Глава 34: За кулисами океана.

Дэворетто

Я пробудился в хмуром, тревожном состоянии. Сперва покой сотрясло появление Дуллахана. Прелестные ведьмы известили о его высказываниях. Казалось, это прямое послание мне и стоило предусмотрительно готовиться к худшему. Яростной битвы не миновать, но моим ведьмочкам о последнем пункте пока знать вовсе не обязательно.

Инициация моего подручного Элементаля также сорвалась. Ифа всё ещё не является полноценным членом нашей крохотной команды, но всё впереди... Мои прелестные ведьмы отправились на охоту, а это в нынешних реалиях важнее, нежели инициация. Её мы завершим на днях.

Сегодня же у меня вольный, от утомительных обязательств, день. И я намерен посвятить его её поиском... Поиском той, кто является ко мне во снах, чужих образах, навязчивых мыслях...Я вижу её повсюду. Ощущаю на затылке хладное дыхание измокшей невесты с иссохшим букетом.

Рассвет только-только застилал небесное пространство оранжево-розовым одеялом. Дневная Астра не спешила раскрывать лучистые лепестки, прячась за тёмно-синими тучами.

Конхобар сопел у двери, но его чёрное тело выдавало напряжение. Мой пёс, даже невзирая на сон, всегда был наготове защитить хозяина в случае опасности.

Наспех облачившись, пожалуй, в самый незаурядный костюм из собственного гардероба, я взмахнул ладонью, желая привести волосы в порядок. Пряди послушно разгладились, а на верхней части затылка образовался тугой пучок.

Подойдя к псу, присел перед ним на корточки. Мясистое тело добермана содрогнулось и пёс мгновенно поднял голову. Его глаза вспыхнули алым, а из пасти уже показались острые клыки.

— Р-р-р-р...

— Закрой пасть, — не церемонясь, приказал фамильяру.

Конхобар заскулил, опустив голову. Я схватил его за морду — не сильно, чтобы не причинить псу боль, но и сурово, дабы он не расслаблялся.

— Я отлучусь. Меня сегодня не будет.

Фамильяр приоткрыл лаялку и жалобно взглянул на меня. Я мягко улыбнулся.— Не делай вид, что не рад. Знаю, скучать не будешь. Я... Не лучший напарник.

Конхобар влажным носом ткнулся в мою ладонь, протестуя. Я небрежно погладил пса. Он явно не заслужил скотского отношения от меня. Пожалуй, пёс — единственное по-настоящему преданное существо, принимающее меня таким, каковым я являюсь. Я это ценю. Правда никогда не демонстрирую, эгоистично полагая, что излишняя сентиментальность расслабит Конхобара и он уже не так будет внимать моим приказам.

Однако... В какой момент существования благодарность начала равняться понятию сентиментальности?

— В казане тебя ждёт туша козы. Свежая. Я засыпал её льдом, ведь тебе по вкусу холодное мясо, — моё лицо разрезала ухмылка. — Уверен, тебе понравится.

Конхобар бравурно залаял, довольствуясь услышанным.

Вновь неаккуратно погладив пса напоследок, я вышел из своего жилища.

Каменные холмы, усыпанные фиолетовыми продолговатыми цветами, точно аметистами, встретили кладбищенским умиротворением. Утренний ветер освежал, призрачным вальсированием нарушая покой полусухой травы.

Смотря ровно перед собой, я брёл вдоль сизого асфальта, на котором ещё остались отпечатки ночного ливня.Меня провожали безмолвные дома, чьи окна постепенно зажигались, ведь их жители пробуждались на работу.

У подножий невысоких каменных заборов густились жёлтые, оранжевые и белые душистые цветы. Пожалуй, именно в этом привлекательность Ирландии: она никогда не перестаёт цвести, будь то осень или зима.

Я держал путь на пляж, который на своей песчаной почве возвышал жилища для усопших.

В окружении каменных крестов и надгробий намеревался провести ритуал, требующий... загробного шёпота и присутствия духов мёртвых.Внутренний голос колдуна шушукал, что таинственную невесту стоит искать именно в этом направлении.

Конечно, я мог бы телепортироваться, но раннее утро — одно из немногих, что мне действительно по вкусу. Желал насладиться тишиной, шёпотом природы и кристально чистым воздухом, который мгновенно загрязняется, стоит улицам пополниться людьми.

