~глава 36

«Кто хотел со мной поговорить?» — Лин Руруи скрестила ноги, сидя в центре толпы, её взгляд был спокоен, как глубь океана. 

Она пила молоко так быстро, что казалось бы за мгновение коробка уже опустела, издавая хлюпающие звуки на дне. 

Пивное брюхо с того момента, как увидело Лин Руруи, невольно отступило на шаг. Оглядев толпу и увидев, что никто не выходит вперёд, он внутренне подбодрил себя и уже собирался выйти из толпы, как вдруг тощий как скелет человек рядом неожиданно шагнул вперёд. На его скуластом лице расплылась подобострастная улыбка: «Мисс Лин, мы пришли поговорить с вами о сотрудничестве». 

Он положил на стол свой портфель, и в момент его открытия все ахнули — внутри аккуратными стопками лежали пачки красных купюр. 

«Наш босс считает, что мисс Лин — настоящий феникс, хоть и молода, но уже проявляет потенциал дракона, и в будущем вас ждёт великое будущее. Это лишь скромный знак внимания, чтобы выразить наше уважение. В основном, мы хотим подружиться с вами». 

Пивное брюхо остолбенело: «Ли Фань! Ты!» Он не ожидал, что тощий скелет задумал переманить Лин Руруи на свою сторону. После краткого потрясения он вдруг усмехнулся: «Ваш "Золотой Колокол" решил водиться с волками? Скоро от вас и косточек не останется». 

Лин Руруи уже допила первую коробку молока, смяла её в комок и бросила в сторону. Бумажный шарик точно попал в мусорное ведро. Она срыгнула: «Я думала, у вас со мной вражда?» 

«В этом мире нет вечных врагов, нет вечных друзей, есть только вечная выгода», — с глубокомысленным видом произнёс тощий скелет. «Мисс Лин, как вы на это смотрите?» 

Лин Руруи: «Мне неинтересно. Раз ты не собираешься затевать ссору, можешь уходить». 

Её тон был таким, будто она прогоняла мешающую уличную собаку. Лицо тощего скелета мгновенно потемнело, но он стиснул зубы, сохраняя улыбку: «Вы точно не передумаете? Полиция сняла с вас розыск, но это не значит, что те события не происходили, верно? Если мы все будем друзьями, некоторые вещи можно не учитывать. Но если вы, мисс Лин, будете продолжать в том же духе...» Он не договорил, но угроза в его голосе была очевидна. 

Лин Руруи равнодушно бросила: «Пошёл вон». 

Выражение лица тощего скелета застыло. Лао Вэй злорадно рассмеялся: «Получил по заслугам! Лин Руруи, у нас с тобой есть старые счёты, давай разберёмся?» Его лицо исказилось от злобы, и он изо всех сил пнул стол перед Лин Руруи. 

Но стол не сдвинулся. Эта массивная мраморная плита весом почти в полторы тонны стояла непоколебимо, как древняя черепаха. Вместо этого Лао Вэй подвернул ногу, и острая боль пронзила его лодыжку. 

Не желая терять лицо в момент противостояния, он спрятал травмированную ногу за спиной и, чтобы скрыть изменение в выражении лица, размашистым движением руки опрокинул портфель на столе. Розовые купюры рассыпались по полу. 

«Пфф», — Тан Чу прикрыла рот рукой, но смех всё равно вырвался сквозь пальцы. Её губы были алыми, зубы белыми, лицо — словно весенний цветок. Белоснежные зубы выглядывали из-за пухлых губ, напоминающих бутон цветущей камелии, словно сладкий и сочный арбуз. 

Хоть она ничего и не сказала, Лао Вэй почувствовал, что она видит его насквозь. Его лицо горело, будто кожу с него содрали и растоптали на земле. Он ткнул пальцем в Тан Чу и закричал: «Чего ты ржёшь, сука?!» 

