Перестань, прошу, я не могу...

Под напором силы дверь сносит так, будто под неё бомбу подложили. Уши закладывает от сигнализации, мыслить больше не в силах. Остаётся только мысленно перекреститься и рухнуть вниз, планируя хоть какое-то удачное приземление.

Земля. Болезненное столкновение, сдираю кожу правой руки практически до локтя, про колени и подавно молчу. Но чувствую, что лёгкий шок позволяет ещё двигаться, встать с земли и просто шагать, куда глядят глаза.

Переступаю босыми ногами, невольно жмусь и обхватывая себя руками пытаюсь согреться, в момент промокая и дрожа от холода в одной лишь майке, которая едва прикрывает ягодицы. Мне страшно, страшно оборачиваться, покуда пробирающийся под кожу озноб проникает всё глубже с каждым разом, стоит мне подумать, что будет, если я обернусь. Впереди никого, лишь стена дождя, не позволяющая видеть, куда держат путь мои подкашивающиеся ноги. Боюсь, до жути боюсь даже голову повернуть. Вдруг увижу. Вдруг увижу то, отчего сердце выскочит моментально.

Он ведь не идёт за мной.

Он меня не преследует.

Надо идти быстрее.

Надо собраться и бежать.

Но стоит мне оказаться от дома метров на тридцать, как сквозь туман этой отвратной погоды я вижу красно-синие отблески, проявляющиеся в ночной глади. А затем до слуха доходит и сирена, срабатывающая на приближающемся авто через раз.

Выдыхаю.

Едва-едва, но постепенно восстанавливаю дыхание и выставляю вперёд руку, от нахлынувшей внезапно слабости рухая на колени и опуская голову. Одышка.

— Что случилось? — из машины выскакивает полицейский, тот самый, что недавно наш дом покинул.

— Там, — всё ещё тяжело дышу, выставляю руку и указываю пальцем на дом, едва уловимый в поле видимости, но различимый в свете фар, — он там...

Меня поднимают.

Офицер скидывает с себя рабочую куртку и накидывает мне на плечи, сажая в машину.

— Всё хорошо, ты в безопасности.

Хотелось бы всегда быть в этом уверенной.

Теперь в остатке лишь одна просьба: помогите Череватому.

Ведь за спасением собственной шкуры я абсолютно о нём позабыла.

А что мне оставалось делать? Геройствовать и нестись к нему на спасение, чтобы нам обоим досталось? Хотя, ему и так уже досталось нихреново. Примерно с того момента, как он имел смелость связать свою жизнь со мной. Ненавижу себя ещё больше...

Подъезжаем к дому, и я боязливо таращусь в закрытое окно, поглядывая на открытую входную дверь. Там темно. И нет признаков каких-либо движений. Кроме тех, что этот самый офицер движется туда с фонариком, будучи стоя у порога и разворачиваясь, подзывая напарника, что сидит за рулём.

Но вместе с ним из машины выхожу и я, и никакие высшие силы не остановят моего любопытства и не заставят оставаться в машине. Топаю следом.

Оба в дом заходят, включая свет в гостиной, где подле дивана, едва удерживая связь с реальность лежит Влад, из последних сил пытаясь оставаться в сознании. Всё та же кровавая дорожка на лбу, разбитая губа, он держится левой рукой за живот. Окровавленной, мать её, рукой, заставляющей мои глаза расшириться до неимоверных размеров.

—Чери! — шок вытесняет страх, я срываюсь с порога и подлетаю к нему, практически падая перед ним на колени. — Боже... — мои руки дрожат, я пытаюсь дотронуться до его ладони и убрать, покуда моему взору не предоставляется некрупное ножевое ранение.

Ужасная картина, вид крови, его состояние, но я стараюсь держать себя в руках, оборачиваясь к полицейским и крича, чтобы скорую вызывали.

Тот, что постарше, хватается за рацию и делает вызов, безмолвно приказывая второму исследовать дом и подняться на второй этаж.

