Глава 38

Через несколько дней мы с Леоном были готовы вернуться домой. Обычно после походов мне необходима перезагрузка. Подготовка к нормальной жизни.

Возвращение домой всегда сопровождалось мандражем. Но сегодня меня наполнял склизкий страх. Готова ли я? Хочу ли я?

Что скажет мама? Алиса? Марк...

Я повернула ручку и вошла.

Леон уже был здесь и сидел за столом, уплетая домашнюю стряпню. Мама подбежала ко мне и прижала к груди. И я позволила ей это. Раньше ее прикосновения напоминали мне, чего я лишилась, чего у меня никогда не будет, но сейчас... Я просто насладилась запахом мамы и ее присутствием.

— Ей, Соня, смотри, кто к нам пришел!

Алиса выглянула из-за спины мамы, а на ее ручках копошился маленький сверток. Ребенок. Девочка. Белый пушок на голове, светлые глазки.

Стало больно, но я сглотнула комок в горле и выдавила улыбку.

— Хочешь ее подержать? — предложила сестра.

Алиса стала еще красивей. Светлые волосы густыми локонами обрамляли чуть округленное лицо, глаза светились так ярко и живо, что я не могла сдержать зависти.

— Только помою руки, — сипло ответила я.

Домашний ужин прошел проще, чем я ожидала. Марк не сводил с меня взгляда, а меня скребли когтями изнутри, но при этом атмосфера за столом была приятной. Леон шутил, Саша и Алиса улюлюкали малышу, мама суетилась вокруг нас.

Как же проще было раньше, когда каждый день я ожидала укола, который мог усмирить все чувства. И как же блекло я жила. Да, сейчас было трудней. Мне не нравился их шум, не нравилось, что мне хотелось оказаться совсем с другими людьми. Но все равно, мне больше не хотелось намеренно лишать себя жизни.

Когда все разошлись, и мама удалилась в свою комнату, а Леон в свою, мы остались с Марком наедине.

Тишина становилась пугающей.

Я посмотрела на Марка и впервые за долгое время увидела, как он изменился. Он был моим ровесником, но под глазами уже собралось несколько морщинок, а свет глаз потускнел. Некогда вечно поднятые уголки губ, теперь даже в спокойном состоянии смотрели вниз. Он все еще был чертовски привлекателен, но из него будто выпили все соки.

И вновь этим кем-то являлась я.

Марк тоже потерял Милу. А потом и жену. Он проживал свою боль в одиночестве, но каждый раз искал силы, чтобы вытянуть мебя. Но тогда я не хотела спасаться. Я не была не готова.

Готова ли я сейчас?

— Марк, — начала я. Мне вдруг потребовалось до потери сознания извиниться перед ним.

— Путешествие пошло тебе на пользу. К тебе вернулся румянец, — ласково улыбнувшись, сказал он.

Жгучее чувство стыда и вины затопило до краев. Я отвела взгляд.

— Елена, ты только скажи, тебе... тебе стало лучше? Я вижу, что твой взгляд прояснился. Ты смогла... смогла отпустить?..

Я зажала рот рукой, мечтая раствориться. Марк. Мой бедный Марк не заслуживал правды, что я хотела ему поведать.

Внезапно вторую руку стиснули. Марк сел у моих ног и тепло смотрел на меня.

— Я давно не видел тебя такой живой. Ты смогла...

— Нет... нет, я... не смогу... никогда. Но...

Слова прерывались всхлипами. Я старалась собраться, но у меня не получалось.

— Я кое-что сделала, Марк... Я...я...мы... Он... я...

— Елена, посмотри на меня. Пожалуйста?

Я могла сделать это. В наказание себе. В покорность ему.

— Твои раны никогда не заживали, потому что ты не давала им. Каждый раз вновь и вновь, и ты распарывала их. И они начали гнить. Я не мог помочь тебе, — одинокая слезинка скатилась по его щеке, — я не знал как. Но если... если кто-то... смог. Если тебе это поможет, если ты наконец-то сможешь дать себе прожить эту боль, то я буду только счастлив.

Я опустила голову на наши сцепленные руки.

— А ты смог? Смог жить дальше?.. Смог забыть?

Я не обвиняла его, мне действительно требовался ответ.

— Нет. И никогда не забуду. Эта боль... она всегда будет жить внутри, вместе с нами. Иногда она будет слабеть, иногда становиться такой невыносимой, что будет казаться, что легче сдаться. Но мы научимся с этим жить. Мы будем вспоминать ее, нашу Милу... — его голос дрогнул, но он продолжил: — И улыбаться. Будем помнить о ней только добро.

— Я не знаю, смогу ли...

— Тебе нужно отсюда уйти.

Слова Марка ударили хлыстом. Я поднялась, боясь встретить злобный взгляд, но Марк глядел только обеспокоенно.

— Тебе нужно уйти, Елена. Найти другое место. Здесь ты... мы никогда не будем счастливы. Это место для нас как отрава. И я... — Марк закрыл глаза. — Я ухожу.

