19 глава.

Оказалось, у мамы Степана неожиданно появилось слишком много свободного времени - ежедневно на пару часов больше, чем необходимо на сон, еду и дорогу. Вместо того чтобы углубиться в жизнь вечно отсутствующего сына или ещё больше работать, она решила, что ей просто необходимо выйти замуж во второй раз. Чтобы отсутствовать вдвоём. Поэтому Степа и не хотел там появляться лишний раз - если там и не будет посторонних, телефонные разговоры не очень хотелось слушать. Тем более что целеустремлённая женщина решила пренебречь сном во благо развития отношений. Правда, с кем конкретно из кандидатов она ещё не решила.

Это разбивало сердце, делало ситуацию хуже, и то, что сам Степа словно не замечал этого, не давая шанса на проявление сочувствия. Не получалось понять, чем помочь. Из года в год ответ был одним: "просто будь". Быть - это, наверное, единственное, что у меня действительно получалось. Женщину ненавидеть я не могла. Она была хорошей, просто такой же далёкой, как и Луна. Обеспечивала достойный уровень жизни, но сама в ней не присутствовала. Так было и до развода, насколько мне было известно.

Кратко обрисовав ситуацию, Степан скрылся из квартиры. Казалось, унеся с собой и последнее солнечное тепло. Когда он успел позавтракать, я так и не поняла. Решив не задаваться лишними вопросами, вернулась в постель. Спать уже не хотелось, но и от общества людей порядком устала. Лежать тоже надоело. Вот бы был такой собеседник, который мог бы высказать своё мнение, но не был бы человеком. Жаль, мама была категорически против попугаев, и идея обречена на провал...

Абсолютно глупая затея, но просто смотреть на то, как у меня дрожат пальцы, было невыносимо. С каждым их движением мой мозг разлагался. Может, если отрезать бесполезные конечности, стало бы легче? А что, рисовать ими всё равно теперь не получалось. Оторвав взгляд от ладоней, посмотрела на мусорную корзину, до краёв наполненную рваной бумагой. В последний раз, когда брала карандаш, всё закончилось тем, что я вырвала из скетчбука то, что мне нравилось, и выкинула его. С некоторыми зарисовками не хотелось расставаться, поэтому они спокойно лежали в ящике. Дальше вырывать листы просто стало невозможно, пришлось сдаться. Раздражение пульсацией прошло от плечей до подушечек пальцев. Плохо. Сжала кулаки и уставилась в потолок. Надо было что-то делать, правда, что?

Поднявшись, проскользнула в зал и взяла первое попавшееся зеркало. Их было много, так что вряд ли кто-то заметил бы. Отвернув его от себя, вернулась назад, плотно закрыла за собой дверь и защёлкнула замок. Родителей не было дома, но лишний раз перестраховаться точно не мешало. Так, всё хорошо, я здесь. В безопасности. Медленно досчитала до трёх и навела зеркало на себя. Дыхание спёрло, но ничего не изменилось. Это точно была я, во всём своём безобразии. Плотно сжатые губы и складка между бровей. Да, в таком темпе к старости придётся прибегнуть к ботоксу. Вздрогнула и усмехнулась собственной глупости. Дожить бы до этой старости.

Неуверенно помахала, но ответа не получила. Может, оно не всегда в сознании? И это происходит только в определённые моменты? Позвать не получалось - язык прилип к нёбу, и рот отказывался открываться. Что ж, тогда придётся ждать. Как раз спешить было некуда. Мысль о том, что всё это было игрой воображения, я упорно отгоняла. Не может быть, оно же было! Я точно знала.

Сделав рваный вдох, начала внимательно рассматривать своё лицо, находя всё новые изъяны. Правильно делала, что раньше избегала такого маневра. Это было точно не самым интересным занятием, даже в чём-то отвратительным, однако страх не позволял отвести глаз от холодной поверхности. Приходилось всё больше разочаровываться в себе. Может, ракурс выбрала неудачный, и всё на самом деле не так уж и плохо? Иначе как люди со мной всё это время общались? Казалось, прошли годы и тысячелетия, прежде чем брови ещё сильнее нахмурились, и уголки губ слегка опустились вниз. Голова слегка закружилась от этого, хотелось коснуться рукой лица, чтобы убедиться, что в реальности этого не было, но сдержалась. Не хотелось перед ним показывать свою слабость.

