Глава 30: Инициация.

Перевалило за полночь. Медово-лимонное пламя слегка трепетало под безжалостным дыханием ветра.

Все Пожирательницы, в том числе и я, окружили костёр, который ничуть не грел. Скорее, наоборот, от него возникали щетинистые мурашки, неприятно режущие кожный покров.

У ног дымилась топкая жидкость грязного сиреневого оттенка: иссохшая лаванда, горькая полынь, корень асфоделя, измельчённые кости крупного скота и клюв петуха.

Виски сдавливал тёмно-синий колпак с острым концом, которым, казалось, при великом желании можно продырявить хилую людскую плоть.

За спиной каждой ведьмы на мокром песке отдыхали мётлы, терпеливо ожидающие своего часа.

Вплотную ко меня расположилась Гвин, раздольно улыбаясь. Я в который раз обратила внимание на её шрам... В голове возник вопрос, зудяще требующий ответа: почему малиновая надувшаяся полоса за столько времени так и не регенерировалась?

Магда была рядом с Коуэн.

Ройсин же в обнимку сидела с Ниам. Под нижним веком второй остались мелкие шероховатости от слизи Балора. Моральной Пожирательнице свезло, что глазное яблоко полностью восстановилось, ибо могло бы обернуться всё с точностью наоборот. Слизь громадного циклопа довольно токсична и не всякий организм мистического существа способен к окончательному заживлению.

Быть может... шрам на щеке Гвин оставила тоже некая могущественная тварь? Это многое бы объяснило.

Айрис скрестила ноги, греясь у костра в позе лотоса. Киара лежала на животе подле физической Пожирательницы. Она вытянула ноги и подпёрла нижнюю часть лица двумя руками, с любопытством наблюдая за хореографией огня.

Фиона же держалась обособленно, с одной стороны оградив себя гранёным металлическим кубком; с другой — метлой.Осанка физической Пожирательницы была ровной, точно натянутая тетива. Подбородок ведьма держала слегка вздёрнутым, а руки положила на колени, накрыв одну ладонь другой.Благородный, изысканный вид. Хоть картину пиши.

Ну, и спиной к волнующемуся океану разместилась Ифа.Змея, шипя и высовывая тонкий раздвоенный язык, обвивала шею напарницы, упорствуя становиться частью компании других фамильяров.

К слову, о них...У фамильяров был свой шабаш чуть поодаль от нас. Животные-компаньоны зажгли собственное некрупное пламя, живо обмениваясь между собой предложениями. Кто знает, быть может, они даже нас обсуждали, ибо изредка некоторые фамильяры бросали на нас многозначительные и назидательные взоры.

Во время инициации новоприбывшей ведьмы все фамильяры обязаны присутствовать. Таковы правила. Неведомо правда, кем они придуманы.

Дэворетто отсутствовал. Его непосредственная участь нужна была лишь тогда, когда новоявленная ведьма гласно даёт согласие на службу и клянётся в непреклонной верности Дэворетто. В общем, если говорит более человеческим образом: подписывает контракт.Это обязательная процедура. Пожирательницы должны принять нового члена кровожадной команды и знать о нём хотя бы базовый минимум.

Ифа сидела прямо напротив. Эпизодически она глядела на меня, ухмыляясь. Удивительно, но в её беспроглядных зрачках, окружённых сиреневыми лимбами, не имелось осуждения либо злобы. Даже... Толики ненависти не проглядывалось.Чистое любопытство с примесью озорства и предвкушения.

Обширная улыбка ведьмы не имела ничего общего с притворством. Ифа действительно радовалась присутствию здесь и имеющемуся порядку вещей. Она испытывала наслаждение от того, кем являлась сейчас.

Что же произошло в жизни Ифы, что ей довелось оставить в прошлом человеческую жизнь и согласиться служить Дэворетто?

Я же, как ни странно, не испытывала к Элементалю негатива. Внутри разверзлась пустота, на самом дне которой покоилось гнусное былое.Смотря сейчас на Ифу, я осознаю, что всё могло сложиться совершенно иначе. Кто знает, быть может, она бы не сидела здесь, если бы... Ну вы поняли.И я бы, может, не сидела. Но как бы оно было, во всяком случае, мы уже не узнаем. Есть только сейчас и более ничего.

