Заигравшийся в Бога

Наконец, он вошел в знакомый дезинфекционный коридор.«Внимание. Дезинфекция», - отозвался холодный голос системы, и сверху плеснули капли чего-то липкого, пахнущего спиртом и железом. Кайл вздрогнул, но не остановился - он уже шёл не ради себя. Он шёл ради Юнджэна.

Он оказался в знакомом зале - лаборатория. Когда-то чистая и яркая, теперь она выглядела как поле боя. Стеллажи были повалены, стекло пробирок рассыпалось в пыль, на полу валялись тёмные пятна, как будто кто-то здесь сгорел изнутри. Мониторы разбиты, клавиатуры смяты.И всё это молчаливо взирало на него - как будто само место помнило боль.

Он сжал в руке ключ."Дверь с эмблемой..."

Подошёл к ней. Серебристая, гладкая, с логотипом в форме биологической клетки с ядром.

"KRN Corporation".

Кайл вставил ключ. Щелчок - и дверь мягко открылась.Внутри было темно, только слабое голубое свечение исходило от ноутбука на металлическом столе.

Он вошёл.

Экран ожил:

Добро пожаловать Юнджэн.

Вакцинный протокол не завершён. Инструкция ожидает активации.

Кайл сжал зубы. Всё зависело от него.

Он ринулся к лабораторному столу, срывая с него пыльный, заржавевший бокс, и лихорадочно принялся копаться в разложенных в хаотичном порядке ампулах и бумагах. Пальцы дрожали, будто чувствовали вес времени, сжавшегося в один миг. Вот она - записка, выцветшая, исписанная мелким, почти неразборчивым почерком Юнджэна: "Термокатализатор из костного мозга - вводить в течение 30 секунд. Затем поместить в центрифугу на 2 минуты." Ни слова больше. Ни объяснений. Ни шансов на ошибку.

Он стиснул зубы и крепко сжал в ладонях тонкую колбу с зеленой жидкостью. Она пульсировала в стекле, словно живая - слабо светясь изнутри, как дыхание умирающей звезды. В его руках был последний шанс человечества - не образно, не гипотетически, а буквально. Всё остальное уже сгорело, сгнило, проросло шипами отчаяния в бетонных руинах.

Он отыскал катализатор - в капсуле, едва различимой среди битых пробирок. Механически всосал жидкость в шприц, ввёл в ампулу - и та моментально зашипела, нагреваясь, меняя цвет с зелёного на насыщенно-золотой, как будто внутри неё вспыхнуло солнце. Секунды - враги. Он швырнул капсулу в старую центрифугу, защёлкнул крышку, вбил нужное время и ударил по стартовой кнопке.

Машина загудела, затряслась. Свет мигнул. Металл издал дрожащий стон, словно весь бункер затаил дыхание вместе с ним.

Пока центрифуга ревела, раскручивая вакцину в бешеном танце последних надежд, Кайл вернулся в смежную комнату. Голубоватый свет от экрана ноутбука уже ждал его - безжизненно, но навязчиво. Снова тот же голос ИИ, холодный и бесстрастный:

«Вставьте ключ-флешку для доступа к засекреченным файлам.»

Кайл нахмурился. Флешка? О чём речь? Он машинально проверил карманы - и пальцы нащупали металлический ключ с брелоком, тот самый, который он подобрал ранее. Подняв его к глазам, он заметил едва различимый ползунок на обратной стороне. Щелчок - и из торца выдвинулась миниатюрная флешка, точно спрятанный клинок.

- Вот ты какой... - пробормотал он, вставляя её в порт. Экран замер, затем вспыхнул.

Появилось лицо. Спокойное, чуть усталое, с мягкой улыбкой. Юнджэн Ли - в халате, с круглыми компьютерными очками и листом бумаги в руках. Фон - лаборатория, ещё целая, ещё живая.

День 3.«Доктор Юнджэн Ли. Исследование нестабильного патогена продолжается. Цепочка РНК - крайне необычная: высокий уровень мутагенности, гибридная природа, будто сшита вручную из фрагментов различных вирусов. Пока что мы наблюдаем только базовые реакции в клеточной среде, но уже видно - этот организм не хаотичен. Он структурирован. У него - цель. Пока непонятно, какая, но у меня странное ощущение, что он ждёт - будто активируется в особых условиях. Я не могу доказать это, но... потенциал огромен.»

