ГЛАВА 37: Buail liom ar an gcatha.

Перевод с ирландского языка: Встретимся на поле боя.

В главе упоминается реальная личность, вошедшая в историю Ирландии. Авторка ни на что не претендует. Личность была упомянута в целях развития сюжета!

Глаза болели. Виски канючили отпустить, сбившееся в непроглядную толпу, напряжение.Физически я была сыта, но морально – ощущала тотальный голод.

Назойливый клич Дэворетто прыгал на ушных перепонках, раздражая.

Я ускоренно протёрла веки. От моих резких и озверевших движений они заныли. Глазные яблоки словно обсохли: их щипало, словно в них брызнули кислоты.

Поднялась с пола, слегка размявшись. Несколько костей звонко хрустнуло, волоча за собой облегчение.

Не сразу увидела тело, лежащее прямо перед входной дверью... Тряхнула головой, стремясь возвратить белым упругим шарам чёткость.

По всему порогу распластался Фетч в облике человека. Его рубашка была рваной. По полупрозрачной белоснежной ткани тонкими дорожками стекала кровь. Чёрные штаны – изодраны. На них виднелись чёткие следы от длинных когтей.

Лицо Фетч прикрывал рукой, но нижнюю часть мне удалось развидеть.

Насыщенные гематомы, множество синяков, присохшая кровь на губах...

Мне впервые доводилось видеть своего фамильяра в таком состоянии.

Я кинулась к нему, пренебрегая собственной болью. Игнорируя настойчивый зов Дэворетто и опустошение, которое хозяйски обживалось внутри.

Схватила Фетча за плечи, когтями вонзаясь в его израненную кожу. — Какого фомора?! Фетч! Фетч! Очнись! Очнись же ты!!! — совершенно не заботясь о себе, надсаживала горло, силясь пробудить фамильяра диким криком.

Кот, вопреки моим усилиям, не открывал глаз. Его дыхание было до леденящего ощущения в костях ровным. Кожа... бледная-бледная. А губы — посинели. Под нижними веками фамильяра залегли фиолетовые кровоподтёки.

По моей глотке будто прошлись хлыстом. Лёгкие превратились сухофрукт, не пропуская кислорода.

— Фетч! Фетч! Фетч!!!

Пальцы сделались деревянными. В центре ладони образовался электрический шар. Глаза зажглись.

Избавила фамильяра от рубашки, которая сейчас казалась лишь удавкой, и расположила ладонь посреди его грудной клетки. В плоть Фетча вонзалась моя магия. От каждого нового разряда человеческое тело кота содрогалось, но верхние и нижние веки продолжали плотно прилегать друг к другу.

Совершив последний импульс магического дефибриллятора*, поднялась, дабы кинуться к казану и наспех сварить хоть какое-то зелье, сумеющее привести в норму моего кота.

*Дефибриллятор — медицинское устройство, которое генерирует мощный электрический разряд для восстановления нормального ритма сердца при жизнеугрожающих нарушениях.

Когда хотела встать, мою кисть слабо перехватили...

— Ведьма... — Фетч едва приоткрыл веки, обращаясь ко мне сиплым голосом.

Я присела около него. Не ожидая от самой себя, стиснула скуластое лицо фамильяра в ладонях. Глаза метались по его морде, в поисках новых повреждений, но, вероятно, они терялись на фоне тех, которые я видела.

Облик моего кота... был повреждён. Неприятно глядеть на трещины того, кто представляет для тебя хоть какую-то ценность.

Фетч улыбнулся. Хитро. Безбашенно. Как и всегда... — Осторожнее в движениях, ведьма. Не то подумаю, что моя человеческая ипостась пришлась тебе по вкусу. И ты желаешь сблизиться со мной...

Меня передёрнуло и я торопливо отстранилась от кота. — Ты!.. Как же утомил меня!

Поднялась на ноги, чувствуя, как стопы артачатся держать меня, отчего тело вело в стороны.Деревянные половицы словно превратились в пластилин. Но ярость и даже некая обида заполняли меня до краёв.— Осточертело вечно оглядываться в поисках тебя! Осознавать, что ты на два мира! Что я для тебя никто!!

Фамильяр приподнялся на локтях, оглядывая меня озадаченным взглядом. — Так сильно не хватает меня? Казалось, ты одиночка. Стремишься к уединению. Что же стало теперь?

Но я уже не вникала в слова Фетча. Горечь и негодование стремились наружу. Они устали сидеть в клетке, в которую я заточила их, воображая себе, что мне никто не нужен. Что ни в ком не нуждаюсь.