— Всё будет хорошо, — ровно пять секунд занимает побег до кухни, я возвращаюсь и кладу его голову себе на колени, прижимая принесённое полотенце к кровоточащей ране, — помощь уже едет...

Успокаиваю его, успокаиваю себя саму, а вскоре вижу второго представителя закона, спускающегося со второго этажа.

— Пусто, — констатирует и так понятный факт.

Матвеев уж точно ни за что бы не остался в доме ждать приезда полиции, он наверняка уже далеко отсюда. Как бы не иначе... Головой качаю, продолжая прижимать к себе Череватого в ожидании скорой помощи. Которая, на удивление, приезжает довольно скоро.

— Может, это просто хулиганы были, — один из них репу почёсывает, а я только головой качаю, — в этом районе бывает такое. — Он уже на сто процентов в своей правоте уверен, а мне хочется подлететь, да за рубашку его схватить, заорав при этом: Да открой ты глаза! Это был он! Он, мать твою!

Ну а дальше...

Дальше всё, как в качественном кино. Медики действуют довольно осторожно, перекладывая его на носилки. А мне дают ровно три минуты, чтобы я переоделась и взяла всё самое необходимое для того, чтобы поехать с ними, выслушивая по дороге сказки о том, что они будут усердно заниматься поисками нападавшего.

Времени не считаю, но проходит точно меньше получаса. Я сижу в дежурном отделении в ожидании врача и его заключения. Ждать приходится недолго. Черноволосый мужчина в белом халате, лет тридцати пяти, не больше, довольно дружелюбно обращается ко мне и оповещает, что ранение не серьёзное. Всё могло бы быть гораздо хуже.

А могло бы и вообще не быть, если бы я не была такой трусихой и не переехала бы.

Чёрт.

Самое вот время самоедством заниматься.

Не замечаю, как начинаю грызть ногти, а мужчина речь свою продолжает, утешая меня тем, что я могу пройти к Череватому в палату.

Меня дважды приглашать не нужно.

Спустя считанные минуты появляюсь, чуть ли не с порога подлетая к его койке и хватая за руку.

Рот в беззвучном возгласе открывается, что сказать — не знаю, я просто чертовски рада, что дышит. Дышит и улыбается, глядя на мой растерянный и потрёпанный вид.

— Я тоже рад, что с тобой всё хорошо.

Чуть сжимает мою ладонь в своей, таким вот не принудительным жестом заставляя меня дышать свободнее.

Я не отойду от него. Покуда он здесь — не отойду, и он это знает, даже не пытаясь чем либо апеллировать и прогнать меня, дабы выспалась в нормальных условиях. Да, мне нужен отдых, не спорю. Но мне не нужен сон. Мне нужно чувство того, что я в безопасности. А эту самую безопасность я чувствую только с ним. И плевать, что нас двоих чуть не пришили. Я его не оставлю.

Как и следовало, ночую возле его койки, предварительно попросив у дежурных никого к нам не пускать. Друг, брат, сосед, дальний родственник — пусть ни на одну уловку не ведутся, и я не считаю мою излишнюю осторожность признаком паранойи. Хотя, я её и не отрицаю.

Даже в этих условиях мне удаётся не просто поспать, а даже выспаться. Может, потому что здесь куча народу и тут мы под присмотром. А может, потому что больничные кресла в подобных ситуациях кажутся до жути удобными.

В полдень нас ждёт разговор с доктором, который не стесняется в открытую намекать на то, то по сравнению с теми ранениями, с которыми сюда люди поступают, рана Влада— всего лишь мелкий порез. А я и не против, особенно когда он прописывает ему постельный режим и должный уход. Если это и есть те самые условия, на которых нас домой отпустят, то дайте мне бумаги и покажите, где подписать.