Оболочку моих размышлений, в которые я беспутно погрузилась, разорвал самозабвенный голос Ифы:—  ...давайте же начнём!

Я несколько раз похлопала веками, отгоняя морок, навевающий на меня излишнюю сентиментальность.

Элементаль высоко подняла кубок. Посреди него алым зажёгся  пузатый рубин.— Желаю узнать всех вас получше! — с безумной проказливостью вскрикнула Ифа. В её непослушных волосах клубилась змея, создавая завораживающую светотень: перламутровое гибкое тело на фоне насыщенных сиреневых локонов.Змея бесспорно подходила Ифе, дополняя её хитросплетённый образ.

На голос Ифы голову подняла, до этого изучавшая каждую песчинку и собственные пальцы, Фиона. Физическую Пожирательницу малость передёрнуло от шумной речи Элементаля. Апельсиновые отблески костра шаловливо вальсировали на мертвенно-бледной коже ведьмы.

— Чего конкретно желаешь? — прозвучало лаконичное из уст Фионы.

Ифа игриво вскинула брови, глядя на Фиону с ребячливым вызовом. Сжав ладонь в кулак, она подпёрла выразительный подбородок, выжидая, точно Тевтат на утопленника*, ответ физической Пожирательницы.

*Тевтат — кельтский бог. Его считали защитником племени\народа. Принесённые ему жертвы топились в воде или в бочке.

— Я осведомлена, что нам необходимо узнать друг друга, как следует. Может, для кого-то из вас это — тягостные формальности, но... — внезапно Элементаль глазами скользнула по мне, — ...не для меня. Мне действительно любопытно больше знать о каждой из вас. Каждой, — Ифа хихикнула, не отводя от меня взора. Она умышленно выделила последнее слово, таким образом будто поставив жирную запятую в нашей личной истории.

Слова ведьмы являлись правдой. Каждой Пожирательнице полагается афишировать собственную историю: почему конкретно она стала той, кем представляется в настоящее время.

Мы должны знать больше о тех, с кем существуем бок о бок довольно продолжительное время.

— А давайте по кругу! Например, начнём с тебя, Фиона, и так далее... А замкнём круг уже мною! — голос Ифы звучал так беззаботно и лучезарно, словно она всю жизнь мечтала быть той, кем является сейчас.

— Ты слишком воодушевлена. Даже с избытком. Блаженство изливается из тебя, как киселеобразная жижа из казана. В чём причина? — сузив глаза, уточнила Киара. В её тёмно-карих глазах, словно фундук в шоколаде, плавало недоверие к Ифе.

Вторая лишь шире улыбнулась. Замечание физической Пожирательницы ничуть не выбило её из колеи.— Сейчас не обо мне, милая Киара. Терпения... Лишь крошку терпения. Фиона...

Обладательница переливающихся серебристых волос слабо, с привычным ей равнодушием пожала плечами.С её упоительным оттенком локонов баловалась луна. Казалось, шевелюра Фионы сливается с бледными лучами и являлась неким продолжением, чадом дивного спутника.

— Как пожелаешь. Для меня не имеет особого значения порядок вынужденных откровений, — Фиона повернула голову, взглянув на океанский горизонт. Ей всегда было неприятно раскрывать подробности личной истории.Сценарий её жизни довольно... минорный.

— Я наполовину сирота. Меня растили бабушка и дедушка по отцовской линии. Родственников мамы не знала и никогда не видела. Как и её саму. Бабушка рассказывала, что она погибла. Причиной тому стал алкоголь. Отец... — Фиона оборвала немой диалог с горизонтом, отвернувшись от него. Ведьма взглянула на свои пальцы.— Не касаясь частностей, мы с ним не были близки. Никогда. Он испытывал ко мне равнодушие. Все это знали. Все видели. Просто никто не проговаривал истину вслух. Бабушка часто силилась внушить мне, что я дорога папе, просто для него я...— олицетворение собственной матери. Его первой и крайне несчастливой любви. Мы с ней имели множество внешних схожестей. Но внутренне...

Физическая Пожирательница прерывисто вздохнула, будто проглатывая колтун из собственных воспоминаний, приносящих саму боль, крохотными лезвиями царапая не только глотку, но и очерствелое сердце.

