Глава 35: Я отомщу за тебя, милая.

Ирландия, Голуэй, 2020 год.В доме Валериана...

Молния платья стремительно потянулась вниз. Обнажённая спина коснулась прохладного шёлка.

Валериан навис надо мной, по обе стороны вдавливаясь ладонями в собственное ложе. Альбинос прерывисто дышал, а его зрачки затянуло дымкой, неведомой до этого, страсти.

Помимо безусловного желания, я ощущала и страх парня. В силу неопытности он опасался облажаться передо мной... Проиграть в этой страстной, пылкой забаве.

Валериан смотрел внимательно, утягивая в собственный разум каждую частицу моего лица.Трепет, влечение, предвкушение... — эти эмоции одна за другой скоротечно сменялись на лике парня.

Альбинос опустился, оказавшись на ничтожном расстоянии от моих губ.— Бриар... — охриплость его голоса крепче затужила узел внизу живота. Ноющее желание растеклось вдоль чувствительного места. Пульс участился, а виски наливались кровью.

Ничего не важно. Никто не важен. Лишь он: ангельский мышонок передо мной.

Соблазнительным движением коснулась плеч, пальцами цепляясь за ткань платья, которое по какой-то причине всё ещё было на мне.— Сними, — приказала я. Потребность главенства сладостно тяготила. Желалось безрассудно доминировать над Валерианом.

Парень опустился ниже: к самим ключицам... По коже, точно нежные лепестки орхидеи, прошлись уста альбиноса. Он оставлял кроткие поцелуи на моём теле, вырисовывая огненные элементы.Я невольно изогнулась в пояснице, демонстрируя, что нуждаюсь в большем.

Его мягкие губы взволновали грудь...Из моего рта вырвался глухой стон. Пальцы зарылись в белоснежные волосы. Я слегка сжала пряди — не до боли, но достаточно, чтобы безмолвно скомандовать Валериану не останавливаться.

Парень оказался из понятливых. Тёплые фаланги скользнули под чёрствую ткань, ласково поглаживая область около соска...

Действия Валериана не отдавали похотью, сальной развратностью... Он исследовал. Мягко нащупывал границы дозволенного. Невзирая на неискушённость женским телом; на то, что я у него первая... он не бросался на меня голодным зверем. Для него имело первоначальную важность, чтобы мне было приятно и комфортно, а после уже его удовольствие...

Фарфоровые руки альбиноса постепенно стягивали платье. В этот момент я вызывающе рассматривала парня, подмечая, как моё нагое тело дразнит его глаза.

Кончиками пальцев проведя между моих грудей, Валериан слегка прикусил нижнюю губу.— Вы прекрасны... Вы так прекрасны... — и поцеловал в шею, не забывая задействовать язык. 

Я откинула голову назад, предоставляя больше пространства для желанных поцелуев.— Может, всё дело в том, что я у тебя первая? Зачастую ребёнок бросается на сладости с размытым пониманием... Он ещё не до конца осознаёт, какие именно ему нравятся... Его удовлетворяет само наличие сладостей.

Валериан усмехнулся мне в шею. Его дыхание было пылким. Оно тёплым расплавом стелилось на моём кожном покрове.— Нет, милая Бриар. То, что я девственен ещё вовсе не значит, что не осводомлён. Я многое изучал... Многое знаю... У меня просто никогда не имелось желания бросаться на каждую женщину. Мне важны чувства... Эмоции...

— Демисексуал?* — задыхаясь, уточнила я.

*Демисексуал — человек, который не испытывает полового влечения без сильной эмоциональной связи.

Не отрываясь от шеи, мышонок шепнул:— Возможно. Не привык вешать ярлыки на собственную личность. Вы мне любопытны. Я чувствую связь с Вами. Как увидел, так... Тотчас осознал, что желаю Вас. В первую очередь, ментально.

Желание настолько пульсировало внизу живота, что я буквально ощущала звериную жажду.— Достаточно болтовни. Действуй.