Из рта продолжали сыпаться то ли обвинения в сторону фамильяра, то ли исповедь... — Где ты был вчера?! Где был все четыре дня, когда я нуждалась в тебе?! Когда мне нужна была помощь?! Все фамильяры находятся рядом со своими ведьмами, а ты!.. ТЫ!.. — указательный палец буравил Фетча, будто тыкая его носом в совершённые ошибки. — Ты вечно бросаешь меня! Тебя НИКОГДА нет рядом тогда, когда так нужен! И сейчас ты заявляешься в таком виде и желаешь, чтобы я пропустила это мимо глаз?! Мне не нужен такой фамильяр! Не нужен! Бросишь при первой же возможности!

Закопав лицо в ладонях, отвернулась.

Не понимаю, что происходит со мной... Почему стала такой чувствительной. Почему меня начали заботить вещи, которые раньше пропускала сквозь призму равнодушия?

Плеч коснулись прохладные руки. Фетч слабо, не переходя границ, обнял меня со спины. — И подумать не мог, что когда-нибудь услышу подобное от тебя, ведьма... Что будешь проявлять столько эмоций. И признаешься, как я нужен тебе.

Фамильяр прижался сильнее. — Про... Про... — слова давались ему с трудом. Не понимала это из-за боли, или же присущей коту упёртости. — Прости. Мне жаль, что часто тебе приходится справляться со всем в одиночку. Что должным образом не поддерживаю. Что увидела меня в таком виде. Но я всё чувствую... Знаю, как тебе тоскливо, трудно и в некой мере страшно в этом мире.

Я развернулась. Кот тотчас крепче сжал мои плечи, припав своим лбом к моему. — Я не имею власти, чтобы признаться тебе, ведьма. Но, поверь, это не моя прихоть. И то, что ты видишь сейчас перед собой... Имеешь возможность лицезреть меня таким лишь доказывает, как ты дорога мне. Кроме тебя у меня никого не осталось. Никого. Я прошу лишь не расспрашивать. Не устраивать мне допросов, ведь при нынешних обстоятельствах, увы, я не смогу дать тебе ответов.

Больше мы с котом не говорили. Я не оказывала на него давление. Обработала его раны, которые почему-то не затягивались. Это лишь подтверждало мои подозрения о том, что фамильяр имел дело с чем-то могущественным. Таким, что запугало его и заклеило рот.

А не имеет ли это всё связь с тем, что происходит в магическом мире? Сам Дуллахан сулил изменения, сопровождаемые реками крови, смертями и беспощадным переворотом.

Я больше не чувствовала себя безопасно. Ведь насколько сильна не была, знала — в этом мире есть существа намного сильнее меня. И свирепее.

Сухие, тощие фаланги деревьев обдирали внешние стены моего жилища. Уличные звуки потерялись на фоне лютых порывов ветра и надрывным карканьем воронов.

В любой другой день я бы проигнорировала это, но сейчас слышался визг чёрной птицы, заставляющий вздрагивать даже меня. Он отличался от остальных. Проникновенный... Властный... Замогильный...

Фетч спал. Он уже вернулся в кошачий облик, скрутившись бубликом на кушетке. Я напоила его снотворным зельем.

Клич Дэворетто не умолкал, сделавшись громче, требовательнее...Я без зазрения совести игнорировала его. Мой фамильяр вернулся ко мне весь исколотый, окровавленный... В настоящее время это важнее для меня, нежели продолжение оборванной инициации Ифы и эгоистичные прихоти усатого фомора.

Даже, если главный Пожиратель решится наказать меня за «непослушание», то так тому и быть. Пусть моя израненная плоть будет соответствовать ранам и ссадинам на коже Фетча, чтобы ему было не так больно.

Таинственное завывание и напряжённый хор ветра не утихали. Я отчётливо ощущала, что за мной следят. Кожный покров зудел от чувства, что его царапают чужеродные глазные яблоки.

Насторожилась. Прислушалась к собственным ощущениям. Они шептали мне тревожные послания. Убеждали, что мы с Фетчем не одни. Некто пристально наблюдает за нами.

Томиться в этих сомнительных предчувствиях не желалось.

Без промедлений отворила входную дверь.

Ветер продолжал разгуливать между холмами, пронизывая пространство поминальным свистом. Макушки каменных бугров затерялись в густом тумане. Серое облачное тело расчленяли чёрные туши воронов. Трубно каркая, птицы спутано маневрировали. Их было много, а тела пернатых казались излишне большими и толстыми. Это не те вороны, которых обычно видно на ветвях, либо встретишь разгуливающих по влажному асфальту. Они... другие.

Завидев меня выпуклыми чёрными кнопками, вороны синхронно заорали. И в последующее мгновение сама мгла очертила силуэт...

