Ч.2 Глава 18

ЧАСТЬ 2

Ты призракам не верь — они лжецы

Разбит, разбит золотой сосуд! Плыви, похоронный звон!

Угаснет день, и милая тень уйдет за Ахерон.

Плачь, Гай де Вир, иль, горд и сир, ты сладость слез

отверг?

Линор в гробу, и божий мир для наших глаз померк.

Так пусть творят святой обряд, панихиду поют для той,

Для царственной, что умерла такою молодой,

Что в гроб легла вдвойне мертва, когда умерла

молодой!

Эдгар Аллан По

ГЛАВА 18

Бруклин 2019 год

По объявлению

Очередное утро заурядного дня. Калеб медленно потянулся, откинув тонкое временное одеяло. На обнаженном торсе перекатились ноющие мышцы. Снова для него нет работы. Вчера он пропустил пару ударов на тренировке потому что, по обыкновению, считал ворон. На самом деле, он считал не ворон, а часы до конца. Ему не нравилось ходить в зал, но перспектива выиграть триста долларов ему льстила. 

В прошлом месяце он поспорил со своим сокурсником, кто из них быстрее скинет лишнее. Их последний разговор был таким: 

  Калеб: Дурное условие какое-то. 

Трэвис: Так один раз посрать и три сотни в кармане.

Уолтер: Пометка. Это должен быть именно вес, а не отложенная личинка.

Трэвис: Вы все здесь жопы. Осталось сбросить всего два фунта, напомнил он себе. Калеб даже не ожидал, что у него хоть что-то получится. Он бросал всё на полпути, едва на горизонте начинали маячить проблемы. Так ему было проще. Да и в целом он не собирался выходить из зоны комфорта (становиться сильнее через дискомфорт для него было слишком). Внезапное и до ужаса смешное объявление привлекло его внимание, и он кликнул мышкой.        «В похоронное бюро сестер Роу требуется сотрудник. Обязанности и требования просты: не бояться душ, что стремятся перейти в загробный мир, быть обходительным и выполнять требования клиентов. Для собеседования прийти по адресу Холлоу Стрит, 179, самый последний дом по улице, окружен зловещими тенями». Калеб усмехнулся и записал адрес. Сделал себе два тоста, но снова и снова терял концентрацию на еде, возвращаясь к причудливому объявлению. Он решил, что владелец бюро старик преклонных лет, а объявление точно писали его внуки, чтобы приколоться. Не верилось, что кто-то мог написать это всерьёз. Тосты остыли, стали резиновыми, что подошвы старых кед. Нет, кеды пожевать он ещё не пробовал, но как будто на вкус они могли бы быть похожими на эти самые тосты. В голову лезла мысль о том, как и где могли ступать эти подошвы, и он брезгливо отставил тарелку, хоть на белой с окаймлением керамике всё ещё лежал хлеб, а не резина, аппетит уже пропал напрочь. 

 *** 

 Дом встретил Калеба мрачными глазницами окон. В тот самый момент, когда он хотел постучать, дверь с глухим скрипом распахнулась сама собой, обнажив узкую, темную прихожую. Запах плесени и сырости ударил в нос Калеба, смешиваясь с едва уловимым, сладковато-землистым ароматом, похожим на запах прелой листвы и... чего-то еще, чего он не мог определить. Парень не смог побороть любопытство и заглянул внутрь. Стены были обшиты темным, потрескавшимся деревом, потолок скрывался в полумраке. Воздух был тяжелым, неподвижным, давящим тишиной. Казалось, само время здесь замедлилось, а улица застыла в ожидании чего-то ужасного. И вдруг из глубины дома, утренним туманом, появилась она. Симпатичная юная девушка, немногим старше Калеба, лет семнадцать-восемнадцать, так ему показалось. Её лицо было бледным, но черты правильными, а глаза необычайно яркими. На секунду парню почудилось, что они светятся. Она была одета в простой, но элегантный черный костюм, который отлично подчеркивал её фигуру.