Спустя некоторое время я ступил на узкую тропу, ведущую прямо на нужный пляж. Без промедлений наложил заклинание невидимости, дабы никакая душа не посмела помешать мне.

Волны шумели, морозным одеялом накрывая безликие валуны. Лучи раннего солнца забавлялись на океаническом покрывале. Горизонт затянуло мглой, что способствовало игре воображения: оно предполагало, что стоит лишь подплыть к самому краю, войдя в густой туман, как лицезреешь завершение всего мира. Обрыв. Темнота. И более ничего.

Квадратные каблуки туфель проваливались во влажный песок. Бежевые крошки трещали под подошвой, — эти звуки казались инородными и не совсем подходящими под горластую мелодию волн.

Взобравшись на каменный холм, очутился между облезлых, испытавших нещадные прикосновения скоротечного времени, серых памятников и высоких кельтских крестов.В этом месте часовые стрелки замирают, а окружающий мир теряет значимость.

Принялся вальяжно расхаживать между негостеприимных домов тех, кого больше не существует. О последних напоминали лишь потёртые выгравированные данные: имена, фамилии, даты рождения... Которые больше не имеют никакого смысла. По крайней мере для тех, кто лежит в земле.

Опустился на колени, коснувшись прохладной почвы. Достал из кармана чёрных бархатных брюк дохлую крысу, сушеные травы и трёхлистный клевер.

Дохлая крыса — для жертвы. Её кровь послужит наживкой для появления того, с кем я желаю аудиенции.Сушеные травы — символ смерти.Трёхлистный клевер — обозначение жизни.

Разложив растения, миниатюрным ножом перерезал гортань крысе. Багровая жидкость окропила символы жизни и смерти.

В моих чёрных дырах образовалось алое пламя, обжигая не только внутричерепное пространство, но и нижние веки.

Поднявшись, развёл руки в стороны.— Донн*, я обращаюсь к тебе! Прими же мою скромную жертву и явись ко мне! Сам главный Пожиратель душ требует аудиенции!

*Донн — бог смерти в ирландской мифологии.

Океан зашумел пуще прежнего. Ветер усилился, а небо почернело. Простор вокруг меня захватывала разъярённая буря.Значит, Донн услышал мой зов.

По истечению нескольких минут предо мной возникла безликая фигура в чёрном балахоне.

Затем прозвучал суровый голос, сопровождаемый яростным громом и ослепительными вспышками молнии:— Зачем звал меня, колдовское существо?

Я слегка поклонился в знак уважения.— Приветствую тебя, бог смерти Донн. Я пришёл просить твоей помощи.

Донн издал сардонический смешок.— Ты? Помощи? У меня для тебя скверные новости, колдовское существо. Я не оказываю помощи таким, как ты.

Гнев уже обволакивал моё нутро...— Чем же я не угодил тебе?

Донн барски рассмеялся. Он не оказывал уважение ко мне. Я был для него муравьём под подошвой; существом, от которого нужно поскорее избавиться, дабы оно не дразнило ушную раковину царапающим стрекотанием.

Мне претило отношение бога смерти, но осознавал — в данном случае я бессилен. Донн — могущественное, многовековое создание, для которого я не имею никакого значения. Очередной нелепый эпизод на долгом, тернистом пути бога смерти.

— Ты — низшее создание. И пусть в твоих венах протекает магия Пожирателей душ, ко мне ты никоим образом не причастен. Я не наблюдаю смысла тратить на тебя собственные время и ресурсы. А безвозмездно, без весомой выгоды я не свыкся помогать.

Я совершил шаг вперёд... Под стопой хрустнуло несколько крохотных камней, а вдалеке послышалось тревожное пение пробудившихся птиц.

Буря, вызванная приходом Донна, слегка присмирела, но её воинственный вой эхом отражался от сизой поверхности брюзгливого небесного полотна.

— С чего решил, многоуважаемый бог смерти, что я бесполезен для тебя? — моё опущенное лицо разрезала ухмылка. Это был вызов. Вызов для самого Донна.

Безликое существо в рваной чёрной мантии ответило не сразу. Бог смерти задумался, что являлось утешительным признаком.

Спустя некоторое время разгневанная природа обрела умиротворение, а Донн проговорил:— Продолжай. Ты сумел меня заинтересовать, колдовское существо.

