздух, когда он ненадолго и прерывисто убирает ладонь, но потом снова заставляет сохранять эту атмосферу и оставлять крики в его ладони, трахая всё сильнее и практически вдалбливая меня в эту кровать.

Пик наслаждения, я чувствую, как сводит ноги, как сладкая дрожь экстаза отзывается оргазмом и как пробирает каждую клеточку, заставляя забыться и наконец расслабиться. Он не уходит, он рядом. Готова поклясться, у него этого не было также долго, как у меня. Стресс для организма, я едва успеваю отдышаться и запомнить, что меня слишком быстро уводит в сон с призрачной улыбкой на лице.

***

Открываю глаза утром. Даже не удивляюсь, что рядом с собой никого не нахожу. Улыбаюсь, сладко потягиваясь. А потом нехотя поднимаюсь, покуда вечная жажда снова ведёт на кухню, заставляя по пути в очередной раз выругать свою память и в эту ночь ну уж точно не забыть поставить бутылку с водой возле кровати.

Выхожу на кухню. Возле холодильника уже мнётся Чери, кидая на меня быстрый взгляд и желая доброго утра. Не отвечаю даже. Лишь косо улыбаюсь и подхожу к кувшину с водой, наливая себе полный стакан и опустошая его практически залпом.

— Сушняк? — вскользь интересуется, подмигивая.

— Бурная ночь, — с украдкой отвечаю, не зная, чего ожидать.

Это далеко не обычная ночь, и мы просто обязаны поговорить об этом, не спуская произошедшее на тормоза. Вот только тот факт, что передо мной открыты все его истинные эмоции, как на ладони, заставляет смутиться. Его невозмутимость остаётся списать лишь на то, что он не знает, с чего начать. А вот я игнорировать ситуацию не собираюсь.

— Ты ведь понимаешь, что разговора не избежать? — стою со стаканом в руке, пока он заливает молоком хлопья и вопросительно на меня поглядывает. — И закрыть на это глаза тоже не получится. — Чего у меня не отнять, так это настойчивости.

— Ты о чём? — изгибает дугой бровь, убирает в холодильник молоко. Даже не думай, Череватый, я не отстану...

— Ты серьёзно? — меня даже забавляет эта ситуация, но я продолжаю сверлить его взглядом, на мгновение задевая глазами допитую бутылку мартини возле диванчика.

— Похоже, что шучу? — до жути невозмутимо кладёт в рот ложку с хлопьями и пережёвывает, а я головой встряхиваю, ожидая, пока он улыбнётся и скажет, что просто прикидывается.

Не прикидывается.

Этот непонимающий взгляд я изучила, и если он — лишь способ, чтобы я озвучила то, что нам обоим известно, то так тому и быть.

— Я о том, что произошло ночью, — моё недоумение сильнее, его взгляд вопросительнее, и я просто не выдерживаю, отставляя стакан на стол и всплёскивая руками. — Я про наш секс,Череватый!

Затишье.

Он давится хлопьями, повторяя мой жест и отставляя тарелку на стол.

— С тобой всё хорошо? — кажется, он даже подойти боится. Просто стоит там, где стоял, таращась на меня своими глазищами и произнося то, чего я уж никак не ожидала услышать. — После нашего разговора на кухне я вышел покурить, а потом — допил мартини и уснул прямо здесь, на диване. — Кивает в сторону того самого дивана, возле которого мирно себе стоит пустая бутылка. —Лер, — неуверенный шаг ко мне. Я чувствую, ещё чуть-чуть, и я просто свалюсь прямо здесь в беззвучном крике, запуская руки в волосы и порываясь выдрать клок, дабы убедиться, что это всё происходит наяву, — ты в порядке?

Нет.

Нет...

Я не в порядке.

_________35 звезд