Глава 26: Нити чужих душ.

На коже нежный танец исполняли лёгкие порывы прохладного ветра.Лицо ощутило пушистую мягкость. Вдоль щеки прошлось нечто щетинистое, слегка колючее.

Я с трудом разлепила веки, словно до этого они были скреплены клеем.

Моё тело продолжало лежать на полу безвольным мешком. Передние локоны слиплись, вследствие липкого пота, скользящими каплями блуждающего вдоль лба.

Во рту пересохло, а конечности будто застряли в острых, цепких зубах капкана; они сделались деревянными, налитыми расплавленным металлом.

Перед глазами всё смазалось, несколько обесцветилось. По вискам словно тарабанила стальная головка молотка. Внутри черепной коробки плесневела острая боль.

Внезапно кончика носа коснулось нечто влажное. А ноздри учуяли смрад сырого рыбьего мяса.Сощурив глаза, я увидела Фетча, сидящего прямо у моего лица. Фамильяр обнюхивал меня, изредка касаясь волос пушистой лапой.

Кот раскрыл пасть, выпуская наружу остроконечные клычки.— Ведьма! Ты очнулась! Ну неужели. Я уже начал волноваться за тебя.

Одной рукой дотронулась головы, массируя виски; другой — чутка  приподнялась, силясь удерживать своё мягкое истощённое тело.

— М-м-м-м... Ты где снова был?

Фетч призадумался, поспешив размахивать хвостом.— У меня имелись дела.

— И ты мне, конечно же, свой секрет не промурлычешь на ухо?

Фетч состроил хитрую морду.— Конечно же, нет. Что с тобой произошло? Ты какая-то...не такая...

Я попыталась встать, хотя тело ломило, а кости сотрясались.— Дэворетто.

Вибриссы фамильярна сощурились.— Опять этот гадкий невоспитанный мужичонка.

Реакция кота даже повеселила. Я протянула руку, положив её на голову Фетча. Погладила...— Мне вчера очень не хватало тебя... Пожалуйста, больше не покидай меня.

Я и сама удивилась собственным словам. Нечто во мне расслоилось вчера. Не узнавала себя...

Фетч также изумился.— Пожалуйста?? Ого, ведьма, делаешь шаги к совершенствованию и личностному росту!

Мышцы лица окаменели, застыв в парафиновой, мертвенной маске.— Фетч... — шёпот отчаянно выскользнул из рта, будто последнее слово того, кому вот-вот отрубят голову.

Фамильяр стал серьёзнее. Он подошёл ближе, головой уткнувшись в мою ладонь.— Хорошо. Обещаю. Больше никаких внезапных вылазок.

Я просидела на деревянном полу, смотря в одну точку около двух часов. Не хотелось ничего.Но сегодня запланирован особый шабаш, где каждая из нас впустит в Дэворетто части, пожранных нами, душ.

Сумерки огненным дыханием концентрированного янтарного цвета неудержимо заполняли улицы.Я настежь открыла хлипкую деревянную дверь. Та издала надрывной хрип, точно противясь моим действиям.

Пред моим взором оживилась мрачная туманная картина природы, словно её написал извечно хмурый художник, жалующий все оттенки серого.

Я устроилась посреди дверного проёма, разведя руки в стороны. Вдохнула влажный, слегка сливовый воздух...

Кустистые тени опаловой мглы неспешно прогуливались вдоль холмов, особенно сгущаясь над их верхушками.Макушки камней утопали в вязком дыме, будто печенье в молоке.

Своими крыльями воздух вспарывали шумные птицы, кружившие над моей хижиной. Они испускали из собственных заостренных клювов замогильный аккомпанемент.Деревня Карраро погрузилась в надреснутую, несколько скорбную какофонию.

Чёрные перья практически сливались с пепельными облаками, норовящими вспыхнуть ослепительной молнией и содрогнуться от громового рёва, походившего на последний вскрик покойника.

Ветер разбушевался, нещадно расшатывая пожелтевшие кроны, истрёпанные дождливой осенью.

С закатного одеяла отжался ливневый дождь. Мои волосы взмокли, а от стен нутра отразились отзвуки облегчения. Я подставила лицо очищающим каплям, позволяя им смыть все остатки огорчения и ненависти, крадущимися между внутренних органов подобно опарышам, лакомящимся морозной плотью тех, чья грудная клетка давно не вздымается.

К коже участливо коснулись прохладные слёзы неба, дарующие эфемерное успокоение, которому для сокрушения достаточно лишь одного щелчка пальцев главного Пожирателя.

Чёрные птицы завопили сильнее, принявшись вьюжить прямо над головой. Монстр внутри меня завопил, начав барабанить по стенкам нутра. Ведьминское естество заскрежетало, а в воздухе обвалился потусторонний требовательный клич: Дэворетто собирает всех Пожирательниц.Настало время отвалить весомую часть собранных душ главному Пожирателю.

