Глава 31: Инициация (2 часть).

Огонь мелодично поскрипывал, словно он владел арфой и перебирал тонкими струнами. Оттенки луны становились холоднее, небесная надзирательница покрылась ледяной кожурой. Океан вёл себя тихо, ведь порывы ветра на время умиротворились.

Ройсин зубами провела вдоль нижней губы. На передних клыках остались поскрёбки красной помады.— Когда мне было семнадцать, я лелеяла мечту стать актрисой. Когда смотрела на себя в зеркало, видела главную героиню, живущую долгую, местами скучную жизнь вампирши. Представляла, что нахожусь в мрачном особняке на вершине какой-нибудь горы. Повсюду готика, полутьма, горят свечи... А в центре вычурной спальни стоит безмолвное пианино.Однажды, я наткнулась на газетное объявление: молодые продюсер и режиссёр искали юных девушек для своего дебютного фильма. Они не обещали платиновых холмов. Меня подкупило, что в объявлении они говорили честно и открыто: если фильм соберёт собственную фанатскую базу и покроет хотя бы малую часть расходов — будет тебе и слава, и достаток; если нет — то уйдёшь ни с чем. Но взамен получишь хотя бы долю опыта, который может пригодиться в будущем. Мир кинематографа довольно жесток. Очень малый процент продюсеров и режиссёров обращает внимание на неопытных кандидатов и кандидаток. Потому опыт довольно важен.Единственное...

Ройсин слегка размяла шею, плавно сгибая её то вправо, то влево. Льдистое свечение очерчивало выраженные скулы ведьмы, спускаясь к хрупкой шее и узким плечам.

— Меня смущал характер фильма. По словам режиссёра, он был про заложниц. Их похитили в сексуальное рабство, а доблестный главный герой пришёл бы на помощь и всех спас. Режиссёр убеждал, что никаких откровенных сцен. Нужно просто сидеть связанными в роскошных бордельных апартаментах и дрожать от страха. — Пожирательница колюче усмехнулась.— Любопытно, не так ли? Ведомая притворной юношеской мечтой блистать на экранах, я практически без раздумий согласилась. Нужно же было с чего-то начинать...

Ройсин наклонила голову вправо, застыв в таком положении. Она отрешённо изучала оттенки горящего костра, словно выискивая в опаляющих языках поддержки.

— Когда я прибыла на место назначения, там действительно стояло несколько камер. Были и другие девушки. Всё происходило действительно по сценарию: связывание, алая комната, наигранные всхлипы и мольбы о помощи. Пока... — глаза ведьмы окончательно потухли. Она окунулась в вязкое прошлое, по сей день не веря, что ей удалось выбраться из того дерьма. — ...в какой-то момент сценарий фильма не обрёл жизнь. В комнату ворвалось несколько громил. Они заломили нас, бросив в фургон. Большинство девушек всхлипывало и молило о помощи уже по-настоящему. Я же, до последнего надеялась, что это просто тест от режиссёра. Его эксперимент. Я читала, что актёров на съёмках довольно часто подвергают стрессовым ситуациям, что помогает играть лучше. Более живо.

Алые губы Ройсин растянулись в искусственной, горькой улыбке. Взор переместился в сторону Ифы, но ведьма словно глядела сквозь Элементаля. Волны раззадорились, впитывая в себя весь гнев Пожирательницы.

— Но мои надежды раздробились, когда нас бросили в затхлый подвал, как мешки с мусором. Несколько дней мы томились, прижимаясь к плесневелым стенам. А потом пожаловали они. Мерзкие, похотливые существа. Мы, девушки, мечтающие лишь об актёрской карьере, попали в настоящее сексуальное рабство.Нас насиловали ежедневно, по несколько раз, несколько часов... — туловище моральной Пожирательницы принялось раскачиваться. А после Ройсин лицезрела прямо в глаза Ифе.— Я существовала так семь лет. Семь чёртовых лет я служила куклой для похотливых мразей. Это было моим проклятием. Я ненавидела их, ненавидела себя за то, что согласилась на эту дьявольскую съёмку. За то, что была так беспечна, поверив этим уродам.

— Но ты не виновата. Жертва никогда не виновата в насилии. Стервятники посягнули на чистую, невинную плоть, желая нажиться на чужих мучениях, — вмешалась Магдалена, кривясь от самообвинений Ройсин.

Моральная Пожирательница каждый раз пресекала речь маленькой розы на моменте, когда вторая обвиняла саму себя в произошедшем. Это всегда утешало меня. И не только меня, но и других ведьм тоже.