 — Принят, — сказала она, её голос был тихим, но каким-то излишне уверенным, совсем не соответствующие атмосфере окружению. — Завтра в шесть вечера приходи. Она закрыла дверь, не дав Калебу и возможности сказать хоть слово. 

И он с удивлением отметил, что даже немного рад, что к нему вышел не чудной старик, а вполне себе хорошенькая девушка. Парень хмыкнул. Он так и остался стоять, наблюдая, как в окнах зажигается свет. Калеб стоял так долго недвижимым, почти прирос к месту и замёрз. В голове прокручивал образ девушки и гадал, размышляя о реальности объявления или его шуточности. 

 — Ты на собеседование? — раздался вкрадчивый голос. — Что? — переспросил Калеб, оборачиваясь. — Я спросил, ты на собеседование в похоронное бюро? — спокойно повторил парень с лёгкой улыбкой. Он сделал шаг вперед, и одинокий фонарный столб осветил его лицо. И тогда Калеб заметил, что этот юноша совершенно точно сошел с обложки журнала. Его кудрявые волосы были слегка взъерошены, как раз ветер только что пронесся сквозь них, оставляя за собой шлейф беспорядка и небрежности. Они ниспадали на лоб, скрывая часть задумчивого взгляда карих глаз с дерзким блеском. «Ему впору быть актёром», — решил Калеб. — Д-да, — неуверенно ответил Калеб, стараясь не пялиться. — Будем соперниками, — довольно хмыкнул парень. — Ах, обожаю дух борьбы, как сладок вкус конкуренции, он так возбуждает, согласен? Калеб растерянно кивнул, протягивая руку. — Калеб, — представился он. — Зна-а-аю, — парень улыбнулся и протянул свою ладонь в ответ. — Калеб Риверс, ты по объявлению. Меня зовут Арчибальд Морган. 

 Рука Арчибальда оказалась неожиданно теплой и сильной, пожатие уверенное, но не грубое. Калеб почувствовал, как по его спине пробежал едва уловимый холодок. Арчибальд, улыбаясь, отпустил его руку, и Калеб заметил, что пальцы парня подрагивают. — Приятно познакомиться, Калеб Риверс, — Арчибальд повторил его имя, медленно пробуя его на вкус, с лёгким, почти незаметным ударением на последнем слоге. Он слегка наклонил голову, его взгляд скользнул по Калебу, цепляясь за какие-то незаметные детали — на белую нитку, торчащую из кармана, на едва заметную царапину на руке. — Я буду рад поработать с тобой, — с лёгкостью перешел он на неформальный тон.

 Калеб почувствовал, как его щеки заливаются неловким румянцем. Он поправил воротник рубашки, стараясь казаться спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. Взгляд Арчибальда, легкий и непринужденный, тем не менее, вызывал в нём странное беспокойство. Это было похоже на легкий электрический заряд в воздухе – ничего явного, но что-то определённо было. 

В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь журчанием старого водостока где-то позади них. — Может быть, даже станем друзьями, — нарушил тишину новый знакомый. — Спокойной ночи, Калеб. 

 Арчибальд поправил лацканы ярко-красного пальто и растворился в ночи. Только тогда Калеб решился вернуться домой. 

 *** 

 Калеб за всю ночь не сомкнул глаз. Ему казалось, что он слышит шёпот в темноте, а по углам прятались зловещие тени. На заднем дворе завывало что-то, что явно не принадлежало этому миру. — Обычное волнение и стресс, я недавно переехал. Мне нужно успокоиться, — говорил вслух он, чтобы заполнить тишину. Калеб успокоился только когда рассвет ворвался в комнату. Парень шумно выдохнул и потянулся. Звякнул телефон, оповещая о новом сообщении.

 Неизвестный номер: Перед началом работы тебе нужно зайти в лавку «Цветы Ванессы», скажи ей, что по поручению для бюро, она поймёт.       Калеб: Понял. 

 — Ясно, — выдохнул Калеб. — Пора работать.

