Глава 36: Да начнётся пир!

Ирландия, Голуэй, 2020 год.Четыре дня спустя...

Дом Шеридана

— Нет... Пожалуйста... П-пожалуйста, отпустите...

Мужчина медленно полз к выходу, оставляя после себя жидкую алую тропу. Окна в его доме были плотно зашторены, а белоснежные стены впитали рубиновые капли, смердящие тухлятиной и заржавевшим железом.

У Шеридана отсутствовала правая рука и левая нога — я оторвала их. Заставила домашнего тирана сочиться собственным бульоном; изнывать от адской боли; ощущать беспомощность...

Уже четыре дня я вожусь с этим слизняком. На его теле практически не осталось живого места.

— П-пожалуйста... П-пожалуйста... — подобие мужчины жалко скулило и это возбуждало меня. Оживляло забытое чувство власти. Поднимало с колен мою истинную сущность, которая уже начала погружаться в самую глубь земли под воздействием излишней, мерзкой человеческой сентиментальности.

Я вся была в крови. Волосы... Одежда... Тело... Всё вобрало вязкое смузи Шеридана, словно я приняла кровавый душ. Человеческая кровь нежно обволакивала кожу, срастаясь со мной... Моей подлинной сердцевиной.

Было тепло. Приятно. Неотразимо!

Шеридан продолжал бессмысленно молить о помощи.

Я неспешно следовала за его ползучим телом. Мужчина судорожно оглядывался, силясь ускориться.

— Какое жалкое зрелище, — с моих губ соскочила усмешка. — Могу осветить путь, если желаешь.

Я напрягла глазницы и тёмное, почти чёрное пространство залилось голубым.

— Т-ты... Ты кто такая, чёрт тебя дери?!!! — роптала вторая жертва, изломанными пальцами цепляясь за паркет, дабы убыстрить своё продвижения к выходу.

Я подобралась вплотную к мужчине, щиколоткой касаясь его стопы.— Воплощение твоих мерзких деяний, милый, — положила ногу на единственную нижнюю конечность Шеридана, вдавлиясь пяткой в человеческие мясо и кости. Ступня ощущала лакричные движения мышечных волокон.

— А-А-А-А-А!!!!!!!

Мужчина завыл, но продолжал держать путь к выходу.

Я наклонила голову вправо.— Желаешь выбраться?

— Очень! Очень! ОЧЕНЬ! Отпусти меня, прошу! Я понял! Понял! Всё понял!

Моя стопа сильнее вжалась в икру второй жертвы.— Что ты понял?

Интенсивно кивая и тяжело дыша, мужчина ответил дрожащим голосом:— Что поступал плохо с Кеннай! Что не являлся хорошим начальником! Что обманывал подчинённых, воруя с их зарплат деньги! Что наживался на невинных!..

Я убрала ногу. Губы, засаженные брызгами мужской крови, машинально растянулись в неестественно широкую улыбку.— Молодец. Можешь быть свободен.

Услышав это, Шеридан, рыдая, ещё более суматошно пополз к входной двери. Он хныкал и подавленно вздыхал. Я чувствовала, как острая, вибрирующая боль расползалась вдоль тела второй жертвы. Из рваных мест, где раньше были нога и рука, вытекал пунцовый сок. Обрубанные кости царапали, когда-то идеальный, паркет.

— Хотя, нет... Знаешь, я передумала... — моя ладонь рассекла воздух. Вены запульсировали: по ним разлилось морское свечение. В ладони уплотнился шар, в котором завивались тонкие молнии.

Я напрягла пальцы и выпустила сгусток электрической энергии в Шеридана.

— А-А-А-А-А!!! — тело второй жертвы принялось перекручиваться в конвульсиях.

Мои когти подобно отточенными лезвиями полоснули по щиколотке одной единственной ноги Шеридана.

Густая венозная кровь вытекла из лоскутной раны. Я коленями опустилась на прохладный паркет. Одной рукой сжимала бедро мужчины, второй — придерживала свои волосы.

Язык коснулся вязкого гранатового сока, производящегося в человеческом организме. Бальзамическая топкость обволокла уплотнённый мышечный орган, проникая внутрь горячим целительным напитком.

Я задрала голову, невольно застонав...— М-м-м-м...

Но писклявость голоса Шеридана, увы, мешала моему удовольствию.— А-А-А-А-А!!! ТЫ СУКА!! БОЛЬНАЯ СУКА!!!!!

Вторая жертва задёрглалась и его стопа, держащаяся на одном хлипком шмате, отвалилась.

Положила ладони на паркет, навалившись на них. Оказалась прямо над трясущимся Шериданом.Пауком подбиралась к его лицу...

