Глава 39: Хэллоуин.

Ирландия, округ Голуэй, деревня Карраро, 2020 год.

                                                            Хижина Бриар...

Моя спина коснулась холодной древесины. Балки впивались в кожу сквозь плотную ткань платья.

Женская рука ласково прошлась по внутренней стороне бедра... Пальцы Гвин двигались методично, оттачивая на моём теле свой ритм, болезненно напоминающий аккорды любви.

Её губы, всегда пахнущие малиной, завладели моими... Ведьма, без промедлений и излишних прелюдий, углубила поцелуй. Её острые зубы сжали кончик моего языка.Неприятные ощущения жгучим импульсом пробежались вдоль тела, разливаясь внутри соблазнительным теплом.

Гвин, неохотно оторвавшись от меня всего на мгновение, прошептала в уста:— Я так ждала этого... Так долго ждала... Ждала тебя. Предвкушала тебя не одно столетие...

И вновь язык ведьмы углубился в мой рот. Жадно. Собственнически. Будто некто невидимый, располагающийся в самом углу хижины, мог отобрать меня у Пожирательницы.

Гвин ухватилась за мою грудь, сжав её почти до боли. Распевный стон пролился из её рта, заставляя меня порывисто стиснуть бёдра и ещё явственнее ощутить ладонь ведьмы у самого чувствительного места...

Ловко, без промедлений, пальцы Пожирательницы скользнули внутрь. Я выгнулась, всё ещё находясь прижатой между деревянной стеной хижины и требовательным телом Гвин.

Надрывной стон сорвался из моего рта.— Гвин...

Не унимаясь губами впиваться в мою шею, Пожирательница шепнула:— Что?

— Неправильно это... Не нужно... — испытывала горький осадок, проговаривая это, но я осознавала, что если мы не остановимся сейчас, то не остановимся уже никогда.

Ритуал Дэворетто значительно ослабил нас. В этот раз главный Пожиратель вырывал из нас чужие души более прожорливо. Нетерпеливо.В районе брюха всё изнывало, а силы были на пределе.

Так что... Не этот ли фактор послужил поводом для Гвин так вожделенно накинуться на меня?

Тогда... Почему же я не прогоняю её?.. Почему отвечаю взаимностью? Отвечаю на её ласки? Оказываю вялое сопротивление?..

Может, я нуждаюсь в Гвин?Может, всегда нуждалась?

Ведьма усмехнулась, увеличив напор движений внутри меня.— О, прекрати это. Ты хочешь меня. Я чувствую это. Не сопротивляйся... Отдайся моменту...

— Моменту? Всего... моменту?.. — тихо конкретизировала я.

Гвин улыбнулась, явно возрадовавшись моему вопросу...— Нет. Не моменту. Вечности. Отдайся вечности. И будь рядом... Всегда.

И я отдалась. Пуще изогнулась в пояснице, жертвуя всю себя этой коварной, таинственной Пожирательнице...

Гвин бережно уложила меня на кушетку, ласково погладив по щеке...— Отдыхай. Ты заслужила, — её малиновые губы даровали мне улыбку. Самую красивую улыбку, которую мне приходилось лицезреть.

Мерклый огонь свечей и мелодичный треск воска лишь способствовали витающей интимной атмосфере.

Ведьма опустилась ниже...Подняв подол моего платья, устами коснулась самого центра эрогенной зоны.Кончик языка Пожирательницы прошёлся вдоль... 

Я издала стон, рефлекторно надавливая на макушку Гвин. Она без устану доставляла мне удовольствие, заставляя меня кричать от наслаждения.

После ведьма села на меня...

Я перехватила инициативу, спешно перевернув Пожирательницу на спину и оказавшись сверху неё.

Ощутила всю мягкость её тела... Мною овладело дежавю: чувство, словно это всё уже происходило со мной... Словно Гвин уже была рядом. Касалась меня... Целовала... Загадочные обрывки воспоминаний пульсационно вспыхивали в голове. В них я узнавала Гвин и другую, совершенно незнакомую девушку, чьи глаза так были похожи на мои... Просторная поляна с белоснежными цветами... Две корзинки с тёмно-фиолетовыми ягодами, точно бусины драгоценного ожерелья... Её пылкие губы... Нежные поцелуи... Требовательные касания... Почему я ощущаю это? Разве мы с Гвин когда-то уже были настолько близки?