—...мы отличались, — Фиона посмотрела на луну, зрительно карабкаясь по её кратерам, дабы пробраться к источнику долгожданного умиротворения.— Увы, это замечала лишь я. Никто из родных не изъявлял желание понять меня. Лишь тотальный контроль, осуждение и попытки воссоздать того человека, который застрял в их голове. Алкали лицезреть бездушную восковую фигуру, исполняющую всё то, чего они болезненно жаждат. Закрыть гештальты, вырытые в их сознании моей матерью. Желали видеть её улучшенную версию, но не меня настоящую.

Ведьма произносила исповедь с колючей собранностью, отрешённостью. Фиона умела держать себя в руках и не демонстрировать собственные эмоции. Всегда бесстрастная, мертвенно-флегматичная, благоухающая морозом и увядшей розой. Но в её жестах, секундных движениях мимических мышц, изредка дрогнувшем голосе читалось одиночество. Когда я смотрю на Фиону, мне всегда кажется, будто наблюдаю за брошенным плотоядным зверьком. Он вроде и пытается выдавать себя за сильного, смелого и всемогущего, но на деле — просто желает быть принятым, окружённым искренней любовью.

— Однажды я не выдержала давления со стороны членов семьи. Их равнодушия. Игнорирования меня, как личности. Как Фионы, а не как продолжение моей матери. Постепенно начала замечать за собой ментальные сбои: извечная тоска; сплошная пустота в душе, словно там дыра и более ничего; отсутствие сил, мотивации. Все мечты стёрлись, а их крупицы сгустились в единую серую массу, не имеющую для меня абсолютно никакого смысла.

Все Пожирательницы внимали рассказу Фионы, хоть мы и слышали её историю несколько раз подряд. В подобные моменты мы, ведьмы, сплочённые, как никогда.

— Сначала я пыталась бороться, пока... нечто внутри меня окончательно не разрушилось. Я впала в затяжную депрессию. Но даже тогда родные не оказали поддержку. Сплошные упрёки и обесценивание. В один из таких обездоленных вечеров я молча, ни о чём не думая, ушла из дома. Добралась до ближайшего моста. Заняла самый его край, наблюдая за шумным течением. Голова противилась принятому мною решению, но душа... Она умоляла лишить её страданий. Заполнить пустоту, заткнув её пробкой смерти.

Фиона безжизненно взглянула на Ифу, у которой давно сползла хитрая улыбка с лица.— Тогда меня и нашёл Дэворетто. Разместился за спиной, предложив сделку, — Пожирательница опустила тусклые зелёные глаза. — Я стала Пожирательницей, дабы лишиться внутренней пустоты, приносящей сплошную боль.

— И как? Удалось? — с хрипотцой и ноткой сарказма уточнила Ифа.

Фиона снова посмотрела на Элементаля...— Смотря, что подразумевать под словом «удалось». Но, если суммарно... Пустота внутри осталась, но боли я больше не испытываю.

Пожирательница произносила каждое слово механически, заученно, точно запрограммированный робот.

Да, её оболочка осталась жива, но настоящая Фиона умерла ещё тогда... на мосту.

Ифа заметно сникла, но поднатужилась выдавить из себя подобие улыбки. Вышло наигранно.

Мы звонко чокнулись металлическими кубками, — таковы обычаи. После каждой истории обязательно нужно поцеловаться кубками и совершить обильный глоток напитка.

Послышался затяжной и уставший вздох...— Это теперь я, да? — с флёром недовольства буркнула Киара. Она приподнялась, перевернувшись на спину и ногами едва не задевая Фиону. Положила голову на колени Айрис. Чёрные густые волосы распластались по бледной коже экстравагантной Пожирательницы.

Киара вскинула руку.— Айрис, почеши...

Айрис закатила глаза, но всё же поднесла ладонь к макушке темноволосой, медлительными движениями копаясь в её локонах.Киара часто просила радужную чесать ей голову. Вторая хоть и слегка препиралась, но в конечном итоге исполняла просьбу темноволосой.Айрис и Киара не то, чтобы были слишком близки, но компания друг друга их явно удовлетворяла. Имелась в их отношениях некая... своеобразная изюминка.

— М-м-м... — Киара застонала от удовольствия, прикрыв веки. — Конечно, моя история по сравнению с жизненным путём Фионы немного бесцветна...

