Часть 43

- Нет, - я помотала головой, впрочем, сама до конца не осознавая, с чем именно не хотела соглашаться. – Нет.

Марина посмотрела на меня.

- Помоги мне. Нужно отыскать этот чертов код. Только так мы сможем спасти твоих родителей и Ангелину. Слышишь?

Я кивнула, и Марина отвернулась от меня, снова принявшись перебирать валяющиеся вокруг нее бумаги.

- А что, если его попросту нет? Что, если его забрали? Или уничтожили?

- Лучше тебе про такое вообще не думать, - мрачно произнесла Марина. – Код – это единственный доступный мне способ открыть сейф.

Я рассеянно огляделась вокруг себя.

На ум пришла жуткая, невыносимая, причиняющая едва ли не физическую боль мысль.

(а хочу ли я его открывать?)

На миг мне показалось, будто бы все вокруг размылось, растеклось и стало нечетким. Реальность ускользала от меня, словно в небрежно смонтированном фильме, где картинка отстает от звука. Листовок было слишком много. Они валялись на полу, на столе, торчали изо всех вывернутых наизнанку ящиков. С чего начинать? Что искать? К горлу волнами подкатывала тошнота, а перед глазами пульсировали мелкие мушки-точки.

Код можно найти, только если сильно повезет. Мы не успеем перебрать все. Более того, мы не сможем просмотреть и половины. Мне никогда не увидеть родителей и Ангелину, они с самого начала были обречены, затеряны в осколках моей разбившейся реальности. Я могла лишь тщетно размахивать руками и пытаться спасти их, но это не привело бы ни к чему, потому что для меня родные были мертвы еще до того злосчастного прихода Алексея к нам домой.

Если бы они были живы, я бы никогда не оказалась здесь.

- Уходим, - я резко вскинула голову и встала с коленей. – Надо убираться отсюда.

Марина не обратила на мои слова никакого внимания. Согнувшись как можно ниже и почти что уткнувшись носом в пол, Марина с остервенеем рылась в бумагах, комкая их и разбрасывая в стороны.

- Пойдем, - я подошла ближе и схватила девушку за локоть, силой заставив подняться на ноги.

- Что? – Марина выдернула руку и отступила на шаг. – Ты что творишь? Я еще не...

Ее растрепанные волосы падали на блестящее от пота лицо. Рука, сжимающая очередной документ, едва заметно дрожала. Около большого пальца я заметила длинный порез, из которого тоненькими струйками вытекали капельки крови. Когда я была маленькой, я тоже часто резалась о бумагу, а потом приходила к маме и просила ее наложить бинт. Это было необязательно, но мне безумно нравилось чувствовать на своей коже мамины прикосновения. Она всегда дула на ранку и пела мне песенку, чтобы было не так больно.

На сей раз песенку не споет мне никто.

- Это бесполезно. Мы их не спасем. Надо выбираться самим, понимаешь?

- Что? – пальцы Марины разжались, и листок, выпав у нее из рук, медленно спикировал на пол к своим собратьям. – Это твои родители. Ты просто не понимаешь.

Она мелко замотала головой, словно бы в эпилептическом припадке. Словно бы никак не могла взять в толк, почему у меня вдруг так резко переменилось настроение.

- Я понимаю, - глубоко вздохнув, как можно тверже проговорила я. Я не хочу их спасать.

Они меня не спасли. Они для меня уже давно умерли. Если я хочу начать жизнь сначала и выпутаться из этого кошмара, я должна оборвать все связи, объединяющие меня с прошлым. Родители и Ангелина до конца моих дней будут напоминать мне о том, что произошло, а я никогда не смогу простить им то, что они сделали.

В конце концов я просто не выдержу. Сейчас же у меня есть шанс. Сделать так, чтобы потом не пришлось жалеть. Сделать так, чтобы никто не узнал. Поступить так, как будет лучше. Я не хотела возвращаться на Нулевой уровень. Я не хотела умирать и проходить все сначала, даже если настоящая смерть означает совсем не то, что пережила я.