Мир настолько прогнил, что в жертв насилия тычут пальцами и первые копаются в себе, выискивая собственную вину в том, что их тело подверглось терзаниям.

Ройсин взмахнула волосами и в воздухе образовались едва уловимые ароматы розы и орхидеи. Ведьма безэмоционально сосредоточилась на лице Магды. — Даже, если я сама побрела в логово зверя?

Магдалена ощерилась. — Прекрати! Уже претит эта чушь! Довольно! Довольно винить себя, Ройсин! Пусть ненавистью снедают себя те, кто сделал тебя такой! Кто подвёрг тебя и других девушек унижениям и мучениям! И плевать, что они уже гниют в могилах! Верю, что их плотью и тухлой кровью лакомится сам Абхартах!*

*Абхартах — ирландский вампир. Он был военачальником и карликом. Ненавидел людей. Был тираном и пил их кровь.

Ройсин устало улыбнулась и, никак не ответив Магде, продолжила исповедь:— Я грезила о мести. Настоящей кровавой мести. Ведь знала, что закон бессилен против зачинщиков этого кошмара. Влиятельны, достаточно денег. Спустя год каждую из нас считали без вести пропавшими и всем было плевать, по какой причине мы исчезли.

Ройсин осклабилась, обнажив передние острые клыки. Чем-то она действительно походила на вампиршу...

— А потом появился Дэворетто. Он явился в нашем «заведении» и выбрал меня. Я уже не могла... Не могла делать то, к чему меня принуждали. Всё тело в ссадинах, интимные места стонали от боли, душа погрязла в вязком болоте... Я зашла в комнату. Даже не посмотрев на «клиента», начала стягивать с себя шёлковый халат. Но он остановил... Дэворетто остановил меня. И предложил сделку, — ведьма прикусила губу. Её глаза наполнились жизнью, ведь она переходила к самой приятной части собственного рассказа.— Месть. Я жила ею. Я заключила сделку с Дэворетто. Обрела силы. И, когда ощутила прикосновения могущества на собственных ладонях, внутренностях, я совершила то, о чём так грезила.

Ройсин тихо рассмеялась. В голосе моральной Пожирательницы слышался глухой бас, точно хохотала злая колдунья из сказок про принцесс.

— Я отомстила всем. По одному. Я отрезала им члены и заставляла давиться ими, терзала их плоть, морила голодом и не давала воды. Истощала их до последней капли. Лишала конечностей, сжигала заживо, впитывала их громкие крики, наслаждалась агонией тех, кто мучил меня на протяжении долгих лет. О! — ведьма откинула голову, хохоча прямо в ночное небо. — Как же это было приятно! Использовала всю мощь, все возможности собственной силы, запоминала каждую морду, перекошенную в страдальческой гримасе.И, знаете... — Пожирательница оглядела каждую из нас. — Ни о чём не жалею. Я бы повторила это снова... и снова.

— А другие девушки? — задала вопрос Ифа.

Ройсин на него  колко усмехнулась, проговаривая с особой гордостью:— Они просили меня... Просили тоже предоставить возможность отомстить. Я не отказала. Сама вкладывала им в ладони точеные клинки. Вы бы видели их глаза. Настоящий детский восторг!

Улыбка спала с лица ведьмы.— Я готова вечно служить Дэворетто за предоставленную мне возможность отомстить ублюдкам, сломавшим мою жизнь. Дэворетто стал для меня тем самым «доблестным главным героем». Фильм длиною в семь лет наконец обрёл логичный конец.

— У меня... нет слов... — тихо прошипела, подобно собственному фамильяру, Ифа.

Ройсин криво усмехнулась. На лицо ведьмы легла мрачная тень пережитого. Обломки разбитого прошлого царапнули физиономию Пожирательницы. Она слегка пошевелила губами, пробуя горечь нахлынувшего воспоминания. Её рана лишь покрылась лёгкой коркой, растягиваясь вдоль нутра длинным шрамом.

— Их и не нужно. Всё и так предельно ясно, — Ройсин скривилась. Её рот наполнился слюной ненависти, выжигая не только влажную ткань, но и сердце. — Я отомстила за всех девушек! За всех, кому эти животные успели навредить! Пусть позорная казнь этих обезьян станет уроком для остальных уродов, смеющих ломать чужие судьбы и при этом называть себя человеком! Они...!..

Ниам, в знак поддержки, ладонью накрыла руку Ройсин. Маленькая роза излишне эмоционировала. В её зрачках уже зажигалось голубое пламя, предупреждая: ещё немного и Ройсин придётся выпустить собственную ярость. А это никому не нужно.