Может, это мои нездоровые фантазии? Подсознательный страх, что у Гвин имеется ещё одна девушка, которой она дарует свои ласку, внимание?.. Тогда... по какой причине они так хорошо знакомы? Почему сердце изнывает от чувства, что оно наконец обрело давно потерянное? И боится вновь этого лишиться... Гвин притронулась к моей щеке, глядя на меня своими прекрасными разноцветными глазами.—- Бриар...

Двигаясь медленно, с наслаждением, уточнила:—- Что?..

Ведьма смотрела на меня, как на единственное живое существо, которое по-настоящему дорого ей.—- Я... Люблю тебя. И... Всегда любила. Слышишь?..

Последующие слова вырвались сами собой... Они были продиктованы сердцем...—- Я тоже. Тоже люблю. Тебя.

Без понятия, что это: результат истязаний наших внутренностей во время ритуала Дэворетто или же реальные чувства между двумя жестокими ведьмами. Искренние. Непорочные чувства.

Мои губы нашли губы Гвин. Я обхватила её грудь, сливаясь с Пожирательницей. Навсегда. Навеки.

И пусть весь мир сгорит. Пусть нас захватят те, кто желает власти.Одно я знала точно: я сгорю вместе с ней. 

********************************************************Ночь Хэллоуина.

Самое аппетитное время для Пожирательниц душ.

Алая луна, видна лишь ведьминому оку...Хихикающие яркие тыквы с квадратными глазницами, в которых горит янтарное пламя.Воздух, пропитанный карамельными яблоками, тыквенными пирогами, конфетами, сиропами, кексами и... страхом.

Само собой, большинство жителей Ирландии воспринимают Хэллоуин как «просто жуткий праздник». Большая часть не верит в потустороннее. Хэллоуин для них — очередной повод заглянуть в паб и под шумную музыку выпить пинту* Гиннесса. *Пинта — единица измерения бокала пива в Ирландии (равна примерно 568 мл.)

Но есть и те, кто верят.Кто боится, трясётся, запирается в домах в ожидании чего-то жуткого. Их страхом мы и питаемся в тыквенную ночь. И не только мы.

Во главе Дэворетто мы забрели на самое дальнее кладбище деревни Карраро. Оно было расположено не на каменном холме напротив синего океана, а в самой глубинке деревни.

Там, где кроны деревьев гуще масляных красок. Где ветер шепчет собственные заклинания. Где атмосфера наполнена загробным холодом, и куда достаточно редко ступала человеческая нога.Лишь запредельная... Томящаяся либо в блаженной дымке небес, либо в беспощадном адском огне.

На плечах каждой Пожирательницы висела «сумочка» в виде тыквы, которую заполняли различные лакомства. От шоколадных до карамельных. С их помощью мы хотели задобрить духов. Уговорить их в эту тыквенную ночь встать на нашу сторону, расположившись за спинами.

Дорога была нелёгкой...

Асфальт нагрелся, раскалёнными камнями впиваясь в голые стопы. Земленистая почва сделалась сырой, вязкой и ноги проваливались в неё, буксируя движения.

Скот вёл себя странно. Неестественно. Будто зомби, готовые вот-вот пожрать наши мозги.

Мы, конечно, привыкли к подобному, но именно эта ночь ощущалась несколько иначе. Словно сценарий изменился. Будто происходящим заправлял кровожадный дирижёр.

Гвин шагала около меня, ненавязчиво касаясь то руки, то плеча, то бедра...

После проведённой вместе ночи мы не обсуждали происходящее. Ранним утром ведьма исчезла из моей хижины. Но чувствуя её лёгкие прикосновения, неназойливую заботу, я осознаю, что произошедшее вчерашней ночью — не ошибка.