— Прекрати, — утихомирила Пожирательницу Фиона.

Первая похотливо усмехнулась.— Ну раз вы настаиваете... Вообще, я не отсюда, но ирландские корни имею. Моя мать была ирландкой, а отец — испанец. Родилась и выросла, соответственно, в Испании. Мама переехала туда ещё до моего рождения. Жили мы... скудно. Мама держалась за папу, которого устраивали копейки на работе, как Морриган за перья собственных ворон. Сама работать не имела возможности, ведь сидела со мной. Я была довольно проблемным чадом: капризная, извечно болеющая. В общем, далеко не подарок.

— Ещё бы, — умильно подколола подругу Айрис.

Киара едва штурхнула ведьму в бок.— Заткнись!

— Не нарывайся, а то моя рука возьмёт перерыв.

Угроза подействовала. Киара слегка надула пухлые губы, продолжив рассказ:— А потом на свет появился мой младший брат. И вот тогда жизнь совсем утратила краски. Денег еле хватало на еду, не то, что на развлечения и прочие вещи, чтобы сделать жизнь ярче. Мама окончательно упала духом. Потом... Ален — мой младший брат — заболел. Сильно. У него возникли проблемы с сосудами. Вечно нужно было сидеть на препаратах, питаться определённым образом и прочее. Тогда в моей жизни появился Матео... Горячая кровь, брутальная внешность, задорный нрав...  В тот период он казался мне спасением. Личным убежищем, где всегда тепло, уютно и нет проблем.

Киара крепко зажмурила глаза, будто погружаясь в сон прошлого. Словно она по сей день ощущала привязанность к Матео и норовила воспроизвести его образ в своём сознании. Коснуться призрачного воспоминания.

— Я доверилась ему. Рассказала о происходящем в семье. Об отце, который не способен хорошо заработать; о матери, погрязшей в моральном болоте; об Алене... Как он страдает изо дня в день. И тогда... — прежняя лукавая ухмылка пала со смуглого лица. Голос сделался тише, а дыхание — беспокойным.— Матео предложил подзаработать. Помочь с одним делом. Гарантировал безопасность, немало денег и, самое главное, — отсутствие криминала.Я дала согласие, не размышляя ни секунды. Не ковыряясь в возможных рисках. Ведь я доверяла... По-настоящему доверяла Матео.

Пауза.Киара всегда её делала перед оголением правды касательно нутра её бывшего возлюбленного. Перед признанием, что он цинично предал её.

— И что было дальше?? — не воздержалась Ифа.

Физическая Пожирательница лениво подняла веки, густыми ресницами касаясь не менее густых бровей.— Это оказалось воровство. Я должна была со стволом в руках караулить заднюю дверь здания, которое Матео и его компашка опустошали. Он использовал меня, как приманку, натрепав хозяину торговой лавки, что всё награбленное у меня, и вообще, всё это было затеяно из-за меня. Меня преследовали. Угрожали расправой мне и моей семье. Я ювелирно старалась игнорировать это, ежедневно улыбаясь родным самой широкой улыбкой, и убеждая их что не ем, не потому, что что-то произошло, а просто нет аппетита; не сплю, из-за переменчивой погоды и головных болей; радости в моих глазах нет, по причине недостатка сна и прочее. Мама распознавала мою ложь, но молчала. Как и всегда. И вроде всё было хорошо, определённое количество времени мне удавалось прятаться от навязчивого хозяина лавки, пока Матео и его мерзкая компашка развлекались на его деньги. Но в один из вечеров...

Пышные ресницы Киары затрепетали. Пухлые губы обсохли, покрывшись сетчатой корочкой.— Меня нашли. Выследили поздним вечером, затащили за угол и переломали ноги. Они топтались по моим коленным чашечкам, воображая батут. Лицо было полностью расквашено. Кровь настолько заливала глаза, что я ничего не могла разглядеть. Было страшно и больно. Эти твари требовали вернуть им деньги и после каждого моего отказа, крика, что я не воровала их, они наносили удар, который каждый раз казался фатальным. Когда хозяин лавки и его лизоблюды осознали, что толку с меня не будет, то просто бросили избитую, всю в крови и с изогнутыми ногами гнить посреди ночной пустынной улицы. Тогда меня и отыскал Дэворетто...