- Перестань, меня укачает, - возмутилась Мэри и отшатнулась назад, оперевшись спиной о кровать.

- Ты долго не отвечала, вот я и... - заставила я себя заговорить.

- Так ты и не звала. Я что, похожа на экстрасенса? Извини, милая, но чем только не приходилось мне заниматься за всю жизнь, но чтением мыслей я не увлекалась. Делать мне больше нечего.

- Сколько тебе лет?

- Неприлично такое спрашивать у девушки, - в меня впился укоризненный взгляд, но та всерьёз злиться не стала. - Допустим, чуть больше трёхсот.

"Ты не девушка, ты - монстр" - едва не вырвалось изо рта, но я во время прикусила язык. Словно угадав мои мысли, она нахмурилась. На всякий случай заставила себя улыбнуться.

Да и в слова верилось с трудом. За каждым человеком закреплено своё отражение, но как такое возможно, что ей в десятки раз больше, чем мне?

- А куда, по твоему, деваются отражения после смерти носителя? Так вот, мы переходим к новорождённому человечку, по пути меняя форму. Поэтому вы и завешиваете зеркала и телевизоры, когда умирает человек.

- Чтоб отражение не похоронили вместе с ним? - непонимающе уточнила я.

Рассказ о себе явно поднимал ей настроение. Никогда не видела её такой разговорчивой. Но слова звучали путанно, словно она пыталась объяснить самую простую вещь на свете и не могла внятно построить предложения.

- Нет. Чтобы отражение не заняло место покойника. Представь только лица родственников, когда их дражайший почивший встал посреди отпевания? Или застучал в крышку гроба? - она мечтательно улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону невидящим взглядом. - Столько эмоций, столько страха. Правда, потом похоронили ещё раз, вбив кол в эту жалкую коробку, но я успела покинуть оболочку.

По телу пробежали мурашки. Краем глаза уловила движение чего-то чёрного, но, обернувшись, увидела только штору. Показалось.

- Да, это нарушает равновесие, но игра стоит свеч. Хочешь, расскажу про то, что в жизни не узнала бы на уроке истории? Конечно, хочешь. Раньше не было ваших телефонов с интернетом. Даже просто связи. Зато почти все занимались магией.

У "одаренных" получалось осмысленное отражение. Если этого не случалось при рождении, то его меняли в зрелом возрасте, придавая душу и отказываясь от церквей. Ведь самое ценное, что есть у человека, - его отражение. Без него он никто. Так вот, в таких сообществах нас отправляли с посланиями, иногда даже посылками. Особенно хорошо это работало во время войны. Письмо шло слишком медленно, да и им с фронта не проверишь, живы ли домашние.

У некоторых получалось устанавливать мысленную связь. Они могли общаться с отражением силой мысли или находясь в зазеркалье. Однако все мои "носители" сошли с ума раньше, чем достигли желаемого уровня связи. Это было слишком сложно, противоестественно. Нельзя было чувствовать мысли своего отражения так же, как я чувствовала ваши. Сознание "носителя" просто раскалывалось, и от этого страдала и я. Они часто в приступах били зеркала, а это... больновато.

Иногда приходилось самой ходить до психушки, чтобы туда их упекли. Там зеркал нет, но лучше бродить по зазеркалью, чем мучиться от боли. Чем больше разлагалось сознание владельца, тем больше разлагалась моя оболочка. Если бы ты была более устойчивой, у меня не было бы еще одного лица. Но я в тебя верю, иначе не рассказывала бы всего этого.