Бруклин 2019 год

Роуз Роу

Грейс всё никак не возвращалась, а я страшно нервничала, не находя себе места. Ещё и клиентов стало больше, я одна совершенно не справлялась, пока в мою голову не пришла мысль нанять помощника. Человека, который может выйти из бюро, будет заниматься живыми людьми, а я всё так же буду заниматься душами и их телами. В самом отличном развитии событий, мой помощник или помощница были бы из колдунов, но они обычно находятся не по объявлениям в этом мире, так что... Я закрыла скрипучую дверь, звук которой напоминает стенания утопленников. Когда они приходят, то их стоны похожи на скрип, протяжный и болезненный. Самые сложные клиенты. Постоянно оставляют после себя лужи и сырость. Взвизгнула половица. Значит, кто-то снова пытается выбраться из бюро, чтобы поглазеть на людей. Устало вздохнув, я включила свет. 

 — Нет смысла прятаться, на двери печать. Мертвым не выйти и не зайти, — проговорила я в темноту. Раздался огорченный всхлип, и всё снова погрузилось в тишину. Уже в кухне я поставила кружку с отколотым краешком на столешницу и закрыла вечно капающий кран. Но ночью подтекает не вода, а слёзы потерянных душ. Капли являлись невысказанной мольбой, которую никто не услышит, а они отчаянно пытаются вернуться. Снова зажглись свечи, подсвечивая старый потрескавшийся портрет. Душа, запертая во времени, а маленькие трещинки на краске — это раны, которые никогда не заживут. Всем будет лучше, если оно так и останется картиной, которая никогда не покинет этот дом. Дверь ритуального зала хрустит, словно кто-то толкает её с той стороны, но она даже не заперта. Не знаю зачем, но я задержала дыхание, когда подходила к трясущейся двери. Судя по звукам, в неё очень агрессивно ломились. Я резко раскрыла дверь, но за ней никого не оказалось. Лунный свет из маленьких окон под самым потолком падал на начищенные воском закрытые гробы. Никого. Какая-то из заблудших душ решила пошутить. Я кинула взгляд на дверь, ведущую в подвал к вратам, но с ней всё было в порядке. Никто не выйдет с той стороны и не войдёт, пока я не позволю Я устало окинула взглядом проем между кухней и гостиной, заметив осколок вазы и сухой стебель цветка с лепестками, обратившимися в прах. Парень моей сестры бесконечно дарит ей цветы, а она так и не поняла, что здесь не выживает ни одно растение. Близость к смерти не способствует цветению. Жаль, что моя сестра не видит их. Тогда мне бы не было так бесконечно одиноко. Не очень хорошо так делать, но я просматривала за Калебом через магический шар. Касаясь его, я невольно думала о бабушке. Смотрела ли она через него так же часто, как и я? Ждала ли с нетерпением новой луны, чтобы взглянуть снова? Жаль, что только в сказках волшебный шар доступен всегда, а не в определённое время месяца.

 Сидя взаперти, как Джонатан из книжной лавки, я и сама закупорилась. Стала старше по возрасту, но в сознании как будто ничего не поменялось. Я не ощущаю себя на двадцать четыре (почти двадцать пять!) года. Точно мне всё ещё шестнадцать и стойкое чувство, что это никогда не изменится. 

 Арчи обещал заехать утром. Он рассказал, что Энни обрела счастье и теперь носит помолвочное кольцо, показал её фото в соцсети. Мне жаль, что я ей нагрубила. Но я понимаю почему она выбрала жизнь вдали. Рядом с нами слишком много опасностей, слишком много смертей, вокруг меня уж точно. Если быть совсем откровенной, то я бы от себя тоже сбежала. 

Дело, которым я горела, которое любила — стало для меня ловушкой, персональной тюрьмой. С дипломом по демонологии я могла бы столько сделать... могла бы путешествовать по миру, изучать, оберегать, но я навечно заперта в похоронном бюро без возможности даже дойти до пекарни, чтобы купить свежий банановый хлеб. Кофемашина протяжно пропищала, оповещая о готовой чашке американо. Я окинула взглядом кухню. 