*****************************************************Тело лишилось тяжести, а голод укоренился в стенках чрева. Мне довелось отвесить богу смерти парочку пожранных душ.

Процесс изрядно... потрепал меня. Внутренности сводило от боли, а венозные полоски словно лишились рубиновой жидкости. Чувство обессиленности заставляло цепко сжимать челюсть — до скрипа зубов.Но это довольно мизерная цена за то, чтобы отыскать её.

Донну удалось нащупать следы её души в своём загробном царстве.

Но имелся изъян.Она бродяжница. Неупокоенная. Извечно ищущая то, чего уже давно нет.

Душа, которой давным-давно причинили боль. Предали. Нанесли сквозные раны, обрастающие гноем с каждым новым часом.

Она скитается вдоль океанического берега. Опускается на самое дно, дабы снискать долгожданный покой.

Бог смерти предупредил: душа может быть свирепа, даже опасна. Она хоронит в себе ястребиную обиду. Не имеет дома в виде собственной могилы. Не знает покоя.

Меня вовсе не озадачило это. Я был готов идти до конца.Недаром беспритульная невеста является ко мне. Называет имя, которое сжатым до боли кулаком ударяет в грудную клетку. Та, чей образ пустил корни в голове, опушаясь далёкими воспоминаниями.

Может, она предоставит ответ на вопрос, кто же я? Как стал тем, кем являюсь сейчас? Почему чёрно-белые клавиши пианино так манят меня?

Небесные краски сгустились. Сумерки опустились на пустынное побережье океана. Дугообразные волны накрывали друг друга, силясь быть сильнее в этой океанической схватке.

Я подошёл к берегу. Сняв туфли и отставив их к самому массивному валуну, окунул стопы в воду.Океан морозным языком облизал обнажённые ноги. Соль въедалась в кожу, словно норовя сглодать её.

Я сделал несколько шагов вперёд... Океан разразился шипучим криком. Синяя туча, куполом нависающая над самой макушкой, уплотнилась. Невидимое напряжение окружило меня, сдавливая тело.Ветер что-то нашёптывал, точно тщился раздёрнуть кулисы океана, за которыми прячутся ответы на мои вопросы.

Я прикрыл веки. Развёл руки в стороны, напрягая фаланги. Шершавая кожа ладоней горела от моих усилий, ведь я прилагал немалое количество магии.

— Мира! Мира! Мира!! — выкрикивал я в, затянутый мглой, горизонт. Мне ответила тишина.

Пуще скрючив пальцы, не покидал попыток достучаться до глубоководной невесты:— Мира!! МИРА!!! М-И-Р-А!!

На сей раз вдали послышалось слабое мычание... Прерывистое всхлипывание... Будто тому, кто издавал звуки, вспороли глотку.

— М-м-м-м...

Я распахнул веки. Нутро окутало такое неведомое чувство... Оно разлилось теплом, обжигая внутренние органы.Но перед взором никто не маячил.

— МИРА! — вновь вскрикнул я.

Сквозь лазоревое марево проступил полупрозрачный силуэт.

Длинная фата, белое пышное платье, букет давно почивших цветов...

Это она. Невеста отозвалась на мой зов... Явилась мне, услышав собственное имя.

Мира... Мира... Именование невесты горечью рассасывалось на кончике языка.Я слышал... Я знаю это имя!!

— Ты отыскал меня... — её голос был надломлен. Невеста всхлипывала, произнося каждую новую букву. В девичьей глотке трепыхалась океаническая вода.

— Отыскал...

Силуэт Миры приобретал чёткость. Она становилась явственней для моих чёрных впадин.

Невеста протянула мне мертвенно-бледную ладонь, имеющую сереющие язвы. Смрад болота ринулся к ноздрям, но я терпел. Не желал спугнуть Миру своей реакцией.

Протянув руку в ответ, я сжал ладонь невесты. Она была до непозволительного мягкой и липкой. Я удерживал то, что давно разлагалось. Под пальцами хрустели чужие кости, а чёрно-багровые сгустки крови льнули к моей плоти.

Мира слегка наклонила голову в сторону. Её шея устрашающе изогнулась, словно была слеплена из пластилина. Чавкающие звуки заполнили пляжное пространство.

— Идём со мной... — прохрипела невеста, сильнее прижимая к себе охапку дурно пахнущих цветов.Вдоль моего тела прошёлся разряд кладбищенского холода. Образ Миры погружал на самое дно сырой земли.