Поцеловав уголок моих губ, осипшим голосом альбинос вымолвил:— С Вами я осознал, что мне импонирует, когда женщина доминирует.

В следующее мгновение Валериан бережно сдёрнул моё платье до пояса. Шея, руки живот, грудь оказались нагими, но низ оставался прикрытым, — некая загадка, которая лишь больше порождает желание.

Несмело сжав грудь, парень накрыл мои уста своими, вызывающе углубляя поцелуй. В это время я дрожащими руками расстёгивала пуговицы на его рубашке. Когда ладонь ощутила обнажённый торс, я провела ею к самому паху...Желание Валериана было явным. Альбиноса незамедлительно стоило избавить от брюк...

Когда я хотела это сделать, мышонок деликатно перехватил мою кисть, проговаривая прямо в губы:— Оставьте же мне хоть какое-то пространство у штурвала...

Я послушно убрала ладонь, прижимая Валериана ещё ближе. Желалось ощутить его полностью... Слиться с парнем и больше никогда не разъединяться.

Альбинос мягко развёл мои ноги, ненавязчиво пробираясь рукой к белью...Избавив меня от него, он расстегнул брюки. Сперва дразняще приспустив их, а после и вовсе откинув в сторону.

Напряжённый член Валериана упёрся между моих ног. Он аккуратно обхватил обе кисти, располагая их над моей головой.

Пальцы его свободной руки мягко скользнули внутрь... Валериан деликатно двигал ими, доставляя плавное удовольствие. 

— М-м-м-м!.. — я сомкнула веки, до конца не веря, что всё это действительно происходит со мной. Так приятно, нежно, участливо...

Я сдерживала себя, дабы моё ведьминское естество не взяло верх. Дабы глаза не зажглись, а когти не возросли до невероятных размеров... Но это было очень... очень трудно.

— Я не желаю останавливаться. Слишком велико удовольствие видеть, как Вам приятно.

Валериан замедлился... Осторожно вытащил пальцы и, продолжая удерживать мои кисти над головой, принялся медленно опускаться вниз...

Когда я ощутила его тёплое дыхание у самого пупка, мои зрачки расширились.— Что... Ч-что ты делаешь?!

Глядя снизу вверх, с искусной ухмылкой на лице альбинос произнёс:— Только не говорите, что Вам никогда не доставляли удовольствие не только пальцами и половым органом.

Прижимая подбородок к грудной клетке, сбившимся голосом обратилась к парню:—- Ты говоришь про...

— Куннилингус. Именно, милая Бриар.

Тупик. Я свернула в тупик. Мне действительно никогда не делали подобного...Всё, что я сумела совершить в данную секунду — нахмуриться.— Откуда девственник знает об этой технике? И, что самое интересное, не брезгует этим?

Валериан вскинул брови.— Брезговать? Чем? Меня вгоняет в замешательство тот факт, что минет в обществе воспринимается как нечто само собой разумеющееся, а куннилингус — как нечто противоестественное.Милая Бриар... — Валериан ласково улыбнулся. — Мужчина, которому приятна женщина и он в действительности желает её всю, никогда не будет брезговать тем, чтобы доставить ей удовольствие. Я не воспринимаю это как унижение, отвратительные вещи и тому подобное. Мне приятно, если Вам будет приятно. Я желаю этого.

После сказанного парень тотчас провёл языком вдоль чувствительной зоны. Он делал это желанно, получая искреннее наслаждение от того, что мне приятно.

Я не сумела сдержать громкого стона, погружаясь в новые, совершенно неведомые до этого ощущения. Ладонь коснулась затылка альбиноса. Его язык двигался с напором. Иногда Валериан издавал глухие стоны, что увеличивало удовольствие.

Парень вёл меня к блаженству до тех пор, пока эйфория не накрыла с головой.

После Валериан поднялся, окончательно лишая своё тело лишней ткани. Моё платье также полетело на пол...