Она облизнула губы. Глаза лихорадочно блестели, смотря куда-то мимо. Мэри была не здесь, погрузилась в прошлое, в вольность и всемогущество. Тут её взгляд остановился на мне:

- В вашем доме полно зеркал...

- Мама говорит, что так проще контролировать обстановку. И на зеркальных поверхностях лучше грязь видно.

- Что с ней не так? Какие таблетки ты пила каждое утро? Почему я с самого начала была осмысленной, а ты даже не подозревала? Слишком много вопросов, среди вас точно нет отмеченных. Откуда ты взялась?

- Я не знаю.

Тихо выдавив из себя слова, отложила зеркало на подушку так, чтобы мы могли видеть друг друга. Да уж, поболтала. Перед глазами растворялось сизое облачко, в которое превратился мой ответ.

Ложь.

Я это знала, но так было проще, делать вид, что все хорошо. В памяти шелохнулось то, что давно подавляла. Родители говорили, что это витамины, но это тоже было неправдой. Они самозабвенно врали и верили в то, что говорили. Это никогда не было "витаминками для здоровья".

Инвега.

Шесть букв, много страха и непонимания.

Мама каждый раз заботливо пересыпала их в баночку без надписей, но один раз все же увидела коробку в ее сумке. И, о чудо, в ней были такие же желтоватые капсулы. Я бы их везде узнала.

Поисковик любезно забил последний гвоздь в крышку гроба.

Профилактика шизофрении.

Иногда к ним примешивались другие таблетки, но узнать что это не получалось.

Возможно, в детстве плохо помогало, потому что витамины пить не весело, поэтому часто откладывала это дело. Потом пыталась доказать, что нормальная и без них. Но зависимость не помогала это делать. Становилась слишком нервной и все пугало.

Боль, пронзившая левую руку вырвала из пучины мыслей. Из глаз брызнули горячие слезы. Заметила, что все это время сжимала предплечье и отпустила. Поздно. На коже, как чешуя, остались следы от ногтей с красными кровоподтеками. Это злило. Безумно сильно раздражало.

Я уже сама не знала, во что верить.

Со стоном сложилась пополам и закрыла голову рукой так, словно защищалась от взрыва гранаты. Не помогло. Она взрывалась внутри черепной коробки. Всё слишком сложно. Не удивительно, что взрослые начали игру в то, что некоторых пробелов в истории не существует. Видимо, настала моя очередь согласиться с правилами. Ответ мог оказаться хуже, чем его можно было представить.

Казалось, Мэри нравилось, что та загнала меня в угол вопросами. Из ее щеки выросло уродливо лицо, начавшее что-то быстро и невнятно говорить, но та его быстро вдавила назад и уточнила:

- Может, к таблеточкам вернемся? Я не эксперт, но с таким непостоянным применением тебе только хуже становится.

Только не хватало, чтобы она тоже превратилась в советчика.

Быстро выпрямилась и схватилась за холодную рамку. Уже замахнулась, чтобы кинуть в стену, но передумала. Если она снова разозлится, станет хуже. Мне будет не с кем говорить.

Медленно опустила зеркало на уровень глаз и спросила первое, что пришло на ум:

- Что с Полиной? - повернув голову, увидела как ее лицо расправляется от облегчения.

- Ничего.

- Не мне тебе говорить, что она себя ведёт странно.

- Подростковый возраст, бывает. Люди часто в это время чудят. Тем более, откуда тебе знать, что она не спрашивает своё отражение про тебя?

- Но ты сама говорила, что не видела осмысленных. Никого, кроме себя.

- Правда? Может, я имела ввиду вашу квартиру?

- Нет, ты говорила не так. Да и не стала бы Полина об этом молчать! Мы же лучшими подруги. Были ими.

- Но ты сейчас делаешь тоже самое. Скрываешь от всех меня.

- Я тебя разобью, - хрипло предупредила я.

От тряски изображения в глазах рябило, пришлось бросить зеркало на колени. Чертовы руки! Меня трясло как от лихорадки. Злость клокотала, но не находила выхода.