Домой, как и следовало, нас сопровождают, а я позволяю себе вновь пропустить через свою голову мысль: а что было бы, если бы не его деньги? Приехали бы на вызов через час, а потом до больницы на автобусе отправили? Пф. Усмехаюсь, качая головой.

Плевать.

Мы дома.

Слегка прихрамывая и не без моей помощи, он добирается до комнаты и плюхается на кровать, даже глаза закатывает от ощущения любимых мягких простыней, уталкивая голову на перьевой подушке. А я, в свою очередь, занимаю роль не только домработницы, но и сиделки. То еду ему в постель таскаю, то таблетки, то пиздюли, когда он забывает о несовместимости алкоголя с этими самыми таблетками и просит вместо чая принести пива.

Забавно даже, я будто и не замечаю, а в такой короткий промежуток он становится для меня чуть ли не самым важным человеком, ради которого я готова просыпаться и жить. Дружескими отношениями мы обмотали себя сразу. Ибо он видел, как я на отношения реагирую и как боюсь к кому-то привязываться, хотя его порывы покинуть эту френдзону я видела, как минимум, дважды. Один раз по-пьяни было, да и то он извинялся после этого лет двести. А вот второй раз был вполне осознанный, настойчивый немного даже, и моё сознание сработало чересчур, стоило ему тогда оказаться в моём личном пространстве. Помню его руки, помню это приглушённое "Почему нет?", помню, как оттолкнула тогда и как избегала с ним встречи практически неделю. А потом всё на свои места встало, хотя я и видела не раз его реакцию на мои откровенные наряды, стоило нам вместе на каком-нибудь мероприятии оказаться. А он лишь руками разводил и со своей ухмылкой фирменной вещал, что это природа, и против неё не попрёшь.

Очередной, на удивление, спокойный вечер, мою посуду в кухне, а после смачиваю марлю и топаю к нему в комнату для перевязки.

На кровать сажусь рядом, поджимая под себя одну ногу и приподнимая его майку. Аккуратно, даже слишком, снимаю старую повязку и прохожусь влажной марлей по поражённому, но потихоньку заживающему месту. А он отчего-то молчит, наблюдая за моими действиями и немного даже пугая своим молчанием, ведь обычно у него рот не закрывается.

Мои глаза опущены, я донельзя медленно обрабатываю рану, рассматривая ничем не примечательные татуировки на его торсе. Взгляд слегка туманится, и я уже не замечаю, как неторопливо начинаю водить марлей по проглядывающимся кубикам, вырисовывая на его животе какие-то незамысловатые узоры. А потом его короткий смешок, и меня как будто водой холодной окатывает. В себя прихожу, таращась на него глазами недоуменными и абсолютно не понимая, сколько времени я уже это делаю и какого чёрта я вообще это делаю.

Головой встряхиваю и хочу убрать руку, но он резко пресекает это и перехватывает, удерживая за запястье.

— Не бойся, — тихо, тихо и ласково, но я отнюдь не знаю, чего боюсь: его, или собственных желаний. — Лера... — вполголоса зовёт меня, начиная тянуть на себя мою руку.

Марля никуда не делась, и я невольно оставляю от неё влажный след вдоль по торсу, рисуя дорожку от кубиков пресса практически до самого кадыка. Мгновение, и от оставляет мою руку рядом со своей головой, заставляя едва ли не упасть на него и оказаться неимоверно близко.

— Посмотри на меня, — я упорно всё ещё таращусь ему в грудь, а затем нехотя поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Подбородок дрожит. А вместе с ним дрожит всё внутри, смешиваясь в жуткий трепет противодействия, когда колкое желание встаёт остриём поперёк горла и не даёт получить желаемого. — Просто расслабься, — он говорит это тогда, когда его губы практически невесомо касаются моих, а свободная рука проникает под мою майку. Подушечки пальцев ласкают спину, стон едва не прорывается наружу, но я держусь, держусь из последних сил, пока голова не тяжелеет и не опускается, и я автоматически упираюсь лбом в его подбородок, ласкаясь, как кошка.