— Иди ко мне... — хрипло подозвала альбиноса.

Его пах расположился между моих ног. Я крепко сжала шелковую простынь, вовсе не опасаясь изодрать её в клочья в порыве страсти.

Валериан мягко вошёл в меня, тут же издав приглушённый стон.— О... Ох... Как же это...

— Приятно? — с ухмылкой подхватила я. 

Валериан, конечно, двигался плавно и приятно, но я жаждала большего. Настоящей животной страсти.

Приподняв бёдра, сама начала двигаться навстречу альбиносу.

Валериан то жарко целовал меня... То неистово ускорялся, целиком и полностью отдаваясь страсти... И даже пару раз слегка придушил — не сильно, но достаточно, чтобы вызвать у меня непристойные возгласы.

Наше отрадное времяпровождение продлилось до позднего вечера. В самых различных позах. На самом пике нежности и бережного отношения друг к другу.

Альбинос, несмотря на неопытность был довольно хорош. Конечно, изредка его всё же доводилось направлять в нужное русло, но... В любом случае это лучший мужчина за всю жизнь, который был у меня.

****************Чернота целиком поглотила день.

Я растянулась на кровати Валериана, ощущая, как тело постанывает от облегчения. Мышцы лишились напряжения, а внутри разгуливало незнаемое тепло.

Альбиноса рядом не было. Я находилась в приятной, ухоженной комнате совершенно одна.Валериан сослался на то, что ему требуется в душ. Ну и... ладно.Я не стала задерживать его. Парень подарил мне немыслимое удовольствие. Не хотелось препятствовать, давить на него... Хоть мне и желалось вцепиться в плоть альбиноса и больше никогда не отпускать. Остаться в этом жилище навсегда, позабыв о магии, о предназначении, о жертвах... Позабыть обо всём.

Дверь, издавая напряжённый скрежет, отворилась.На пороге стоял он... Мой Валериан.Его волосы были мокрыми и взлохмаченными. Верхняя часть тела пряталась под кремовой тканью рубашки. А ноги маскировались под свободными домашними брюками чёрного цвета.

Даже сейчас альбинос выглядел благородно, аристократично...

Мои глаза не сразу зацепились за то, что он сжимал в руках.

А когда я наконец заметила это, сердце тягостно сжалось. Внутри похолодело, будто лёгкие наполнились ледяной водой. Губы задрожали, а мысли уплыли на корабле надежды. Надежды на то, что ещё имеется в мире тот, кто способен понять меня. Принять. Прочувствовать.

Букет белых лилий.Валериан прижимал их к себе, нежно улыбаясь при этом.

Продолжая стоять в дверном проёме, парень произнёс:— Как увидел их, так в мыслях сразу явились Вы. Они такие же красивые, чудные и мягкие... Намеренно выбрал те, что не источают приторный аромат. Эти... — мышонок лицом зарылся в продолговатые белые лепестки, вдыхая их благоухание, — ... пахнут приятственно. Порой мне дурно из-за излишне сгущенных ароматов.

Мягкая, слегка грустная улыбка проступила на милом личике Валериана.— Болезнь... не щадит. До рака подобное не часто проявлялось, но стоит наступить новому дню, как я ощущаю ухудшение во многих аспектах. В последнее время даже не имею возможности трапезничать чрезмерно насыщенной пищей. Приходится довольствоваться пресными блюдами. 

Если бы я могла плакать, то глаза тотчас бы заполнились солёной водой. Мне претит слушать, как болезни медленно и мучительно убивают организмы.Тем более рак. С ним у меня... особенно ненавистные отношения.Он словно специально поглощает всех, кто мне небезразличен.

Я резко поднялась с кровати, прикрывая нагое тело шелковой простыню. Выхватила букет лилий из хрупких рук альбиноса и... убралась прочь из этого места.На ходу взмахнула ладонью, дабы тело застлала плотная ткань длинного платья.