Мы это ещё обсудим. Но не сейчас. Не сегодня.

Все мы были при параде.Вычурные остроконечные шляпы, роскошные платья с витиеватыми кружевными вставками, яркие макияжи, необычные причёски...

— Itheann sé inniu — Eaters i gcónaí!* — выкрикнула Айрис, поднимая руку к звёздному небу с алой дымкой.

*Перевод с ирландского языка: Пожирательницы сегодня — Пожирательницы всегда!

Радужную подхватила Магдалена, что сегодня выглядела просто великолепно...Бордовое обтягивающее платье из велюра, длинные чёрные стрелки на глазах, почти чёрные губы, объёмная укладка...— Is é inniu ár n-oíche! Oíche na Witches! Oíche na n-itheann Soul!*

*Перевод с ирландского языка: Сегодня наша ночь! Ночь ведьм! Ночь Пожирательниц душ!

Все мы в унисон поддержали строки Пожирательницы:«Bia! Draíocht! Anamacha! Aontacht! Potions! Fuil!»*

*Еда! Магия! Души! Единство! Зелья! Кровь!

Кричали так громко, что множество любопытных птиц расправляли крылья, стремясь к небу.

Мы — ведьмы. И сегодня лишь мы во главе этой тыквенной ночи!

Дэворетто, ведя своих Пожирательниц к скверу мёртвых, шёл молчаливо. Он лишь изредка оглядывал нас, будто убеждаясь, что все на месте и никто не потерялся.

Сегодня на нём был чёрный бархатный костюм с объёмным кружевным воротником и золотыми пуговками.После того, как мы отдали ему вторые души, вид главного Пожирателя улучшился, но не настолько, чтобы сказать, что он пришёл в норму.Впрочем, мужчина вёл себя довольно живо, так что, в целом, переживать было не о чем.

Наши фамильяры следовали за нами. У каждого имелось своё одеяние.Мы не наряжались в тематические костюмы, как обычные смертные, а вот наши фамильяры да.

Дональд Фионы имел вид важного президента — строгий костюм с длинным шёлковым галстуком.

Ривальд Киары предпочёл выглядеть, как цирковой фокусник — пёстрый костюм в крупный принт и длинная шляпа-цилиндр.

Люцифер Ройсин был словно настоящий демон — экстравагантная чёрная мантия с узорами свирепого пламени.

Нетопырь Коуэн обрядился, как древний вампир — готический наряд с высоким воротником, белой рубашкой с крупными рюшами и длинное шерстяное пальто оливкового цвета.

Камрин Ниам была принцессой — крохотное розовое платьице прилегало к маленькому пушистому тельцу белой мыши. А на голове — мизерная корона.

Мэшт Магдалены видимо решил, что подобное мероприятие не для него, потому удосужился нацепить на массивную шею лишь белую бабочку.

Ихвильнихт... Серый волк на вечной забаве, как и его хозяйка, потому его шкуру, воняющую мокрой собакой, украшало одеяние балерины.Не удивительно, Ихвильнихт ведь любит танцевать. Особенно посреди леса.

Конхобар Дэворетто нарядился под стать хозяину: чёрный велюровый костюм, гипюровый воротник...

Жемчужина Ифы имела на тонкой гибкой шее жемчужное ожерелье. Впрочем, змее и обряжаться не нужно было. Ведь Жемужина и так могла похвастаться красотой.

Патрисия Гвин облачилась в тигровую шубу и крупную цепуру. Глупая овца... Выглядит сейчас, честно говоря, смехотворно.

А мой Фетч... Сегодня он настоящий... пиратский клоун.Если вы думали, что такого наряда не существует, то не переживайте — я тоже.Но мой фамильяр умудрился сломать представление о привычном наряде на Хэллоуин.Настоящий пиратский наряд, шляпа, повязка на глаз и... крупный клоунский нос, сверкающий красным под багряным светом Луны.

Позорище. У всех фамильяры, как фамильяры, а у меня...