Ниам крепко обняла подругу. Без притворства. По-настоящему. По... человечески.

Её порыв подхватила Киара. После Айрис... Магда... Коуэн, Ифа. И даже Фиона, не особо жалующая тактильности.

Мы с Гвин также не остались в стороне: крепко прижались к остальным ведьмам, утешая ту, которую по сей день преследовали фантомы прошлого.

Плечи каждой из нас ноют от груза пережитой боли; осанка кривится, не выдерживая мешки с обидами, ненавистью и непониманием; в мозгу образовываются сквозные дыры от навязчивых мыслей, червями ползающих в черепной коробке.

Но история Ройсин... Она кромсала давно разбитое сердце.

В такие моменты мы — не злые ведьмы, не убийцы, не соперницы по магии. Мы... Просто девушки, которым ужасно не свезло. И каждая из нас искала спасение, опору в лице Дэворетто. В такие моменты мы искали поддержку друг в друге, ведь никто, кроме нас не способен утешить в огромном, но таком одиноком и кровожадном магическом мире. Мы семья. Несмотря на передряги, споры, а порой и бои... Мы — защита друг для друга. Мы — сила. Ведь быть ведьмой — это вовсе не про слабость. Это про силу.

Наши личные истории вовсе не оправдывают, совершённых нами, скверных деяний. Наши руки в крови, чрева набиты человеческим мясом, нутро — впитало людские страдания. Но никто из нас не желал добровольно становиться таковыми.

Ифа, дабы разрядить обстановку, спешно вскочила, направившись к одному из самых дальних камней на пляже. Около безмолвной, равнодушной глыбы стоял большой чугунный казан. Во время инициации эта посудина — обязательный элемент.

Натянуто улыбаясь, Элементаль слегка усмирила высокое пламя, оставив небольшой костёр. Наспех соорудила длинную палку и подставки для неё. Повесила казан, глядя на нас с азартом.— Может, омелы?

— Рано. Обычно, мы не пьём её пока длятся важные ритуальные дела, — строго, будто учитель, проговорила Фиона.

Ифа закатила глаза.— Ой! Мы же ве-едьмы! Ведьмы! Вольны нарушать правила! Ну какие женские посиделки без «веселья», м? А, и...

Элементаль аккуратно скинула с себя змею. Видимо, чтобы не мешала.

Ведьма развела руки. Её вены будто налились неоном: вдоль кожи протягивались длинные светящиеся нити. Они переливались различными оттенками.— Domhan!*

*Перевод с ирландского: земля!

Ифа опустила голову, широко улыбнувшись.— У меня имеется небольшой презент для вас!

Из ладоней ведьмы начали прорастать тонкие стебли, облепленные мелкими фиолетовыми ростками.— Шалфей предсказателей! О-о-о-очень любопытная травичка! Его листья содержат вещества, которые помогут нам лучше расслабиться. Конечно, обычному человеку не рекомендуется к применению, ведь этот вид шалфея сподвигнет людское воображение... Ах, не буду умничать! В общем, галлюцинации будут. Но мы же не люди, так ведь? Можем себе позволить.

— Да ты прямо гербарий, — ухмыльнулась Коуэн. — Мы в курсе, что это.

Продолжая улыбаться, Ифа покрошила Шалфей предсказателей в казан, после кинула несколько алых гроздей омелы и образовала воду.

Напиток приобрёл сиреневый цвет. Чугунная посудина распространила ароматы свежей зелени, сосны, травяной пряности с едва уловимой сладковатой нотой, напоминающей жасмин.

Когда жидкость закипела и сгустилась Элементаль разлила её по гранёным кубкам и вручила каждой из нас.

Я совершила глоток. Кончик языка впитал приторную горечь. Сперва напиток показался мне противным, но стоило распробовать его лучше, как он раскрывался совершенно иначе: морозная свежесть, словно я откусила кусок сосульки и вдохнула аромат раннего зимнего утра.

Приготовленный Ифой отвар заметно расслабил нас. Плечи опустились, осанка выровнялась, мысли в голове на время остановились.

Ночной пейзаж слегка расплывался перед взором. Синий океан практически сливался с чёрным небом; и лишь Луна разграничивала солёную воду и небесное полотно, образовывая на океанской глади серебристую тропинку.

Время тянулось в своём, неспешном ритме. Фамильяры продолжали сидеть у костра. Их обсуждения то затихали, то возобновлялись с новой силой.Главное, что животным было хорошо вместе.

На очереди следующая история...

