20 глава.

- Ну вот, почти настоящий уличный боец.

Папа усмехнулся и отпустил мою ладонь. Сжимать и разжимать пальцы стало тяжелее - средние перемотанные костяшки и нижние фаланги пальцев, теперь покрытые пластырями. У нас с мамой были сомнения, что это как-нибудь могло помочь, но спорить не решились. Папа считал, что как минимум для настроения не помешает, чтобы я в следующий раз была аккуратней. Колени постигла та же участь. Жаловаться, на самом деле, было странно, ведь по дискомфорту это не шло ни в какое сравнение с процедурой по извлечению осколков.

- Иди отдыхай, подбитый боец, - он ощутимо стукнул меня по плечу, видимо, забыв, что в отличие от его хоккеистов у меня не было защиты.

Попрощавшись, я ушла в свою комнату. Действительно смертельно хотелось спать. Рухнув под одеяло, отпихнула скетчбук, по обыкновению лежащий рядом с подушкой. Сейчас один вид желтой обложки раздражал. Руки не тряслись, но нормально пользоваться ими все равно не получилось бы. Он грохнулся на пол. Сделала вид, что не заметила этого, и глубже зарылась в постель.

Слышно было, как приглушенное бормотание телевизора прервалось. Значит, прошло довольно много времени, раз родители решили пойти спать. Со вздохом я в сотый раз перевернулась на другой бок. Сон не шел. Опять. Где-то журчала вода. Странно, я не могла это слышать. Звук шел откуда-то с потолка, словно от соседей, но был слишком громким, чтобы быть реальным.

Это сверлило мозг лучше любой дрели, перекрывало все мысли без остатка. Закрыла уши руками, но это помогло. Стало хуже. Лишившись посторонних шумов, проклятое журчание стало только громче. Разочарование вырвалось тихим стоном. Это было в моей голове. Все вокруг медленно кружилось, кровать подо мной качалась, словно мы были на судне. Тошнота снова подступила к горлу, но ничего больше. Казалось, что даже желчи во мне не осталось.

Боясь свалиться на пол из-за любого неосторожного движения, уставилась в потолок. Пора было признать поражение бессонной ночи. Вздрогнула, когда что-то выдернуло из легкой дремы. Телефон подсказать, что уже пять утра. Сейчас папа начнет собираться на утреннюю тренировку. Почему бы не сварить ему кофе?

Голова раскалывалась, в глазах потемнело, когда села на кровати. Понять это могла только опираясь на ощущения, ведь в комнате итак было темно. Спертый воздух неприятно обволакивал тело, во рту пересохло. Подъем дался ни чуть не легче, чем восстание из мертвых. Не без труда собрала волосы в хвост и добрела до двери. Все вокруг кружилось. В коридоре оказалось немного прохладнее. Быстро прошла до окна в кухне и открыла его. Утренняя свежесть ударила в лицо и заставила съежиться. Впервые за последние часов шесть почувствовала себя не полусгнившим овощем, а человеком.

Во всю уже светился рассвет, освещая пустую улицу. Загнав как можно больше свежего воздуха в легкие, выпила кружку воды и ощутила, как неприятный холод скатился по пищеводу. Вот теперь можно было и начать день.

Только успела достать турку, как по коридору зашуршали тяжелые шаги.

- Опять куда-то собралась? Степан не предупреждал. - Укоризненно пробормотал папа, опускаясь на стул.

- Нет, просто решила сделать тебе кофе, - не оборачиваясь, ответила.

- С цианидом? За что изжить решила?

- За вредность.

- Чья бы корова мычала...

- Так в кого-то ж я должна быть.

- Вся в мать.

- Клевета чистой воды, у мамы из вредного только йогурт.

Усмехнувшись, включила конфорку и поставила на нее турку. Пока не доставили новую кофемашину, можно было временно ее заменить. Но к той машине больше не притронулась бы, она все время возмущалась на меня, чтобы я не сделала.