Одним небрежным движением перевернула вторую жертву на спину.— Желаю, чтобы смотрел на меня, пока сдыхаешь.

Схватила подбородок мужчины, сжимая его. Когти впились в человеческую плоть. По коже начали скатываться багряные полосы.

— Желаю, чтобы на своей тухлой шкуре испытал, каково это быть беспомощным. Неспособным ответить на агрессию. Чувствовать себя слабым, — пальцы сильнее вмялись в плоть. Ещё немного и жалкие кости Шеридана точно дадут трещину.

Язык выполз из ротового убежища. Его кончик прошёлся по верхней губе, где ещё не успела застыть мужская кровь.

— Твоя душа очень черна, — приблизилась к самим губам Шеридана. Ощутив моё пылкое дыхание, мужчина боязливо зажмурился. — Но поглощать её будет само удовольствие. Ты грязный... Очень грязный. Но твоя грязь аппетитна, хоть и смердит падалью.

Я поднялась. Пришло время провести заключительный ритуал и наконец поглотить душу этого застранца. Но перед этим...

Рука сомкнулась на кисти второй жертвы. Я подняла Шеридана ввысь, как ничтожное пёрышко, и зверино откинула его в сторону. Брызги крови, крохотные куски мяса разлетелись врозь. А мужская спина поцеловала расписной шкаф.

С Мейв я использовала другую тактику: мучила её, деформируя душу, сердце и разум. Влияла на неё, насыщая самыми различными эмоциями и чувствами.

На Шеридане же я применила старую добрую практику — обыкновенная жестокость. Звериная. Яростная. Чтобы этот ублюдок засаливался в невыносимых мучениях. Наполнялся страданиями, самой настоящей агонией.

Душа в разы вкуснее, когда плоть, носящая в себе эту душу, прошла нестерпимые мытарства.

С каждой душой разные методы. Мы, Пожирательницы, вправе использовать, какие только пожелаем.

Наступила пора покончить с этим дерьмом. Меня порядком утомило это тело, лишённое конечностей.

Пока Шеридан стонал в углу, еле дыша, я расположилась в самом центре обширной комнаты.Быстро начертила круг с Огамскими рунами и приступила к зачитыванию специального заклинания:— Snáthaidí iúr Iodhadh, tabhair athrú leat. Ní mór an méid atá ar siúl le blianta fada a scaoileadh. Cad a bhain le Maeve go dtí an t-am seo: anam, saol, ní bhaineann léi a thuilleadh. Bhí agus níl saol Maeve ann a thuilleadh.Dúnann Ruis fionn timthriall saoil Maeve, ag síneadh cosúil le slabhra trom. Tá deireadh lena saol, anois buailfidh an bás féin léi.Saileach Sail, oscail do braids agus ól iad le huisce criostail.Cuileann Tinne, scaoil an lasair féin ó do chuid caora scarlet féin.Tugann Dair darach crua, atá fréamhaithe go dlúth in ithir chothaitheach, neart do Maeve bogadh go dtí an chéad leibhéal eile.Beithe tanaí, glan Maeve dá hanam féin, ag tabhairt luach saothair dom leis.Domhan, aer, tine, uisce! iarraim do chabhair ANOIS!

Обращаясь к могущественным символическим деревьям и четырём стихиям, я набивалась магией, дополнительной свирепостью и... жаждой.

Кровь заполнила глотку Шеридана, иногда выливаясь через рот, точно наполненный игристым вином бокал. Мужчина давился и корчился от собственной юшки.Его глазницы постепенно теряли жизнь, делаясь пустым сосудом для моей магии.

Широкий круг искрился синим, стоически подстерегая лужи крови. Силы, которые я призвала, охотились за подпиткой и я не смела заставлять их томиться в ожидании.

Шеридан, сгорбившись и истекая алой жидкостью, неуклюже сидел в углу.Я подошла к мужчине, схватив его за ворот окровавленной рубашки, и кинула в самый центр мерцающего круга, словно торбу с отходами.

Расставив ноги, расположилась прямо над второй жертвой. Глаза залились голубым молоком, а когти сделались лишь длиннее.Немедля, вонзила один ногтевой кинжал в грудную клетку Шеридана, нарочито медленно проводя вдоль к самому паху.

Мужчина конвульсировал от боли; моей магии, буквально сжигающей его изнутри и от того, что его душа отклеивалась от собственного нутра.

Представьте кровоточащую рану, которую вы заклеили пластырем. Кровь подсохла, но рана не успела зажить. И вам постепенно, с кропотливой методичностью отдирают пластырь.

Это до жути неприятно, не так ли?

В случае отделения души от тела — это раз в десять больнее.

