Глава 29: Мерроу.

Вода... Прохладная, освежающая, приводящая в чувства. Сбивчивые мысли беспорядочно разбредались в голове, липнув к мозговой перегородке драными тряпичными лоскутами.

На ночном небе парила серебристо-белая пластина. Виднелась густая россыпь звёзд, служившая защитным куполом от заморочек внешнего мира.

Полностью нагая, по сами ключицы я стояла в океане, позволяя солёной воде разъедать всё дурное, сиротливое, что тяжеловесными кандалами сжимало щиколотку, стесняя движения в неомрачённое будущее.

Шумные волны словно тянули на самую глубину; туда, куда не в силах просочиться лунный свет, и где не обитают рыбы.

Туда, где водится лишь пустота.

Кипящая морозом пена будто норовила, дабы я коснулась океанической почвы, а после оттолкнулась с невероятной силой и возвратилась в настоящее совершенно иной: собранной, адекватно функционирующей, со всеми работающими винтиками в организме.

Но так не будет.

С каждым днём я погружаюсь на собственное дно, где, увы, не имеется устойчивой почвы. Откуда невозможно оттолкнуться. Где нет выхода.

Очередная шипучая волна объяла меня ледяными конечностями, накрыв с головой холодным, вовсе не согревающим одеялом.

Вспомнился Валериан... Я так и не отыскала своего ручного белого мышонка.К моему сожалению, и к его счастью, у меня не имелось на это времени. Но я найду... Обязательно найду его и склоню к большей близости со мной.

Сегодняшняя ночь посвящена инициации Ифы. У нас заведено так: новая ведьма должна быть окончательно втиснута в наш коллектив.

Испытываю ли я что-то по этому поводу? Тревожит ли меня, что продолжительное время мне придётся быть рядом с Ифой, касаться её, вести диалог?

Нет.

Я ничего не чувствую. Внутри меня пустота, которую уже ничем не заполнить. Полное отсутствие смысла.

Океан негаданно успокоился, напевая мне тихую заунывную мелодию, точно скорбя о ком-то. О том, кого давным-давно унесло течением и больше его никто не видел.

Вдали, практически сливаясь с бескрайним горизонтом, по безотрадным волнам плыл алый парусник. Он смотрелся вульгарно на фоне синей небесной шали, точно рассечённая рана, из которой изливается артериальная кровь.

Конечности обледенели от осенней воды, но выходить вовсе не хотелось. Желалось слиться с тишиной, собственным одиночеством.

Около меня образовалась зыбь. Я медленно развернула голову, наблюдая, как улыбающаяся Гвин приближается ко мне.Две длинные косы ведьмы болтались в воде и напоминали  океанических полосовых червей.

— Чего одна здесь?

Я без особого усердия ответила подруге:— Хочу насладиться уединением. Набраться сил перед тем, как придётся всю ночь терпеть остальных.

— Ух ты, какое невежество по отношению к остальным!

Из противоположного берега раздался лаконичный вокал, исполняющийся завораживающими женскими и мужскими голосами. Лунный луч прожектором осветил ту часть каменной тверди и зрение ухватилось за несколько длинных и толстых рыбьих хвостов, переливающихся изумрудно-лазурными цветами.

Мистическое пение околдовывало, увлекало в иллюзионный мир в розовых оттенках с цветущим садом и мягкими, точно шабаш перьев, облаками. Оно умиротворяло настолько, что вся нечистота внутри растворялась, оттаивала подобно снегу под разгорячёнными прикосновениями солнца.

В грудной клетке сделалось тепло, а тело перестало ощущать собственный вес, лишившись излишнего груза.

Гвин коснулась моего плеча, на котором осталась благоприветливость океана.— Мерроу*... Зовут нас. Видимо, желают поболтать.

*Мерроу — ирландские русалки. Доброжелательные и общительные существа.

Обхватив ладонь, Гвин увлекла меня в сторону молитвенной, убаюкивающей клятвы русалок облегчить внутренние тяготы.Я молча повиновалась воле случая и не противилась касаниям подруги, позволив ей крепко удерживать мою ладонь и вести в сторону русалок.