Опершись бедром на разделочный стол, уныло поковыряла пластыри, концы которых топорщились и пушились, но все же выдержали схватку с одеялом. Хорошие, видимо, отходить будут только с кожей. Как раз эти микроскопические,но болезненные остатки стекла прилипнут.

На место папы пришла мама, и уже ей наливала чай. Краем уха слушая ее монолог о практиканте, прислонилась лбом к прохладному стеклу. Ужасно хотелось спать, но знала, что уснуть не смогу. Это злило, хотелось смахнуть цветы на подоконнике. Они все равно стояли в вазе, мертвые.

Мама ушла в зал, я осталась одна, но не сдвинулась с места. Улица наполнялась спешащими людьми, собачниками, неспеша выгуливающими животных. К тому моменту, как раздался стук в дверь, последние пропали. Может быть, ушли на работы. Сложно было представить, что у каждого из них была своя жизнь, проблемы. Мэри была права, в эгоизме мне равных еще поискать.

Кто-то постучал в дверь, мама крикнула, чтобы я открыла. Поморщилась от громкив звуков и отлипла от подоконника. Дверной звонок для них шутка, или они принципиально его игнорировали? От полумрака коридора снова потемнело в глазах, где-то в глубине мозга отозвалось, что не ела около дня. Кроме таблеток, хотя и они по большей части вышли...

Рывком распахнула дверь и едва не сшибла Полину. Конечно, кто еще мог придти так рано? Ее конек: надоедать с утра пораньше. От воспоминания о раннем звонке по коже пошли мурашки. Это был последний раз, когда я с ней настоящей говорила.

- Что случилось? - недовольно спросила у растерянной подруги.

- Мне нужно с тобой поговорить. Нет, я не зайду, давай в подъезде?

Сонно кивнула и обула кеды. Когда подняла голову, ее уже не было. Померещилась? Нет, мама же слышала стук. Может, ее голос тоже был частью галюцинации. Так и оставшись стоять на пороге, посмотрела на пол невидящим взглядом и изо всех сил попыталась вслушаться в шорохи. Хотелось услышать что угодно, подтверждающее, что Полина здесь по-настоящему была. Уже хотела закрыть дверь, когда уловила шорох одежды о ступеньки. Почти пробежала по лестничной клетке, чудом не оставив квартиру открытой и увидела нее, сидящую на верхней ступенке. Уперев локти в колени она почти сложилась пополам. Странное желтое платье делало ее похожей на мягкую куклу. Зачем поднялась на пролет? Внизу не сиделось?

Подниматься вверх не хотелось, облокотившись на перила, посмотрела на нее снизу вверх.

- Ты не замечала ничего странного в последнее время? - шепот Полины с трудом получалось расслышать, если бы не эхо подъезда, пришлось бы читать по губам.

- Ты считаешься?

- Маша, пожалуйста. Я серьезно. Как никогда раньше. Ты обижаешься? Правильно. Я бы очень хотела извиниться. За все. Особенно за тот звонок. Мне не следовало так говорить. Ты ни в чем не виновата, слышишь? Это она...

- Хватит. У меня нет ни времени, ни терпения всё это слушать. Я знаю, что ты не Полина. Она бы никогда не извинилась.

Ее лицо переменилось. Удивление сменилось страхом, но затем надеждой. Пазл в голове сложился. Подъезд - одно из немногих мест, где Мэри не смогла бы нас услышать и нормально видеть. Это хорошо запомнилось из зазеркалья. Поднявшись, она бесшумно спустилась и остановилась на две ступеньки выше меня. Брови сложены домиком, рука мягко касалась моего плеча. Ей точно что-то было надо.

Но это не она. Эту Полину я не знала. И не могла быть уверена, что знала ту.

- Откуда? Она тебе рассказала? Плохо, но ничего. Не вини себя, ты не хотела этого. Полина порой была вредной и противной, но ценила тебя по своему. Не очень злись на нее, пожалуйста. - Полина говорила быстро, превращая слова в одно шипение.

- Ты пришла только за этим? У меня нет на это времени.