— Не знала, что Дэворетто имеет возможность набирать в собственную свиту ведьм из других стран, — поразилась Ифа.

Киара открыла глаза и взглянула на Элементаля.— Он её имеет. Просто пользуется данным преимуществом редко.

— Он... Он помог тебе? Почему ты здесь? — несмело уточнила Ифа, словно переживая отпугнуть Пожирательницу и так и не услышать финал её личной истории.

Темноволосая ведьма усмехнулась своей самой злорадной улыбкой. На мягких губах плясали остатки того дня, когда Киара наказала собственных обидчиков. И самого Матео. Тонкая кожа тотчас увлажнилась, будто уста Пожирательницы вспомнили вкус крови тех, кому она отомстила.

— Помог. Ещё как пом-о-о-ог. Он полностью излечил меня и наградил невероятной мощью, благодаря которой я свернула бошки всем тем, кто посмел наступить на меня. Вы бы слышали, как Матео умолял пощадить его! Как он скулил, вскрикивая убогие оправдания, что его заставили, что он не хотел поступать так, как поступил! Аха-ха-ха! Ничтожный, ничтожный мерзавец! Ах-хаха!

Слегка запрокинув голову, Киара громко расхохоталась. Но этот смех походил на плач. Отчаянный, обессиленный, надрывной. Смех женщины, которой разбили сердце. Смех той, которая познала предательство.

Ведьма внезапно умолкла, приподнимаясь на локтях. Её густые волосы разлохматились, а в тёмно-карамельных глазах зажглось лёгкое голубое пламя.

— Я убила их. Каждого. Затем забрала деньги у Матео и отдала родным. Их бы хватило на лечение Алена и на неплохую жизнь. Потом я исчезла, — Киара вновь плюхнулась на колени Айрис. Подняв ладонь навстречу звёздному небу, растопырила пальцы, глядя сквозь щели на яркие вкрапления.— И бо-ольше нико-о-о-огда не появлялась. Надеюсь, с ними всё хорошо и они давно забыли меня. Вот и легенде конец. А кто слушал — молодец!

— Ты сильная, — коротко выразилась Ифа.

— А... — лаконичным звуком Пожирательница будто отмахнулась от лести Элементаля. — Наверно-о-ое. Наверное...

Вновь стукнулись металлическими кубками. И ожидали новую историю.На очереди была Айрис.

Многие обратили внимание на Ройсин, которая заметно поникла после рассказа Киары. Ведьма с кровавыми локонами безжизненно глядела перед собой, периодически сжимая руки и впиваясь своими клиновидными алыми ногтями в ладони.

Так было всегда...

Стоило Киаре заговорить о собственной истории, как внешнее существование Ройсин тормозилось. Моральная Пожирательница уходила в себя, прокручивая в голове чёрно-белую плёнку прошлого.

Оно и неудивительно. Личные истории ведьм имели схожесть. Обе жаждали мести и согласились стать Пожирательницами отчасти только из-за этого.

Только вот, пережитое Ройсин было в несколько раз хуже. От него холодились кости и вскипала ярость.

От Ифы тоже не ускользнула резкая перемена настроя Ройсин и Элементаль решила этим воспользоваться.— Айрис, милая, не будешь против, если мы сначала дадим слово Ройсин? — уточнила Ифа.

Айрис пожала плечами.— Безразлично. Пусть будет она.

Ройсин не сразу поняла, что речь идёт о ней. Она зрительно сверлила языки пламени, мечтая воссоединиться с ними.

— Ройсин... — Ниам осторожно коснулась квёлого плеча ведьмы.

— А?.. — Ройсин будто только пробудилась. Она с недоумением обвела нас всех глазами.

Уговаривать Ройсин рассказать свою историю первее Айрис и Ниам  долго не пришлось. Точнее... вообще не пришлось.

Ройсин хоть и выглядела высокородной, умеющей держать лицо в обществе и чувства под замком, дамой, на деле же — обладала несколько торопливым нравом, когда дело касалось её личного. Ведьме в моменте необходимо было выпустить эмоции, облегчить внутренний груз.

Вопреки лязгу нахлынувших воспоминаний, голос Ройсин был наполнен хладнокровием:— Ну что же... Слушай внимательно, Элементаль, чтобы в будущем не угодить в такую же клетку, где сидела я.