Одиноко. Очень одиноко. Хизер полночи ругалась со своим парнем. Желание вытрясти из него всю дурь скоро пересилит, и в заголовках газет на первой полосе появятся новости о том, что бешеная владелица бюро забила насмерть бойфренда своей сестры. Мечтательно причмокнув, я представила сколько слухов родилось бы в этот момент. Телефон зазвонил и я не глядя ответила. — Похоронное бюро сестёр Роу, чем могу помочь? 

 — Привет, сладусик, занята? Меня едва не хватил удар. — Энни... — Заеду, ага? Я кивнула, но опомнившись, что она этого никак не могла увидеть, хрипло прошептала: — К-конечно, — язык меня не слушался. 

 С того самого момента, как я накричала на неё, вынудив скрыть убийство Лукаса, мы не общались. Но она так и не выдала нас с Арчибальдом. Хотя я уже готовилась к посещению тюрьмы совета и попрощалась со своим будущим. Если что, я несомненно взяла бы всю вину на себя. Хоть и знаю, что Арчибальд попытался бы сделать то же самое ради меня. Я немного отвлеклась. Но паника всё равно накатывала. Ужас от предстоящей встречи не давал дышать. Чтобы отвлечься, я снова коснулась хрустального шара. 

 * * * 

 Калеб Лавка была крошечной, утопающей в ароматах лилий и гвоздик. За прилавком, уставленном вазами и горшками, стояла молодая девушка, очень похожая на женщину с фотографии за её спиной. Она мягко улыбнулась. — Вам подсказать что-то, молодой человек? — Да, извините, я... по особому поручению для похоронного бюро, — неуверенно произнес Калеб, сам не веря в то, что говорит. 

 Она сощурилась, припоминая что-то, а потом кивнула и достала из ящика под стойкой список, сверяясь с ним, начала складывать в корзинку цветы и какие-то склянки с сыпучими веществами. Пока девушка выбирала цветы, в лавку вошёл Арчибальд. В твидовом костюме он выглядел как старомодный чудак, дополнив образ ярко-фиолетовой рубашкой с рюшами. Арчибальд, улыбаясь, наклонил голову, его взгляд, улыбка – всё говорило, что он в весьма игривом расположении духа. 

 — Знаешь, некоторые цветы... — он сделал театральную паузу. — Имеют необычайно сильный аромат. Они могут пробудить в человеке то, о чём он даже не подозревал, — его взгляд был пронзительным, а улыбка приобрела таинственный оттенок. 

 — Наверное, — пожал плечами Калеб, отходя на пару шагов, на всякий случай. Что-то его настораживало или будоражило, он пока не разобрался. Он решил скоротать время, читая названия цветов на крошечных бумажках, приклеенных к полкам. Но так и не смог разобрать ни одного слова. Буквы ускользали от него, путаясь. Калеб протер глаза, но ничего не изменилось, после этого он бросил попытки. — Что ты там говорил о цветах? — он начал разговор с Арчибальдом. — О, так ты решил обратить на меня своё драгоценное внимание? — с нотками легкой обиды в голосе ответил Арчибальд. — Я... м-м-м... плохо схожусь с людьми, — переминаясь с ноги на ногу, проговорил Калеб. Арчибальд притворно вздохнул, сделав вид, что смертельно обижен, а потом улыбнулся. — Я говорил о страсти. Вон тот цветок, фиолетовый в крапинку, является мощнейшим афродизиаком. Не советую трогать его, если не планируешь двое суток отрываться по полной, — парень усмехнулся и поправил лацканы пиджака. Калеб отскочил подальше от яркого цветка под мелодичный смех собеседника. 

 — Вы не чувствуете, что стало прохладнее? — с Калебом заговорил низкорослый мужчина, ёжась и плотнее кутаясь в вязаный шарф. 

 — Канун Дня Всех Святых, — медленно проговорил за него Арчибальд. — Граница между мирами становится тоньше, чувствительные люди могут ощутить... некое присутствие, — Арчибальд замолчал, словно слушая что-то невидимое. — Говорят, некоторые цветы, подобранные в этот день, обладают особой силой и способны открывать тайны, скрытые за пеленой бытия, — взглянул на Калеба, слегка касаясь его руки. 