- Да, времени и правда мало. Но не в этом дело, у меня плохое предчувствие. Очень плохое. Ты осторожно только, не доверяй ей, не думай, что сможешь ее переиграть. Ты мне правда нравишься, береги себя. Надеюсь, что смогу вернуться к тебе при первой же возможности.

- Куда ты денешься? Ты же теперь на ее месте, придется проживать ее жизнь, - устало выдохнула я. Терпение заканчивалось. Столько времени здесь простояли, но ничего яснее не стало.

- Я не понимаю, как жить. Я же отражение, только и могу повторять. Я знала свой мир, а в вашем поступаю неправильно. Не знаю, что было бы правильным, но она недовольна.

Полина аккуратно взяла меня за ладонь и обернулась,словно могла увидеть монстра, которого себе придумала. Надеюсь, я не сошла с ума и это не бред сумасшедшего, иначе мои глюки меня очень разочаровали бы. Она сбивчиво продолжала:

- Без понятия, какую игру она затеяла, но очень серьезную. Иначе бы она Полину не убила, ей нужна была жертва. Тогда разумно, что выдернула меня в ее тело, так и новых людей искать было не надо. Не дай ей перейти в дамки.

- Как она убила Полину?

- Никак. Оболочка жива, она просто ее поглотила. Растворила в себе. Зря. В ней итак силы было много, она разваливается, не выдерживает.Я не хочу жить ее жизнь, я так устала от этого. Я даже осмысленным отражением не была.

На ее глаза навернулись слезы. Хотелось ее пожалеть, успокоить. Ненавидела себя за это. За то, что на настоящую подругу стало все равно за несколько секунд, а ее отражение хотелось спасти.

- Мама волноваться будет, - вырвала свою руку, что тут же отразилось болью.

Нельзя расслабляться, сочувствовать таким, как Мэри. Это значило проигрыш. Полина, кажется, совсем не расстроилась, словно и не надеялась на то, что я вообще стала бы ее слушать. Перед тем, как повернуть к лифтам, обернулась:

- Полина! Я не злюсь, не переживай. Ни на кого из вас, - та быстро закивала и хотела уже что-то сказать, но я ее снова перебила:- Из тебя вышел неплохой человек.

Не став слушать ответ, поспешила в квартиру. Оказавшись дома, откинулась на закрытую дверь, в которую тут же слабо постучали. Два тихих стука сменилось шуршанием, словно кто-то провёл ладонью по той стороне.

- Куда ты выходила? - поинтересовалась мама.

- Проветриться.

- В следующий раз попробуй выйти на балкон, там тоже есть воздух.

Стягивая кеды, прокручивала в голове странный диалог снова и снова. Она выглядела, как загнанный в угол зверек. Неужели, ее так сильно пугала Мэри? Справедливо, я бы тоже боялась того, что какую-то часть меня убили. Но едины мы были в одном: в непонимании, что та задумала. Проходя в комнату, остановилась около зеркала и посмотрела на сове отражение. Она отмерла, скрестила руки на груди и спросила:

- Что она тебе рассказала?

У меня не было на это сил. Диалог с двумя отражениями за день это слишком. Поэтому просто улыбнулась и пожала плечами. Дурочка играть еще никогда не было лишним.

Мэри что-то говорила, но ее слушать не стала, прошла в комнату и рухнула на кровать.

Когда в следующий раз открыла глаза, был уже вечер. Сложно сказать, проспала ли я все это время, поскольку вместо кровати, обнаружила себя сидящей на диване. Руки лежали на коленях, спина прямая. Страх, да и только. Пугало, что даже не помнила, как здесь оказалась. Приняв более расслабленную позу, огляделась. Было похоже на то, что провалилась в зазеркалье. Но как? В комнате не было зеркал.

Запустила в волосы пальцы и тяжело выдохнула. С каждым днем все тяжелее становилось понять, по какую сторону зазеркалья оказывалась.

- Уверена, что таблетка не нужна? - зайдя в комнату, спросил Максим.