Мерроу не всегда удаётся повстречать. Даже нам, ведьмам. Эти весёлые и дружелюбные существа, на удивление, редко идут на контакт. Обычно, это происходит тогда, когда они что-то хотят донести. Или же, облегчить страдания существа, которого зазывают своими пленительными голосами.

Мы плыли не особо спешно, но океанические волны успевали вспениваться и разлетаться порознь друг от друга. На фоне совершенной, полной луны, наблюдающей за настоящим земным чудом, солёные капли походили на крохотные перлы, словно рядом разорвали огромное ожерелье.

Я вглядывалась в подтянутую, обнажённую спину Гвин, изредка заставая саму себя врасплох за мыслями, что любуюсь.

Ладонь ведьмы была ледяной, но от её хватки отдавало родным теплом.

У самых ноздрей смешивались ароматы соли, водорослей, ракушек и малины. Источником последнего являлась Гвин.

Мы добрались до каменной глыбы, в щелях которой прорастал изумрудный мох и виднелись небольшие поселения вьющихся коричневых водорослей.

На сизом валуне, под бледными лучами ночной люстры, точно под театральными софитами, сидело пять Мерроу: три девушки и двое мужского рода.

У каждого мифического жителя океана на голове имелась полупрозрачная шапочка из перьев. Данный головной убор необходим Мерроу для того, чтобы беспроблемно передвигаться в воде. Говорят, если украсть у ирландской русалки либо русала перьевую шапку, то их отвергнет океан и они навсегда останутся на суше.

Девушки выглядели безупречно: идеальные гладкие тела; синеватая кожа без единых изъянов; мягкие манящие губы, покрытые мерцающими крупными блёстками, точно сами звёзды свалились с ночного полотна на уста красавиц; длинные густые волосы вишнёвого цвета; и, наконец, глаза... В них хотелось глядеть без устану. Желалось нырнуть в угольные вертикальные зрачки на золотистом холсте, как в прохладный океан при крайне высокой температуре и палящем солнце.

Мерроу-женщины были совершенны. Походили на творение самого кропотливого художника, жестоко наказывающего себя за малейшее упущение в собственной картине, и заставляющего переписывать её каждый раз при виде ничтожной недоработки.

Мерроу-мужчины же... Мягко скажем, не очень. Уродливые худые существа, чьи тела были покрыты огромной чешуёй и воняли гнилой рыбой. На зелёных мордах с острыми чертами сверкали алые сморщенные носы. А рыбьи глаза любопытно изучали тебя. И от этого внимания кожа покрывалась мелкими бугорками, сопровождаемые некой липкостью, будто на теле растаяла карамельная конфета.

Без понятия, почему магическая природа одних существ наградила неотразимой красотой, а других... отталкивающим уродством.

Мерроу замолчали, закончив льющуюся песнь умиротворения стоило нам с Гвин приблизиться к ним.

Девушки созерцали на нас своими золотистыми глазами, служившими некими пламенными островками в местности, где господствует синева.На их увесистых рыбьих хвостах забавлялись оттенки голубого, лазурного и хвойного. Мерроу размахивали ими, с хлюпающими звуками ударяя о камень.

Мужчины же тщательно осмотрев нас, словно изучая и анализируя достойны ли мы находиться здесь, рядом с ними, отвернули свои морды, разглядывая ночной горизонт, за которым прорисовывались очертания холмов, исполняющих роль почвы для спящих домов.Ну и хорошо, что отвернулись... Их морды... Скажем так, мои глазные яблоки свербят от подобного зрелища.

Одна из Мерроу-девушек подняла ладонь, плавно взмахнув ею. В воздухе образовалась дуга опалового переливчатого сияния. Оно наталкивало на образы богатого воображения: казалось, словно это рой микроскопических светлячков.

В мелодичное перешёптывание волн вторгся звончатый голос:— Добро пожаловать в обитель Мерроу, чудные девы.

Русалку подхватила вторая русалка...— Не стойте же в воде. Даже магическим существам свойственно изводиться недугами.

