Эпилог

Год спустя.

— Когда вы уже уйдете?! На вас не хватает запасов!

— Мы же только пришли!

— И надолго вы?! — Лара не отступала.

— Месяца на два, — ответил Леон.

Лара вытаращила глаза, но я видела, что уголки губ упрямо ползли вверх.

— Зачем так надолго? Что вы здесь будете делать?

— Мы испытываем лекарства вне «Сибири», — ответила я, накладывая себе мяса.

— А что, у вас там все кончились? Подохли?

— Все привиты, — ответил вместо меня Дмитрий. — И вообще, хватит притворяться. Ты рада, что дом непустой.

— Да вы же обожрете всю деревню!

— Да ладно вам, теть Лар. — Фадей вышел из кухни, держа кастрюлю и ставя ее в середину стола. А потом чмокнул Лару в макушку. — Ты без нас жить не можешь.

Лара покраснела, но ничего не ответила.

— Где Ромка? — спросил Леон.

— А мне откуда знать?

— И кому колоть будете? — на порог зашел Борисыч.

— А ты как услышал наш разговор?! — возмутилась Лара.

— Ха, — только и ответил он.

За ним в дом вошла Нина, ковыляя на одной ноге и держась за костыль. За ней влетело трое детей и сразу начали бегать по всему дому. На Лару было страшно смотреть.

— Кто захочет, — ответила я. — Мы не принуждаем. Пока.

— Да никто не захочет! — сказал Борисыч.

— Это ты не хочешь! — ответила Нина. — А я хочу.

Нина мне улыбнулась, я ответила тем же.

— А ты не хочешь ногу, ну... Э. Ну как у Иванны?

— Фадей, тебе лучше молчать. Ты совсем не умеешь с девушками разговаривать.

— А ты прям умеешь!

— А мне не надо болтать. Мне достаточно улыбнуться. Да, Нина?

Леон подмигнул женщине, та мгновенно залилась краской.

— Не хочешь прогуляться? — шепнула я Дмитрию на ухо. — Возьми тарелку и пойдем. Кажется, у Лары припадок отчаяния. Никто не заметит.

Мы с Дмитрием вышли на улицу и сели с тарелками на крыльце. Вслед нам бросили несколько двусмысленных комментариев, но мы их проигнорировали.

Вдали пели птицы. Деревья шумно играли листвой, донося до нас аромат распустившихся где-то цветов. Пушистые облака мелкими хлопьями стремились в путь, укачивая.

Дмитрий смотрел на кроны деревьев и думал о своем. А я смотрела на него.

— Хватит так на меня смотреть или мне придется понести тебя наверх.

— А если я хочу этого?

— Тогда мы снова пропустим весь день.

— А если я хочу и этого?

— Тогда, — Дмитрий отложил свою тарелку, а я свою, — давай...

Договорить он не успел, потому что я плеснула стакан воды ему прямо в лицо. Очумело, моргнув, он уставился на меня с немым вопросом, а я засмеялась.

А потом, быстро поднявшись, сказала:

— Если догонишь меня, я скажу тебе, что люблю тебя.

— Ч-что?

— Сначала догони!

И я побежала, а Дмитрий, застыв в изумлении, сначала не двигался, а потом побежал следом. Я громко смеялась, несясь по дорожкам, пока Дмитрий резко не схватил меня за руку и не потянул на себя.

— Говори! — тяжело дышал он, серьезно глядя мне в глаза.

— Я хотела сказать... — растянула я.

— Елена!

— Сказать, что...

Дмитрий вздохнул и отпустил меня, но я сама потянулась к нему. Смех ушел, но улыбка освещала мое лицо.

— Я хотела сказать, что люблю тебя, Дмитрий. Спасибо, что спас.

Дмитрий был в моих руках, я была в его.

Солнце продолжало светить.

Мы упорно трудились и создавали лекарство. Каждый день, не покладая рук, лишаясь сна и здоровья, сотни ученых, работников и солдат, даже простые уборщицы делали все, чтобы спасти человечество.

И когда-нибудь, как я надеюсь, очень скоро, мир наконец-то вздохнет.

И все злодеи станут героями.