Тан Чу округлила свои узкие глаза-персики: «Я смеялась? А~», — она сделала вид, что только что это заметила, — «Это потому, что я вспомнила очень смешной анекдот. Я смеялась вовсе вовсе не над тобой». 

Хотя её слова звучали как оправдание, в глазах явно читалось издевательство. Кровожадные Солнечные разъярились, и один лысый здоровяк с перекошенным лицом рявкнул: «Шлюха еб@#%я—» 

Не успев закончить оскорбление, он почувствовал резкую боль в корне языка. «Пшшш!» — кровь хлынула фонтаном. Пальцы Лин Руруи вырвались из его горла, вытащив окровавленный кусок плоти. 

«Тем, кто не умеет нормально разговаривать, язык не нужен». 

Зрачки Лао Вэя сузились! Секунду назад Лин Руруи была в пяти метрах от них, но в следующее мгновение язык здоровяка уже был вырван. Никто из присутствующих даже не увидел, как она это сделала! Она что, монстр?! 

Риск — благородное дело. Лао Вэй вдруг тоже загорелся идеей игры на выживание богов. Если игроки могут получить такую силу, то даже риск жизнью того стоит. 

Но сейчас важнее всего было выжить. Этот привыкший к насилию гангстер дрожащим голосом произнёс: «Ты как смеешь так поступать? Ты вообще закон в грош не ставишь?» Он позвал почти всех своих подельников, чтобы разобраться с Лин Руруи, но теперь понимал, что шансы ничтожны. 

Но если бы у него было больше времени, чтобы собрать бывших соратников, он был уверен, что смог бы проучить эту наглую девчонку. 

Он хотел позвать Ли Фаня на помощь, но этот трус уже давно сбежал! 

Лао Вэй отлетел назад — кто-то пнул его в грудь, повалив на пол, и затем твёрдо наступил на него. 

Затем, начиная с голени, всё его тело пронзила боль, словно кости ломались под давлением. Полуторатонная мраморная плита была поднята Лин Руруи одной рукой и теперь медленно опускалась на него. 

Охваченный ужасом, будто на него обрушилось небо, Лао Вэй весь задрожал! Он хотел вырваться, но ботинок на его груди стоял недвижимо, как скала. Если плита упадёт, он уже видел свой конец — как воробей, раздавленный на шоссе, с внутренностями, выдавленными наружу. 

Он уже собирался закричать, когда плита внезапно остановилась. Лин Руруи, держа её за ножку, серьёзно сказала: «Не устраивайте дебош в заведении моей Чу-цзе». 

Она могла бы просто отпустить плиту и раздавить его, её пальцы, только что вырвавшие язык, ещё капали кровью, но она говорила это так, будто он был не прав. Хотя, если разобраться, именно Лао Вэй и его люди начали этот беспорядок. 

Дуань Сяо всё ещё зорко следил, ожидая, когда Лин Руруи совершит ошибку, чтобы возвести её на трон императора. Кроме того, Лин Руруи не хотела, чтобы «Вершина Облаков», заведение Тан Чу, было запятнано кровью. Поэтому сегодня она пощадила Лао Вэя. На старой Земле эти люди уже давно стали бы пеплом. 

Лао Вэй сквозь зубы спросил: «И что ты предлагаешь?» 

«Завтра в два часа дня, городской стадион». 

Лин Руруи назначила время, поставила мраморный стол на место и проводила взглядом Лао Вэя и его людей, уносивших окровавленного здоровяка без языка. 

Тан Чу позвала перепуганного официанта убрать кровь, взяла Лин Руруи за руку и, ткнув пальцем в её ладонь, покрытую мозолями от ножей, достала платок, чтобы вытереть кровь. 

«Ты назначила им встречу на завтра?» — Тан Чу надула щёки. — «У нас всего четыре дня отдыха, послезавтра снова игра, и ты хочешь потратить целый день на них? Разве Дуань Сяо не может с ними разобраться? Ай, ты что делаешь?!» 

Лин Руруи вдруг ткнула пальцем в её надутые щёки, и только после возмущённого восклицания очнулась: «Прости, они выглядели такими мягкими». 