Я не успел среагировать.

Девушка звериным рывком притянула меня к себе и я провалился в солёную пасть океана. Мутная вода, имеющая едкие привкусы мокрого песка, водорослей и рыбьего мяса, забивалась в лёгкие. Я не имел возможности полноценно вздохнуть: океаническая жидкость глыбами соли застревала в глотке.

Мира намертво сжимала моё запястье. Я не мог ни двинуться, ни ослабить её незыблемую хватку.

Капли разлетались врозь. На поверхности тёмно-синей воды отплясывали струи ливня и мерцание сумеречного полотна.

Невеста дотащила меня до некрупного острова, мирно плавающего посреди бурливых волн, грубо толкнув к громоздкому камню. Я влетел в бугристую поверхность. Лобная кость заныла, а вдоль носа потекла струя вязкой крови.

Не успел опомниться, как невеста небрежно перевернула меня на спину. Её худощавые, покрытые фурункулами руки сомкнулись на моей шее. Ледяные пальцы рьяно впивались в кожу, словно Мира силилась уволочь меня с собой на тот свет.

Я не видел глаз девушки, но плоть ощущала её презрительный взор. Она ненавидела меня. Искренне гнушалась.

— Кх... Кх... — стенки глотки прилипли друг к другу, отрезая путь кислороду. Я вцепился в истасканную, почерневшую кожу невесты, желая высвободиться. Но её полугнилые фаланги лишь яростнее затаптывали мою плоть.

— Не спас! Не спас! Ты НЕ СПАС меня!!!! — неистово горланила Мира. 

— Ми... Мира... Мира!.. — я ощущал себя таким изнурённым, слабым пред этим прелым существом. Противный вкус отторжения от самого себя обволок извилистый мозг. Глазницы наполнились алым блистанием.

Невеста продолжала душить меня.— Не спас! Не спас! НЕ СПАС!!! Трус! Трус! ТРУС!!!

Ноги непроизвольно начали барахтаться. Несколько камней шлепнулись в воду, опускаясь на самое дно.

— Дно... Мира! Ми... Кх... Мира! Покажи! Покажи дно! — собрав магическую силу по опилкам, я напряг нутро. Лицо невольно полоснула ухмылка. Вокруг глазниц точно образовалось огненное кольцо: жар обволакивал тонкую кожу.Я вновь ухватился за сухопарые кисты невесты. Зверски оттянул их от собственной шеи. Те издали звонкий хруст, а в следующее мгновение почерневшие кости с треском изломались, прорвав тряпичную шкуру невесты.

Мира с диким визгом отпрянула от меня.— А-А-А-А!!! Сволочь! Сволочь!!!! — она заплакала... Остервенело, безудержно, точно сирена, которой отрезали хвост. — Вновь! Вновь причиняешь мне боль, Иарлэйт!!!

Одним движением поднялся на ноги. Желалось убраться отсюда, не оглядываясь. Навеки позабыть об этой сумасшедшей, либо прямо здесь раскромсать её жалкую плоть на крохотные частицы и выкинуть на прикормку рыбёхам.

Но я не мог поступить так, как свирепо жаждало моё нутро. Я пришёл за ответами. С ними и уберусь отсюда.

Переборов брезгливость и нагретую до кипения внутреннюю ярость, протянул ладонь невесте.— К глубокому сожалению, я не помню кто ты. По какой причине являешься ко мне, зовёшь совершенно иным именем и обвиняешь в собственной смерти. Но... Я желаю узнать. Поведай мне. Быть может, я вовсе не имею ни толики отношения к тому, что с тобой произошло. Ведь я не Иарлэйт. Я... — настоящее имя орехом встало поперёк горла, словно не изъявляя желания быть произнесённым.— Дэворетто. Я — Дэворетто.

Мира, до этого сидевшая на сухой земле, понурив голову, скорбно усмехнулась.Вскинув подбородок, взглянула на меня. Её лицо прикрывала фатиновая фата, — жалкая преграда между мной и глазами невесты.

— Вот теперь, как ты себя именуешь... — девушка кончиками пальцев коснулась, измазанного грязью, края фаты. Подняла воздушную ткань...

Предо мной открылся ужасающий, местами мерзкий вид...