Ладно, не всё так плохо, ведь имелась ещё Патрисия, одетая, как сутенёрша овец. Когда мы ступили на сухую трупную землю, хранившая внутри себя останки некогда живых, пространство заполнилось светло-оливковым маревом. А воздух наполнился зловонием разложения и жаждой жизни. 

Луна набухла от алого сока: сделалась кровавой, зловещей... Железные ворота скрипнули, точно противясь непрошенным гостям. Надгробия с мелкими сколами и мудрёные кельтские кресты немо оглядывали нас, словно анализируя достойны ли мы находиться здесь. Рваное дыхание природы, из пасти которой пахло налитыми тыквами и медовыми яблоками, беспокоило сухие, облезлые ветви. Вцепившиеся друг в друга прутья деревьев покачивались из стороны в сторону, точно душевнобольные. Где-то протяжно завыло стадо волков и Ихвильнихт не удержался, подхватив мелодичный зов лесных собратьев. Глаза волка налились насыщенным жёлтым, а длинные когти царапали рыхлую землю. Хранительница ночи своим алым оком освещала путь. Кладбище утонуло в кровавых оттенках, точно мы передвигаемся по горе истерзанных трупов. Пройдя в самый центр кладбища, немедля достали из тыквенных "сумочек" сладкие лакомства и несколько чайных свечей оранжевых цветов. Далее руки потянулись к охапке высушенных трав: белый шалфей, чертополох, полынь, багульник, крапива, еловые ветви... Мы желали призвать мёртвых, дабы они даровали нам живых. Сегодня ожидается поистине сочный пир и танцы на человеческих костях. Расставив нужные инструменты для последующего ритуала, каждая Пожирательница опустилась на колени. Влага сырой земли пускала рой мурашек по всему телу, а внутренности дрожали от предвкушения. За спиной каждой ведьмы послушно расположились их фамильяры, точно охранники. Глазницы животных заполняли цвета, присущие конкретно им: Фетч — синий; Патрисия — голубой; Люцифер — огненно-красный; Жемчужина — фиолетовый; Мэшт — серый; Дональд — изумрудный; Камрин — пастельно-розовый; Ривальд — оранжевый; Конхобар — алый; Ихвильнихт — тёмно-жёлтый; Нетопырь — коричневый. Задрав головы, фамильяры погрузились в транс. Из их грудных клеток протянулись серебристые нити, присасываясь к нашим спинам. Расположившись в самом центре круга, нарисованного человеческой кровью, Дэворетто вскинул руку и свечи разом зажглись, а за ними — рубиновые руны Огама. Веки потяжелели, а окружение блюрилось. Из земли мёртвых начали вырастать дымчатые щупальца, обвивая наши тела. Участок под самими ноздрями будто мазнули крепким и терпким эфирным маслом: жгучие ароматы соломы, красного вязкого вина и хвойного спирта. Главный Пожиратель расправил плечи и напряг пальцы. Утробный голос проник в ушные раковины: — Вот и наступила очередная ведьмина ночь, мои прелестные Пожирательницы! Возможно, она последняя! Так давайте же отдадимся ей в полной мере! Сцедим себя без остатка! Проявим должное уважение предкам! Кинжалы... — на последнем слове Дэворетто понизил голос до гипнотического шепота. Рука потянулась к острому лезвию с расписной рукоятью. Я без раздумий полоснула своё запястье. Густая бордовая жидкость согрела кожу теплом. Несколько капель одна за другой окропили землю, жители которой рвались к пеклу живых... Мечтали избавиться от вечной мерзлоты. Услышать голоса, исходящие от дышащей плоти. Хотя бы на мгновение избавиться от вечного, опустошающего одиночества. 