Громадная, жирная туша ворона. Вытянутые лапы размером со стол. Массивные крылья, способные укрыть собой крышу дома. Большой острый клюв.

Птица стояла далеко, я не имела возможности как следует рассмотреть её. Но взгляд исполинского пернатого существа словно разжигал пламя под ногами. Конечности ощутили оковы, а кожа покрылась испариной.

Угроза обняла шипастым телом, сковывая движения. Она заставляла глядеть прямо на необъятного ворона.

Птица-великан издала надрывное карканье и остальные вороны замедлились. А после и вовсе остановились, будто я просматривала видео и его поставили на паузу. Птицы одна за другой повалились наземь, напоследок не шевеля даже крыльями. Затем их туши испепелились. Прах пернатых унёс ветер, тут же прекращая собственную тягучую песнь.

Громадный ворон продолжал стоять на своём месте.

Пройдя вперёд, точно демонстрируя, что не опасаюсь этого существа, обратилась к нему: — Ты кто? Что нужно?

Ворон высокомерно расхохотался. — Дерзкая. Не проявляющая должного уважения.

— Я не обязана проявлять уважение к тем, кого не знаю. Назовись. Или хотя бы покажись. Тогда, быть может, что-то изменится, — возможно, стоило произносить слова менее вызывающе, но мне было плевать. Какая-то уродливая птица заявилась ко мне и смеет диктовать собственные правила? Не позволю.

Ворон усмехнулся. — Buail liom ar an gcatha.*

*Перевод с ирландского: Встретимся на поле боя.

Вновь продвинулась, ощущая нездоровый азарт.

Существо, прячущееся от моих глаз за завесой мглы, было в десятки, а то и в сотни раз сильнее меня.От пернатого великана веяло столетней мудростью, хладнокровной, не напыщенной опасностью и неспешностью... Крылатое существо умело ждать и чётко знало, когда напасть.Это... пугало больше всего.

Но зачем-то же громадный ворон явился ко мне? По какой причине ему понадобилась именно я?Или же я и вовсе наматываю на мозги ложные мысли и птица приходила ко всем ведьмам?

Перьистая тварь взмахнула крыльями и воздух словно завибрировал. Кожа ощутила загробный холод, точно меня окружило множество неупокоенных мертвецов.

Мгла сгустилась, а прежде мерцающая чистым серебром луна, внезапно потускнела.

— Чего умолкла? — тщеславно обратился ворон.

Отвергая происходящее и цепляя на себя маску равнодушия, ответила:— Не вижу смысла. Ты заявился либо заявилась ко мне, тонко угрожаешь и безуспешно силишься намекнуть на что-то. Если имеешь, что сказать, так скажи. Прямо. Я тебе не местный Кейро*, чтобы предугадывать твои мотивы.

*Кейро (Уильям Джон Уорнер) — самый известный ирландский ясновидец.

Ворона или ворону, кажется, лишь позабавили мои слова.— Осведомлена о выдающихся личностях родной страны. Похвально. Кейро... Кейро... Кейро... — птица наконец совершила шаг навстречу мне. Под её лапами с характерным хрустом размельчилось несколько осенних листов. Четыре цепких пальца с длинными когтями со скрежетом вцепились в каменное покрытие холма.— Лично была знакома с этим весьма любопытным персонажем.

Была.Значит, имею честь вести диалог с существом женского рода.

В голову тотчас забрались подозрения...

Мысль о том, что передо мной Морриган заполняла каждую извилину мозга. Ведь именно этой могущественной богине под силу настолько трансформироваться и излучать подобную энергетику.

Правда, мне никогда ещё не доводилось иметь дело с самой богиней войны. Оттого мои домыслы вполне могут быть ложными.

Ворона продолжала собственный монолог:— У этого ясновидца имелись такие перспективы. Сами высшие силы... По-настоящему высшие силы предлагали ему сотрудничество. Долгую, прибыльную жизнь без единых туч. Одно лишь солнце. До самой кончины. Но этот мерзавец посмел отказать мне! Возомнил в себе великого ясновидца! Пытался убежать... Смехотворная попытка бегства от приговора за непослушание. Ожидаемо, у него не вышло укрыться от моего гнева.

— Ты убила его? — мне правда было интересно. Всегда питала слабость не только к изучению ирландских богов и кельтских народов, но и личностям, оставивших неизмеримый след в истории Ирландии.

Пернатая издевательски хохотнула.— О, милочка, конечно же нет. Никогда не мараю руки. Я лишь подтолкнула саму судьбу... Выкрутила один единственный винтик, что привело к гибели Кейро. Эффект бабочки.