- Я ее убила, - холодно сообщила та, - Не разбивай, я сказала, то, что ты хотела. Правду. Ты сама пожелала ей сдохнуть, я помогла. Дабы избежать проблем, впихнула туда отражение. Вот и все.

Она неожиданно рассмеялась и с улыбкой продолжила:

- Что ты чувствуешь? Тебя сковывает страх? Может давит вина? Ради этого я это и сделала. Ради эмоций. Радость, конечно, хороша, но искренне пожелание смерти и последовавшее за ним удивление гораздо сытнее. Не смотри на меня так, если бы это было не настоящим твоим желанием, я бы это почувствовала и не стала убивать какого-то ребенка.

Пальцы до боли сжали пластик и в следующую секунду, подорвавшись, ударила зеркало об угол стола. Не остановились ни на секунду, била снова и снова. Пока осколки не стали слишком мелкими, чтобы их было возможно взять в руки. Пальцы кровили и саднили, но не обращая на это внимания отшатнулась и упала на колени. Их пронзила боль от впившихся осколков. Плевать. Схватилась за волосы и согнулась пополам.

Слез не было. Только злость.

Она врала. Я не была виновата. Это она решилась на этот шаг, это Полина вела себя отвратительно. Мне ее не было жаль.

Дрянь.

Такая же мразь, как и я самая.

Выпутала пальцы, на них остались клоки волос. Плевать. Вытряхнула содержимое рюкзака на пол в осколки пластика и стекла. Со злостью отбрасывала в разные стороны бесполезные вещи. Руки все больше тряслись, пальцы не сгибались. Но удалось сжать проклятый флакон таблеток.

Если Мэри станет от этого хуже, я согласна. Плевать. Лишь бы эта тварь страдала.

Раскрутить крышку оказалось как никогда сложно, но получилось. На окровавленную ладонь высыпалась горстка таблеток и всю ее закинула в рот. Закрыла рот кулаком, подавляя приступ рвоты. Подняла голову, чтобы легче было проглатить. С облегчением, откинулась на кровать, ожидая спасательного действия. Оно все никак не наступало, а горло все сильнее сжималось от тошноты.

Если потребуется, съела бы еще и все эти осколки, лишь бы ей было хуже.

Я не знала, сколько здесь просидела. Голова кружилась и контролировать ощущения получалось все меньше.

С трудом поднялась и хватаясь за стены, прошла к двери. Кто закрыл этот замок? Хотелось кому-то оторвать руки. Вывернуть суставы с хрустом.

Склонившись над унитазом, смотрела, как выходит все содержите и меня все больше окутывало бессилие. Как мне себе помочь, если даже таблетки против!

Ты сама виновата. Неправильная, провалилась.

Обернулась, от чего потемнело в глазах, но никого рядом не было б казалось, словно кто-то нашептал мне это на ухо, но он был только в моей голове. Знакомый, словно мой.

- Замолчи, - тихо выдохнула.

Правал уже произошел. Но можно испортить жизнь всем, кто не помог. Ну, или сдаться, как слабак. Ты же не слаба, верно?

Ударила рукой по плитке и тут же зашипела от боли. Маленькие осколки глубже вошли в руку. Хотелось разрыдаться, но этого допустить было нельзя. Заставила себя поднять и нажать на кнопку слива. Страшно было, что хотелось верить этому голосу. Он говорил правду, почему всем, кроме меня хорошо, хотя они виноваты?

Разбить бы еще пару зеркал. Ей будет больно.

Мама сидела на диване и перебирала документы. Я замерла, как олень в свете фар, не зная куда деться. Она подняла на меня глаза и отстраненно уточнила:

- Зачем ты взяла зеркало?

Губы склеились, при всем желании не смогла бы ответить. Нужно было развернуться, уйти, убраться в комнате. Ноги приросли к полу. Как она заметила?

- Ты его разбила?

- Оно упало, я неосторожно махнула рукой.

- Ничего страшного. Ты знаешь, где аптечка.

Я кивнула и завернула за угол коридора, осела.

Провал.