Добралась до пункта назначения я спешно, без излишних задержек.

Дэворетто вновь собрал нас на пляже, только уже не на коралловом, а на том, где возвышаются могилы и каменные кресты, под которыми умершие видят извечные сны.

Луна наполнилась серебристым светом, озаряя тёмную бушующую океаническую воду, на которой отражались отблески стражницы ночи, образовывая бусиновидные переливы подобно жемчужинам.

Практически у самой воды, меж глыб мокрых камней, разгоралось высокое стройное пламя.

Большинство Пожирательниц уже было на месте. Каждая окружала костёр, склонив голову и сжимая в руках металлические кубки. Ведьмы облачились в шелковые мантии кобальтового цвета и стояли неподвижными статуями.

Дэворетто располагался у воды, шепча заклинание. Конхобар с алым свечением в глазах внимательно наблюдал за Пожирательницами.

Не теряя ни минуты, я мгновенно скинула одеяние, обрядившись в такую же мантию, как и других.Воздушная ткань щекотнула обнажённое тело.

Взяв кубок, стоящий прямо на песке, пахнущем водорослями, я последовала к костру. Дэворетто даже не повернулся в мою сторону, но до ушей донеслась его мерзкая ухмылка.

Гвин не было. Несколько раз я оглянулась в надежде, что ведьма вот-вот появится, но её место пустовало.Странно...

Кубок обжигал кончики пальцев, словно я держала раскалённый металл. Изумрудная жидкость, которой была наполнена посудина, дымилась. Из неё исходили ароматы гнилых овощей, порченного мяса животных и плесневелой пыли.

Я опустила голову, погружаясь в таинственный транс и готовясь к предстоящей боли. Процесс передачи Дэворетто большей части пожранной людской души довольно... неприятен.

Представьте, что вашу плоть наживо терзают точеным ножом. А мне и представлять не нужно.

На плечо упала ледяная рука. Я резко развернулась, лицезрев перед собой улыбающуюся Гвин. Она выглядела...иначе.До конца, не понимала, что в подруге переменилось.Взор? Улыбка, больше похожая на звериный оскал? Эмоции, походившие на нечто надломленное, тяжёлое?..

— Заждалась? — облизнув верхнюю губу кончиком языка, Гвин расположилась около меня. В её руках уже дымился кубок, а телесные движения выдавали нездоровое предвкушение.

Я вскользь оглядела других Пожирательниц.

Кроме меня, Гвин, Магды и её подружки Коуэн, у костра стояло ещё пять Пожирательниц:Фиона — ведьма с мертвенно-бледной кожей и белоснежными, почти серебристыми волосами. Фамильяром Фионы являлся хамелеон Дональд.

Около неё расположилась Киара — Пожирательница с густыми чёрными волосами до плеч, смуглой кожей и тёмно-карими глазами. Фамильяр ведьмы был под стать напарнице — паук Ривальд.

Далее виднелась Ройсин. Низкая Пожирательница с волнистыми волосами цвета алой розы. Ройсин имела чёрного козла носящего кличку Люцифер.

Практически вплотную к Ройсин стояла Айрис — ведьма с пёстрыми, слегка неухоженными волосами. Каждый локон имел разный цвет, потому голова Айрис напоминала радугу. Ведьма колдовала бок о бок с волком по кличке Ихвильнихт.

И, наконец, Ниам. Тихая, спокойная, невзрачная ведьма с золотистой шевелюрой и извечно сияющими зелёными глазами. У Ниам фамильяром была белая мышь имеющее имя Камрин.

Удивительно, как имена ведьм подходили им.

*Все имена ведьм ирландские и имеют значение:Фиона — белая, светлая.Киара — темноволосая.Ройсин — маленькая роза.

Айрис — радуга.Ниам — блестящая, сияющая.

Всего нас было девять. Пока не скончалась Руна — десять.

Дэворетто учуял, что все в сборе, потому плавно, бесшумно поднялся и подошёл к нам, расположившись в самом центре круга, у самого костра.— Отрадно видеть вас, мои прелестные ведьмы. Не будем же затягивать и начнём! Прошу, отпейте содержимое кубка, — главный Пожиратель ощерился, будто намеревался совершить некую пакость. — Вам должно понравиться.

Я с опаской совершила глоток. По консистенции жидкость была густоватой и жирной, а на вкус — никакой. Словно выпила пресное масло.

Магический сироп скользнул внутрь, обжигая органы. В желудке всё забурлило, а к горлу подкрадывалась тошнота. Окружение застлала сизая дымка.

Дэворето, спешно проговаривая заклинание, подходил к каждой Пожирательнице, прислоняя свою широкую ладонь к ведьминской груди.Под рукой мужчины образовывалось голубое сияние, а ведьма, к которой он притрагивался, содрогалась в конвульсиях.