Айрис с лёгким нежеланием отставила кубок. Ведьма поправила передние сухие пряди, походившие на перья павлина.Из-за того, что зелье убавило чёткость глаз, макияж физической Пожирательницы выглядел ещё более ярким и даже грязноватым.

Лицо Айрис сделалось уставшим.— Не люблю это дело, — равнодушно протянула ведьма.

— А кто же любит? — Магда усмехнулась красными губами. — Нас никто не спрашивает.

Айрис прерывисто выдохнула, вымученно начав рассказ:— В детстве при сдаче анализов врачи часто отмечали, что у меня в организме дефицит железа и цинка. Какими бы продуктами родители меня не кормили, сколько бы таблеток не проглатывала, организму вечно не хватало. Я постоянно ощущала усталость, ватное тело, мигрени.  В общем, весь набор. Но справлялась. Благодаря родителям. Они тщательно следили за моим состоянием. Наверное, более внимательно, нежели я сама.

Ведьма сделала паузу, хлебнув сиреневого зелья из металлической посудины.

— В лет шестнадцать начала замечать у себя дикие вкусовые порывы: хотелось порошка, камней, грязи, бумаги... Изначально предполагала, что это этакие побочные эффекты от препаратов, на которых сидела. Ну, и плюсом сложный возраст. Но желание поглощать несъедобное с каждым днём лишь увеличивалось, пока не переросло в мучительную жажду. А обычная еда всё менее привлекала. Я старалась избегать тех вещей, которых мне хотелось съесть. Поделилась с подругой своим пищевым дефектом и она предположила, что у меня развивается пикацизм...

— Не слышала о таком, — перебила Ифа.

Айрис безучастно взглянула на Элементаля.— Пикацизм — это расстройство, при котором тебе хочется несъедобные предметы. Обычно, оно возникает на фоне дефицита определённых веществ в организме и анемии. Ну, конечно, ещё наследственность и стресс влияет, куда же без этого... — Пожирательница закатила глаза. Айрис иногда раздражало, как смертные списывают проблемы со здоровьем на наследственность, либо нервы. По её словам, зачастую люди этими двумя факторами прикрывают лень и нежелание глубже копаться в пробелах собственного самочувствия.

Зрачки Ифы расширились. Уголки губ растянулись, рот приоткрылся. Ведьма хотела что-то сказать, но...

— Нет. Не вздумай шутить, что сейчас мы все страдаем пикацизмом, из-за того, что жрём человеческое мясо и прочее, — с антипатией произнесла Айрис.

Ифа тотчас поджала губы.

Радужная язвительно ухмыльнулась.— Ты это хотела сказать, да?

— Как ты догадалась?!

Лицо Айрис затянулось привычным равнодушием.— Ты предсказуема.

Ифа сузила глаза. Её пальцы напряглись сильнее, сжимая тонкую ножку кубка. Элементалю не пришлось по вкусу замечание Айрис, но она приняла решение смолчать, чтобы не провоцировать конфликт.

Физическая Пожирательница продолжила рассказ:— Нездоровая тяга конкретно вертела меня на Американских горках: она то стихала, то вспыхивала, провоцируя животный голод. Иногда я подъедала. То ложку порошка съем, то моющее капну в утренний кофе... Без фанатизма, лишь бы хоть немного заткнуть пасть пикацизма. Это помогало, но на очень крохотный срок. Это типо как для вампира одна единственная капля крови. Жила я так до двадцати пяти. Старалась лишний раз не стрессовать, относится ко многим вещам проще, ибо лишние нервы провоцировали тягу к несъедобному.

— А родителям говорила? И вообще, как-то лечила это? — поинтересовалась Ифа.

— Родители не знали о моей проблеме. У отца было слабое сердце... Не хотелось... Лишний раз тревожить его. Сначала справлялась сама, а после обращалась к врачу. Мне назначали витамины, расписывали меню, чтобы всех микроэлементов хватало. Я ежемесячно сдавала анализы, но толку не было... Уходила в ремиссию, а после всё по новой...  Осенью двадцать первого октября... — взгляд Айрис потупился. Глаза ведьмы в моменте опустели, — ...я ощутила такую жажду, которой никогда не ощущала. Она вибрировала в желудке. Тело нагревалось и бросало в жар. Смутно помню, как конкретно произошло то, что произошло... Вроде забежала в ванную, схватив порошок и бездумно засыпала его себе в рот. Живот скрутило и меня вырвало. Но я сыпала ещё... Ещё... Ещё... Не могла остановиться. А потом очнулась в белой палате. До сих пор помню этот мерзкий смрад хлорки... И потаённое, едва схвачеваемое желание попробовать на вкус мерзкую известь.