Невзирая на то, что Шеридан от подобных истязательств уже давно должен был попрощаться со своей жалкой жизнью, он всё ещё дышал. Не замедляясь, наматывал круги вокруг адского стадиона.Я сделала это специально. Мне было важно, чтобы жертва ощущала всё. Чтобы его естество напиталось агонией.

Моя рука скользнула внутрь грудной клетки. Точно сыщик, я исследовала мясо жертвы в поисках упругого пульсирующего органа.Шеридан неистово кричал. В его глазницах образовались мелкие красные паутинки — лопнули капилляры.Он изогнулся в пояснице, крича так, что его кожа густо побагровела, а ротовая полость почти разошлась по швам.

Я наклонилась к жертве, оказавшись на уровне его лица. Свободной рукой сжала его подбородок, пока вторая отдирала сердце.

Сизая густая струя вырвалась из рта мужчины, заползая в меня. Душа Шеридана имела вкус гнилых сладких фруктов, сладко-солёной воды и порченой мяты.

Мой организм расцветал, ощущая щедрую подпитку.

Когда крупные кровеносные сосуды лопнули, а стенка перикарда отпустила пульсирующий насос, я достала его из грудной клетки Шеридана. Оно продолжало биться в моей окровавленной ладони.

Останки души жертвы поглотились и глаза мужчины закатились. Захлёбываясь своей юшкой, он сдох.

Усевшись на пах Шеридана, подняла лицо к потолку. Человеческая кровь бурлила в чреве, заботливо проводя меня к воротам блаженства и могущества.

Поднесла пружинистый орган к губам... Клыки прокусили скользкий эпикард. Мышечное мясо поддалось не сразу... Мускульные нити были крайне жёсткими и с трудом жевались. Но когда волокна всё же покорились моим зубам, то во рту образовалась кислая горечь.

Совершенный экстаз.

Пожирать людское мясо сразу после поглощения души — ощущение, которое ни с чем не сравнится.

Я до самого утра разбирала плоть Шеридана по частям, пока от него не остались сами обглоданные кости.Швырнула скелет мужчины в подвал, располагающийся в самом дворе около гаража.После наложила заклинание невидимости. Теперь никто не сможет отыскать останки мужчины. Он будет считаться без вести пропавшим.

Дом также вычистила с помощью заклинания. Желалось, чтобы об этом подонке забыли, как можно скорее. И чтобы правоохранительные органы не посмели обвинить в смерти этого ублюдка невиновного.

Шеридан по жизни был скотом. И подох как скот.

Моя миссия здесь окончена.Мне осталась всего одна жертва и я... буду свободна! Свободна!..

*****************Утро.Свежее раннее утро, уносящее за собой все грехи ночи.Небо накрыло ультрамариновой лавиной. Холод заполз под кожу, остужая тлеющие остатки прошедшей ночи.

Сперва я ощущала ярость. После — неистовый голод. Затем кровожадную власть. Истинное ведьминское естество вернуло на голову корону из шипов. Толстые иглы вонзались в виски, блокируя все имеющиеся мысли. Была только я, моя миссия и обезображенное тело мужчины.

А сейчас в своё сырое логово меня втянула... тоска. Я часто ощущаю её. Особенно после очередной жертвы. В цепких объятиях меня сжимало чувство безысходности, бессмысленности происходящего.На некоторое время я словно теряла себя. Не воспринимала собственного дыхания, не слышала голоса...

Мама бы сказала, что это признак человечности. Но я давно не человек. И, к разочарованию мамы, мне нравится причинять боль людям.Возможно, их мучительные стоны заглушают мои. А, может, я просто прирождённая садистка.

Обработав себя заклинанием невидимости, я спокойно разгуливала продоль улиц. Природа давно погрузилась в осень, но внутри меня лишь зима. Всегда зима.

Любопытно, что бы сказал Валериан, увидев меня в таком виде? Заметив, как чужая кровь расползается по мне, подобно червям?Как бы отреагировал, признайся я ему, кем являюсь на самом деле?

Хотя... Он уже видел меня в неподобающем виде. Там, на скамье... После убийства Мейв. И белого мышонка ничего не смутило. Словно он намеренно ослеп... Не желал воспринимать правду, заведомо зная, что она ему не придётся по вкусу.

Я настолько ему понравилась, или это всё притворство? Я ведь о Валериане фактически ничего... Ничего не знаю.

Ноги привели к небольшому общественному лесу. Я углубилась в него, будто невольно желая спрятаться между массивными стволами и густыми кронами.

Небо, похожее на самое дно океана, метнуло мокрые стрелы. Асфальт залился мелким дождём. Я взглянула на себя в образовавшейся луже.Чужая кровь стекала по мне водопадом, смешиваясь с чистой водой природы. Ливень уносил объедки моей жестокости, будто её никогда и не было.