- Арина? – Марина схватила меня за плечи и встряхнула. Ее глаза округлились от страха и, кажется, увлажнились, словно бы она вот-вот собиралась заплакать. Впрочем, вполне возможно, что она действительно с трудом сдерживала слезы. Я не знала стоящего передо мной человека. Я знала ту, чью роль этому человеку пришлось исполнять.

- Веди меня вниз, - прошептала я и вытянула правую руку вперед. Марина не сдвинулась с места до тех пор, пока дуло зажатого у меня в пальцах пистолета не уперлось ей в грудь. Я постаралась направить его прямо на сердце, но не была уверена, что вышло правильно.

- Мы с тобой уже поговорили, если ты помнишь. Я не соврала. – Голос дрогнул, и я шумно сглотнула. Лишь бы она не заметила моей дрожи. – Мне не хочется тебя убивать. Наоборот, я хочу тебе помочь. Не мешай мне сделать это. Ты сказала, что они взорвут здание. Нам надо уходить. Забудь о том, что тут есть кто-то еще. Просто забудь.

Марина сделала шаг в сторону и, запутавшись в собственных ногах, едва не рухнула на пол. Теперь в ее глазах читался неподдельный ужас. Подняв обе руки, она медленно отходила все дальше и дальше от меня, пока не уперлась спиной в девственно-белую стену.

- Ты рехнулась, - прошептала она. – Это мы виноваты, это... Такое не могло кончиться хорошо. Слишком много испытаний тебе пришлось вынести.

- Я в курсе, - проговорила я с нарочитым спокойствием. – И ты принимала непосредственное участие в этом шоу. Но мне плевать на тебя, я тебя не знаю. Ты не Марина.

- Ты точно спятила. Убери пистолет, - голос Марины взлетел на октаву выше, но это дало скорее обратный эффект тому, который она ожидала: я сильнее сцепила пальцы и напрягла руку так сильно, что мышцы принялись ныть.

- Мы либо уходим вдвоем, либо я ухожу одна, - я нетерпеливо мотнула головой в сторону выхода. Казалось, что сердце билось где-то у самого горла. На лбу выступила испарина. Я молча ожидала, когда в Марине взыграет инстинкт самосохранения и изо всех сил старалась не думать о том, что творю.

Я. Убиваю. Своих. Родных. В. Эту. Минуту. Прямо. Сейчас.

Марина медленно-медленно направилась к входной двери кабинета, при этом не отрывая взгляда от направленного на нее дула. Интересно, что она видит? Какова реальность ее глазами? Кем она видит меня? Подопытной, вырвавшейся из-под контроля? Объектом своей работы, за которую ей платят деньги?

Убийцей?

Марина вышла в коридор, и я пошла следом за ней.

- Веди меня к выходу из этой чертовой психушки, - скомандовала я. – Я пойду следом за тобой. Думаю, ты понимаешь, что, если что-то пойдет не так или ты решишь завернуть не туда, пистолет я тебе не отдам.

Марина осторожно кивнула. В белом сиянии светодиодных ламп на ее щеке блеснула слеза.

Мы шли по пустому коридору, не разговаривая и не глядя по сторонам. Повсюду был беспорядок, и не стоило труда догадаться, что решение о зачистке принималось в спешке. Никто не предполагал заговора сотрудников. Никто не учел простой человеческий фактор. В научно-фантастических фильмах обычно именно так и происходит. Так называемые ученые сначала играют в свои научные игры, а затем начинают сочувствовать подопытному, забывая, что все эти надуманные чувства – часть одной и той же игры.

Коридор закончился, и Марина остановилась перед большой железной дверью. Порылась в карманах и достала какую-то пластиковую карточку, приложила ее к врезанному в поверхность двери дисплею.

Дверь распахнулась, и в глаза резко ударил невыносимо яркий белый свет. От неожиданности я выронила пистолет и прижала обе руки к глазам, защищая лицо. Мне показалось, что вот-вот кожа на нем начнет пузыриться и плавиться, стекать вниз, обнажая

(полуистлевшие)

мясо и кости.