Огонь чайных свечей вырвался из низких алюминиевых ограждений. Он вырос и впитал в себя нашу — ведьмину — кровь, окрасившись в пунцовый. Погостные голоса, звучащие из самых недр могил, взвыли. Каменные крышки надгробий дали трещину. Наружу выбрались лапы болотного цвета. Разлагающиеся, вонючие, служащие пристанищем для изворотливых опарышей. А в следующее мгновение жители гробниц показали себя полностью. Исхудалые, истерзанные жадными ртами обитателей земли, с пустыми глазницами и гримасами, застывшими в вековом ужасе. Одна из фигур протянула вперёд свою ладонь. Едва выпрямив указательный палец, из которого ежесекундно отваливались куски плоти, прохрипела: — Живые... Земля... Воздух... Свет!.. Её подхватили другие мертвецы, вопя на повторе: "Живые! Земля! Воздух! Свет!" Завидев их, Дэворетто победоносно оскалился, притворно поклонившись гостям с того света: — Добро пожаловать в жизнь, дорогие. Мертвецы загорланили, поочерёдно свалившись на, уже раздробленные, колени. Они принялись ползти к главному Пожирателю. Из их ртов текли вязкие слюни вперемешку с гноем. Каждый труп облизывал ботинки Дэворетто своим иссохшим языком, благодаря его за освобождение. — Господин! — Наш господин! — Нам было так больно! Так одиноко! — Так пусто! Хрипящие голоса с характерными булькающими звуками вызывали крайне неприятные ощущения. Даже раздражение. Но мертвецы ещё не догадывались, что мы призвали их не из жеста доброй воли и сочувствия. Они нужны были нам для заманивая живых. Для привлечения тех, кто станет нашей сегодняшней праздничной едой. Послышался скрежет... Некто пазурами драл кору дерева. За одним из самых массивных стволов я заметила движение... Словно в трансе поднялась, абсолютно не думая о последствиях. Ноздри схватили за хвост приторно-гнилостные ароматы цветов, пыльцы и золота. Когда под моей стопой хрустнул осенний лист, из-за цилиндрического органа дерева послышалось трусливое: — Ах!.. Опустив голову к плечу, подкралась... Вжавшись в ствол, стояло несколько фейри и лепреконов в ярких зелёных костюмах и... с бокалами пива в руках. Пьяницы, что с них взять. У массивных, натёртых сапогов низких бородатиков лежало несколько мешочков, набитых сверкающим золотом. Один из гномов двинулся на меня. Его нос в форме сморщенной картошки сжался, будто существо унюхало нечто противное. Лепрекон выставил вперёд крючковатые пальцы, вероятно предполагая, что в данный момент он выглядит действительно грозно. — Поиграем, малышка?! Хочешь загадку или розыгрыш?! — бородатый гном высунул язык, сально пройдясь его кончиком по верхней губе. Я сразу учуяла смрад пива и гнилых зубов. Лучше бы ко мне фейри подлетела, нежели это недоразумение... Терпеть не могу лепреконов. Они наглые, коварные и жадные пьянчуги. Меня искренне злит, что эти низкорослые пузатики часто изображаются как хорошие ребята, прыгающие по радугам. 