Я улыбнулась. Искренне. С облегчением.

Подняла голову и взглянула на небо. Дождь играл по клавишам моего лица. Ливневая вода с привкусом металла пробиралась в рот. Я сомкнула веки, желая хоть немного ощутить успокоение... Единение с природой.

— Хорошо... — едва произнесли мои губы.

Но всё хорошее имеет финал.Пробил час возвращаться.

Хотела снять с себя эту грязную одежду, полноценно смыть липкие остатки Шеридана и выпить какого-нибудь бодрящего зелья.А ещё... поговорить с Фетчем. В этот раз мне его очень не хватало рядом.

В моей руке появилась метла. Я спешно забралась на неё и взлетела ввысь. Все дома, деревья, холмы и общественные здания остались позади... Они размазались, подобно масляным краскам, под рёв природы.

*************Когда я отпёрла дверь и ступила на порог собственной хижины, ощутила — что-то не то.

Внутри владычествовала некая тревога... Деревянные стены словно замерли в ожидании опасности.

Свечи не горели. Лилиями не пахло.На смену сладкому аромату пришло благоухание... малины.

Малина!

Я быстро образовала на ладони электрический шар, дабы осветить пространство.

— Спокойно, сапфирчик, — на меня глядело два голубых глаза.

Гвин вальяжно расположилась на кресле, прямо как Дэворетто в нашу последнюю встречу.На Пожирательнице было непривычное короткое платье... Её стройные ноги предстали во всей красе. Обнажённой кожи касались кончики двух длинных кос.

Гвин неторопливым взглядом обвела моё жилище. Подушечками пальцев она тронула выпирающие ключицы...Затем ведьма взглянула на меня.Гвин всегда глазела на меня с дерзким вызовом, но на сей раз к нему прибавилась ещё и... обида? Горечь?

— Он так тебя встречал в прошлый раз, да? — резко заговорила Пожирательница.

Я сморщила глаза, не до конца понимая к чему ведьма задала данный вопрос.— Кто?

Уголок припухлых губ Гвин пополз вверх.— Прикидываешься глупенькой... Непонимающей... Не стоит.

Ведьма поднялась, подходя ко мне вплотную. Её пальцы коснулись моего платья. Гвин фалангами провела вниз: к самим грудям.— А второй так же тебя касался? Тебе было приятно?

Я отшатнулась от подруги.— Я не понимаю...

Глаза Пожирательницы источили голубое свечение.— Всё ты понимаешь! Не прикидывайся!

— Гвин. Ты в порядке? Что-то произошло? Это связано с твоей второй жертвой? Ты толь...

— Нет! Нет! Нет! — резко перебила ведьма. Она припала ко мне, прижимая к стене. Её лицо оказалось слишком близко...Я ощущала малину не только ноздрями, но и на языке...

— Знаешь, как мне опротивело видеть, как этот усатый хрен смотрит на тебя? Как трогает... Представлять, как он касается тебя... — ладонь пожирательницы легла на мою шею. — А тут ещё и второй явился...

Слегка задыхаясь, то ли от недостатка кислорода, то ли от чего-то другого, уточнила:— Откуда знаешь?

Гвин кончиком носа уткнулась в мою щеку. Она понизила голос... Он сделался до непривычного интимным.— Я всё знаю, сапфирчик. Абсолютно всё...

А после её губы тронули мои... Ненавязчиво. Без демонстрации мнимой власти.Гвин словно признавалась... Признавалась в том, что я давно подозревала.

Я не отталкивала ведьму. Её присутствие рядом, своеобразная ласка были нужны мне. И даже, если её сдержанный поцелуй не имел никакого смысла...Но я чувствовала: это нужно было нам обеим.

Пожирательница освободила мои уста, глядя прямо в глаза.— Запомни: я никогда не желаю делить тебя с кем-то. Я не позволю тебе кого-то ещё обдаривать лаской, кроме как меня. Просто... запомни это. И, в случае чего, не обижайся.

Гвин ушла. Покинула меня один на один с тем клубком непонятного, что затянулся между нами.

Свечи вновь зажглись, а сладкий аромат лилий заполнил пространство хижины.

— А-а-а-а-а-а-а!!!!!! — завопив, раздробила кресло, на котором ещё несколько минут назад сидела Гвин. Древесные обломки с грохотом развалились.

А затем... на меня навалилась такая усталость, что я не имела сил даже умоститься на кушетке. Ощущение, будто некто сцедил с меня все силы. Я рухнула на пол, свернувшись калачиком.

Темнота без промедлений поглотила меня.

Проснулась я к позднему вечеру от характерного звука. Дэворетто в незамедлительном порядке собирал всех нас на шабаш.