Лица двух говорящих Мерроу были кукольными. Ни единый мускул не двигался. Золотистые глаза смотрели неотрывно, до дрожи суставов проницательно.

Когда к нам обратилась третья русалка, она нарушила образ безжизненных марионеток, едва улыбнувшись краями губ, на которых оседали мерцающие хлопья.— Идите же к нам. Присаживайтесь. Мы неспроста нарушили ваш покой, — Мерроу слегка похлопала по мокрому камню.

Мы с Гвин переглянулись, безмолвно согласившись на предложение русалок.

Выходить из воды вовсе не желалось, но вести беседу с почётными мифическими существами в подобном положении неприемлемо.

Выбравшись из объятий океана, взмахнула рукой. Нагое тело покрылось атласной вуалью цвета пепельной розы.Сквозь тонкую ткань просвечивались соски и некоторые интимные части тела. Мерроу не стеснялись рассматривать меня и Гвин, красноречиво переглядываясь друг с другом.

Вскарабкавшись по скользкому камню, устроилась около самой крайней русалки. Её полновесный хвост до половины был погружён в воду, имеющую глубокий синий, почти чёрный цвет. Мерроу проказничала с волнами. Они отвечали ей недовольным шиканьем.

Гвин же села сразу между двух русалок, явно довольствуясь их вниманием.

Мужские особи продолжали сидеть спиной к нам и рассматривать океаническую даль, точно обычные смертные, ловящие рыбу.

— Я Арлин, — русалка, около которой я расположилась, протянула ладонь. Меж тонких, эстетичных пальцев тянулись паутинные перепонки.

Я тактично ухватилась за руку Арлин, ненавязчиво сжимая её. Кожа Мерроу была гладкой, мягкой и мокрой. Русалка благоухала морским огородом, залежами соли и...свободой.

— Бриар.

— Я знаю, кто ты, — стихийно, несколько механически улыбнувшись, констатировала Арлин. Она слегка наклонила голову, изучая моё лицо. — Красивая, благородная, нежная.

Я непроизвольно нахмурилась, не совсем понимая, зачем Мерроу говорит мне это. Повернулась к другим русалкам...

— Я Дженейн, — проговорила средняя Мерроу. Она выглядела чуть старше Арлин. Но это, если приглядеться. На первый взгляд русалки казались одинаковыми.

— Зовите меня Мариэли, — сказала та, что поприветствовала нас с самого начала. Её профиль был благороден. Мерроу держалась гордо, словно в настоящее время восседала на троне. — Под моим хвостом главенство. Но лишь формально. На деле же — мы все равны.

Мариэли указала на спину русалов.— Аонгхас. Артэр.

Русалы слабо замычали, даже не удостоив нас взглядом.

— Конечно, очень приятно познакомиться с вами поближе, милые Мерроу, но по какой причине вы напевали нам мелодию зова? — не церемонясь, с толикой дерзости вопросила Гвин.

Мариэли взглянула на Пожирательницу заинтересованно, с вызовом...— По двум причинам: грядущие изменения на магической стороне мира и, — главная Мерроу перевела взор на меня, — ...ты.

Моя бровь приподнялась.— С чего такая честь?

Мариэли лениво усмехнулась.— Самонадеянная, местами беспардонная. Только вот, тебе это вовсе не помогает, так ведь? Под слоями бесстрашия и дерзости хоронится боль, я права? Выпускаешь иглы, словно загнанный ёж, но они лишь впиваются в твою плоть, вовсе не облегчая тоскливое бремя.

Слова главной Мерроу разгневали нутро. Расшевелили сырую землю, прелыми крошками засыпанной на металлической крышке гроба, в котором захоронила свои истинные чувства.

Не жалую, когда меня стремятся ковырять, дабы усмирить собственное любопытство.

Лицо помрачнело, ощутив ледяные прикосновения океанского ветра, точно он возжелал оказать мне поддержку, ограждая от кипящей, словно лавы, ярости.

— Не стоит копаться во мне. Это ни к чему хорошему не приведёт, — я тщилась говорить спокойным, ровным тоном, дабы не спровоцировать конфликт с именитыми мифическими существами.

