22 глава.

В квартире было на удивление тихо. В последние дни здесь постоянно был кто-то из родителей или ребята, а иногда все вместе. Приходилось им улыбаться, говорить что все нормально и уходить в комнату. Там было темно всегда, поэтому сложно было определить сколько прошло...с новости. Больше не заходил только Макс, хотя Даша, узнав это, удивилась. Она сказала, что он все собирался. По моим подсчётам прошли сутки и вот-вот должны были пригласить на отпевание. Поежившись, посмотрела в пустой коридор. Руки почти не тряслись, таблетки были выпиты, а "дополнительный" ежедневник лежал под кроватью. На всякий случай.

Приходил кто-то из полиции, улыбалась ещё и ему. Инцидент попал на камеру, стало ясно, что скорее всего - несчастный случай. Водител отвлекся, она перешла на мигающий зеленый и ... всё. Мужчина в форме улыбался, он мне верил. Конечно, я наблюдалась в частной клинике, и пока они не сделают туда запрос не получат справку.

Полицейский отвлекся лишь один раз - на папу. Попросил сфотографироваться. Это казалось странным, ведь тема разговора была серьезной - умерла девочка, не успевшая понять то, чего хотела от жизни. Закрались предположения, что ради этого он и пришел. Слёзы застилали глаза, но быстро из смахнула, не время.

"Было ли в её поведении что-то странное? Может, она была чем-то обеспокоена?".

"Если что-то и было, то я не заметила. Она казалась веселой и беззаботной, не было похоже, что она чего-то боялась". Я не соврала, ведь не знала, что беспокоило настоящую Полину, а про другу меня и не спрашивали.

" Встречались ли вы с ней в тот день?"

"Нет. После того, как мы отдыхали компанией я больше ее не видела"

Он говорил, что это случилось утром, в девять, но поверить в это не получалось. В это время она разговаривала со мной а значит, эксперты ошибались. Такое бывало, они де тоже люди.

Полицейский сказал звонить, если что-то вспомню и ушел. А теперь я снова была одна, смотрела под ноги не в силах поднять взгляд.

Вдох, выдох. Мне нужно было это сделать. Что Мэри могла предпринять? Если к зеркалу не подходить, то ничего. Надеюсь. Далеко идти не пришлось, только повернуться и мы снова встретились. Выглядела я сносно. Подозрение могли вызвать только увеличившиеся мешки под глазами и спутанные волосы. Поправила челку, отражение это повторило, а затем улыбнулось:

- Уже не боишься?

- Нет. Полина боялась и ей это не помогло.

Чистая правда. Страх чувствовался тупо и отдаленно, эмоций не было, только усталость. От воспоминаний о подруге сдавило горло, пришлось приложить усилия, чтобы голос не дрогнул. Мэри еще больше развеселилась:

- Нет. Она была слишком самоуверенна и лезла куда не надо. За что и поплатилась. Меня боялась фальшивка, но не достаточно, чтобы не лезть в свое дело. Дура, я ей дала возможность жить, а она не оценила.

В ее голосе не звучало сожаление, только разочарование. Внутри слабо колыхнулась злость за обеих обладательниц тела.

- Ты ее тоже убила?

- Нет. Не слышала, что сказала твоя мама и полиция? Несчастный случай!

- Перестань мне врать, - раздраженно выдохнула и пнула край зеркала. Оно покачнулось и отражение недовольно сморщилось. - Я не понимаю, когда ты успела? Мы виделись с ней утром, а потом провал в памяти... Ты ушла вместе с ней? Так сильно хотела узнать, о чем мы говорили?

- Не наговаривай на себя, ты не понимаешь ничего. - Оно еще несколько раз повторило это слово, словно не могло распробовать. - Там была не я, а мы. Убила ее ты.

Я быстро замотала головой, о чем тут же пожалела. Вместо мозга словно был шар для боулинга, врезаясь в череп он причинял боль, но это не имело значения.

Убийцей была она. Только она. Никто больше не был виноват. Это ложь.

Из ее щеки вылезло довольное лицо и хищно облизнулось:

- Как ее красиво отшвырнуло! Ребра в смятку! Но, может, в открытом гробу похоронят. Личико почти целое.

Словно оно произнесло заклинание, передо мной возникла картина произошедшего в тошнотворный красках. В носу стоял густой запах крови. Пытаясь избавиться от ведения, ожесточенно тёрла глаза.

Мэри не избавилась от него, но и внимания на слова не обратила. Она продолжила:

- Мне нужна была жертва для этого этапа обряда. Но понадобятся еще. Для того, чтобы поменять местами ваш жалкий род и отражения понадобится много крови. Но стоит того, мы более достойная раса. Настанет ваше время за нами повторять. И ты мне в этом поможешь.

- Нет. Я не делала ей ничего плохого. Убийца - ты. Справляйся сама! Ты сумасшедшая. Сколько еще убьешь своих, чтобы успокоиться?

- Может, я и сумасшедшая, и убивала неугодных. Вот только мы - один человек.