- Вы добрались, господи, мы думали, что вы не вернетесь, - чьи-то сильные руки легли мне на плечи, повели куда-то в сторону. Я не могла сказать ни слова и только послушно перебирала ногами, идя туда, куда меня вели.

Марине все-таки удалось меня перехитрить. Наверное, она привела меня в какую-то лабораторию, куда-то, где мной смогут заняться, смогут взять под контроль. Я напугала ее, и она решила, что помогать мне слишком опасно.

Не нужно было действовать до такой степени резко. Ей все равно не понять, почему я приняла такое решение. Ее родители никогда не отдавали собственную дочь на главную роль в отвратительном и чудовищном эксперименте.

- Арина? Арина, ты в порядке? – прокричали мне прямо в ухо. Кто-то взял меня за руки и резко отодрал мои ладони от лица. Я крепко зажмурилась. Мужской голос. Я ощутила легкое дуновение ветра. Свежий воздух. Мы вышли на улицу. Как давно я не была снаружи? И как долго мне осталось тут быть?

Ни за что.

- Арина? Арина? Это я.

Руки скользнули вверх, дотронулись до моего горла, легли мне на щеки, принялись поглаживать лоб.

- Усади ее, - произнес кто-то рядом, и слова тут же привели в действие. Меня заставили подогнуть ноги и сесть на что-то твердое и холодное. Прислониться к чему-то спиной.

- Что с ней?

- Ей плохо?

- Я не знаю, сделайте...

- Арина!

- ...что-нибудь, мы не можем тут и дальше стоять.

- Она не стала вытаскивать родителей и Ангелину. Они все еще в здании, и мы...

С каждой секундой голоса становились все слабее. Я словно бы уплывала от них проваливалась в темную пучину, откуда, как что-то мне подсказывало, возврата не наблюдалось. С каждой секундой дышать становилось все тяжелее, а на грудь словно бы положили мешок камней, заставляя грудную клетку сдавливать легкие. Мысли вырвались из-под контроля и принялись порхать в голове, перемешиваться, разлетаться в разные стороны, пробивая брешь за брешью в моей хрупкой надуманной броне. Каждая птичка-мысль возносилась высоко вверх, разгонялась и врезалась в стену, выстроенную мной, а затем взрывалась, превращаясь в очередное лже-воспоминание.

(двойное убийство плюс самоубийство)

(мы умерли в авиакатастрофе арина прошлым утром мы собирались лететь в египет первый раз в жизни всей семьей ты ведь никогда не видела моря Арина мы с тобой неделю собирали чемоданы даже поругались по этому поводу ты считала что я набираю с собой слишком много вещей неужели ты не помнишь всего этого?)

(я так перед тобой виновата если бы все можно было вернуть)

(твоя мать убила твоего отца, задушила сестру и повесилась на кухне неужели ты не помнишь как помогала ей делать петлю)

(это все просто-напросто эксперимент)

(она окончательно сошла с ума)

Кто-то ударил меня по щеке так сильно, что голова сама откинулась в сторону. Затылок впечатался во что-то твердое, и я почувствовала на языке привкус крови.

- Арина, ты меня слышишь?

Алексей. Это был голос Алексея. Он дотронулся до моей руки, крепко ее сжал.

- Очнись, Арина. Давай, сейчас не время. Нам надо убираться отсюда. Пожалуйста, очнись.

Его теплое дыхание щекотало щеку. Я вспомнила, как он обнимал меня. Там, далеко, на Нулевом уровне, в одной из прошлых и несуществующих жизней. Его куртка пахла мятой, а в воздухе витал запах грозы и дождя. Мне было так страшно, и только ему удалось заставить меня успокоиться. Пусть эту привязанность и внушили мне с помощью гипноза и наркотиков, это было единственное, что хоть немного напоминало настоящее.

Я открыла глаза, внезапно осознав, что, в отличие от Марины, Алексей не был мне чужим, потому что он менее остальных отличался от своей роли.