Мариэли усмехнулась хладнокровной, слегка колючей ухмылкой.— Твоё право. Вот только за личиной неумолимости не упусти нечто действительно... важное. Перво-наперво, для себя. И настоятельно рекомендую ни к кому не поворачиваться спиной. Даже к тем, кому даруешь хотя бы каплю доверия. Отточенное лезвие может вонзиться в плоть тем, от кого вовсе не ждёшь.

Я отреагировала на высказывания главной Мерроу кладбищенским молчанием.

— Так что же там с магическим миром? Поведайте же нам, многоуважаемые Мерроу, — Гвин рассматривала собственные руки, которые вытянула навстречу холодному, недружелюбному свечению луны.

Мариэли взглянула на ведьму укоризненно, будто своими золотистыми глазами стремилась сокрушить всё живое в Гвин.— Точно ли у тех осведомляешься, первенствующая?

Практически обнажённое, покрытое крохотными каплями тело Пожирательницы дрогнуло, но черты лица оставались сухими и флегматичными.

Мариэли же обе руки подняла кверху, плавно изгибая кисти. Главная Мерроу обладала необыкновенной гибкостью, словно её тело было лишено скелета. Вишнёвые локоны слегка развеял ночной посвистывающий ветер, что позволило аккуратной, эстетичной груди слегка оголиться.

Мариэли скрестила руки на ключицах, едва не обвивая ими хрупкую шею. Запрокинув голову, широко распахнула глаза. Янтарное, почти шафранное свечение обволокло окружение. Золотистый свет до озноба контрастировал со снежным, бездушным сиянием стражницы ночи.

Арлин и Дженейн повторили за своей морской начальницей. 

Аонгхас и Артер с жалобным рычанием похожим на собачий скулёж прыгнули в воду, мешком, набитым камнями, опускаясь на неприветливое дно.

Русалки с закрытыми ртами принялись мычать. Кости пространства словно мучались от судорог: окружение дрожало, как в период землетрясения.

Или же... это всего-навсего иллюзорные игры зрения.

Вокруг камня, на котором мы сидели, образовался молочный туман, точно полупрозрачные щупальца огромного, всеми брошенного осьминога. Обоняния коснулись ароматы лавандовой соли, растёртой в ладонях зелени и полевых цветов. Тело расслабилось, поддавшись морским чарам Мерроу, утягивая за собой и разум. 

Русалки пребывали в трансе. Их рты широко раскрылись, выставив напоказ длинные тонкие зубы клиновидной формы с острыми вершинами. Чем-то они напоминали ротовые косточки пираньи.

— Mmm....Líonfaidh Sme-ee halla na trá.Mmm....Cosc a chur ar an scannal brewing-a-al.Mmmmmm....Duine a bhreathnaíonn ó na scáthanna-agus-agus-agus-agus-agus.Mmmmmm....Cuimil a lámha le gullibility an sprice.Mmm....Tá deifir ar an marcach.Mmm-mm-mm....Tá sé ag iarraidh gach rud a mhilleadh.Mmm-mm-mm....Ar aghaidh suas tá an uair dorcha.Mmm-mm-mm....Is mian leis an gcéadghin an gla-a-as plaintive a ionsú. *

*Перевод с ирландского:М-м-м-м....Сме-е-ех заполнит пляжный зал.М-м-м-м....Предотвращая назревающий сканда-а-а-ал.М-м-м-м-м....Тот кто наблюдает из тени-и-и-и-и.М-м-м-м-м....Потирает руки от легковерия мишени-и-и-и-и.М-м-м-м....Всадник бе-е-е-ез головы спешит.М-м-м-м-м-м....Хочет он всё со-о-о-о-окрушить.М-м-м-м-м-м....Следуе-е-е-ет по пятам тёмный час.М-м-м-м-м-м....Первенец желает впитать жалобный гла-а-а-ас.

Синхронно, не запинаясь пропели Мерроу, пробуждая волны свирепо плясать на океанском полотне.