Мне не нравился тон, с которым она это сказала. Было ясно, что Мэри говорила не про систему человек-отражение. Смысл был в том, что она - настоящая я. Отшатнувшись, больно ударилась затылком о стену. Воздуха не хватало. Тремор усилился не только в руках, но и в ногах. Пытаясь наполнить легкие воздухом, рухнула на пол. Колени снова взорвались болью, за которую попыталась зацепиться. В голове пульсировал двухголосый смех. Мэри - зловещий, того странного лица - визгливый, ввинчивающийся в виски. Меня мутило, если бы желудок не был пустым, обязательно стошнило бы. Во рту горчила желчь, картинка перед глазами размывалась. Пол под ногами шатался, сжалась в комок еще сильнее, желая слиться с полом. Конечно, не помогло.

Холодные пальцы мягко коснулись плеча и погладили. Воздух выбило из легких. Она вышла из зеркала? Снова соврала о правилах игры? Это лишило последних сил, хотелось просто исчезнуть, слиться с холодной плиткой, просочиться между швами, прямо к бетону. Но так просто проиграть было нельзя. Заставила себя выпрямиться, чужие руки помогли. С трудом сфокусировав взгляд на лице, узнала Макса. За его спиной виднелась открытая входная дверь. Тихо ахнув, отшатнулась. Он слабо улыбнулся и что-то произнес. В ушах всё ещё звенел смех, но постепенно рассеивался. С третьей попытки удалось уловить смысл слов:

-Ты в порядке?

Нет. Я уже давно не в порядке, но мне явно лучше, чем Полине. Может быть.

- Закрой дверь, сквозняк, - равно вдохнула и прислонилась к стене.

Он нахмурился, сомневаясь, что может меня оставить, но все же выполнил просьбу.

- Выглядишь бледной, ты ела?

- Конечно, - быстро кивнула, но, порывшись в памяти, поморщилась: - Не помню когда, но за жизнь точно успела это сделать.

На ложь сил не было, но тот лишь нахмурился и ушел. Опустив взгляд на его замызганные кроссовки, вздохнула. У Степы они всегда были чистые, такие больше нравились людям. Это восхищало и отталкивало. Его стремление нравиться абсолютно всем людям было мерзким, и знакомым. Сейчас мысли о нем вызывали отвращение и гулкую пустоту. Мне бы не хотелось его видеть.

Максим опустился рядом со мной и протянул стакан. От вида воды тошнота снова сдавила горло. Казалось, что вот-вот задохнусь. Погрязнув в Горьком вкусе, пропустила момент, как мне его всучили и прохладные руки поддержали, заставляя отпить. Холодная вода неприятно обволакивала органы. Поморщившись, заставила себя сделать еще один глоток. Головная боль медленно отступала, казалось, в коридоре стало больше воздуха.

Почему он сидел вместе со мной? Степа рисовался перед родителями, Даша...просто была Дашей, переживающей за всё и всех. Остальных я просила не впускать. Они были никем, просто массой, уважение которых надо было заслужить. Признаться, никого вообще видеть не хотелось. Складывалось ощущение, что плохое случилось только в моей жизни. Все просто болтали, не спрашивали как я, чем могли мне помочь.

Даша тяжело вздыхала, обнимала, но горя не разделяла - Полина ей никогда не нравилась, Степе словно было все равно. Так, неприятность, из-за которой придется походить грустным. Раньше мне это нравилось. А теперь мне было всё равно. На всех. Что с ними, что без них было плохо.

- Что ты здесь делаешь?- тихо спросила.

- Сижу с тобой на полу. Почему у вас везде плитка? Очень неудобно и холодно.

- Зачем ты здесь? Родителей нет дома.

- Сочувствую, если это плохо, но и очень за тебя рад. На всякий случай. Я не знаю, как ты к этому относишься. Извини, что раньше не вернулся, хотя и знал, что тебе тяжело.

- А ты? Она тебе разве не нравилась в начале?

- Мне? Нет. Она хорошая, веселая, но она не ты. Да и мне больше нравилось, когда Полина стала серьезной.

- Пустой.

- Нет, похожей на тебя. Настоящей. Странной, но это же хорошо.

Впервые за долгое время улыбнулась. Увидев мою реакцию, Максим расслабился и забрал согретый руками стакан. Мы о чем-то говорили, но думать не получалось. Глупые, странные вещи. Взгляд коснулся зеркала, но своего отражения в нем не увидела. Это не напугало, только порадовало. И заставило думать. Выпрямившись, снова вернула взгляд к темным глазам. Мне нравилось, что между нами не извивалась ложь и злость, разъедая пол. Уже успела привыкнуть к этим сгусткам, но теплоты к ним испытывать не начала.

- Что надумал, пока тебя не было? - между делом спросила.

- Ничего. Я особо и не думал, просто собирался, вспоминал, спрашивал у мамы Даши. Мне хотелось к тебе вернуться, поддержать, но было страшно. Я мог сделать хуже, а ты итак выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

- Ага, размечтался. Так просто спасти меня и стать героем не выйдет, я не дама прошлых веков.