Да, лепреконы умеют исполнять желания, что само по себе является их полезной чертой. Вот только никто не знает, что они просят взамен. А просят они много. Прыгают выше своих коротких тел. Человек или слабое существо, заключившие с ними сделку могут навсегда лишиться свободы, денег. Либо же до конца своих дней будут попадать в каверзные ситуации или за ними будет следовать неудача. Фейри было не по вкусу происходящее. Они обняли друг друга, хаотично шевеля своими блестящими крылышками. Ирландские писки тоже не всегда отличаются добрыми намерениями. Но сегодня мне выпала честь лицезреть лучших из лучших. — Прочь с дороги, бородатая букашка! Иначе раздавлю и не заметишь, — моя кровь вскипала от одного лишь вида этого существа в зелёных костюме и шляпе. Лепрекон фривольно усмехнулся, не восприняв мои слова всерьёз. А затем ухмылка на его лице погасла. Гном разозлился, но выглядело это поистине смехотворно. — Ты плохая дама! Гляди, чтобы я до смерти не споил тебя прокисшим пивом! Кто-то обнял меня за плечо. Рядом оказалась Гвин, улыбаясь так добродушно, что мне сделалось не по себе. — Спокойно, ребятки. Спокойно. Если желали присоединиться к нам, то так бы и сказали. К чему эта бессмысленная вражда? — Гвин звучала вежливо и от этой вежливости веяло ещё большей опасностью, нежели когда ведьма проявляет неподдельную злость. — Оизин... — Пожирательница щёлкнула гнома по носу. — Ну чего ты суетишься? Оизин попятился назад. Видно, как ему было некомфортно в этих громадных сапогах. — Госпожа Гвин... — лепрекон, к моему удивлению, вежливо поклонился. — Прошу простить меня за грубость! Но ваша подруга первая начала! Я лишь хотел познакомиться! Она ведь красивая! Продолжая улыбаться, Гвин коснулась губ указательным пальцем. — Т-ш-ш-ш. Не шуми, малыш, не шуми. Словно чувствуя застывший вопрос в моей в голове, ведьма лукаво взглянула на меня, проговаривая:— Давно знакома с этими чудными ребятами. Не первый год ведь встречаю Хэллоуин в качестве ведьмы. — Как скажешь, — отчеканила равнодушное я. В ладонях одной из фейри появился букет оранжевых тюльпанов. Пикси под силу манипулировать природой, потому одна из них без проблем воссоздала цветы, робко протянув их Гвин: — Госпожа Гвин, прошу, примите. Я безмерно рада видеть Вас. Фарфоровые щёки фейри с кудрявыми волосами нежно-розового цвета покрылись румянцем. — Несса... — малиновые губы Гвин растянулись в плутоватой ухмылке. — Ты, как всегда, льстишь мне. Не стоило. Но спасибо. Ведьма приняла букет, прижав его к себе. Внутри меня вспыхнула ревность... Вовсе несвойственное для меня чувство запихивало к корыстолюбивую пасть остатки самообладания. А вот Пожирательницу с двумя косами, казалось, ничего не смущало. 

**************************************************************Наконец начиналась самая сладкая часть Хэллоуина для нас. Накинув синие плащи с россыпью золотистых звёзд и держа в руках факелы со знойным пламенем, мы одна за другой следовали к месту назначения. За нами плелась толпа мертвецов, кучка лепреконов и три фейри, жаждущие кровавого представления. Живые трупы сжимали в руках кожаные поводки, таща за собой дышащих людей. Четверо мужчин и две женщины — наша сегодняшняя еда. Мертвецы, точно натренированные псы, охотились за живыми по всей Ирландии. Мы, Пожирательницы, потратили немало сил на помощь разлагающимся тварям. Люди пребывали в трансе. Они ничего не понимали. Лишние вопли и жалкие мольбы о пощаде нам были ни к чему. Не желалось портить такой великий праздник человеческими соплями. Океан сегодня был тихим. Из-за алой луны казалось, что нас встречает кровавая река. Красные лучи плясали на океанической глади, точно пародируя нас сегодняшней ночью. На берегу стоял громадный чугунный казан. Сегодня мы будем в нём варить не только зелье, но и людей. Настоящий праздничный коктейль! Мертвецы отпустили поводки, немощными ногами отпихнув живых к казану. В одной руке я сжимала метлу, в другой — праздничный полупрозрачный бокал, одну из стенок которого обвивает чёрная когтистая лапа. — Чёрт, они такие сладкие и беспомощные, что боюсь не удержаться и сожрать каждого прямо сейчас, — прикусив губу, смолвила Ройсин. Покачивая бёдрами, Магдалена приблизилась к людям, глядя на каждого сверху вниз. В её руке дымилась сигарилла*, благоухающая приторными ягодами. Выпустив из себя струю дыма, Пожирательница поддержала Ройсин: — Согласна, милая. Такие упитанные... Деликатесные... Свежее мясо вкуснее всего.*Сигарилла — тонкая курительная трубочка из табачного листа, наполненная резаным табаком. — Спокойно, мои прелестницы. Терпение ещё никому не вредило. Нам необходимо завершить ритуал и, — Дэворетто вышел вперёд, единственный облачённый в строгую чёрную мантию. Пожиратель приблизился к, смирно стоящим, мертвецам, — отпустить наших гостей. Пустые глазницы мужчины засияли алым. Конхобар, сидящий у его ног, зарычал. — Ифа. Огонь. Главный Пожиратель, конечно, мог и сам вполне справиться с уже ненужными трупами, но раз у него появилась подручная собака в виде Ифы, то зачем напрягаться, правильно? Пусть она марает руки грязной работой. Предвкушающе ухмыляясь, Элементаль остановилась около Дэворетто. Её глаза зажглись цветами четырёх стихий. Голос прозвучал, как контральто самой Природы. — Beidh tú a shlogadh suas ag lasracha, a iompar isteach i mbéal an Ifreann! Agus lig do thonnta borrtha na farraige do luaithreach tais a chlúdach, agus iad á n-iompar as seo! Mother Nature, glacadh leis an íobairt seo mar bhronntanas!* *Перевод с ирландского языка: Вас поглотят языки пламени, унося в самое жерло Ада! И пусть ваш сырой прах накроют свирепые волны океана, унося подальше отсюда! Мать Природа, прими же эту жертву, как дар! 