Руки колебались, не находя стабильности.

— Ненавижу это всё!!! НЕНАВИЖУ!!! — я кричала в пустоту. Вечерняя улица наполнилась моим свирепым голосом. Я желала снести каждое дерево на собственном пути, разрушить дома, растоптать как можно больше жизней!

Меня переполняли злость, ненависть и... грусть. Будто я — снова человек. Словно всё ведьминское во мне испаряется.

Но стоило вновь погрузиться в мысли, вновь прокрутить в голове происходящее, вспомнить Валериана... Как ярость металась по стенам грудной клетки.Меня раздражало, что я повстречала этого человека именно при таких обстоятельствах! Коробила его болезнь! Загоняли в прелый угол чувства, что я испытываю к этому невинному парню...

Меня сопровождала плотная чёрная туча, словно все краски моей жизни сгустились, слились воедино. Макушка ощущала взор воспалённого облака. Оно будто осуждало меня. Насмехалось...

А после, локонов коснулись холодные капли. Мелкий дождь, похожий на крохотные точёные копья, впивался в кожу. Барабанил по мне, точно силясь привести в чувство.

И это помогло.

Откинув голову, подставила лицо прозрачной печали природы. Широко распахнула веки и... рассмеялась.Громко. Надрывно.Этот хохот — проявление ярости на саму себя. Он послужил мне оплеухой, вытрезвителем.

Я ведьма! Ведьма! Не соплячка! Не бесхребетное существо! Я В-Е-Д-Ь-М-А!!!

Человеческие чувства чужды мне. Ощущать их — опускаться на самое дно. Потому более я не позволю им брать надо мной верх.

Отшвырнула в сторону охапку белых лилий. Они мне не нужны. Как и Валериан. Этот мышонок делает меня слабее. Рядом с ним я забываю о своём истинном предназначении. Забываю, ради чего существую. К какой цели двигаюсь.Больше так не будет.

В следующую встречу я сотру память Валериану. Заставлю позабыть обо мне. Я исчезну из его мыслей, словно никогда и не появлялась в жизни альбиноса.Так будет лучше и для него, и... для меня. 

А пока... Шеридан. Я сломаю этого смертного. Заставлю его молить о том, чтобы я как можно скорее свернула ему шею.Его плоть станет холстом, куда я смогу перенести все свои злость, ненависть, горечь...Его мясо послужит пищей. Утешительным презентом после столь сложных дней.А душа... Я буду поглощать её по кусочку. Шеридан ощутит всю боль. Испытает то, как понемногу от него ничего не остаётся. Прочувствует всю палитру мучений. Уж я об этом скрупулёзно позабочусь.

Если в случае с Мейв я желала как можно скорее лишить девчонку страданий, предоставила ей возможность напоследок насладиться агонией обидчиков, то с Шериданом... я продемонстрирую, пожалуй, всю имеющуюся кровожадность.

Пока размышляла об этом, ногтевые пластины удлинились. Острые концы когтей вонзались в ладони. Горячая кровь струилась вдоль кожи, обагряя смурый асфальт. Голубое сияние из глаз служило мощным фонарём, прокладывая сапфировую тропу ко второй жертве.

Я бездумно следовала вперёд, точно зачарованная. Голод распустил в чреве шипы, неумолимо требуя людского мяса.

Фетча поблизости не ощущала. Снова куда-то исчез. Но с этим я разберусь позже.

Спустя определённый промежуток времени я стояла напротив дома второй жертвы. Вычурный. Двухэтажный. С идеально вылизанным двором.Эта тварь любит показушничать. Его душа давно гниёт от алчности, гордыни и гнева. Последнее ублюдок предпочитает направлять на свою женщину.

Не церемонясь, стопой пихнула низкий деревянный забор. Двор встретил неестественной тишиной. Окна дома глядели на меня потухшими глазницами. Значит, сознание Шеридана и Кеннай уже плясало под колдовскую мелодию Айленна*.