Ещё чуть-чуть, и я замурлычу.

Пожалуйста, прекрати.

Его рука поднимается всё выше, доходя до плеча и постепенно начиная изучать грудь. Второй же всё ещё держит, не давая права отступить.

— Перестань, — шепчу куда-то в грудь, до жути не убедительно, — прошу, — поднимаю голову, совершая роковую ошибку и проигрывая, когда смотрю на него переполненными желанием глазами, — я не могу... — чёртово "Не могу", которое идёт вразрез с чёртовым "Хочу".

Приоткрываю рот, хочу впиться в его губы. Хочу сесть сверху и оставить след своего языка везде, где только придётся. Чувствую, как между ног становится влажно, стоит мне только подумать, чем это может обернуться. Чего стоит одна только мысль о том, как он грубо схватит, подминая под себя и наваливаясь весом своего голого тела. Как вонзится в шею, оставляя засос и срывая с меня одежду. Как силой раздвинет мои ноги и не будет обращать внимания на протест, и как будет дразнить, слишком долго не входя и заставляя извиваться и просить прекратить эту пытку.

Но вместо всего этого я лишь в очередной раз не могу пойти наперекор своим внутренним позывам, всё же отпрянывая от него и вставая на ноги. Не смотрю в его сторону, поскольку по одному его вздоху понимаю, что от моего отказа он далеко не в восторге.

Поправляю майку, приглаживая волосы нервным жестом и покидая его комнату.

Мне нужна вода.

Много воды.

Иду на кухню и залпом выпиваю целую кружку, заставляя себя отдышаться.

А после топаю к себе в комнату, открывая ноутбук и решая успокоиться старым добрым способом, которому  Череватый же и научил. Да, я имею ввиду просмотр роликов на ютубе.

Захожу в интернет, вводя в поисковой строке желаемое, но внезапно отвлекаюсь на входящее на почту сообщение, щурясь и переходя по ссылке.

Строка загрузки отчего-то заставляет нервничать, и уже спустя несколько секунд я вижу сообщение с какого-то неизвестного адреса. Рука дрожать начинает, но я кликаю.

Сообщение открывается, а вместе с ним открывается и способность моих нервных клеток висеть на волоске. В открывшейся вкладке я вижу фото. Фото нашего дома, который сфотографирован на весьма близком расстоянии. А подпись...подпись простая. Я бы даже сказала — отсутствующая, ведь всё, что прилагается к этому снимку — это чёртов подмигивающий смайлик.

Теряю дар речи в очередной раз.

Не могу находиться одна, даже будучи зная, что за дверью — мою спасение от одиночества.

Подлетаю, срываюсь с места и бегу в комнату Череватого, рывком отворяя двери.

—Влад! — кричу с порога, покуда он испуганно блокирует свой планшет и откидывает его на кровать.

— В чём дело? — украдкой интересуется, а у меня в голове словно срабатывает какая-то задвижка, принуждающая меня прокрутить последние обстоятельства с самого начала.

Этот телефонный звонок, который так и остался нераскрытым. Его долгий поход в магазин и эта чёртова записка. Потом нападение, которое произошло при довольно странных обстоятельствах, учитывая его хорошую физическую подготовку. И вот сейчас... Это сообщение и его реакция, и моя подлетевшая до небес паранойя.

— Лера? — словно за уши вытягивает из моего кома мыслей, морщась, но всё же вставая с кровати.

— Это... — не верю, что хочу это произнести, — всё это время... — он стоит на ногах, а я автоматически делаю шаг назад, громко сглатывая и наконец произнося то, отчего пульс с неимоверной скоростью начинает набирать обороты, — это был ты?

_________Поставлю небольшой барьер в 30 звезд и 10 комментариев, вед  просмотры уже неплохие набираются при прочтении главы )А еще подписывайтесь на наш телеграмм мисс Сименс 💔