 — Всё готово, молодой человек. Передавайте мисс Роу от моей мамы привет, — цветочница протянула корзинку Калебу, и он заметил, что та оказалась тяжелее, чем он рассчитывал. Парень благодарно кивнул, расплатился, но когда собрался уйти, то дверь не поддалась. 

 В это же время внутри лавки, из глубины между стеллажами с цветами, появилась фигура мужчины. Лицо его было скрыто капюшоном, но Калеб заметил его руки, которые были такие быстрые, ловкие, покрытые татуировками и шрамами, они рылись среди вянущих листьев и стеблей, ища что-то. Мужчина бормотал себе под нос, говоря о «корне мандрагоры» и «соке белены».

 Калеб понял, что это очевидно сумасшедший. Такое не продают в цветочных магазинах, он был в этом уверен. 

 — Простите, — обратился к цветочнице парень. — Тут дверь заклинило, я хотел бы выйти. — Защита от воровства сработала. Придется вам, парни, посидеть здесь, пока неприятность не будет исправлена.

 Раздались недовольные голоса других запертых посетителей. Мужчина продолжал копаться на полке, пока не крикнул: — Мне нужно всё, что есть у тебя для зелья! Калеб и Арчибальд переглянулись. Калеб безуспешно подёргал дверную ручку. — Что значит, сработала защита от воров? Какая-то новомодная сигнализация? А где рамки? На цветах маячки? Как это работает? Ты не знаешь... — парень не переставая задавал вопросы. — Ох, Калеб... — вздохнул Арчибальд. — Хочу быть рядом в тот самый момент, когда ты всё поймёшь, — мечтательно протянул, улыбаясь. — Каждый раз всегда так волнительно.

 Мужчина, что кричал пару минут назад, скрылся в подсобке. А цветочница быстро-быстро размашисто записывала на пожелтевшем листке, её губы беззвучно двигались. Арчибальд, явно со склонностью к драматизму, соскочил со стойки, на которой сидел, и принялся расхаживать по комнате, поглядывая на дверь. Калеб ощупывал дверной проём, вглядываясь в каждую трещину. — Но где здесь провода? Как активировалась защита? — Мы в ловушке, Калеб. Мы в ловушке, как мухи в паутине, пока вор не явит себя, — его голос эхом разнёсся по полупустому магазину, наполненному ароматом цветов и стойким ароматом его собственных духов. — Заклинание так и называется. Паутина. — Заклинание? Шутишь? Может тот странный мужик виноват? — Калеб кивнул на подсобку. 

 — О нет, точно не он. Если бы это был вор, ты бы увидел забавное представление, если отрубленные пальцы кажутся тебе забавными. Калеб застонал и сполз по стене на пол. Он бесконечно листал новостную ленту, пока не наткнулся на странное видео. Оно появилось всего на несколько секунд. Популярный блогер опубликовал видеообращение, где, задыхаясь и обливаясь потом, кричал о том, что магия существует. Видео было удалено по жалобе самого сенатора. — Арчибальд... Все как будто посходили с ума сегодня, а я... И, возможно, ты опаздываем на работу. — Я точно нет, моя смена начинается позже. Будем редко пересекаться, — он огорчённо вздохнул. — А жаль, ты кажется мне забавным.

 Калеб почесал шею, испытывая зуд и жажду. Жажду, которая не имела ничего общего с водой. — Калеб? У меня плохие новости... Парень не отвечал, во все глаза смотря на появляющиеся то тут, то там яркие всполохи. — Калеб. — Что это? Галлюцинации? — он тяжело дышал, как если бы был на грани панической атаки. — Калеб! — Что?! — Цветок с фиолетовыми крапинками сейчас в твоём кармане. Кто-то хотел отвлечь внимание. — Дьявол... 

 Позади появился очень низкий мужчина в зелёном костюме, он пытался пропихнуть в разбитую створку окна охапку цветов.