*Айленн — существо из ирландской мифологии. Чудовище тьмы, которое использует магическую музыку, чтобы погружать всех в сон.

Вновь махнула ладонью... Тело покрыла длинная шёлковая мантия с объёмным капюшоном. Наклонила голову, вглядываясь в тьму, словно безмолвно приглашая её присоединиться к моим кровавым забавам.

Коснувшись прохладной ручки, процедила:— Lig dom isteach!*

*Перевод с ирландского: Впусти меня!

Дверь поддалась, лишившись твёрдости. Она гостеприимно пустила меня внутрь.

Взору предстали роскошные апартаменты. Дорогая мебель, расписные шкафы, хрустальные люстры, ковры из натуральной шерсти, множество картин, которые можно повстречать на элитных выставках.Дорого, но до тошнотворности бездушно. Искусственная живопись счастья, гармонии и достатка.

Терпеть не могу подобное.

Сзади некто неуверенно шагал...Медленно развернувшись, лицезрела перед собой Кеннай.Она сутулила спину, а её плечи были подняты и напряжены. Девушка скрестила перед собой руки, держа их на груди. Подбородок опущен, а глаза выражали тотальную боязливость. 

На левом уголке губ виднелась присохшая кровь. А правый глаз обступали фиолетово-красные кровоподтёки.

Кеннай не шугалась меня. Казалось, её вовсе не смущало, что какая-то незнакомка пробралась к ним в дом. Девушку уже ничего не волновало. Она устала. И была только рада, если бы некто решился стать её палачом, избавив от страданий.

Бедная, сломанная девочка... Я помогу ей.

Подойдя ближе, коснулась, липкой от слёз, щеки. Кеннай захныкала и поспешила отвести взгляд. Я не позволила ей этого сделать.

— Смотри на меня.

Девушка подчинилась.Проведя большим пальцем вдоль её щеки, слабо улыбнулась.— Я отомщу за тебя, милая.

Кеннай не успела среагировать: мои глаза засияли, аквамариновыми лучами переливаясь на коже девушки.Я когтями вцепилась в хрупкие плечи, диктуя машинным голосом:— Ты никогда не была связана с Шериданом. Никогда. Ты, Кеннай, оказалась здесь по ошибке. Заблудилась. Тебя ожидают красочные будни в совершенно другой стране: тёплой, солнечной. Ты всегда мечтала об этом. Помнишь?

Раскрыв рот, девушка безжизненно кивнула.Я проникала в голову Кеннай, сортируя и удаляя ненужные воспоминания. Её истинные желания несложно было разгадать. Всё лежало на поверхности. Стоило лишь подтолкнуть...

Мои губы задели мочку уха девушки. Я гипнотизирующе шепнула:— Ты прямо сейчас поднимаешься наверх. Берёшь первую попавшуюся сумку и складываешь в неё вещи. А после...

Тело Кеннай содрогнулось. Я же почти слилась с сознанием девушки, крепче сжимая её плечи.— Ты покинешь это место. И больше никогда не вернёшься. Здесь тебя ничего не держит.

Отпустив Кеннай, испытующе взглянула на неё. Её зрачки утратили жизнь, сделались бледными и пустыми. Но это пока.Сейчас она лишь марионетка в моих руках. Но если бы Кеннай лишь знала, что всё делается в её благо, то сама бы согласилась играть в моём кукольном театре.

Я стихийно усмехнулась.— Беги.

Кеннай отчаянно сорвалась с места. Мои глаза изучающе провожали её фигуру.Напоследок крикнула:— К слову, в рабочем кабинете незнакомого тебе мужчины имеется сейф. Бери оттуда, сколько возжелаешь.

Когда девушка скрылась за стеной, я размяла шею и выставила перед собой руки. Сцепила ладони в замок, разминая пальцы.— Ну что же, а теперь мясной банкет для меня.