Лицо Миры было неприемлемо худощавым. Острые скулы чрезмерно выпирали, будто стремясь вырваться из кожного заточения.На щеках виднелись обширные кратеры, словно физиономия невесты стала местом приземления метеорита.Губы иссохшие... В мелких кровавых трещинах. Зубы — порченые, с мелкими чёрными дырками.

Под тонкой кожей, похожей на бежевую плеву, нечто ползало... Упругие длинные тельца, — вероятно, опарыши.

Единственное, что оставалось нетронутым — глаза. Большие, наполненные невыплаканными слезами карие глаза с серебристым ободком.

Внутри что-то закопошилось... Вырисовывало бесконечные петли, точно черви, двигаясь к самому сердцу, которое запульсировало пуще прежнего стоило мне улицезреть её глаза.

Невеста едва улыбнулась. Той самой улыбкой, какой люди предпочитают украшать собственное лицо, дабы не заплакать.— Не узнаешь меня, так ведь?..

Я нахмурился, почти до боли сдвинув густые брови.— Я... Не знаю.

Мира продолжала улыбаться. Я видел: в черноте её зрачков вязнет надежда.— Это ничего... Ничего. Ты пришёл ко мне. Это главное. Я счастлива видеть тебя в последний раз, Иарлэйт. В последний... перед тем, как покажу тебе, где захоронена. Где моё тело пожирают хронически голодные морские существа.

Я молчал. Впервые не находил слов. Грудная клетка насытилась незнаемой тоской. Такой человеческой, что сделалось ненавистно от самого себя.

Вокруг стало слишком темно. Ещё была не ночь, но окружение словно погрузилось в такую же неведомую тоску, как и я.

Терпеть не могу проявлять слабость, но перед Мирой хотелось это делать. Перед ней было не стыдно.

— Задумался... Это хорошо. Значит, внутри тебя ещё не всё мертво, — печально проговорила невеста. Она подала мне свою руку.— Пойдём. Я покажу и исчезну. Навсегда.

Безмолвно протянул в ответ свою ладонь. Тотчас мы погрузились в морозную воду.

Мира требовательно тянула меня на самое дно. Чем больше мы погружались, тем сильнее сгущались краски океана, образовывая градиент от насыщенного синего до угольного.

Истрёпанное платье невесты драными лоскутами расползалось врозь.Мира ни разу не обернулась, ведя меня прямиком к своей цели.

Когда мы приплыли, я невольно залюбовался: из морского песка вырастали ветхие колонны. Они были невысокими. Местами обломанные. Куски каменной плоти валялись у подножья плотных резьблённых тростей.

В этом месте властвовал мрак. Даже свет вечернего солнца не имел шанса пробраться сквозь густую океаническую темноту.

Невеста отпустила меня, направившись к одной из колонн.Заглянув за неё, подозвала меня.— Да, я здесь...

Неуверенными движениями подплыл к Мире. Девушка коснулась моей спины, нацелив в нужную сторону.

Сперва я ничего примечательного не заметил. Груды камней, неразборчивые плетения водорослей, несколько туш мёртвых рыб...

— Приглядись внимательнее, — шепнула на ухо Мира. Её голос переменился... Сделался призрачным, невесомым. Улетучивался сродни табачному дыму.

Я последовал совету невесты. Напряг взор и...Под невысоким холмом каменных обломков покоился скелет.

Мяса не осталось, сами кости. Что свидетельствовало о том, что останки находились здесь уже давно.

Развернулся в сторону Миры... Невеста была поодаль, вновь сжимая букет пожухлых цветов.

Она будто отпускала меня... Выполнила собственную миссию и понемногу отдалялась.

— Мира?.. — осторожно обратился я.

На жутком лице невесты снова нарисовалась лёгкая улыбка.— Коснись... Это поможет тебе. Вернёт некую часть воспоминаний.

И я повторно выполнил указание мёртвой невесты.

Топя в себе гадливость, коснулся мокрых костей...

Тотчас меня магнитом притянуло к скелету и я не смог перебороть желание взять его на руки, обнять...В районе солнечного сплетения разверзлась такая неистовая боль. Она копьями дырявила внутреннюю плоть. Хотелось навзрыд заплакать, позволить рези захлестнуть меня, стереть с лица Земли.

Крепче прижав к себе скелет, я безвольно упал на дно, подняв голову кверху.— А-А-А-А-А!!!!!!!

С каждой секундой делалось больнее, а разум заполняли то ли чужие, то ли мои давние воспоминания...