Следующее видео включилось автоматически. Юнджэн выглядел оживлённым, глаза горели.

День 11.«Потрясающе. Абсолютно потрясающе. Мы провели серию контролируемых внедрений в ткань подопытных крыс. Не просто агрессивный рост. Вирус, по всей видимости, способен к направленной морфогенезе - он не разрушает, а перестраивает. Активирует спящие гены, репрограммирует ДНК клетки на новый, функциональный порядок. Не как болезнь, а как редактор. Он превращает тело в иной инструмент. Коллеги - мы не просто наблюдаем эволюцию. Мы, возможно, впервые в истории видим, как некто - или нечто - пробует сыграть роль природы.»

Резкая смена кадра. Освещение тусклее, голос напряжённее.

День 32.«Я нарушил протокол. Провёл первую инъекцию на позвоночном - кролик. Поведение через 30 минут стало аномальным: двигательную активность сменили судороги, затем резкий спад активности. На 3-й час - остановка сердца. Казалось, всё. Но на 4-й - зрачки вновь отреагировали на свет. Моторика вернулась. Я повторяю: животное вернулось к движению без признаков сознания. Электроэнцефалограмма зафиксировала новые импульсы - не мозговые, а вирусные. Он не просто адаптировался. Он перехватил управление. Телом двигал вирус. Не остаточные импульсы. Не рефлексы. Управление. Это уже не нейробиология. Это вторжение.»

Пауза. Затем - новый ролик. Юнджэн взволнован, почти на грани.

День 45.«Кролик больше не кролик. Рост мышечной массы за сутки - 200%. Глазные ткани мутировали в нечто, напоминающее термочувствительные рецепторы. Он двигается быстро, скоординированно, целенаправленно. И агрессивно - он атакует не из страха, а будто по заданной модели. Я видел, как он открыл защёлку клетки. Уровень реакции - сравним с кошачьими хищниками. Это уже не эксперимент. Это новая форма жизни, сконструированная вирусом по непонятной логике. Теперь представьте это в масштабе человека. Новый вид. Новый солдат. Возможно, новая ступень эволюции.»

И, наконец, последнее видео. Камера дрожит. Голос сух, губы напряжены.

День 50.«Сегодня комиссия вынесла вердикт. Военное применение запрещено. Только изолированное, точечное использование - как средство подавления. Биологическое оружие. Неактивный вирус, в теории, можно модифицировать для массовой стерилизации или временного паралича популяций. Но я вижу в нём больше. Он - инструмент замены вида. Мы были близки. Слишком близки. И теперь боятся не его... а того, кем мы станем, если пойдём дальше. Но кто сказал, что у нас есть выбор?»

Записи обрываются и на экране вспыхивает рабочий стол.

Кайл отшатнулся от экрана, как будто услышал выстрел. Все что говорил Юнджэн - было ложью...Юнджэн - не просто исследователь... Он - архитектор катастрофы.

В комнате становилось душно. Экран ноутбука тускло светился в темноте, отбрасывая синие блики на лицо Кайла. Пальцы замерли над клавиатурой. Сердце в груди глухо бухало, как глухой набат в тумане - будто что-то внутри уже знало, к чему ведёт эта тропа, но разум ещё цеплялся за иллюзии.

Он щёлкнул на зашифрованную папку. YJ0417.

Папка раскрылась, как рана.

В ней - десятки файлов: текстовые документы, видеозаписи, фрагменты переписок, чёрно-белые фотографии, лабораторные протоколы с гербами военных учреждений, официальные штампы засекреченных отделов. И в каждом из них - имя Юнджэна.

Кайл открыл первый файл.

"Эксперимент 42. Результаты внедрения модифицированного штамма показали повышение агрессии, резкое снижение когнитивных функций. Однако субъекты сохраняют базовую идентичность в течение первых 72 часов."

Пальцы Кайла дрожали. Он листал дальше. Видеозапись. Юнджэн - в белом халате, в камере слежения. Говорит в микрофон:

"Мы не создаём оружие. Мы создаём контроль. Если получится - государства забудут о танках. Один заражённый сможет удерживать город. Кайл не должен знать."

Следующий файл. Переписка.