Я невесело рассмеялась, а Макс посерьезнел. Стало неудобно, захотелось извиниться. Выпрямив спину, заглянула ему в лицо в ожидании бури, но он опустил глаза на мои пальцы. Пластыри распушились и топорщились, но никто из так и не поменял. На коленях они сохранились лучше.

- Маш, к слову о спасении. Ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит?

- Ты считаешь меня ненормальной?

Голос прозвучал слишком звонко и резко. Мы вздрогнули, Макс покачал головой и продолжил уставшим тоном:

- Нет, я не говорю, что ты неправильная или ненормальная. Ты другая. И я бы хотел понимать, чего мне не стоит делать, чтобы не ухудшить твое состояние.

Я поджала губы. Никто не знал об этом, даже Степа. Многие были в курсе, что у меня всегда с собой витамины, но моя мама работает в сфере медицины и это было не удивительно. Что странного в том, что родители хотят видеть своего ребенка абсолютно здоровым? Правда могла уничтожить его отношение ко мне. Он начнет видеть диагноз вместо меня, а снова я этого не переживу.

Родителям понадобилось много времени, чтобы смириться и почти не замечать его, а с ними мы были знакомы значительно больше, чем с Максом. Но долго скрывать это не получится, лучше рассказать сейчас, так и мне станет легче и ничего страшного не произойдет. Он просто перестанет появляться в компании, а это можно пережить.

"Давай, сделай так, чтобы он ушел. Пускай увидит то, какая ты противная".

- Об этом не следует никому знать, - ковыряя пластырь на коленке, начала, - То что я пью - не совсем витамины. У меня шизотипическое расстройство личности. Но формально я нахожусь в ремиссии.

- Формально? - ничуть не изменившись в лице, уточнил Максим.

- Формально у меня нет жалоб. Меня ничего не беспокоит и...

Я быстро достала два ежедневника и с трудом определила свой - он был более затертым. Полистав его примерно до середины, развернула к Максиму и гордо улыбнулась:

- Я знаю как проходить тесты. Перекопав интернет, нашла правильные ответы. Он всё равно всегда брал одного стиля, это было легко... А с ним я почти не разговариваю.

Руки опять затряслись, дыхание сбилось. Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Слишком волновалась.

- То есть ты буквально списываешь тесты у своего психиатра?

- Нет, то есть да. Это другое.

- Но тебе от этого становится только хуже?

- Нет. У меня всё хорошо. Я нормальная.

Максим тяжело вздохнул и отодвинул ко мне ежедневник. На мгновение его лицо окрасило разочарование, но тут же сменилось непроницаемым выражением. Когда он заговорил, его голос звучал устало и спокойно:

- Я не уверен, что могу что-то рекомендовать, у меня нет квалификации. Но почему ты не хочешь просто поговорить с врачом? Да, начать сложно, но потом пойдет по накатанной. Какое-то время мне приходилось общаться с психиатром, правда, немного в других обстоятельствах и, видишь, я не умер. Все живы. Или ты хочешь сказать, что я ненормальным?

Я нервно рассмеялась, решая, насколько неуместной была бы шутка и краем глаза заметила какое-то шевеление. Небольшой сгусток лжи куда-то спешил. Невозмутимо прихлопнув его ежедневником, напряженно улыбнулась, а Макс принял это за ответ и усмехнулся:

- Спасибо, я в тебе не сомневался. Ты просто заранее негативно думаешь обо всем этом. Подумай, люди у которых сахарный диабет, например, тоже постоянно общаются с врачами, постоянно принимают лекарства, но они же нормальные? Врач может помочь убрать тот фактор, который мешает тебе жить. Просто, как бы мне не хотелось, я не могу тебя спасти. Никто не может, пока этого не захочешь ты.

Я нахмурилась, пытаясь сопоставить его слова. Его послушай, так ничего плохого и не было, но слепо верить ему было глупо. Что мешало ему соврать? Страх бы по только поспособствовал этому. Говорили, что с ненормальными нужно всегда соглашаться, следовал ли Макс этому.

- Я подумаю, - уклончиво ответила.

Аккуратно приподняв ежедневник, обнаружила, что сгусток исчез. Может, провалился в квартиру ниже? Чтож, уважаемые соседи, он весьма дружелюбный, но раздражающий. Переведя взгляд на полосу свободного пространства между полом и шкафом, заметила, что темнота копошилась. Вот откуда он выбежал.

- Что там? - вкрадчиво спросил Макс.

Помогав, удивленно посмотрела на него и пожала плечами:

- Ничего, просто подумала о том, что не помешало бы убраться.

- Ты не против, чтобы я тебе помог?

- Любишь уборку?

- Обожаю, - самозабвенно ответил он и очередной сгусток лжи скатился на пол, - Да и тебе не скучно будет.

- Тогда отлично, проторешь пыль на полках, до большенства я не достаю.

Пока Макс старательно выполнял задание, то и дело поглядывая на большую рамку, в которой висела отцовская форма, я постаралась всосать пылесосом всё вранье в этом доме.