Сейчас главный Пожиратель обрабатывал Айрис...— Is liomsa láithreach a bhí i do cheannsa. Tabhair bia do do mháistir, seirbhíseach na fórsaí dorcha! Tabhair ar ais é! Tabhair ar ais é!*

*То, что было твоё, тотчас станет моё. Отдай же пищу своему хозяину, служница тёмным силам! Отдай! Отдай!

Требовательный голос Дэворетто сливался с шумом океанических волн.Глаза Айрис закатились, а из её рта хлынула угольная вязкая жижа, очерняя золотавый песок. Ведьма слегка постанывала, проходя сквозь все адские круги мучительной боли, пока главный Пожиратель насыщался людской душой, пожранной Айрис ещё несколько дней назад.

После ритуала Пожирательница обморочно свалилась на влажный песок, не имея сил даже поднять голову.

И так было с каждой ведьмой.

Дэворетто дошёл до меня. Он мерзко усмехнулся, словно одна мысль о том, что я буду испытывать кратковременную агонию приносила ему удовлетворение. Ведь произошедшее между нами вчера явно оставило на нём гадкий след, напоминая о моём позорном отказе ему.

Мужчина губами коснулся моего уха, шипя:— Я мог бы облегчить твои страдания... Но не буду, — ядовитый смех главного Пожирателя просверлил ушную раковину.

А в следующую секунду заклинание слетело из уст мужчины. Голубое свечение проникло вглубь грудной клетки, обволакивая рёбра жгучей плевой. Я чувствовала, как неимоверное количество тонких нитей протягиваются вдоль тела, прирастая к плоти. Кожу обдало кислотным дыханием агонии. Подобные ощущения, наверное, сродни тому, как вены человека собирают воедино, завязывая в тугой узел, и кровожадно вырывают.

Рот заполнился горькой чёрной жижей, а пред взором всё смазывалось.

Я истощалась, утопая в мертвенной воде.

Дэворетто отпустил меня и я повалилась наземь, носом уткнувшись в песок. Ноздри забились смрадом гнилой рыбы и водорослей.

Я не видела, что происходило с Гвин, но слышала её безудержный хохот.Впервые мне довелось стать свидетелем подобной реакции у Пожирательницы...Возможно, смех помогает Гвин справиться с болевыми ощущениями?..

Ритуал, наконец, подошёл к концу и наша мука тоже. Внутри остались лишь мизерные крохи души Мейв. Но этого должно хватить, пока я не отыскаю вторую жертву и не пожру её душу.

Долгожданный напиток из омелы был готов. Дэворетто вручил кубки каждой из нас. Я жадно отпила пряно-цветочную жидкость, чувствуя, как тело наполняется магической энергией.

Не желалось говорить... Не желалось плясать...Не желалось вообще... ничего.

Отовсюду звучала инструментальная ирландская музыка, но она лишь раздражала.

Ведьмы, у которых имелись силы, плясали у костра. У меня же для подобного действа сил не было...

На одном из камней, погрузив ноги в холодную, неспокойную океаническую воду, сидела Магдалена. Она отрешённо глядела перед собой, изредка поднимая глаза на мерцающую Луну.

Не осознаю, откуда возникло рвение подойти к ведьме и... просто расположиться около неё, также, как и она окунув стопы в океан.

Я не противилась внезапно возникшему и несколько инородному желанию. Просто сделала то, что требовало нутро.

Забравшись на мокрый камень, села около Магды, вместе с ней взглядом сверля бескрайний горизонт, с которым хотелось слиться.

Несколько протяжных минут Магдалена томилась в молчании, а после хрипло с равнодушием проговорила:— Не ожидала, что ко мне подсядешь именно ты.

— Наше существо полно неожиданностей.

Ведьма слабо кивнула, продолжив молчать.

— Как ты? — уточнила я. Пора заканчивать абсолютно бессмысленную вражду между нами. Женщины не должны быть соперницами. Уж, тем более, на патриархальном поле боя.

Признаюсь, подобное мне несвойственно. Но в последнее время я чувствую в себе некие изменения. Прошлые ошибки и воспоминания догоняют, свирепо сдирая кожу со спины.

Я не хочу... Не хочу более быть той, кем есть сейчас.

Магда повернулась ко мне, ухмыльнувшись винными губами.— Что это с тобой?

Я взглянула прямо в её глаза, а после сразу же отвела их, впечатав взор на колышущиеся волны.— Хватит. Просто хватит, Магда.

— Хватит что? — с привычной саркастичной ноткой уточнила ведьма.

Я вновь взглянула на Пожирательницу, отмечая что на её безупречном лице не имеется привычной ядовитой ухмылки.На коже Магды пляшут лишь сожаление с толикой непонимания.