Под ногами восставших из могил образовались костры, разъедая дряхлую кожу. Огонь шумно шипел, словно не в силах прожевать несъедобную плоть. Мертвецы были вовсе не по вкусу янтарным ртам. —- А-А-А-А-А!!!! — трупы синхронно завопили, цепляясь за свои волосы, лица и обрубленными когтями сдирая с себя кожу... Терпели мы их недолго. Спустя несколько минут от мертвецов остался лишь прах. По просьбе Элементаля волны послушно накрыли смердячую золу, унося далеко-далеко. — Браво! Это было эффектно! — захлопала в ладоши одна из фейри, наряженная в зелёные чулки и бархатное чёрное платье. — Согласен! За это нужно выпить! — поддержал её лепрекон, поднося ко рту бокал с нескончаемым пивом. Скинув с себя мантию, словно она была ему ненавистна, Дэворетто сцепил перед собой пальцы. Его плечи укрывало тяжёлое рдяное пальто с витиеватыми узорами золотистых цветов. На груди Пожирателя висела объёмная броская брошь, а на голове — тугой высокий пучок. И пусть я не перевариваю Дэворетто, сегодня он выглядел вполне симпатично. Ифа приблизилась к казану, проговаривая заклинание. Котёл наполнился жидкостью, что кипела и выплёскивалась из чугунной ёмкости, точно проявляя нетерпение и требуя людских жертв. В это мгновенье наши гости будто очнулись. Принялись сумбурно оглядываться по сторонам, цепляясь друг за друга. — Что... происходит? — уточнил один из мужчин. Дэворетто наигранно задумался. — Вопросы... Вопросы... Вопросы... Порядком утомился от них, — Пожиратель развёл руки. — Мои прелестные ведьмы! Можете приступить к трапезе! Рыча, мы кинулись к жалким созданиям. Я когтями разорвала плоть одного из мужчин, доставая наружу все внутренности и кишки. А после — оторвала голову. С другими людьми дела обстояли так же, просто кто-то из Пожирательниц сперва начинал с головы, кто-то — с глаз и зубов. А кто-то и вовсе с гениталий... Сейчас они для нас не люди. Они — еда. Мы хищницы, а они — добыча. Некогда жёлтый песок превратился в кровавое полотно, возвышая на себе бугры из костей, мяса и внутренних органов. Я по локоть была в крови, а перед глазами стояла алая пелена. Людские потроха полетели в котёл. Он зашипел и жидкость в нём вскипела пуще прежнего, словно давно ждала подпитки. Из него повеяло едким железом, варёным мясом и трупной сладостью. Смрад выгрызал роговицу, а желудок ликовал от предвкушения ближайшего пиршества. Луна сильнее источала алый свет, будто кровь жертв наполнила не только наш казан, но и её. Глаза всех ведьм зажглись. Фейри и лепреконы отошли в сторону, расслабленно навалившись на мокрый валун. Мы выстроились в ряд, плотно прижимаясь друг к другу плечами. Вперёд вышел Дэворетто. Около него смирно шагала Ифа. В наших руках возникли праздничные кубки, которые отличались от обыденных. Первые имели вычурную резьбу, а посреди каждой металлической чаши зажигалось имя ведьмы, обладающей этим кубком. 