[Ли Юнджэн→ Профессору Кан]:

"Я согласен на ускорение сроков. Протокол „Чёрный вихрь" вводим в действие. Речь уже не об исследованиях. Это акт войны."

Кайл отшатнулся. Тело будто налилось свинцом. Он смотрел в глаза другу - не живому, а застывшему в пикселях экрана - и чувствовал, как что-то в нём рушится.

Кайл снова запустил видеозапись. На ней Юнджэн, в полумраке лаборатории. Усталый, с красными глазами.

"Вирус прорвался. Я предупреждал их, но разве они меня слушали? Разве они меня поддерживали? Теперь вирус поработит весь мир. Не останется никого. Погибнут все до единого. Это конец света."

Запись оборвалась.

На несколько мгновений в комнате повисла тишина - хрупкая, будто натянутая струна, дрожащая от глухого шороха вентиляторов. А затем - тишина лопнула.

Кайл отшатнулся от монитора, будто тот выплюнул в него яд. В висках стучало, перед глазами поплыли пятна. Между прошлым и настоящим пролегла глубокая, зияющая трещина. Всё, во что он верил, рассыпалось, как пепел. Это был не вирус. Не несчастный случай. Не ошибка.

Это сделал Юнджэн.

- Юнджэн... - выдохнул он, будто имя само по себе было проклятием. - Это был ты? Ты... ты всё это устроил? Ты создал вирус?.. Зачем?..

Голос дрогнул. Не от страха. От ярости. Глубокой, первобытной, обжигающей, как яд в крови.

Он вскинул руку и с криком разбил ноутбук о край стола. Тот разлетелся на осколки - экран, клавиши, металл. Как будто если уничтожить доказательство, исчезнет и сама правда. Как будто можно выцарапать из груди то, что только что вонзилось туда острыми краями.

- Абсолютно верно.

Голос. Слишком знакомый, чтобы быть иллюзией. Слишком живой, чтобы быть призраком.

Кайл медленно обернулся.

И увидел его.

Юнджэн стоял в дверном проёме. Но не тот, кого Кайл помнил - не застенчивый гений с вечным плейлистом джаза и рассеянной улыбкой. Перед ним был кто-то другой. Лицо - осунувшееся, ссадины на скулах, под глазами - темные круги, как будто он смотрел в бездну и она смотрела в ответ. Халат - измятый, заляпанный запёкшейся кровью. Очки - треснутые, как его разум. В одной руке - шприц. В другой - стеклянная колба, пульсирующая тёмной жидкостью.

Он был не человеком. Он был катастрофой с лицом человека.

- Ты... ты погиб... - Кайл отступил на шаг, сжав кулаки. - Ты остался там, на поверхности... Ты не мог выжить.

Юнджэн улыбнулся - не тепло, не грустно. Холодно. Почти с сожалением.

- Всё не так просто, как ты думаешь, братец.

Он вставил колбу в шприц. Щелчок. Плавный, неторопливый, как будто он готовился сделать прививку от гриппа.

- Ты правда верил, что это - вакцина?

- Ты... убил... миллионы... - голос Кайла сорвался, и он просто выдохнул, как будто каждое слово вытягивало из него часть души. - Зачем?..

- Потому что они мешали. Их страхи, их слабости, их цепляние за порядок. Они не хотели меняться. А я хотел. Я видел больше. Я стал больше.

- Ты стал... монстром.

Юнджэн слегка склонил голову, как будто задумался.- Может быть. Но монстры - это те, кто проиграл. А я победил.

Он подошёл ближе. Один шаг. Второй. Между ними - несколько метров и вся история их дружбы.

- Я не хотел идти через этот чёртов тоннель, Кайл. Я хотел, чтобы ты сделал это за меня. И ты сделал это. Ты всегда был хорошим мальчиком.

- И что? Убьёшь меня? Превратишь в одного из них? Делай. Но ты всё равно не получишь то, за чем пришёл. - сказал Кайл, сжав кулаки. Его голос дрожал, но в нём была сталь.

И он выстрелил.

Дротик вошёл в шею, и Кайл инстинктивно выдернул его, глядя на Юнджэна с болью и предательством, которое невозможно было выразить словами.

- У тебя есть... минуты три, - произнёс Юнджэн, небрежно протирая очки. - Потом начнутся галлюцинации. Потеря координации. И, наконец, откроется разум. Настоящий. Ты станешь тем, кем всегда должен был быть.