— Что?..

— Мне предложили работу в другом Аванпосте уже давно, но я не мог уйти. Мне казалось, это неправильно — бросить тебя вот так... Но сегодня, когда я увидел тебя, то осознал, что ты уже ушла, Елена. И мне тоже нужно.

Я вновь отвернулась, не в силах видеть понимание в его взгляде.

Марк поднялся, погладил меня по голове.

— Надеюсь, когда-нибудь... когда мы оба будем счастливы, мы встретимся с тобой, Елена. И еще, — Марк отошел от меня, — борись за свое счастье. Каждый день дорог. А в этом мире мы просто обязаны стать счастливы. Обязаны.

В тот вечер Марк вышел из квартиры, и я больше его не видела. Через неделю я узнала, что он навсегда покинул Аванпост «Светлый Путь».

Пять месяцев спустя.

Дожди надоедали, но приносили прохладу. Сезон пожаров уже начался, природа самолично расчищала мир от зараженных, но смог и пепел оседал в легких. В дождливую погоду можно было спокойно вздохнуть.

Окна в моем кабинете оставались открытыми, и сквозняк нещадно бил в спину. Бумаги намеревались разметаться по столу, но я прижала их тяжелыми предметами. Вставать и убирать их не хотелось, я всецело отдалась работе.

Почти полгода назад я ворвалась в кабинет Мирославы и решительно заявила, что мы с Леоном уходим. Начальница не выразила жалости или удивления, она отреагировала так, будто ждала этого каждый день. Но тогда она спросила меня:«Куда?» И я ничего не смогла ответить.

Изначальный план состоял в том, чтобы найти Дмитрия и вместе с ним решить, куда же нам податься, но... Подумав тогда, я поняла, что это бессмысленно. Само́й отыскать не получится, а значит, придется совместить приятное с полезным.

Уже через две недели мы закончили все свои дела и без сожалений оставили семью и работу позади. Мне все равно предстояла долгая и тяжелая работа в «Сибири», и никто не был ошарашен моим уходом. Только мама лила слезы. Ведь двое ее самых любимых детей — на тех словах Алиса заверещала громкое: «Мама!» — уходят. Однако мы обещали периодически проведывать их, и, если она захочет, забрать позже.

Леон, узнав мое желание немедленно сорваться с места, спокойно принялся собирать вещи и передавать полномочия. Как и всегда, он был готов последовать за мной даже в неизвестность. Несколько раз я неумело пыталась завести разговор о нем и Янис, но Леон посылал меня на одно место к командиру.

Имея обширные связи, я попыталась отыскать его. Несколько отрядов передавали весточки, но никто ничего не знал. Дмитрий просто пропал. Но я отказывала верить, что с ним могло что-то случиться. А значит, я обязательно найду его.

Мы вернулись в «Сибирь» в сопровождении «Эхо». Те тоже пообещали, что как только их пути с Барсом пересекутся, они доложат о том, что его ищут. И ждут.

Но время шло.

Первый месяц здесь пролетел как в тумане. Я активно участвовала во всех разработках, порой меня выталкивали из лаборатории, отчего злость во мне брала вверх. Тогда вся лаборатория терпела мой натиск, удваивая часы работы.

Их подопытные «крысы» шли на вакцинацию добровольно, поэтому образцов недоставало. Но Иванна строго следила за мной и Леоном, чтобы не было «случайностей». Однако когда тот самый хирург, что смел перечить мне на операции, лежал на кушетке передо мной, Иванна «отвернулась».

Близняшки росли. Их жизнь из объектов исследования быстро переквалифицировалась в самых обожаемых детей всего Аванпоста, которым изредка брали кровь. От этого масштабная разработка вакцины шла медленней. Но я не возражала.

Иногда Фаяз невзначай спрашивал, кто иногда поет малышкам песни и забирает себе ночные смены рядом с ними. Никто ему не отвечал.

Леон быстро попал в отряд Фаяза, который не давал ему спуску. И уже через два месяца Леон занял руководящую должность дозорных отрядов.

Большая часть моей работы сейчас проходила в инженерной связи. Я разрабатывала вместе с Адель множество формул и пыталась усовершенствовать ее. Теперь в моей жизни было меньше крови, но больше пользы для человечества.

Я делаю все верно, папа?

Рация негромко пискнула, после чего раздалось:

— Сестре-е-енка-а-а!

— Леон! Какого черта ты отвлекаешь меня?!

— Мне безумно скучно!

— А мне какое до этого дело?! Наблюдай за своим ландшафтом!

— Ну так я и наблюдаю! Представляешь, здесь недавно такая красивая белка пробегала! Так на тебя похожа! Такая же облезлая.

— Гаденыш!

Но сама улыбнулась.

— Хочу есть, Елена.

— Леон, я отключаюсь.

— М-м-м, тогда ты не узнаешь кое-какую интересную новость.

Я молча, продолжая заполнять отчеты, ждала.

— Еле-е-ена!

— Чего?

— Ты не спросила, какая новость.