Главный Пожиратель нарочито медленно погрузил указательный палец в казан. Кончик его фаланги обагрился. Он засунул палец в рот, пробуя на вкус особое зелье. Прикрыл веки... — Шедеврально. Даже лучше, чем в прошлый раз. Мужчина отошёл в сторону, ладонью указывая на чугунный резервуар. — Прошу, мои прелестные ведьмы. Теперь ваша очередь. Безотлагательно рванули к нашей сегодняшней еде. Деревянным черпаком с различными надписями и изображениями остроконечных колпаков зачерпнула густое зелье. Кубок стремительно впитал вязкую жидкость, волнующим теплом грея ладонь. Мы с ведьмами предусмотрительно отложили глазные яблоки жертв в сторону, дабы они служили украшениям наших аппетитных коктейлей. Когтём сделав надрез в упругом шаре, наткнула его на металлический бортик. У подножья казана валялась мелкая кость — вероятно, из чьего-то запястья. Подняв и отряхнув её, сунула в кубок. Чего пропадать добру? Красиво ведь. А после началось настоящее веселье, сопровождаемое не только тыквенным празднеством, но и продолжением инициации Ифы... После таинства посвящения Элменталя, зажёгся высокий костёр. Его длинные языки разгонял ветер, заставляя двигаться их в такт нашим телам. Пляж наполнился традиционной ирландской музыкой с хэллоуинскими мотивами. Кожа лишилась тряпичных оков, позволяя солёному воздуху блуждать вдоль изгибов. Кровавое зелье с примесью омелы способствовало более раскованным танцам. Мы с ведьмами обнимали друг друга, целовали, не противились пикантным движениям... Под голыми стопами хрустели человеческие кости. Кожа ощущала не только холод бренных останков, но и тепло крови, пролившейся на мокрый океанский песок. Лепреконы и фейри плясали вместе с нами, а затем и вовсе окунулись в свежую воду. Купание в океане не позволило знойному пылу покрыться ледяной коркой. Наоборот — сильнее распалило жар внутри. Он почти обжигал внутренности, требуя продолжения... И оно было. Наша Хэллоуинская оргия взяла начало в самой гуще океана, а продолжилась на песке, холмах... Мы с Пожирательницами разгульно ласкали друг друга, позволяя страсти затуманить все остальные чувства. Наши оргии не имели глубоких чувств. Это чистая похоть. В самом её истинном и первородном виде. Мы, ведьмы, напитываемся страстью друг друга, что делает нас лишь сильнее. Хэллоуинский шабаш завершился к раннему утру. Луна утратила алый цвет, точно истекла кровью. А рассветное солнце, неуверенно выглядывающее из жёлто-розовых облаков, уволокло труп прошедшей ночи в свою ясную пасть. И всё бы ничего, но стоило солнцу появиться на небе, как моё тело ощутило слабость, когда должно было испытать мощный прилив сил. В районе грудной клетки образовалась болезненная тоска, а конечности завибрировали. Сделалось неуютно, будто я нахожусь не на своём месте. А после веки потяжелели... Голоса ведьм и Дэворетто растворились в шуме неспокойного леса: необузданный шелест листвы, резкие скрипы ветвей, скрежет по камню... И... мелодия. Спокойная, до жути умиротворяющая, словно я умерла и мою душу силятся утешить. Вытереть её слёзы, залечить раны... Открыв глаза и пробудив взгляд, заметила, что нахожусь в тёмном густом лесу. А передо мной, на невысоком каменном холмике, под непроглядной кроной дерева сидел он... Рогатый мужчина с телом человека и в позе лотоса. — Кернунн? — неуверенным тоном попыталась определить я. Рогатое божество, плечо которого обвивала змея с бараньей головой, слабо кивнуло. — Верно, дитя. Добро пожаловать в обитель одного из правителей подземного царства.