- Ты... ненормален. - Кайл с трудом выдавил слова, прижимаясь к стене. - Ты уничтожил мир. Ты уничтожил нас.

- Я дал миру шанс. А вы его просрали.

- Знаешь, - Кайл хрипло усмехнулся, - я всегда знал, что твоя гениальность тебя погубит. Только не думал, что всех вместе с тобой.

Юнджэн замер. Потом - медленно зааплодировал. Театрально. Пусто.- Ты всё ещё умеешь говорить красиво. Даже когда умираешь. В этом ты был лучше меня.

Он подошёл почти вплотную.- И всё же ты так и не понял, Кайл... Это не смерть.

Он наклонился.- Это начало.

Мир начал размываться.

Всё пульсировало - стены, пол, воздух. Будто сама реальность захлёбывалась в багровом свете. Каждый вдох давался с бо́лью, каждый удар сердца отзывался гулким эхом где-то в черепе. Язык стал тяжёлым, как свинец. Мысли рассыпались, будто кто-то разорвал их на клочья.

Кайл дрожал. Пот стекал по спине, по шее, по вискам. Но он заставил себя поднять голову.

- Почему... - голос вышел рвано, хрипло. - Почему ты не дал мне умереть тогда... когда я был заражён личинками?..

Юнджэн не сразу ответил. Он чуть склонил голову - не с сочувствием, а с тем ленивым интересом, с каким учёный смотрит на крысу в лабиринте. Потом - усмехнулся, медленно, с неприятным щелчком языка.

- О, ты скоро сам поймёшь. Совсем скоро. Хотя, прости... - он щёлкнул пальцами. - Ты ведь не успеешь. Умрёшь раньше. Какая жалость.

Глаза Кайла наполнились слезами - не от боли, а от предательства. Он с трудом сфокусировал взгляд, стараясь не упасть лицом в пол.

- Тот... тоннель... Снаружи... Что это было?..

Юнджэн обернулся к двери. За ней - то место, которое нельзя было описать словами. Только ощутить: как кожей, так и подсознанием.- Это?.. - Он сказал это с таким безразличием, будто речь шла о сломанной микроволновке. - Один из моих проектов. Ну... неудачный. Немного неконтролируемой мутации. Всего лишь наука. Немного эволюции, немного хаоса. Эксперименты с границами формы жизни, ты знаешь, как это бывает.

Кайл упал на колени. Земля качалась, как палуба во время шторма. Пальцы не слушались. Мысли тонули.

- Зачем... ты всё это сделал?.. - прошептал он, почти беззвучно. - Зачем...

Юнджэн подошёл ближе. Опустился на корточки рядом. Его лицо заполнило всё поле зрения - искажённое, злое, изломанное не только снаружи, но и внутри.

- Я не выпускал вирус, - тихо сказал он. - Он вырвался сам. Я просто хотел передать его образец правительству. Сделать карьеру. Получить признание. Но... всё пошло немного не по плану. И знаешь, в чём ирония?

Он выпрямился, расправив плечи, как будто произносил речь перед зеркалом.

- Всё это сделал я. Один. Без профессора, без поддержки, без денег. Даже лаборатория - моя. Весь этот новый мир, Кайл... - он ударил себя в грудь. - Это моя работа. Так что скажи... ты гордишься мной, братец?

Но ответа не последовало.

Кайл рухнул. Его тело обмякло, как кукла с перерезанными нитями. Глаза закатились, губы дрогнули в безмолвной судороге - и тишина накрыла его, как саван.

Юнджэн постоял над ним несколько секунд. Тишина казалась глухой, словно сама комната затаила дыхание.

- Вот и всё, - произнёс он с раздражением. - А такая драма начиналась...

Он снял очки. Дрогнул пальцами, и те упали на плитку. Хруст - стекло раскрошилось под каблуком. Затем он достал солнцезащитные - глянцевые, зеркальные - и надел их с театральной медлительностью.

Его отражение в линзах было совершенно пустым.

Он бросил последний взгляд на тело лучшего друга, в котором ещё недавно жила вера в людей.

И вышел, растворяясь в длинном, холодном, стерильном коридоре, оставив за собой только глухой отзвук собственных шагов.