«Это точно Морриган! Лишь в её силах управлять самой судьбой!» — мысль полоснула как лезвие. Кожу обдало липким жаром.

Приложив немало усилий, дабы на лице не дрогнул ни единый мускул, уточнила:— К чему рассказываешь мне это всё? Кейро не имеет никакого отношения к моему вопросу. Повторюсь: зачем ты здесь?

Птица снова продвинулась ко мне... Её поступь сделалась твёрже. Под лапами, казалось, каменный холм покрывается трещиной. Мои лёгкие словно обвили паутиной. Дышалось трудно и даже с некой болью.

— О, милочка... — голос вороны прозвучал будто из неосвещённых глубин утробы. Мне привиделось, что я даже уменьшилась в росте. Ноздри ощутили аромат, который прежде им не доводилось впитывать. Запахи вроде знакомы, но были чересчур утрированными...Гарь, расплавленный металл, тлеющий уголь и подгорелое мясо. Я словно очутилась в космосе.

Пока размышляла, потеряла из виду пернатую великаншу. Окружение точно утонуло в искусственном дыме и поместилось в вакуум: ничего не видно, не слышно, непонятно...Голова кругом.

Повернула шею вправо... Затем влево.Вернула в центральное положение и...

— Тебе вовсе не к лицу горделивость, милочка! — излишне крупная голова вороны, похожая на саму верхушку вулкана, возвышалась надо мной. Глаза, залитые углём, точно Чёрные Дыры, выжигали внутренности и вытесняли самоощущение. Длинный и толстый клюв почти касался моего лица, норовя насквозь продырявить череп.

— Я же ощущаю твой страх, замешательство... Мои пёрышки дрожат, знаешь ли. Я поведала увлекательную историю о судьбе Кейро, чтобы ты как следует поняла: неповиновение мне всегда вычищает дорожку к эшафоту. Так что не смей. НЕ СМЕЙ! — ворона завопила, оглушая меня. Она распушила крылья, словно планировала истерзать меня ими.— НЕ СМЕЙ СТОЯТЬ У МЕНЯ НА ПУТИ! Не смей дурманить ей голову, иначе я лишу тебя твоей! Ты слишком слаба, никчёмна, дабы лезть в дела высших магических сил. Прочь!!!!!

Крыло пернатой увесистым мешком пнуло меня в грудную клетку.

Я покатилась вниз. Острые камни раздирали одеяние. Кровь проступала сквозь раны. Рот заполнялся вязкой юшкой, а в области переносицы слышался хруст.

Я была готова нырнуть в высокую мокрую траву, но...

Некто сверху подхватил меня за шкирку, усадив на метлу.Я сразу поняла, кто это был...

Сладкое благоухание малины. Одновременно холодные и тёплые ладони. Нежные прикосновения...

Сырым полотенцем свалилась на руки Гвин.— Сапфирчик мой... — подруга участливо прижала меня к себе. Буквально несколько раз взмахнув пальцами, излечила все раны. Облегчила боль.

Я усмехнулась ей в грудь. Происходящее больше не пугало. Оно смешило. Будто я оказалась на арене цирка, окружённая множеством таких же артистов, как и я. Маски, роли, двойные жизни...Уже не имелось желания разгадывать очередную загадку.

— Даже не спросишь, что произошло? — шепотом поинтересовалась у ведьмы.

Она погладила меня. Так, как никогда прежде...— Я знаю. Знаю, что произошло. И мне это не нравится. Она слишком много позволяет себе.

Подняла взор на Пожирательницу, встретившись с её непохожими по цвету глазами и чутким взглядом.— Знаешь ту, кто являлся ко мне?

Гвин ухмыльнулась. Наконец я лицезрела на её лице нечто привычное.— А кто ж её не знает? Высокомерная стерва... — выругавшись, ведьма отвернулась. Но всего на мгновение.

Она вновь прижала меня к себе. Так, будто никогда больше не хотела отпускать.— Я не позволю ей причинить тебе боль. Сама сгорю. Но ты будешь жить.

В этот момент я выглядела жалкой. Прекрасно понимала это, но рядом с ней... Подобное состояние не отвращало.

— Бриар, — Гвин заговорила нетипично серьёзным голосом. — Совсем скоро нам на пяты наступят те, кто стремится захватить всё. Они безжалостны, корыстны и очень жадны до власти.

— Откуда знаешь?..

— Я много знаю. Пожирательница уже давно и, поверь, немало пришлось наблюдать. От меня не ускользают моменты, когда привычное даёт трещину. Когда границы дозволенного и недозволенного смываются чужой кровью. Я лишь хочу, чтобы ты знала — в обиду тебя не дам. Всегда буду рядом. Всегда.