Его голос разрезал тишину и отдался режущей болью в висках. Значит, не спала. Поморщившись, попыталась успокоиться.

- Ты меня напугал, - недовольно поделилась.

- Не так уж плохо я выгляжу. Может, у тебя температура?

Он положил ладонь мне на лоб и нахмурился. Прикосновение обожгло и вызвало неприятную дрожь, хотелось, чтобы ничего не касалось лица, но сдержалась.

- Каков диагноз? - поинтересовалась и облегченно выдохнула, когда он сел на диван рядом.

- Понятия не имею, но на твоем месте на похороны начал бы собирать. Или же можешь выпить пару таблеток от отравления.

- О, нет, спасибо. Самолечением заниматься я точно не буду, меня мама раньше закопает, чем успею отравиться.

- Тогда потише говори, разбудишь теть Санну.

Мама в такое время не спала, видимо, мы ее просто достали и ей нужен был повод скрыться. В любом случае, шуметь не следовала. Прижав колени к груди, с отвращением посмотрела на руки. Снова начался тремор, но в этот раз какой-то болезненный. Казалось, с каждым сотрясением словно ломалась кожа. Таблетки, с ними так просто не завяжешь.

- Ты меня беспокоишь, - вздохнул Макс.

Посмотрев на него, улыбнулась:

- Почему?

- Помнишь, ты потеряла ежедневник?

- Ты мне его вернул, спасибо.

Кисти пришлось зажать между ногами, чтобы унять дрожь. Мне не нравилось то, что не могла понять, к чему он клонит.

- Смеешься? Не возвращал. Сейчас никого рядом нет, все хорошо. Можем поговорить нормально.

- Верно. Но я же его потеряла, а ты мне его вернул.

- Ты не помнишь?

Смотреть на него было больно. Он выглядел напряженным, словно шел по тонкому льду. Верно, я просто не помнила. Надо было регулярно принимать витамины для памяти, как говорила мама.

Макс терпеливо улыбнулся уголками губ и заговорил тихо и медленно, словно с умственно отсталой:

- Ты была нервная, у тебя были дела от родителей. В какой-то момент, ты отвела меня от ребят, дала мне его и попросила хранить у себя. Верно? Я не выполнил просьбу, вернул его тебе, потому что мне показалось это странным. Я же знаю, что ты там записываешь что-то важное для себя. Помнишь?

- Конечно.

Губы пересохли, ложь вырвалась черным сгустком. Непривычным, большим, но легким. Он упал на диван и тут же скатился на пол, словно не могу находиться на одном месте больше секунды и неравномерное притяжение тянуло его в одну сторону. Шурша, прокатился через весь зал и втиснулся под тумбу с телевизором.

Этот мне нравился больше, чем предыдущие. Не дымился, не разъедал ничего. Просто пугал своим внушительным размером. От чего-то, это успокоило. Словно было подтверждением, что ничто не хочет мне навредить.

Вроде, даже Максим немного успокоился.

- Макс, все хорошо. Я просто думала, что мы продолжим играть в секрет, мне не хотелось бы вспоминать.

- Так, как ты относишься к мяте?

- Нормально, если ты не заметил, мама её обожает. Один раз пошутила, а ты серьезный такой.

Снова большой, почти с ладонь, сгусток. Он последовал за своим предшественником. Надо было прекращать врать, иначе они заполнят все место и тумба на них уедет. Папа расстроится, ему нравилось смотреть по телевизору повторы матчей его команды.

Хлопнула дверь и на пороге комнаты появилась мама. Она выглядела бледной и встревоженной. Едва скрывшееся беспокойство снова поднялось.

- Звонили из реанимации, - тихо выдохнула она.

О нет. Нет нет нет.

Во рту пересохло. Сердце бешенно колотилось. Мир сжался до бледного, но все еще родного лица.

- Что с папой?

- Ничего, на работе он, - удивленно ответила та и рассмеялась, но тут же снова стала серьезной:- Звонили не врачи, а Рита... Мама Полины, помните? Да, ну... Она сказала, что... Полины больше нет.