— Леон, до связи.

Я почти нажала кнопку отбоя.

— Здесь кое-кого заметили на периметре.

Палец застыл.

— Говорят, какой-то бугай направляется в нашу сторону.

Я перестала дышать.

— Говорят, у него белые как снег волосы... Зеленые как трава глаза...

Поднявшись со стула, я уперла ладони в пол.

— Леон... это... это он?

— А я, откуда должен это знать? Я что, мать тво...

Голос потух, когда я хлопнула дверью. На мне надета только футболка, даже бейдж я забыла в кабинете. Я неслась по коридору, лестнице, выбежала к посту.

Охрана повернулась ко мне и нахмурилась.

— Пропуск.

— Ты видишь меня каждый день! Дайте пройти!

— Не положено.

Меня окутало такой яростью, что обратись я на месте, не удивилась. Я потянулась к кобуре — забыла! Я оставила ее наверху! Солдат подметил мое движение и поднял бровь, будто не веря, что я действительно собиралась открыть здесь стрельбу из-за пропуска.

Зря сомневаешься, урод!

Именно в этот момент из прохода появился Фаяз. Он выглядел уставшим, но, заметив меня, собрался и улыбнулся.

— Елена, как...

— Пропусти меня на улицу, иначе я обращу каждого, кто здесь стоит!

Солдат вытаращил глаза.

— Пропустите ее, — кивнул им Фаяз, и солдаты засуетились. Я не стала дожидаться, пока дверь полностью откроется, и проскользнула в щелочку.

— Ты должен знать свое начальство в лицо! — слышался мне крик Фаяза. — Это же Улаева! Если она решит тебя порезать на стол, я даже возражать не буду! Как можно быть таким тупоголовым уеб...

Я бежала без остановки, пока не достигла ворот, которые начали открываться, стоило мне приблизиться. Видимо, их предупредили.

Дождь бил в лицо, пока я бежала по периметру. Мне было все равно на опасность зараженных, на то, что я могу простыть. Я бежала, комкая грязь. Иногда я поскальзывалась, но мне удавалось держаться и не падать.

Вдали я заметила далекий силуэт. Высокая фигура, ружье наперевес и большой рюкзак за спиной.

Он остановился.

Я тоже.

Дождь лупил со всей силой. Волосы и одежда облепили меня. Кожа покрылась мурашками, а ноги тонули в луже и грязи.

Силуэт пошел навстречу быстрым шагом. Я двинулась медленней.

Каждый шаг длился вечность, и когда между нами оказалось меньше двух метров, мы замерли, глядя друг другу в глаза, что заливало дождем.

Дмитрий выглядел потасканным. Приличная щетина, волосы взлохмачены. Одежда в некоторых местах порвана. Куртка цвета тусклой травы расстегнута наполовину, а бежевые штаны все в грязи.

Он скинул рюкзак, оружие. Но продолжал стоять.

— Елена.

Знакомый голос ударил по мне.

— Это ты, — сказала я.

Дмитрий улыбнулся.

А я оскалилась, метнула взгляд в сторону и увидела толстую корягу. Быстрым движением я подскочила к ней, взяла в руки и замахнулась, вкладывая всю силу.

Дмитрий не ожидал этого и даже не стал прикрываться. Первый удар пришелся ему в челюсть.

— Блять!

Второй в плечо. Третий — я уже не видела, просто молотила что есть силы.

— Я искала тебя! — кричала я между ударами. — Я думала, ты умер! А ты просто ушел! Бросил меня! Пропал! Ненавижу тебя! Я думала, ты погиб!

Я ударила его не меньше десятка раз, прежде чем Дмитрий наконец-то смог приблизиться ко мне и откинуть палку в сторону.

Одной рукой он обхватил мои руки, а второй схватил за шею. По его щеке стекала кровь из раны, что я нанесла ему. Но он не замечал, жадно глядя в мое лицо, очерчивая глазами каждую черточку.

— Как я скучал.

И Дмитрий яростно припал ко мне, опухшими от ударов губами, сминал мои. Он целовал меня так отчаянно, будто я была источником воды в пустыне, будто была первым глотком воздуха. Его руки сжимали мои волосы, гладили по спине. Они были везде.

А я...

Стоило ему притянуть меня к себе, как я мгновенно ожила. Словно все эти месяцы я проживала в коконе. И теперь все, что мне нужно, находилось в моих руках.

— Я не мог остаться тогда, — оторвавшись от меня, сказал Дмитрий. — Ты была не готова.

— Я была готова на следующий день!

— Нет, Елена. Ты должна была стать собой. Без меня. Обрести в себе опору, а не во мне. Тебе нужно было время. Ты только начинала путь к своему лечению.

— И ты решил оставить меня? Так надолго?!

— Это было самое тяжелое решение в моей жизни, поверь мне. Я так тосковал по тебе.

— Тогда поцелуй меня еще раз.

— Больше не будешь меня бить?

— Не сегодня.

Дождь остужал наши тела. Мир продолжал сражаться.