Айрис подняла голову, вновь совершив глоток из кубка.

— Мама и папа были рядом. Держали за руку. А я чувствовала, как умираю. Доза порошка была конской. Я, можно сказать, выжгла себе внутренности и врачи прогнозировали смерть. Долгую... Мучительную...

Плечи физической Пожирательницы разомлели, словно с каждым произнесённым словом прошлое уже не давило так сильно, как раньше. 

— Услышав это, я расхохоталась. Такая глупая смерть. Мне было смешно с самой себя. Я смирилась с собственной участью, воспринимая вялость тела за лёгкость. Мысли больше не спешили. Все переживания утратили смысл. Тогда мне было действительно хорошо, хоть и горько от осознания, что столько всего не успею. Но... — ведьма стиснула губы в тонкую линию, — ...появился наш чудак Дэворетто!

— Он спас тебя от смерти? — с осторожностью уточнила Ифа.

Айрис вытянула два пальца в сторону Элементаля, изображая пистолет.— Капитан очевидность, — и «выстрелила».

После физическая Пожирательница обхватила себя за колени, ближе поджав к себе пятки.

— Как бы мне не было хорошо в моменте, умирать всё равно не хотелось. Потому я согласилась на условия. Хотя... Чем наше существование лучше смерти? — Айрис взглянула на Ифу, горько усмехнувшись.

Вторая изогнула бровь.— Ты можешь дышать. Наслаждаться природой. Чувствовать прохладу океанической воды. Продолжать? Наше существование имеет смысл, пока нам безвозмездно доступны все блага природы.

Ифа рассуждала, как подлинный Элементаль.

Айрис приподняла руки в примирительном жесте.

Элементаль остыла, уточнив:— Ты всегда такой была?

— Какой?

— Ну... Вот такой... Выделяющейся, яркой...

— Нет. Когда была человеком, выглядела совершенно иначе. Полная противоположность. Я решила изменить образ уже тогда...

Айрис не смогла договорить, вмиг замолчав. Все Пожирательницы напряжённо переглянулись между собой. Тело сковала тревога.Окружающие звуки внезапно стихли и возникло ощущение будто за нами нечто следит... Нечто злое, требовательное...

Фамильяры тоже затихли.

Киара принюхивалась словно голодный пёс.— Вы тоже чувствуете это?

— Да, — коротко ответила Фиона.

В следующее мгновение пространство раскололо протяжное ржание лошади и звонкий хруст...

— Это... — запнулась Ниам.

Я моментально сообразила, что является источником мерзких звуков.— Мётлы! — я ухватилась за деревянную палку, молниеносно забираясь на метлу. Ведьмы повторили за мной и мы взмыли в звёздное небо.

Летели быстро. Рваные звуки сокрушающихся костей пробирали до дрожи. Ночной ветер хлестал по щекам, заставляя концентрироваться на происходящем ещё сильнее.

— Быстрее! Быстрее!! — кричала Магдалена отстающим ведьмам.

Я пригнулась, чувствуя, как глазное яблоко сгорает под воздействием голубого свечения.— Он близко.

— Ещё немного и начнём спускаться, — констатировала Гвин. Она летела около меня. Тоже пригнулась. Пожирательница скалилась, истребляя темноту голубым свечением.

Звуки ударов лошадиных копыт о камни, яростное ржание и хруст костей усиливались, забираясь под саму кожу. 

Мы близко...

Наконец, стопы коснулись влажной почвы. Откинув мётлы, мы ринулись к тому, что раздражало ушные раковины и заставляло тело конвульсировать.

Меж густых деревьев стояла огромная чёрная лошадь. Её глаза походили на два алых фонаря. Из громадных ноздрей клубился пар.Конь перебирал массивным копытом, отбивая зловещий ритм.

На плотном чёрном туловище сидел... Всадник без головы.Дуллахан.*

*Дуллахан  — злобный дух в ирландской мифологии. Чудовищный всадник без головы, разъезжающий на лошади.

Он с опасной игривостью размахивал кнутом из длинного человеческого позвоночника. Кремовые кости были в крови и служили гардеробной для различных лоскутов мяса.

Воняло гнилыми внутренними органами. Этот смрад выедал кожу ноздрей, пекучим током пробираясь в голову. Глаза слезились, а мысли путались. Пространство леса давило на виски, сковывало движения.

Не было ни единого звука. Даже шелест листьев и звонкий свист ветра меркнул на фоне Дуллахана.

Всадник хлестнул лошадь кнутом и та совершила шаг навстречу нам...