У Тан Чу было овальное лицо с нежной, как сливки, кожей, которая под светом излучала лёгкое сияние. Когда она надувала щёки, эта часть лица казалась особенно пухлой. 

«Маленькая плутовка», — она ущипнула Лин Руруи за тыльную сторону руки и даже покрутила кожу. — «Уважай старших, поняла? Кто из нас здесь взрослее?» 

«Чу-цзе, я виновата», — Лин Руруи, чтобы отвлечь её, сменила тему. — «У нас с тобой разное время. Моя следующая игра через восемь дней». 

Они уже подошли к входу, когда Тан Чу резко остановилась. Её нахмуренные брови выдали её возмущение раньше, чем слова: «Что случилось? Боги опять что-то затеяли?» 

После каждой игры у игроков было четыре дня на отдых. Так было со всеми игроками по всему миру, без исключений. Зная привычки богов, Тан Чу не думала, что они вдруг стали добрее и дали Лин Руруи дополнительные четыре дня. Она сразу заподозрила подвох. 

«Я...» — Лин Руруи вдруг чихнула, потерла нос и, моргая покрасневшими глазами, продолжила: — «Сетех сказал, что следующий уровень — их самое сложное и продуманное творение. Не только тип уровня особенный, но и игроки, которые в нём участвуют. Поэтому им нужно больше времени на подготовку и проверку, нет ли в игре изъянов». 

Сказав это, Лин Руруи пошла вперёд. Тан Чу застыла на месте, ощущая ледяной холод. Боги любили пудрить мозги новичкам, но в вопросах игры они никогда не врали. Если они назвали этот уровень самым сложным на данный момент и даже дали дополнительное время на доработку, насколько же тот должен быть опасен? 

Тан Чу успокоилась и сказала: «Я пойду с тобой». 

«Ты... апчхи... к тому времени... апчхи... может, ещё не выйдешь из игры», — Лин Руруи чихала, из-за чего её речь прерывалась. — «И это очень опасно». 

Тан Чу даже не стала спорить. Она всё равно пойдёт с Лин Руруи и не позволит этой плутовке бросить её. 

Лин Руруи взяла салфетку и высморкалась. Тан Чу спросила: «Что с тобой?» 

Лин Руруи: «Я вдруг вспомнила, что у меня аллергия на кошачью шерсть». 

Тан Чу опешила: «Почему ты не сказала раньше?» 

«Столько лет после апокалипсиса, я и не думала, что ещё увижу кошек, совсем забыла...» — Лин Руруи снова надела маску, которую сняла при входе. 

Тан Чу заперла чёрного котёнка в спальне и позвонила, чтобы принесли лекарство от аллергии: «Значит, больше ты не будешь его кормить». 

Однако Тан Чу недооценила одержимость Лин Руруи котиками. 

На следующее утро, когда Тан Чу в шлёпанцах вышла в гостиную за водой, её испугала фигура в полной экипировке посреди комнаты. 

«Полная экипировка» — это ещё мягко сказано. На человеке был противочумный костюм, резиновые перчатки, сапоги, а из-под шлема виднелся решительный взгляд. С торжественным видом она открыла дверь в комнату с котёнком. 

Тан Чу: «??? Ру-гэ, что ты делаешь?» 

Дверь со скрипом открылась, и чёрный котёнок ловко выскочил. Увидев подозрительную фигуру, он сначала взъерошился, но потом учуял запах кошачьего корма. Тан Чу заметила, что Лин Руруи держала открытую банку корма. 

Она присела, поставила корм перед котёнком. Возможно, костюм скрывал запах Лин Руруи, или котёнок ещё не научился различать людей. Он не проявил ни былой настороженности, ни страха. Мягко ступая по ковру, он подошёл, понюхал корм и начал жадно есть, мурлыча. 

Лин Руруи села по-турецки перед котёнком и, уставившись на вожделенные мягкие ушки, протянула свою когтистую лапу.