Виделась она — Мира. Красивая, утончённая, нежная... Словно сошедшая с полотна.Я наблюдал за ней, располагаясь сзади, пока она глядела в зеркало, любуясь собственным отражением.Расшитое белоснежное платье выгодно подчёркивало её изысканную фигуру.На хрупкой шее — бриллиантовое колье. Изящные мочки уха украшали длинные элегантные серьги.Густые каштановые волосы были заплетены в пучок, а вокруг него обматывалась длинная фата.

Невеста счастливо улыбалась своему отражению, прижимая к груди букет живых, пахнущих медовой сладостью цветов.

Я наблюдал за ней... Воочию... Словно в настоящее время пребывал не на дне океана, а в этой комнате, лицезрея, как моя будущая жена искрится неподдельной радостью.

Повернул голову... В самом углу просторной комнаты в изумрудных тонах пустовало пианино.

Бессознательно заговорил...— Сыграть тебе, любовь моя?

Шире улыбнувшись, невеста развернулась ко мне, с энтузиазмом отвечая:— Глупые вопросы, счастье моё! Ты же прекрасно знаешь, как я люблю твою игру, Иарлэйт!

На ватных ногах последовал в сторону клавишного инструмента. Отодвинул стул, расположившись напротив него.

Пальцы коснулись прохладных клавиш, а в последующее мгновение изумрудная комната наполнилась нежной мелодией.

Я играл, искренне наслаждаясь тем, что делаю. А моя любовь тем временем прикрыла веки, слегка кружась по необозримой комнатушке.

Она звонко смеялась, не скупясь на комплименты. Мира любила мою игру.— Счастлива! Счастлива! Я так счастлива!

А после... Тьма. Виднелись лишь проблески чего-то багрового... Словно я оказался посреди необъятного кровавого океана.

Ногти впивались в чужую плоть, оставляя глубокие царапины; подушки пальцев ощущали чужую кровь; ушные раковины впитывали женский свирепый крик и звуки, распоротого острым лезвием, человеческого мяса.

И вот я здесь... Вновь на самом дне океана прижимаю к себе кости той, которая отчаянно пыталась достучаться до меня.Она не позабыла меня даже после смерти. Хоронила в себе обиду, горечь за то, что не спас...За то, что позволил утонуть.

Шея развернулась в сторону невесты, чей силуэт снова отдалился на несколько миллиметров.— Мира... Любовь моя... — прошептали мои дрожащие губы.

Она улыбнулась. Облегчённо. Блаженно.— Вспомнил...

Я неотрывно глядел на неё, вовсе не желая упускать из виду.

Это... не объяснить простыми словами. Не передать боли, которую ощущаешь, видя свою мёртвую любовь.Осознавая, что больше никогда не прижмёшь к себе, не смолвишь тёплых слов, не будешь понятым так же сильно, как раньше...

Я многое могу. Могуществен в своей стихии. Но на территории госпожи Смерти я — никто. Мне не подвластно поднять с земли то, что давно не дышит.

— Тебе пора возвращаться... Донн ожидает тебя. Ты нужна там. Не здесь, — мой голос звучал так, как никогда при существовании как Дэворетто.

Мира не прекращала улыбаться.— Я знаю, счастье моё. Знаю. Накажи того, кто это сделал со мной, ладно? Кто сделал это с нами. Обещаешь?

Дать обещание — самое малое, что я мог даровать ей.— Обещаю.

В последний раз даровав мне приветливость губ, Мира прошептала:— Я буду ждать тебя...

Её силуэт растворялся в океаническом царстве. Вода, похожая на чернила, уносила останки той, которая помогла мне вспомнить нечто очень важное...Мира сейчас казалась миражом. Сладкой забавой подсознания, нуждающегося в любви.

Её скелет рассыпался прямо на моих руках. Течение унесло прах Миры, не оставив и следа.

Я крепко сомкнул веки, а после разомкнул их. Нутром тотчас овладела прогорклая злоба.

Некто умело и хитро водил меня за нос. Слепил из меня Дэворетто. Главного Пожирателя душ. Могущественного колдуна.Нагло стёр прошлое в моей голове, вынуждая позабыть о важном.

Я узнаю, кто это. Узнаю и сверну ему шею.

Мне нужно подумать... Прожевать то, что довелось узнать сегодня.

В одном я уверен точно: как раньше уже не будет.