— Вражды. Ненависти. Конфликтов. Мы можем просто не замечать друг друга, но не враждовать, — я отвернулась.— Я более не намерена быть близкой с Дэворетто. Так что, если уж так сильно нуждаешься в нём, то забирай. Хотя, если бы хотела, то давно забрала бы. Я его на цепи около себя не держала. По правде говоря... — из моих уст сорвался едкий смешок, — ...там и забирать нечего.

— Мне не нужен Дэворетто, — резко перебила меня Магда. Ведьма понурила голову, наблюдая, как пальцы её ног беспокоят воду.— Просто... Он похож на моего умершего мужа. Такие же усы... Шевелюра... Стиль в одежде...

— Как он умер? — я спросила непривычно тихим голосом, словно опасаясь, что Магдалена вот-вот разревётся от воспоминаний. Хотя осознавала, что слёзы из глаз Пожирательниц давно не идут.

— Его сбила машина. Именно по этой причине я заключила договор с Дэворетто. Но...

Ведьма направила взор на Луну, которая, казалось, потускнела от признания Магды.

— ...я не сумела спасти его. Он умер на моих руках. Всё, что я смогла сделать с помощью магии Дэворетто — разорвать в клочья того, кто отобрал у меня любимого человека.

Это... ужасно. Я также, как и Магдалена решилась лишиться свободы ради спасения того, кто был мне дороже всего на свете. Я, как никто другой понимаю боль ведьмы.

Магда продолжила слегка надломленным голосом:— Я бы, возможно, давно бы отпустила Раэльха, но в день его смерти я потеряла не только его.

Нет... Только не это...

Я взглянула на ведьму, кожа которой сделалась ещё бледнее.

— Я потеряла ребёнка. Плод не выдержал новообретённую магию. Раэльх, к сожалению, не знал, что я носила его частичку под сердцем. Не успела обрадовать его.

— Мне жаль. Очень, — всё, что я могла сказать. Для подобного не имеется правильных слов. Порой раненому существу они и не нужны. Важно лишь, чтобы кто-то был рядом, даже, если этот кто-то будет просто молчать.

— Не стоит, — с горечью смолвила Магда. — Но спасибо. За то, что подошла. За то, что выслушала.

Я промолчала. Протянув руку, накрыла ею морозную ладонь Магдалены.

Ведьма оторвала глаза от Луны и устремила их в меня.— Так что мне не нужен Дэворетто. Я имела тягу к нему лишь потому, что он напоминал мне Раэльха. Я желала коснуться мужа, ощутить его кожу, даже, если он был лишь призраком, созданным моим истощённым сознанием. Но я не хочу... Не хочу залечивать раны с помощью того, кто испоганил мою жизнь и тешится во время того, как терзает плоть ведьм. После случая с Руной меня будто отрезало...

— Ты заслуживаешь лучшего.

Магда ухмыльнулась.— Я знаю. Теперь знаю.

Я искренне... Искренне рада, что Магдалена, наконец, это осознала.

— Ты тоже, — глухо констатировала ведьма.

Если бы у меня имелась душа, то я точно бы ощутила, как она лишилась груза.

Иногда стоит совершить первый шаг, закопав бессмысленные обиды. От этого существовать становится гораздо легче.

Мы с Магдой услышали хлопки. Развернувшись, лицезрели Дэворетто, который плотоядно скалился.

— Мои прелестные ведьмы! Прошу вашего внимания! У меня для вас сюрпризец!

Не знаю почему, но по коже пробежали мурашки... И вовсе не от холода. Нечто в заявлении Дэворетто смутило меня, натакливая на не самые радужные мысли.

Главный Пожиратель развернулся, обращаясь к пустоте позади себя. Или нет?..

— Девочка моя, прошу, покажись.

Мгла сгустилась. Под серебристым лучом повелительницы ночи шагала девушка. Её кудрявые волосы развеивали порывы ветра.В руках она держала метлу, а женскую шею обвивала толстая змея.

Она подошла ближе и я, наконец, лицезрела её... Ифа.Она мгновенно устремила в меня взор, злорадно усмехаясь.

Её волосы переливались всеми оттенками сиреневого, а на шее имелось ожерелье в виде живой перламутровой змеи. Она шипела и укоризненно глядела на нас, словно выжидая атаки.

На тыльной стороне ладони Ифы практически сиял линейный шрам — отвратное напоминание о моём прошлом поступке. 

Моя голова тотчас опустела.— Это некая шутка? — почти шепотом произнесла я.

Дэворетто посмотрел на меня, расплываясь в гадкой усмешке.— Вовсе нет, моя прелестная ведьма. Отныне Ифа — одна из нас. Кроме того, ты с ней уже хорошо знакома, не так ли, чудесная Бриар?